Глава 82

И тотчас же пожалела о своем порыве. Бесстыдном, глупом, импульсивном.

«Что я творю? – ударило в голову запоздалое раскаяние. – Нам нельзя! Он ведь, ранен! Наверняка, ему сейчас очень больно. Тогда почему же, несмотря на это, он все равно… хочет? Прямо жаждет! Без слов требует. Я знаю. Чувствую это! Всегда чувствую. На уровне подсознания. Нутром. И… нет. Я не могу противиться. Боже! Меня сносит волной похоти, исходящей от него. Сбивает с ног. Обескураживает. Он хочет, и я… подчиняюсь. Снова!»

Притормозив в нескольких метрах от Лизы, Дмитрий задумчиво прищурился.

Не проронив ни звука, осмотрел ее с головы до пят. Медленно. Внимательно. Цепко и оценивающе. Снизу вверх, и обратно. Уделяя особое внимание ее губам. Налившейся груди. Животу. Бедрам, и… треугольнику, между ними.

Тому, что все еще оставался прикрыт тонким кружевом нижнего белья.

И от одного лишь его взгляда – голодного, насквозь пронизывающего, ей стало немыслимо жарко. Мышцы прошибла мелкая дрожь. Сердце гулко затарахтело где-то… в горле. Или, быть может, ушло в пятки? Она не понимала. Была слишком сосредоточена на мужчине, без которого не представляла теперь своего существования. На мужчине, который пьянил ее одним лишь своим присутствием, вынуждая трепетать от остроты момента. Выпрямив спину, и вскинув подбородок, дабы казаться хоть чуточку выше, Лиза невольно дернулась. И внимание Дмитрия мгновенно сосредоточилось на ее колыхнувшейся груди. Его утробный рокот резанул по ушам, вынуждая сплошь покрыться предательскими мурашками. От подобного каждый волосок на теле приподнялся. Не контролируя себя, девушка прошептала:

- Дима…

И мир вокруг перестал существовать. Растворился. Исчез. Распался на крохотные атомы. Мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, Похомов стиснул Лизу в своих стальных объятиях. Обездвижил, фактически впечатывая спиной в ближайшую стену. По-хозяйски сминая сильными ручищами ее грудь, талию, бедра и ягодицы, обрушился на губы. Властно. Одержимо. Свирепо. Бормоча прямо ей в рот что-то гневное и невнятное.

Заставляя дышать одним с ним воздухом. От его мощного рыка вибрации пронеслись и по ее горлу. Кровь окончательно ударила в голову, затмевая разум. Теряясь в ощущениях, Лиза цеплялась за него, будто дикая кошка.

Дрожа всем телом. Впиваясь ногтями в мощные плечи, и пытаясь стянуть с него футболку. Желая как можно скорее добраться до его обнаженной кожи.

Но он не позволял. Перемещал ее руки на другие части своего тела, и распалялся все сильнее. Его пальцы были повсюду. Гладили, скользили, проникали под кружево белья, насквозь промокшее от возбуждения.

Он сводил ее с ума. Доводил до исступления, вынуждая извиваться, и без остатка растворяться в его порочных ласках. А сам при этом, не разрешал даже раздеть его. Это злило. Страшно злило. Протестуя, Лиза укусила Дмитрия за губу. Во рту появился яркий металлический привкус. Испугавшись собственных порывов, девушка отстранилась на миг. В ту же секунду зловещий хриплый смех Похомова в клочья разорвал тишину пространства, шараша по оголенным нервам, точно молотом по наковальне:

- Что такое, жена? Кровь мне пустила?

- Я… случайно…

- Забей! – вкрадчиво. – Я ведь, помнится, тоже однажды тебе ее пустил!

Явно намекая на их первый раз, он застыл в паре сантиметров от ее лица.

Обжигая кожу своим безбожно горячим дыханием, угрожающе прошипел:

- Помнишь, Кроха? Как моей стала, помнишь?

Утопая в непроглядной тьме его глаз, она заторможенно кивнула.

- Никогда не забывай! – властно проскрежетал Дима. – Никогда!

Тихо заскулив от очередного настойчивого скольжения между ног, прямо по чувствительной пульсирующей плоти, Лиза набросилась на его рот. Ее насквозь прошивало всполохами удовольствия. Лютого. Примитивного.

И стойкий металлический привкус их яростного поцелуя пьянил лишь сильнее. Острее. В какой-то момент, мимолетно скривившись от боли, Дмитрий подхватил ее на руки, и куда-то понес. И Лиза всполошилась, припомнив кое-что важное:

- С ума сошел? Отпусти! Ты же… ранен! Швы… они разойду…

- Т-с-с! – сгрузив на широкий подоконник, он вклинился между ее бедер.

- Но, Дима! – очередная попытка достучаться до него. - Тебе же бо… льно!

Последнее слово утонуло в судорожном вдохе, когда Похомов припал к ее груди. Налившейся до небывалых размеров. Полной. Упругой. И столь чувствительной, что от каждого прикосновения перед глазами все искрило.

А когда он присосался к одной из тугих вершинок, продолжая при этом активно ласкать пальцами ее промежность, Лизе и вовсе захотелось выть. Выгнув спину, и запрокинув голову, она задрожала, покрываясь испариной.

- Без тебя больнее! – услышала под звук разъезжающейся молнии. – Без тебя нет жизни! Без тебя я – труп! При одной лишь мысли… сдохнуть хочется!

Торопливо сдвинув в сторону кружевную полоску, он ткнулся в ее влажные складки своей каменной плотью. Устрашающе большой, и безмерно горячей. Дернувшись от столь интимного прикосновения, как от удара током, Лиза до онемения пальцев вцепилась в край подоконника. Намочив себя в ее влаге, и неотрывно глядя прямо в глаза, Дмитрий проник в нее одним плавным движением. Тяжело дыша, зажмурился и стиснул зубы. А у нее пальцы на ногах подогнулись. И статический разряд промчался по напряженным мышцам. Застонали оба. Хрипло и протяжно. А потом… окончательно обезумели. Стараясь минимизировать собственную активность, Похомов закинул ее ноги к себе на плечи, мертвой хваткой вцепился в талию, и принялся натягивать Лизу на член, как надувную куклу. Самозабвенно. Одичало. С особым изощренным удовольствием. Она, в свою очередь, помогала ему, как могла. Охотно двигалась навстречу. С готовностью насаживалась до упора. И с каждым толчком, с каждым движением, с каждым хлюпающим ударом, все сильнее теряла связь с реальностью.

Все громче всхлипывала. В поисках облегчения царапала его плечи, безжалостно вгоняя ногти в его плоть прямо поверх футболки. И бормотала:

- Пожалуйста! Дима, по… жалуйста!

- Пожалуйста, что?

- Еще! Хочу, еще! Я… я…

- Скоро, Кроха! – хрипел он в ответ. – Совсем скоро!

- О-о-о, б-о-о-о-ж-е!

- Ты на подходе! Уже начинаешь сжимать меня изнутри своей… а, сука!

Яростно саданув кулаком по подоконнику, Дмитрий точно озверел. Перехватив ее чуточку иначе, принялся сам вколачиваться в нее. Как привык. Не сдерживаясь. В чертовски знакомом ритме. Со всей мочи. Со всей дури. Так жестко, что у Лизы даже зубы громко клацали друг о друга, и огнем полыхало влагалище от столь дикого трения. Вот тогда-то она и завопила не своим голосом. Ибо кончила внезапно. Гораздо раньше, и так бурно, что ее финальный крик, без сомнения слышала добрая половина города. Девушку скрутило в мощнейшем спазме. Собственное тело ей больше не подчинялось. Ноги дергались в судорогах, точно у паралитика. Замычав, она попыталась освободиться из-под безжалостного «тарана» своего мужа. Ведь сердце уже не выдерживало нагрузки. Грозилось лопнуть в груди. От грохочущего пульса сильно заложило уши. Новые ощущения откровенно пугали. Лизе хотелось просто свернуться калачиком, и насладиться этим странным затянувшимся «приходом». Но Похомов не позволил ей, осуществить задуманное. И сползти с подоконника не дал. Вместо этого, подождав не более тридцати секунд, продолжил свое дело. С упоением. Остервенело. И совсем скоро, сам достиг пика. А Лиза, ощутив, как он выстреливает в нее горячей струей, улетела в космос еще разок. Потом, приведя одежду и себя в относительный порядок, они развалились на больничной кровати, и бесцельно уставились в потолок, пытаясь отдышаться. Она лежала в его объятиях, устроив голову у него на плече, и чувствовала… умиротворение в душе. Не взирая на недавние события. Вопреки всем пережитым ужасам. Дмитрий же, покровительственно гладил ее по животу.

- Соня сказала, у меня взяли кровь на анализы, - тихо обронила девушка, накрывая его ладонь своей. – Скоро узнаем, действительно ли я…

Похомов криво усмехнулся. А после с непоколебимой уверенностью заявил:

- Ты меняешься. Твое тело меняется. Мне не нужны подтверждения, Лиза. Но чисто для твоего успокоения… пусть делают. В конце концов, это их работа.

- Угу, - согласилась, свободной рукой накрывая поврежденное место у него на боку. – Как твоя рана? Все в порядке? Хуже не стало?

- Не кипишуй. Жить буду.

- Что произошло? Кто тебя так?

- Прокурор! Кто же еще?

- В каком смысле? – опешила Лиза, всерьез намереваясь выцарапать дядюшке глаза. – Почему? За что? Как он посмел?

- Случайно ножом полоснул, когда я его от наших «гостей» оттаскивал.

- Слу… случайно? Как можно, пырнуть человека ножом… случайно?

- Можно. Один фраерок спровоцировал его. Про Ирину Павловну напомнил. Вот у Бориса Андреевича резьбу-то и сорвало. Пришлось вмешаться.

- Он мне за это ответит! – негодования лились из нее фонтаном.

Дмитрий посмотрел ей в глаза, и произнес, усмиряя:

- Успокойся. Я не в обиде. И хватит думать об этом.

Действительно. С дядей разобраться можно было и позже.

А вопросов у нее и без того накопилось, хоть отбавляй.

Начала она издалека:

- Чем закончилась встреча?

- Перемирием. Негласным и очень-очень хрупким.

- Это хорошо? Или плохо?

- Время покажет, – он вплел пальцы в ее волосы, задумчиво играя с прядями.

- Кто-нибудь из наших пострадал? – шепнула она, замирая от страха.

- Нет.

Облегченный вздох сорвался с губ:

- Что, и даже Макар в порядке?

- Разумеется, и твой ненаглядный Макар тоже в порядке! – прозвучало раздраженно. Почти ревностно. – Ранен слегка, но жив. Все наши живы!

«Все, да не все…»

В горле образовался ком. В глазах защипало.

- Дима?

- Да?

- А Даню уже похоронили?

Похомов напрягся всем телом, обращаясь в камень. Помолчал секунду-другую. Затем, угрюмо кивнул. Эту потерю и он переживал крайне тяжело.

- Я должна… попрощаться с ним, - мягко прошелестела она, рисуя незатейливые узоры на его футболке. – Должна побывать у него на могиле.

- Конечно, Кроха! – тяжелая рука на ее животе вновь пришла в движение. – Выберем день, и обязательно наведаемся к нему. В самое ближайшее время.

- Спасибо, - Лиза потерлась лбом о колючую щеку мужа. – Как… Матвей?

Висок опалило горячее дыхание Похомова:

- Хреново! Подавлен. Разбит. Сломлен. Отказывается принимать тот факт, что брата потерял. Срывается. Эмоционально не стабилен. Винит меня. Винит себя. Но Матвея можно понять. Кроме Дани у него никого не осталось. Ни единого родного человека. А теперь… нет и его. Это тяжело, Лиза! И никакое возмездие эту боль не заглушит. Дыру в душе не залатает.

- Я знаю.

Девушка украдкой сморгнула слезы, отчетливо понимая:

«И моя вина в этом тоже есть…»

- Где он сейчас? – поинтересовалась, игнорируя болезненный спазм в горле.

- В деревне у твоей бабушки. Заняли его делом. Боимся одного оставлять.

- Мудрое решение, - пытаясь обуздать эмоции, уничтожающие ее изнутри, Лиза перевела тему разговора. – Так что там с Пашей? На сколько все плохо?

Дмитрий стремительно вскочил на ноги, вынуждая ее лишь изумленно ахнуть. Буквально бледнея и дрожа от ярости, он выплюнул с презрением:

- Ему не оставили шансов! Окажись он в машине один, и… живым бы не выбрался точно. Вот, кто посмел, а? Паскуда! Голыми руками растерзаю, когда вычислю эту мразь! Это кто-то из своих, Кроха. Кто-то из своих, понимаешь? Против Шмеля открыто быковать не рискнули. Очко взыграло. Вот и решили, судя по всему, на Соколе злость выместить. Исподтишка. Как крысы поганые. Одного не учли: тронуть его - все равно, что тронуть меня!

- Тише, - поднявшись следом, она обхватила ладонями его волевое лицо, и заглянула прямо в полыхающие гневом глаза. – Успокойся. Пожалуйста.

Тяжелый вдох. Судорожный выдох. Наконец, восстановив порушенный самоконтроль, Похомов сгреб ее в охапку, и присел на кровать, вынуждая Лизу плавно осесть к нему на колени. Абсолютно ровным тоном он глухо пробормотал, утыкаясь носом в ее шею:

- Извини. Нервы ни к черту.

- Я понимаю. Правда, понимаю. Ты измотан и морально, и физически. Ты устал. Все мы устали. Слишком много бед на нас навалилось. Хочется верить в лучшее, но реальность такова, что зализать раны быстро у нас… не выйдет.

- Хм!

- Что?

- Ничего, - тихий смешок. – Совсем выросла моя Кроха. Умные речи толкает!

- Да, ну тебя! – обиженно насупилась, уловив сарказм в его интонации.

За что получила жалящий поцелуй в ключицу. Но всего миг спустя, Дмитрий вновь замкнулся в себе. Стал серьезным, задумчивым и отстраненным.

- Пашка встанет на ноги, - клятвенно заверил, сурово смыкая брови на переносице. – Встанет! Я все для этого сделаю. Но… ближайшие месяца два-три самостоятельно передвигаться он не сможет. Это очевидно. А значит, он станет очень уязвимым. Почти беспомощным перед лицом врага. Я много думал об этом, и не вижу иного выхода. Мы инсценируем его смерть.

- Ты что? – шокированно выпалила Лиза. –Разве так можно?

- Почему, нет? - Похомов остался непреклонен. – По мне, так идеальный вариант, чтобы прищучить ублюдка, покусившегося на Пашку. В самое ближайшее время бросим утку, что он скончался в больнице от полученных травм. Правда будет известна лишь самым близким людям. А тот, кто причастен, потеряет бдительность, и однажды выдаст себя. Что до Сокола, тут нам не придется изобретать велосипед. Спрячем его где-нибудь на окраине города, как когда-то спрятали тебя, и твою мать. Сделаем ему липовые документы. Придумаем легенду. Обеспечим всем необходимым. Подберем персонал – охрану, домработницу, сиделку. А когда он поправится, и вернет себе прежнюю силу… я приведу к нему виновного!

Лиза смиренно кивнула, понимая, что спорить с Дмитрием бесполезно. Он уже все решил, и один черт, сделает по-своему. Да и план его, вообще-то, был совсем не плох. Даже наоборот. Так у Паши появится возможность спокойно восстановиться после операции, и моральные силы пополнить.

А они ему в свете последних событий понадобятся. К слову, о них…

Ссутулившись, и сцепив пальцы в замок, Лиза не сдержала любопытства:

- Дима, а что с ними стало? Чем встреча закончилась для Гарика и Шмеля?

От горькой усмешки мужа ей стало не по себе. Холод промчался по коже.

- Расплатой за грехи! – отчеканил Дмитрий. – За все многолетние деяния!

- Они мертвы? – спросила она прямо, уверенно глядя в его черные глаза.

- Скорее да, чем нет! – прозвучало расплывчато.

- Чьими… стараниями? – голос предательски надломился.

Его взгляд сделался острее битого стекла. Черты лица, и те заострились.

- На моих руках нет их крови, если ты об этом, - заявил он, на удивление спокойно. – Прокурору было западло мараться об эту шваль. Он и нашим всем запретил вмешиваться. По заслугам им обоим воздали свои же люди, обезумев от правды. И желая хоть как-то отмыться от позора. Получилось по-скотски. Крайне жестоко. Крайне изощренно. Но… уж точно за дело!

Будучи не в состоянии как-либо прокомментировать услышанное, Лиза что есть мочи вцепилась в Дмитрия, сморгнула слезы, хлынувшие по щекам против воли, и мысленно обратилась к поверженным врагам:

«Надеюсь, теперь вы обретете покой! Надеюсь, вас хотя бы похоронят!»