Глава 83

Все дела пришлось отложить на некоторое время. Дмитрий валился с ног от усталости, и это было видно даже невооруженным глазом. Проявляя чудеса убеждения, Лиза уговорила его, поспать часок-другой, прежде чем садиться за руль. Согласившись, он разместился прямо на ее больничной кровати, и забылся мертвым сном, проспав в итоге гораздо больше, чем планировал.

Не удивительно. Последние деньки выдались крайне… напряженными. Особенно для него. Что ж, сама Лиза спать не хотела. Не после того, как более двенадцати часов провалялась в отключке. Но и ему мешать не собиралась. Решив с пользой провести время, раздобыла свои вещи и переоделась в них. Затем, наведалась к Алексею, палату которого самым бессовестным образом оккупировали Соня и Андрей. Душевно пообщавшись с друзьями, и пожелав Гордееву скорейшего выздоровления, Лиза направилась к Паше. От наркоза он уже отошел, но (как и полагается в подобных случаях) был прикован к постели. Угрюмый. Подавленный. Замкнутый. Она не узнавала в нем прежнего улыбчивого Пашку. И конечно же оставить его в таком состоянии не могла. В надежде хоть немного отвлечь от проблем, девушка болтала с ним без умолку о самых разных вещах. Вернее, болтала-то она. Пашка в основном слушал. Молча и отрешенно. Заторможенно уставившись в одну точку. Но Лизу это не останавливало. Лишь подстегивало к действию. Позже к ним присоединились и Соня с Андреем. Алексей выгнал этих двоих, так как они мешали ему провести онлайн-совещание с директорами филиалов. Да, этого человека от работы не удерживали даже уважительные причины, связанные со здоровьем.

Зато с приходом Алмазовой Паша начал проявлять хоть какие-то эмоции.

В присутствии Сони он будто бы взбодрился. Даже улыбнулся несколько раз. Искренне и открыто. Как прежде. Но эта сущая малость дала серьезную Лизе надежду на то, что однажды и он сможет преодолеть все трудности, свалившиеся на его плечи. Ей хотелось в это верить. Очень хотелось!

В общем, их совместные посиделки могли бы длиться бесконечно.

Но проснулся Дмитрий, и сразу же заявился к Пашке. Явно желая переговорить с другом без лишних глаз и ушей, он демонстративно кивнул на дверь. Выпроваживая их троицу в коридор, бросил сухо и коротко:

- На выход. Все.

Разумеется, перечить ему никто не стал. Провожаемые пристальными взглядами охранников, дежуривших по другую сторону двери, они дружно выскользнули из палаты. Отойдя чуть в сторону, остановились у большого панорамного окна во всю стену. Андрей шумно вздохнул. Очевидно, мысли о Вике, и безвыходность их ситуации угнетали его. Переглянувшись, Лиза и Соня одновременно взяли друга за руки, выказывая тем самым поддержку.

- Подумать только, - грустно протянула последняя, - как сильно изменилась наша жизнь! Еще вчера мы сдавали сессию, отмечали экватор, радовались разным мелочам. А сегодня… после всего… хм! Станем ли мы прежними?

Ее вопрос остался без ответа. Все прекрасно понимали, что недавние события каждого из них изменили безвозвратно. Оставили свой неизгладимый след в их душах. Но и… закалили одновременно. Сделали сильными и стойкими.

Грустно улыбнувшись, Лиза вкрадчиво пробормотала:

- Не важно, с какими трудностями мы столкнулись сейчас, а с какими столкнемся потом, в течении жизни. Главное все же осталось неизменным. Мы по-прежнему вместе. Мы по-прежнему любим и ценим друг друга. Мы по-прежнему семья. Нас не сломали, и не сломают! А остальное – мелочи!

Прослезившись, Соня шмыгнула носом. Андрей кивнул, соглашаясь с ее словами, и стиснул их обеих в своих невероятно крепких объятиях.

Так они и стояли посреди больничного коридора. Не замечая ничего вокруг. Отчаянно нуждаясь друг в друге. Шепча бессвязные обещания и клятвы.

А потом Похомов бесцеремонно разрушил их идиллию, и фактически выдернул Лизу из рук друзей. Тоном не терпящим возражений, он велел:

- Закругляйся, Кроха! Мы уезжаем!

Утопая в непроглядной тьме его глаз, она уточнила:

- Куда?

- В деревню. У нас еще куча незавершенных дел.

- Я с вами! – встрепенулся Андрей. – Не хочу возвращаться домой без брата. Там слишком пусто и одиноко. Раньше я этого не замечал, но теперь…

- Правильно! – Соня похлопала его по плечу. – Поезжай с ними. Я пригляжу за Алексеем. И за Пашкой, так уж и быть, тоже. Поддержу его, чем смогу.

- Не переусердствуй! – Дмитрий припечатал ее тяжелым взглядом. – Помнится, одно время ты была ему симпатична. Ложных надежд не давай!

- Само собой! – отозвалась Алмазова с несвойственной ей прежде серьезностью. – Не переживай на этот счет. Глупая кокетка во мне… сдохла!

Помолчав некоторое время, Похомов одобрительно кивнул. А после схватил Лизу за руку, и увлек за собой. Андрей молча двинулся следом за ними.

Первый этаж. Главный вход. Парковка. Автомобиль. И уже спустя тридцать-сорок минут, они остановились у дома Лизы. По пути, на единственной дороге, ведущей в поселок, им встретились целых два патруля – люди Прокурора и Похома. Очевидно, старшие решили перестраховаться на всякий случай. На лужайке перед домом были припаркованы как известные Лизе автомобили, так и совершенно незнакомые. Судя по всему, еще не все разъехались после вчерашней сходки. Видимо, их задержали какие-то важные дела. Но ее это ни капли не беспокоило. В своих мыслях она уже обнимала бабушку, с которой виделась в последний раз еще до того, как прошла через всю эту эмоциональную мясорубку. До того, как попала в Ад.

Вибрируя от напряжения, как натянутая до предела струна, Лиза проворно выбралась из машины. Дмитрий и Андрей – тоже. Она слышала их, но не видела. Не помня себя, игнорируя свой ревущий пульс, и возобновившуюся головную боль, распахнула калитку, и маленьким ураганом влетела во двор.

- Ба? – завопила, заметив на окнах распахнутые форточки. – Бабуль, ты где?

Вокруг стало тихо. Только сейчас Лиза заметила, что в беседке за столом полным-полно людей. И все, как один, с интересом уставились прямо на нее.

Испытывая неловкость от пристального внимания, она прочистила горло:

- Всем здравству…

Закончить фразу не успела, ибо выцепила взглядом до жути знакомое лицо.

- Макар! – выпалила, шалея от радости. Зарутский и правда находился здесь. Сидел со всеми за одним столом. И не выглядел излишне напряженным.

Она преодолела разделяющее их расстояние так быстро, как только смогла. Едва он успел подняться со своего места, сразу же оказался в ее объятиях.

- Ты приехал! – воскликнула, стискивая его, что было сил.

- Я же обещал! – усмехнулся мужчина, чуть поморщившись.

- Ой, извини! – отпрянула Лиза, вспомнив о его ранении. – Больно?

- Терпимо. Ты сама-то как? Здорово напугала нас!

- В полном порядке, - хохотнула она, потирая лоб. – Пара шишек не в счет.

- Хвала небесам!

- Да, - кивнула, робко улыбаясь. – Ну… добро пожаловать! Рада тебя видеть!

- Спасибо, малышка! – прилетело в ответ, с затаенной нежностью в голосе.

В тот же миг повисшую тишину разрезал ставший уже родным голос:

- А нам, значит, не рада? Так, что ли, олененок?

Развернувшись на девяносто градусов, Лиза увидела Похомова-старшего.

- Аркадий Михайлович! – кинулась в его раскрытые объятия. – Конечно, рада! Очень-очень. Здравствуйте!

- Здравствуй, дочка! – он по-отечески чмокнул ее в макушку. – Здравствуй!

Приглядевшись внимательно, девушка обнаружила за столом и Дуду, и Петра Петровича, которых поприветствовала не менее тепло. Однако, среди многочисленных гостей не было Прокурора. И это сильно настораживало. Недоуменно нахмурившись, Лиза взволнованно поинтересовалась:

- А дядя Боря где?

- В доме, - невозмутимо сообщил Аркадий Михайлович.

А когда она ринулась прочь из беседки (вернее, попыталась сделать шаг), удержал ее за локоть, настойчиво предостерегая:

- Не ходи! Разговор там важный!

Уточнять, с кем именно, не пришлось. Лиза и сама догадалась.

Ее дядюшке и Ирине Павловне действительно, было о чем поговорить.

И мешать им она явно не собиралась. Как раз в этот момент в беседку вошел Дмитрий. Присутствующих он поприветствовал сухим угрюмым кивком.

- Как Сокол? – тут же отреагировал его отец, пристально вглядываясь ему в лицо. Муж нервно передернул плечами, и холодно бросил, очевидно приступая к выполнению своего плана по инсценировке Пашкиной смерти:

- Хреново! Травмы серьезные. Пока без сознания. Врачи гарантий не дают.

Пока Похомов отвечал на вопросы собравшихся, Лиза отыскала взглядом Андрея. И на душе стало так паршиво, что словами не передать. Друг сидел на корточках под яблоней… под той самой яблоней, где совсем недавно ночевал с Викой, и заторможенно разглядывал резинку для волос, зажатую в руке. Ее резинку! Явно забывшись, он поднес ту к лицу. Уткнулся носом, и зажмурился, будто бы наслаждаясь ароматом волос ее хозяйки. Затем, поднялся на ноги, и спрятал найденную вещь в кармане брюк. Весьма своевременно. Ведь спустя секунду калитка распахнулась, и Лиза увидела Валентину Степановну, спешащую к ней навстречу. Она шла из дома деда Мити, и передвигалась так быстро, как только могла в силу своего возраста.

- Лиза! – громко причитала бабушка. – Лизонька! Неужто, правда ты?

Сорвавшись с места, Лиза очертя голову помчалась к ней навстречу.

А когда оказалась в родных объятиях, под шквалом пылких порывистых поцелуев, не смогла сдержать слез. Прижимая к свои губам ее шершавые, испещренные крупными венами ладони. В ответ зацеловывая ее морщинистые щеки, она бессвязно шептала:

- Конечно, я! Кто же еще?

- Внученька моя, самим солнцем поцелованная! Ягодка моя!

- Перестань, ба! – неожиданно смутилась.

- Вернулась, родненькая?

- Да.

- Жива-здорова?

- Да.

- Благодарю тебя, пресвятая дева Мария! - бабушка отстранилась, пристально разглядывая ее с ног до головы. – А я ведь ушам своим не поверила, когда тебя услышала. Думала, все… совсем от горя умом тронулась! А тут… ох!

Она пошатнулась, и Лиза поспешила придержать ее. Рядом мгновенно оказался Андрей. Вдвоем они довели Валентину Степановну до беседки.

Усевшись на место, которое для нее освободили, бабуля тихо произнесла:

- Не пугайся, милая. Все хорошо. В моем возрасте что горе, что радость, действуют уже одинаково. Ступай, Лизонька. Принеси мне мои капельки.

Дурея от волнения за близкого человека, девушка направилась прямиком в дом. Пулей влетела на кухню, извлекла стакан из шкафчика и наполнила его водой. Затем, на одной из полок нашла пузырек с корвалолом, и принялась готовить раствор, отсчитывая необходимое количество капель.

Но вздрогнула всем телом и замерла, услышав вдруг громкий хлопок, отдаленно напоминающий звук смачной пощечины. Потом еще один.

И еще. А следом раздалось гневное шипение Ирины Павловны:

- Как ты смеешь говорить мне подобное? О каком прощении бормочешь?