Глава 11

Поздняя ночь. Прохлада. Гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятника на рабочем столе…

Лизавета мирно сопела на его груди. Да только самому Дмитрию уснуть так и не удалось. Хоть башкой об стену бейся, один черт, сна ни в одном глазу! И, главное, причин для беспокойства не видел. Просто нервы. Или уже, старость? А может, паранойя?

Борзый нутром угрозу чувствовал, и все тут! Да только понять никак не мог, откуда она исходит. Это его раздражало. Бороться с тайным, невидимым противником, все равно, что заранее проиграть. Сдаться.

Размышления мужчины были прерваны настойчивым стуком в дверь. От чего-то, он сильнее прижал Лизу к себе.

— Диман, открывай! — послышался за дверью напряженный голос Пашки.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, Дмитрий поднялся на ноги. На ощупь, по памяти, нашел свои трусы, наспех натягивая их на себя. Джинсы постигла та же участь. В несколько шагов достиг двери, но дернув за ручку, выругался сквозь зубы. Ключ!

Вспомнив, что в порыве гнева, забросил его под диван, мужчина распластался на полу, доставая эту проклятую железку.

— Бл*дь, Борзый, ты там провалился что ли? — Не унимался Соколовский.

— Ты какого х*я верещишь, как та с*ка? — Прошипел Борзый, распахивая дверь. На ходу, застегнул молнию на джинсах. — Тише, Лиза спит!

Пашка окинул друга долгим взглядом. Ухмыльнулся, заметив его расцарапанную спину.

— Свершилось?

— Как видишь.

— Доволен?

— Скорее, счастлив! — Дмитрий не смог сдержать улыбку, прокручивая в памяти события последних двух часов.

— Боюсь, это ненадолго. — Пашка присел на корточки в исключительно мужской манере. — Разговор есть.

— Что стряслось? — Нахмурился Похомов.

— У нас проблемы. — Соколовский устало потер, покрасневшие от переутомления, глаза.

— Выкладывай. — Мужчина опустился на пол, рядом с другом, прислонившись спиной к стене. — Что опять?

— Этот чудик, которому ты за Рыжую по почкам съездил, никого тебе не напоминает?

— Нет…

— Странно, у тебя хорошая память на лица…Бросай бухать.

— Короче!

— Я его тоже сначала не признал. — Выдохнул Пашка. — Он, всегда, на лысо голову брил. А сейчас шевелюру отрастил, и почти другим человеком стал. Анатолий Решетников. Более известен как «Толя Решето».

Борзый вскочил на ноги.

— Что? — Яростно шибанул по стене. — Цепной пес Макара?!

— Он самый.

— Какого черта он в моем клубе забыл?

— Не в курсах.

— Бл*дь! Су*а!

— Не ори. — Теперь пришла очередь Сокола возмущаться. — Наверняка, Лизку заездил с радости. Дай ей хоть выспаться!

— Еб*нуться можно, какой козырь я Зарутскому в рукав, собственными руками подкинул! — На пол тона ниже произнес Борзый.

— Может и не подкинул.

— Думаешь, Толя ничего не понял? — прищурился Дмитрий.

— Орешь что ли? — Рассмеялся Павел. — Ты же ему открытым текстом все сказал. И ребенок бы понял значение слова — моя!

— Не юли. — Огрызнулся мужчина, теряя терпение. — На что намекаешь?

— Лиза ему понравилась. И даже, очень. Его аж трясло рядом с ней. И это было видно невооруженным глазом. Я думаю, он не будет пока докладывать Макару, о ваших отношениях. Но, и не забудет. Попытается увести ее у тебя. Только, тихо. Без огласки.

— В честном бою ему против меня не выстоять. — Похомов гордо расправил свои, и без того, широкие плечи.

Пашка усмехнулся.

— Не забывай, что это школа Зарутского. А он никогда по правилам не играет.

Дмитрий с укором посмотрел на друга:

— Мог, хотя бы, морально поддержать.

— Да брось, ты это не хуже меня знаешь. К тому же, устал я сегодня для всех быть жилеткой.

— Для всех?

— Для тебя. Для Ларисы, для Сони…

— С Алмазовой то, что не так?

— Да в том и дело — не знаю! — Обреченно вздохнул Соколовский. — Молчит. Но, уверен, процентов на девяносто, что напоследок Толя ей шепнул на ухо что-то такое, от чего у девчонки ноги подкосились. Хоть и замаскировался он не плохо, делая вид, что целует, я-то сразу все понял. Сам порой так поступал…

— Шепнул, значит. — Задумчиво протянул Дмитрий. — Уж не послание ли от Зарутского передал?

— Все возможно.

— Где она сейчас?

— Малец Гордеевский ее домой повез. Я, заодно, попросил его, и Вику с собой прихватить. Нечего ей здесь одной делать.

Похомов устало сдавил пальцами свои пульсирующие виски. Голова казалась чугунной.

— Не спокойно мне, Паша. Нужно записи с камеры видеонаблюдения проверить. Глядишь, чего и нароем.

— Так пошли. — Прокряхтел мужчина, поднимаясь на ноги. — Все равно, скоро рассвет. Выспаться, как следует, вряд ли получиться.

***

Спустя несколько минут, Дмитрий очень внимательно, и сосредоточенно просматривал записи со всех камер. Пашка примостился по левую сторону от друга. Чем дольше глядел, тем сильнее округлялись его глаза. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Все таки, прав Сокол, целью визита Толи изначально была Алмазова. Мужчина вошел в помещение клуба. Остановился. За несколько секунд отыскал в толпе Соню. Профессионально, что тут скажешь. Решетников уверенным шагом двинулся в ее сторону. Но, именно в этот момент к нему лицом развернулась Лизавета. «Решето» прямо столбом замер, глядя ей в глаза! Под ложечкой у Похомова неприятно заныло, потому как, мужчина на видеозаписи, потерял всяческий интерес к Алмазовой, и направился прямиком к Лизе. Вот он прожигает его девочку безумным взглядом, хватает за руку…Сжимает в своих объятиях.

— Довольно. — Борзый вскочил со стула, отводя взгляд от монитора. — Выключи эту х*рню.

— Ревнуешь?

— Выключи, я сказал! — Рявкнул мужчина. — Нет там ничего интересного. А нового, уж подавно.

— Как это, нет ничего интересного? — Возмутился Сокол, — Мне, например, очень интересно наблюдать, как ты из-за Рыжей на стену лезешь.

— Я тебе сейчас двину, ей Богу!

— Да и портак у Толи мне интересным показался. Нигде еще подобного не видел.

Борзый бросил беглый взгляд на татуировку Решетникова, да так и замер с открытым ртом. Как он мог не заметить? Когда осознание пришло, волосы на затылке зашевелились. Да и спина покрылась холодным липким потом.

— Эй, ты чего? — Пашка обеспокоенно толкнул друга локтем. — Не привидение, случаем, увидел?

— Это он. — Дмитрий наклонился к монитору, увеличивая колесиком мышки изображение руки Анатолия. Внимательно разглядывая узор. — Мне именно эту татуировку курьер описывал. Именно его внешность. И его тачку.

— Поясни.

— Организатором, якобы, покушения на Лизу, в вечер нашего знакомства, был никто иной, как Толя Решето!

— А мужик не мог с перепуга ошибиться?

— Нет. Он был уверен в своих словах. Глаза испуганного человека не лгут.

— Твою мать! — Ругнулся в сердцах Соколовский. — Это же значит…

— Одно из двух. — Оборвал его на полуслове Борзый. — Либо Толя выполнял поручение Макара, которому чем-то помешала Лиза, либо сам давно к ней присматривается. Но, в этом случае, они должны быть знакомы. Оба варианта меня не устраивают. Найди-ка мне хорошего частного детектива, Соколик. Что-то здесь не чисто, нутром чую. И, скорее всего, в ее прошлом…

Пашка задумчиво кивнул.

— Обязательно узнай, за что убили ее мать. Как. Когда. При каких обстоятельствах. Каким образом все это может быть связанно с Зарутским. С Решетниковым. Почему к Лизе такой не здоровый интерес? С какой целью ее хотели запугать? Из-за Алмазовой? Гордеева? Или, в чем я теперь сомневаюсь, из-за меня?

— Куда собрался? — Окликнул друга Соколовский, понимая, что тот сейчас уйдет.

— Ты же не думаешь, что после подобных новостей, я оставлю Лизу одну, без присмотра?

***

— Соня? — Андрей легонько толкнул подругу в плечо. — Приехали.

Алмазова до такой степени повязла в собственных мыслях, что от неожиданности вздрогнула. Увидев ворота семейного особняка, девушка встрепенулась.

— Так быстро…

— Если хочешь, можем еще по городу поколесить. — Стараясь поддержать Соню, предложил Гордеев. — Все равно я не усну, пока Лизу не увижу.

— Нет. — Алмазова открыла дверь автомобиля, — Я спать. И тебе советую. Пока Рыжик рядом с Похомовым, ей ничего не угрожает. Не волнуйся за нее.

Прежде, чем выйти, девушка чмокнула друга в щеку:

— Доброй ночи.

— Доброй…

— Вика, пока! — Помахала она расположившейся на заднем сиденье Соколовской.

— До встречи.

Дверь автомобиля с шумом захлопнулась. Андрей решил убедиться, что Соня доберется до дома без происшествий. Именно поэтому, завел мотор только после того, как в ее комнате загорелся свет.

Он бегло взглянул в зеркало заднего вида. Вика выглядела, как всегда, слишком спокойной. Слишком безразличной. Внутри молодого человека начал зарождаться протест. Она его раздражала своей правильностью. Своей холодностью и надменностью. Своим присутствием. Откровенно бесила. Андрей и сам не понимал, чего так взъелся на девчонку, но ничего поделать с собой не мог.

— Соколовская! — Рявкнул он на пол тона грубее, чем собирался.

— Что? — Девушка выжидающе посмотрела на его отражение в зеркале, при этом возмущенно насупилась.

— Чего расселась? Пересаживайся, давай!

— Мне и здесь неплохо.

— А вот мне не комфортно. — Проскрежетал он зубами. — Не хочу, чтобы абы кто в затылок дышал.

— Я не абы…

— Мы и с места не сдвинемся, пока ты не пересядешь!

Обреченно вздохнув, Вика разместилась на переднем пассажирском сиденье, машинально пристегнув ремень безопасности.

Гордеев фыркнул:

— Не доверяешь?

— А должна? — Соколовская выдержала его взгляд. Но, щеки все равно залил предательский румянец.

— Единственное, чего ты не должна делать в моем присутствии, так это умничать!

— Что? — Возмутилась Виктория. — Да я в твоем присутствии вообще, как рыба, молчу! Чем ты недоволен?

— Адрес диктуй, Божий одуванчик! — Молодой человек до упора надавил на педаль газа.

***

Они практически доехали до «резиденции» Соколовских, когда Андрей понял, что не хочет так банально и предсказуемо завершать вечер. И пусть Вика всю дорогу молчала, и на него даже не смотрела — казалось, ее больше интересовали сменяющиеся за окном пейзажи — молодой человек каждой клеточкой своего тела ощущал витавшее в воздухе напряжение. Ему до жути захотелось сделать что-то такое, что непременно заставило бы Соколовскую сбросить с лица эту маску безразличия. Притормозив на перекрестке, Гордеев хитро прищурился, сверля взглядом затылок девушки, и как только загорелся зеленый свет, резко вывернул руль влево.

Виктория отреагировала в тот же миг:

— Ты не туда повернул. — Возмутилась она. — Нам направо!

— А я прямо такой олень, что сразу не заметил.

— Останови у обочины, пожалуйста. — Мягко произнесла девушка. — Мой дом сразу за поворотом. Пешком дойду.

— Чего еще изволите, миледи? — Андрей рассмеялся, и, заблокировав двери, лишь накинул оборотов. — Может свежих экзотических фруктов? Или чашку ароматного кофе?

— Хватит паясничать!

— Расслабься. — Усмехнулся Гордеев, глядя в ее округлившиеся от страха глаза. — Просто прокатимся по ночному городу.

— Не могу я расслабиться! — Повысила голос Виктория, — И кататься с тобой не хочу.

— Почему? — Молодой человек от души забавлялся ее растерянностью.

— Не твое собачье дело!

Девушка попыталась отстегнуться, но Андрей тут же пресек это действие.

— Руки от ремня убрала! — Довольно жестко отчеканил он. — На спидометр хоть иногда поглядывай, бестолочь!

— Сам поглядывай! — Огрызнулась Соколовская. — Ты же у нас водитель.

Гордеев затормозил столь резко, что если бы не упомянутый ранее ремень безопасности, Вика могла сильно удариться головой о лобовое стекло.

— Ты чего творишь?

— Давай-ка расставим все точки над «и». — Андрей навис над ней, заставляя вжаться в спинку сиденья. — К суровой правде готова?

— Возможно. — Уклончиво ответила девушка, пряча глаза за пушистыми ресницами.

— Я знаю, что нравлюсь тебе…

Ее щеки стали пунцовыми. То ли от возмущения, то ли от смущения.

— Ты слишком много о себе воображаешь.

…Но, у тебя нет шанса!

— А я о нем просила? — фыркнула Соколовская, пытаясь оправиться от шока.

— Не только потому, что я терпеть не могу блондинок. — Продолжил между тем Гордеев, разглядывая ее светлые локоны. — А по большей части…

— Ох, я сейчас умру от разрыва сердца! — Закричала девушка от переполнявших ее эмоций, прерывая молодого человека на полу слове. — Блондинок он не любит! Не переживай, если однажды мне в голову придет бредовая идея, привлечь к себе твое драгоценное внимание, то я обязательно покрашу волосы в рыжий цвет!

…Из-за того, — Невозмутимо продолжил Андрей. — Что никто не горит желанием иметь дело с охотницей за чужим состоянием.

— Что? — Ахнула Виктория, не в силах поверить его словам. — Что ты сказал?

Гордеев прошептал, практически касаясь ее щеки своими губами:

— Вы с Максом встречалась почти три года. К свадьбе готовились. Но, стоило его родителям обанкротиться, ты тут же его бросила! Разве это как-то иначе можно называть?

— Ты ни черта обо мне не знаешь! — Так же тихо прошептала и Вика. — Какое право имеешь судить?

— Так расскажи!

— Разве поверишь?

— Смотря, как врать будешь.

— Если я скажу, что все было наоборот, и его родители обанкротились из-за того, что Я с НИМ порвала?

— А в стенах института другой слушок ходит.

— В стенах института рождается слишком много сплетен, которые очень далеки от реальности. Тебе ли не знать, ведь вы с Соней тоже однажды стали предметом бурного обсуждения!

— Не сравнивай. — Андрей отстранился. — Тогда я был действительно виноват.

— Пожалуйста. — Виктория обхватила свои плечи руками, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Я не хочу об этом разговаривать. Просто отвези меня домой.

— Хорошо. — Гордеев завел двигатель. — Придет время, сама все расскажешь.

— Не расскажу!

— Тогда я сам узнаю.

***

Ее разбудил холодный порыв ветра, из-за которого кожа покрылась крупными мурашками. Лиза с трудом разлепила веки. Сон как рукой сняло, когда вместо своей квартиры она увидела незнакомое помещение. Через несколько секунд пристального осмотра, признала в нем кабинет Похомова. Слегка тряхнув головой, словно сбрасывая с себя наваждение, девушка блаженно потянулась в постели, но тут же об этом пожалела. Все мышцы затекли, и теперь неприятно покалывали. Внутренняя сторона бедер побаливала от близости с мужчиной, не смотря даже на ее идеальную растяжку. А внутри…

Лизавета прикусив губу, покраснела. Внутри все саднило, но этот дискомфорт был очень приятным.

Новый порыв ветра заставил ее поежиться, и быстро натянуть на полностью обнаженное тело, сбившиеся в ногах простыни. Не удивительно, что она замерзла, ведь одеться Дмитрий ей не позволил.

Дмитрий! Лиза дернулась, как от удара хлыстом. Его рядом не было! Ушел. Не смотря на все громкие слова. Ушел…Секунды казались ей вечностью. Сердце гулко билось в груди. Этот человек добился, чего хотел, и ушел по-английски.

— А ты чего-то другого ожидала? — Карпова даже не поняла, что произнесла вопрос вслух. — Твоя миссия успешно выполнена, детка.

На душе у нее стало гадко. Даже на языке ощущалась горечь. Горечь разочарования. Теперь Лиза понимала, как легко превратить женщину в пыль. Растоптать ее достоинство. Да и сердце на лоскуты порезать проще простого. Играючи. Всего одним поступком. Словом. Жестом. И уже не оправиться от полученных ран. Не стать прежней.

— Намек понятен. — Выдохнула она в предрассветной тишине. — Пора домой.

Переспать с ним было ее взвешенным решением. Осознанным. Лиза даже составила список последствий данного шага. Но, девушка и представить не могла, что будет так тяжело.

В горле будто ком стоял, больно сжимая мышцы гортани, что являлось стопроцентным предвестником надвигающейся истерики. Всеми силами пытаясь контролировать эмоции, Лиза решительным движением собрала волосы, и завязала их тугим узлом. Спрыгнула с дивана, при этом больно ударившись пяткой. Принялась лихорадочно выворачивать валяющуюся на полу одежду на лицевую сторону, и натягивать ее на себя.

Закончив с гардеробом, двинулась к выходу. Решительно. Игнорируя бешеные удары сердца. Не оборачиваясь на диван. На стол. На смятые простыни. Достигнув цели, дернула за ручку. Заперто! Карпова растерянно замерла. Для чего Дмитрий запер кабинет, если хотел, чтобы она ушла?

Словно чувствуя ее смятение, звякнула замочная скважина. Понимая что сейчас в помещение войдет Похомов, девушка заметалась из угла в угол. К встрече с ним сейчас, она не была готова. Единственным выходом из сложившейся ситуации, пусть и не самым лучшим, оказался подоконник. Она забралась на него с ногами, притянув колени к подбородку. Делая вид, что заинтересованно наблюдает за просыпающимся городом.

Дмитрий окинул ее тяжелым хмурым взглядом, и отвернулся на миг, запирая за собой дверь.

Не говоря ни слова, мужчина скинул обувь. Затянувшееся молчание давило на Лизу. Словно ей на грудь огромную гранитную плиту положили.

— Я…

— Уже проснулась?

Ни капли теплоты в голосе. Только сталь. Холод. Смотрит на нее сурово. Яростно.

— Не спиться. — Она попыталась ответить непринужденно. Даже плечами пожала для большей убедительности. Но, голос, от чего-то, дрогнул. Да и не понимала Лиза, что могло так разозлить Дмитрия. То, что не успела уйти до его возвращения, или же то, что машинально запер дверь, тем самым препятствуя ее уходу.

— Свентить хотела? — Челюсти мужчины сильно сжались. Губы вытянулись в жесткую линию. Побледнели.

— Нет. Я…Просто…

— Снимай с себя шмотье, и возвращайся в постель!

— Но…

— И волосы распусти. — Заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Зачем?

— Я так хочу!

— Всего-то? — В голосе Лизаветы проскользнула ирония.

— Лиза, я не стану повторять дважды. — Дмитрия прилег на диван, прикрыв глаза. — Иди ко мне. Сейчас же!

Последнюю фразу мужчина произнес довольно жестко. С нажимом.

Лизавета прекрасно понимала — он и без того зол! Но, остановиться было выше ее сил.

— А о моих желаниях ты спросить не хочешь?

— Не сегодня.

— В таком случае, — спустившись с подоконника, девушка скрестила руки на груди, и гордо вскинула подбородок, — И мой ответ будет отрицательным!

— Что? — Борзый поднялся на ноги, и, не мигая, уставился на Лизу. — Что ты сказала?

— Лишь то, что мне и здесь хорошо…одетой.

В следующую секунду он, тяжело дыша, нависал над ней. Глаза Похомова метали молнии.

Его пальцы мертвой хваткой вцепились в ее запястье, причиняя легкую боль. Дмитрий рывком притянул Лизу к себе.

— Да что…

— Закрой рот.

— Но, я…

— Я сказал, замолчи!

— Хватит уже меня за…

— Замолчи, и послушай! — Борзый слегка встряхнул девушку. — Я не из тех людей, с чьим мнением можно не считаться. Чьи просьбы можно не выполнять. Возможно, у тебя сложилось подобное впечатление, но поверь, оно ошибочное. Я на многие твои выходки закрывал глаза, и чует мое сердце, еще не раз закрою. Тебе я могу позволить гораздо больше, чем другим людям в своем окружении. Но, игнорировать меня, и мои слова — никогда!

Лиза даже не пыталась вырваться — знала, что бесполезно. Молча, терпела нарастающую с каждой секундой боль в руке. Лишь широко распахнутые глаза выдавали ее испуг и недоумение. Она дрожала всем телом.

— Все ясно?

Карпова слегка кивнула, избегая смотреть в его, вмиг одичавшие, глаза.

Хватка на ее запястье ослабла, а после Похомов и вовсе отпустил ее, отступая на шаг. Лиза машинально потерла место соприкосновения с его ладонью, исподлобья наблюдая за мужчиной.

— А теперь, потрудись объяснить. — Продолжил он сурово, — Почему ты хотела уйти?

Лиза ахнула, осененная внезапной догадкой. Даже боль отошла на второй план.

— Неужели, это и есть главная причина твоей злости?

— Много болтаешь не по делу!

— И все же, я права? Ты злишься…

Осмелев, Лизавета сделала шаг вперед, сокращая между ними расстояние. Она с надеждой посмотрела в его глаза, пытаясь прочитать хоть что-то за этой пеленой холода и равнодушия.

— Лады. Сегодня сделаю для тебя исключение, и повторю вопрос. Итак, почему ты хотела уйти?

— Потому…что ты этого хотел.

— Принимать решения за меня, я не позволю даже тебе, ребенок.

— Но…

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Произнес он уже более спокойно. — И не хотел.

— Тогда, почему оставил меня здесь одну? — Лизавета сжала руки в кулачки. — Как…Как…

— Появились неотложные дела. — Усмехнулся Борзый, — Скажи кому, что стою и оправдываюсь перед девушкой — не поверят!

Карпова, молча, уставилась в пол, нервно сцепив пальцы в замок.

— Что за дела у тебя с Анатолием Решетниковым? — Похомов очень внимательно следил за ее реакцией.

Лиза возмущенно фыркнула:

— Совсем уже! Какие у меня могут быть дела с этим уголовником? Мы с ним даже не знакомы.

— Надо же. — Удивленно приподнял черную бровь мужчина. — На столько осведомлена? Откуда?

— Его весь город знает. Заочно. Я не исключение. Слухи.

Дмитрий приподнял ее лицо за подбородок, и слегка наклонился, обжигая лицо девушки своим горячим дыханием.

— Так, чисто для справки — несколько часов назад, его руки беспрепятственно лапали твое тело.

— Как? — Лиза опешила. — Не может быть! Он ведь так молод…

— Не обманывайся возрастом! — Отчеканил Похомов. — Когда мы с Соколом пришли в этот «мир», то были гораздо младше Толи. К тому же, в свои двадцать четыре, у него за плечами уже две ходки. Всю грязную работу за Зарутского делает. Держись от него подальше. Он убивал, Лиза. И не раз.

Ее затошнило от волнения и страха. Глядела в его глаза, затаив дыхание.

— А ты? — Осмелилась прошептать самый важный для нее вопрос.

— Что я? — Борзый напряженно смотрел на девчушку сверху вниз.

— Ты убивал?

На его лице заходили желваки. Не в силах вынести ее искренний и невинный взгляд, мужчина отвернулся. Он не знал, что ей ответить, а от этого злился еще больше.

— Зачем тебе это знать?

— Дима…

— Таков наш мир! — Выкрикнул Похомов, разворачиваясь к ней лицом. — Либо ты, либо тебя!

— Ты увиливаешь! Прямо скажи!

— Да!

— Господи…

— В моем случае, — навис над Лизой, — Это называется местью.

***

Ее глаза округлились от ужаса. В глубине души, девушка надеялась услышать отрицательный ответ. Лиза попятилась назад, прикрыв рот ладонью. Приглушая рвущийся наружу вопль.

Борзый молчал. Но, прежде чем, он взял себя в руки, Лизавета успела разглядеть в его глазах нестерпимую боль. Сожаление?

Ее сердце бешено колотилось в груди. В глазах защипало от непрошеных слез. Как же так? В голове не укладывалось, что Дмитрий… Своим признанием мужчина разбередил и ее раны. Она до последнего надеялась на отрицательный ответ. Верила, что он другой. Хороший. Дура!

Карпова всхлипнула, не в силах сдержаться.

— Как ты мог? — Девушка с силой толкнула его в грудь, но Борзый даже с места не сдвинулся. Лишь тяжело дышал, глядя в ее заплаканное лицо.

— Кем возомнил себя? — Кричала в истерике Лиза, снова и снова нанося удары ладонями по мужскому торсу. — Богом?

Похомов не шевелился, и казался очень спокойным. Лишь сильно сжатые кулаки выдавали его истинное состояние.

— Какое право ты имеешь, распоряжаться чужими жизнями? — Ее голос срывался от переизбытка эмоций, но девушке было уже все равно, — Или, быть может, умеешь людей оживлять? Умеешь? Как ты смеешь молчать?

Мужчина прикрыл глаза, и плотно сжал челюсти, но по-прежнему, так и не проронил ни звука.

— А я? Что я наделала? Чем думала? Зачем связалась с тобой? Люди, подобные тебе, способны причинять лишь боль и страдания! Люди, подобные тебе, не постесняются убить мать, на глазах у ее собственного ребенка! Словно, муху. Играючи, разрушить чужую жизнь. Нажать на курок, для них, не сложнее, чем закурить сигарету, да?

— Довольно! — Он смотрел поверх ее головы. На лице Дмитрия ходуном ходили желваки. Костяшки пальцев побелели.

— Но, тебе ли этого не знать? — Закричала она еще сильнее, в очередной раз, ударяя его в грудь. — Гори в Аду! Только там…

— Замолчи! — Похомов схватил девушку за предплечья, не контролируя силу, с которой сжал на ней свои руки. Лиза вскрикнула от боли, пытаясь вырваться. Мужчина не позволил.

— Хватит! — Рявкнул, хорошенько тряханув ее. — Деточка, а кто тебе сказал, что все так просто? Ты ведь даже не ведаешь, о чем говоришь! Не представляешь, что это такое. Не понимаешь, каково знать, что по твоей вине убили человека. Жить с этим! Весь мир рухнул в один миг. Я месяцами пил, не просыхая. Скорбя по брату. Мечтая о мести. Но, когда они попытались и Пашку добить… Вопрос был решенным, а приговор, приведенным в исполнение. И, возможно, тебя это шокирует, но я ни о чем не жалею. Потому что, отомстил. За Егора. За Пашку. За себя. И не х*р мне здесь мораль зачитывать. Я ее наизусть знаю, спасибо матушке. Но, не заблуждайся, ЭТО НЕ БЫЛО ЛЕГКО, черт возьми! Они навеки останутся со мной. В воспоминаниях. Такова моя кара за содеянное. И это бремя на всю оставшуюся жизнь! Но, кто ты такая, чтобы судить меня?

Дмитрий брезгливо оттолкнул Лизу от себя, и громко хлопнув дверью, скрылся в ванной комнате.

Ноги ее уже не держали. Она обессилено рухнула на колени, и зарыдала в голос. Все смешалось в ее сознании. Воспоминания о матери заставляли сердце заходиться болезненными спазмами. А слова Дмитрия, разъедали его, словно кислотой. Почему ей было так больно? Разве изначально не понимала, кто он? Понимала! Но, не остановилась. А что теперь? Сможет ли повернуть время вспять? Забыть? Ответ она прекрасно знала, но от этого было лишь больнее. Нет. Похомов успел проникнуть в душу. Забраться под кожу. Не вырвать уже его оттуда. Но, как жить дальше, зная такое?

Лиза потерялась во времени, пытаясь справиться с эмоциями. Успокоить расшатавшиеся нервы. Постепенно ее всхлипы прекратились. Слезы высохли. Прокручивая в памяти их разговор, анализируя свое поведение, Карпова поняла, что и сама далека от праведника. Наговорила Дмитрию кучу гадостей. Причинила боль.

Девушка резко вскочила на ноги, от чего закружилась голова. Да и в глазах потемнело. Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, она последовала за ним. Из ванной комнаты доносился звук льющейся воды. Лизавета решительно распахнула дверь, но от увиденной картины замерла на пороге. Борзый принимал душ, даже не сняв с себя одежду. Да как сказать, принимал. Стоял, прислонившись головой к одной из стенок душевой кабины. Просто прикрыл глаза, и тяжело дышал. Просто…не двигался. Вода же, безжалостно хлестала по его лицу. Сердце ее болезненно сжалось в груди. Она нервно сглотнула. Лизавета не хотела видеть его таким. Не могла видеть его боль.

— Убирайся!

От стального голоса Дмитрия холодок прошелся по спине Карповой. Девушка вздрогнула всем телом, но заставила себя остаться на месте. Не убегать.

— Нет!

Коротко. Жестко. Под стать ему.

— Я сказал, пошла вон! — Борзый распахнул глаза, и теперь прожигал ее своим тяжелым взглядом.

Лиза упрямо вздернула подбородок вверх, и уверенным движением распахнула дверь тесной кабины. Несмотря на свои гневные слова, Борзый не остановил Карпову, и это радовало.

— Нет! — Она протиснулась внутрь, заставляя мужчину потесниться.

Ледяные струи, в считанные секунды, намочили ее одежду. Холод пробирал до костей. Слезы незаметно стекали с лица, вместе с каплями воды.

— Не хочу видеть тебя! — Проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, нависая над ней. — Неужели, не понятно?

— Правда? — Лиза задрала голову вверх, и, с вызовом, посмотрела в его черные омуты. — Тогда почему, меня не покидает ощущение, что нужна тебе. Сейчас.

— Не дури! — Проворчал он. — Дай мне успокоиться…

— Мне все равно. Я не уйду!

— Почему? — Дмитрий произнес фразу одними лишь губами, но она услышала.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос. — Девушка задрожала, удивляясь тому, как он смог, так долго находиться здесь. — Потому что, уяснила значение фразы…твоя.

— Лиза…

Всхлипнув, Лизавета отчаянно вцепилась в его мокрые плечи, притягивая к себе. Крепко обнимая. Сквозь одежду она ощущала мощное биение сердца мужчины.

Дмитрий замер, и несколько мгновений вообще не шевелился. Напрягся всем телом. А потом, глухо простонав, стиснул ее в ответ. Так они простояли некоторое время, пока не стало нестерпимо холодно. Похомов, словно ото сна очнулся, когда услышал, что у Лизы от холода зуб на зуб не попадает. Тут же подхватил ее на руки, и наспех выключив воду, понес в кабинет. Распахнув дверь ногой, усадил девушку на диван. Сорвал с него простыни, одеяла, и плотно укутал ими Карпову. После чего, извлек из шкафа сухое полотенце, и принялся вытираться сам.

Лиза начала икать от холода. Ее губы посинели.

— Ди-ик-ма? — Позвала она мужчину.

Борзый, выжидающе, уставился на нее.

— Прости меня за те сло-ик-ва.

Мужчина продолжил, молча, вытираться. Закончив, накинул полотенце на голову девушки.

— Если ты заболеешь, — окинул ее недовольным взглядом, — Я тебя убью!

— Простишь?

— Сумасшедшая девчонка! — Буркнул себе под нос, опускаясь перед ней на корточки. — Меня это жутко раздражает. Врать я тебе не могу. Черт! Я на тебя даже злиться по-человечески не могу!

Лиза виновато улыбнулась:

— Это значит…что ты простил?

Мужчина, не мигая, вглядывался в ее лицо. Костяшками пальцев провел по щеке. Эта невинная ласка пробудила в ней океан эмоций. Стало трудно дышать.

— В тот же миг…

— Борзый! — В кабинет без стука ворвался Соколовский. — О, рыжая проснулась!

Похомов рефлекторно вскочил на ноги.

— Сокол, ты ошалел, что ли? — Возмутился мужчина.

Пашка удивленно взглянул на, закутанную в постельные принадлежности, Лизавету. Затем на выключенный кондиционер. Не уловив связи, повернулся к другу. Дмитрий объяснять ничего не собирался.

— Езжай без меня. — Обратился к Пашке. — Я сегодня в офис не собираюсь.

***

Соня стояла у самого края университетской набережной, любуясь Благовещенским мостом. Она так и не смогла уснуть. Всю ночь безрезультатно ворочалась с боку на бок. А едва забрезжил рассвет, выскочила из дома, отказавшись даже от фирменной запеканки своей матери.

Кусок в горло не лез, после вчерашних событий. С минуты на минуту должен был появиться Зарутский. И девушка не знала, что сулит ей эта встреча. Пребывая в глубокой задумчивости, Соня вздрогнула, когда в заднем кармане брюк зазвонил телефон.

— Алло? — Не взглянув на дисплей, Алмазова взяла трубку.

— Доброе утро, девочка моя. — Раздался голос Алексея.

Соня вздохнула от облегчения.

— Лешик! — Нежно произнесла она. — Привет.

— Уже не спишь?

— Нет.

— Где ты сейчас?

— А что? — Напряжение сковало все тело.

— Я задал вопрос, Соня.

— На набережной.

— У тебя все в порядке?

— Да. — Алмазова попыталась улыбнуться. — Все хорошо.

— Тогда, что ты там делаешь?

— Я?

— Ну, не я же!

— Любуюсь красотами нашего города.

— В семь утра?

— Это запрещено?

— Нет. Просто, если учесть тот факт, что ты раньше двенадцати не встаешь, выглядит странновато.

— Ничего странного не вижу!

— Раз так, — задумчиво ответил мужчина, — Тогда позволь составить тебе компанию!

— Что?

Соня похолодела от страха, когда из, стоящей неподалеку, машины вышел Гордеев. Как она могла не заметить его автомобиль?

Мужчина уверенным шагом направился в ее сторону. Алмазова уже находилась в предобморочном состоянии, когда Алексей подошел вплотную, и дерзко схватив за талию, прижал к себе.

— Лешик. — Прошептала, уткнувшись носом в ворот его пиджака.

Встав на цыпочки, прижалась к губам. Он ответил незамедлительно, поглощая ее волю. Но, через несколько минут отстранился.

— Что с тобой, Соня?

— Ничего.

— Ты дрожишь! И явно не от страсти.

— Прохладно.

— На тебе лица нет. Я уже минут двадцать за тобой наблюдаю!

— Ерунда. С мамой поссорилась.

Ложь так легко слетела с ее губ, что девушка сама себе ужаснулась. Ее сердце сковывало от страха, что Зарутский увидит их вместе. Тогда и у Алексея будут неприятности!

— Ты без машины? — его горячие губы коснулись ее виска.

— Да, я сегодня на такси.

— Поехали.

— Куда?

— Со мной. — Алексей крепче прижал к себе девушку.

— Нет! Я… Я не могу. То есть, не хочу. Да, не хочу мешать, тебе работать.

Гордеев удивленно вскинул брови.

— Сейчас у меня очень важное совещание, а потом я свободен.

— Езжай скорее, а то в пробке застрянешь, и опоздаешь.

— А как же ты?

— Постою еще немного, и домой поеду.

Алексей прищурился, пытаясь понять, что с ней происходит. После чего, бегло взглянул на часы. Он, действительно, сильно задержался.

— Хорошо. — Согласился мужчина. — Тогда, до вечера.

— До вечера. — Соня крепко-крепко обняла его, чем вызвала улыбку на лице Гордеева.

— Не переживай так. — Прошептал он ей прямо в губы. — Обязательно помиритесь.

Отстранившись, мужчина, не оборачиваясь, направился к машине. Завел двигатель, и уехал.

Алмазова нервно сцепила пальцы в замок. Ее дыхание участилось. Одному Богу известно, что могло сейчас произойти!

— Надо же, какая пунктуальность! — Раздался за спиной скрипучий голос Зарутского. — Мне нравиться, что ты ценишь мое время.

— Что вам от меня нужно? — Процедила Соня сквозь зубы.

— Хм, так сразу с места и в карьер. Одним словом — молодость. Вообще-то, мне отец твой нужен. Будь он сговорчивее, мы бы с тобой вообще не пересеклись. Но, Петя решил свои порядки в органах навести. Моего человека снял. Мой экспорт приостановил. Не хорошо. Я несу убытки. Покупатели ждут товар. И единственный камень преткновения во всей этой цепочке — Петр Алмазов!

— Мне вас пожалеть?

— Не дерзи! Где твои манеры?

— Я не любезничать сюда пришла.

— Ты подумала над моим предложением?

— Еще нет!

— Время тянешь, кукла безмозглая? Просто намотай на ус, что я своего все равно добьюсь. И если единственный вариант, который у меня есть, это брак с тобой, то поверь, он состоится!

— А если я не хочу?

— А мне плевать. Брак все равно фиктивный будет. Так что не переживай, тр*хать тебя я не собираюсь. Хоть и не исключаю такой возможности.

— Не бывать этому! — Повысила голос Алмазова.

— Тогда скажи, где сейчас твой отец?

— В Москве.

— Исключено. Он не мог уехать из города.

— Но, он уехал.

— Не ври мне!

— Не вру.

Он больно схватил ее за волосы, притягивая вплотную к своему лицу. В нос ударил запах дорогого парфюма, и не менее дорогих сигар. Соню начало трясти и слегка подташнивать.

— Хорош тут заливать, цыпа! — Проскрежетал Зарутский, с едва сдерживаемой яростью взирая на девушку. — Не мог твой папаша город покинуть. У него подписка о невыезде имеется. Я пробивал. Так, где же Петр, лапуля?

— Подписка о невыезде? — Глаза Сони расширились от ужаса. — Это значит, что дело в ход пустили?

— Да.

— Но, вы же обещали!

— Я не могу ждать вечно. Пока ты мнешься, как та целка, я миллионы теряю.

Алмазова слегка пошатнулась, но удержала равновесие.

— Так и быть. — Усмехнулся Макар. — Еще немного времени у тебя есть. До конца этого месяца решай, хочешь папашку спасти от неба в клеточку, или нет.