Глава 13
«А если я скажу, что все было наоборот, и его родители обанкротились из-за того, что Я с НИМ порвала?»
Андрей, наверное, в сотый раз, за последние сорок минут, ударил по рулю. Черт! Она ведь пыталась сказать…Пыталась, хоть и не обязана была!
А он слушать не стал. И сильно сожалел об этом. Гордеев весь день себе места не находил, постоянно прокручивая в памяти все недавние события, и разговор с Соней. Лишь когда за окном стало смеркаться, пришел к выводу, что непременно должен извиниться перед Соколовской. А еще…еще хорошенько отпинать Макса при случае! От подобных мыслей сильнее сжал кулаки. Слегка смутившись своей реакции, попытался расслабиться. Молодой человек и сам не понимал, почему такая ярость в душе клокочет. Почему так за Вику больно и обидно. Тяжело вздохнув, он откинулся на спинку сиденья, и устало потер виски. Извиниться решил, а как сделать это — не знал. Не мог он выйти из машины, и постучать в двери ее дома. Но, и развернуться, чтобы уехать, тоже не мог.
— Бесит! — ругнулся сквозь зубы, отстегивая ремень безопасности.
В этот момент раздался стук в окно автомобиля. Увидев перед собой двух представителей службы безопасности семьи Соколовских, Андрей напрягся. За шпиона что ли приняли? А чего он ожидал, отираясь возле их дома так долго? Со стороны выглядит очень даже подозрительно.
Гордеев медленно опустил стекло, и выжидающе уставился на мужчин.
— Здравствуй! — Неуверенно заговорил один из них.
— Приветствую, — напряженно отмахнулся Андрей.
— Это ты вчера Викторию Сергеевну привез?
— Ну, я. И что?
— Не серчай, если не в свое дело лезем, но она, обычно, очень долго собирается.
— Куда собирается?
— На свидание.
— На какое еще свидание?
— Ты же друг Вики? — Вмешался в разговор второй мужчина, — Она вчера отцу сказала, что ее привез друг.
— Вот бестолочь, — буркнул себе под нос Гордеев, — Какой я ей друг…
— Мы это к чему говорим-то, может в дом зайдешь? В машине ее ждать ошалеешь!
— Что? Я? Нет, мужики. Извольте! Мне и здесь не плохо. Она уже скоро выйдет. Мы переговорим, и я уеду.
Отчего-то сердце бешено заколотилось в груди. Все пошло не так, как он планировал.
— Да не тушуйся ты, — попытался успокоить его охранник, — Она дома совсем одна. Скучает. Родители в Испанию улетели. На конференцию. А Павел Сергеевич здесь почти не бывает.
Андрей задумался. Такой шанс выпадает редко.
— Весомый аргумент, — улыбка озарила его лицо, — Уговорили!
***
Все еще не веря в происходящее, Гордеев распахнул входную дверь особняка Соколовских. Неужели он делает это? И для чего? Ради каких-то паршивых извинений! Молодой человек задел старинный «ветерок», висящий прямо над его головой, от чего весь дом наполнился тонким звоном колокольчиков. Оглядев помещение, убедился в словах Сони — у этой семьи денег, куры не клюют! Дорогущий дизайнерский ремонт в стиле Барокко, подобранная со вкусом мебель.
— Паша, это ты? — услышал он голос Виктории, доносящийся со второго этажа. Секундой позже, девушка уже стремительно сбегала вниз по широкой лестнице. Но, стоило ей поднять голову и встретится с ним взглядом — остановилась, как вкопанная. Потеряла равновесие, и если бы не реакция Андрея, наверняка, кубарем скатилась бы вниз. Благо, он успел схватить ее за руку.
Виктория взирала на посетителя широко распахнутыми глазами. Ее ноги стали ватными, а дыхание участилось.
— Ты…Ты…Ты?
— Теперь понятно, что именно не так с твоей головой, — зачем-то съязвил Андрей, — Часто с лестницы падаешь?
Гневно сверкнув глазами, девушка вырвала свое запястье, и оттолкнула молодого человека.
— Что ты здесь делаешь? Как вообще сюда попал?
Он, скрестил руки на груди, скользя взглядом по телу Соколовской. Короткая туника, доходящая лишь до середины бедра, подчеркивала изящество ее фигурки. Слегка оголенное плечо придавало образу хрупкости и уязвимости. А торчащие на груди соски, говорили об отсутствии бюстгальтера. О чем он, черт возьми, думает? Все это выглядело столь соблазнительно, что ему пришлось стиснуть зубы, и сделать пару шагов назад. Спуститься с лестницы. И с небес.
Вика последовала его примеру, и теперь стояла напротив, с вызовом глядя прямо в глаза.
— Как тебя пропустили? — не унималась она, — У тебя же на лбу написано «Осторожно. Угроза всей женской популяции»!
— Серьезно? — Гордеев, не в силах сдержать улыбку, усмехнулся. — Вот уж не подумал бы…
Соколовская устремила взгляд в пол, пытаясь успокоиться.
— Зачем пришел? — Спросила гораздо спокойнее, почти шепотом. Игнорируя его ухмылку.
— Разговор есть, — молодой человек стал серьезным. — То, что я вчера сказал…Я много лишнего наговорил. Извини.
Вика украдкой взглянула на собеседника: — Ничего. Я уже все забыла.
— Просто, я не знал, что он такой урод! Что он тебя…бил. И наркотики…
Девушка побледнела. Сцепила дрожащие пальцы в замок, стараясь скрыть свой испуг.
— Уходи.
— Что?
— Убирайся, — Соколовская добежав до двери, со всей силы распахнула ее, — Не знаю, от кого ты все узнал…Но…не должен был. Это унизительно. И я не хочу, чтобы об этом знал каждый прохожий в городе.
Дверь за ней с шумом захлопнулась. Андрей навис над девушкой, вынуждая ее отступить назад.
Виктория запаниковала, так как оказалась в ловушке. Зажатой его телом.
— Уйду, но чуть позже, — с горечью ответил молодой человек, — Есть нечто, что не дает мне покоя.
— И что же это?
— Ты.
— Я? — от удивления ее голос стал выше.
— В голове не укладывается, почему позволила ему так с собой поступать? Почему сразу не рассказала родным?
— Не твое дело!
— Допустим. Но, почему ты позволяешь распускать о себе подобные слухи, я обязан знать.
— Оставь меня в покое! — Закричала она вдруг. Пользуясь секундным замешательством Гордеева, Соколовская прошмыгнула у него под мышкой, но тут же была поймана вновь.
— Пусти, — прошипела Вика, пытаясь вырвать запястье из стального захвата. — Больно!
Вроде и освободиться хотела, но в то же время, разум протестовал. Млела она рядом с ним, и все тут. Кожа под его ладонью огнем горела.
— Не дергайся, — невозмутимо ответил молодой человек, — На каждое действие, есть противодействие. Закон кармы. Сейчас ты сама причиняешь себе боль. Я же, просто держу тебя за руку.
— Не слишком ли много ты умничаешь, для человека, который самостоятельно ни одного экзамена не сдал? — Виктория перестала вырываться. Ее щеки полыхали. Дыхание участилось. Собрав всю волю в кулак, она выдержала сканирующий взгляд Гордеева.
— Повторю свой вопрос: почему?
— Во-первых, не твое дело! — Вспылила Виктория. — Во-вторых, какая тебе разница? В-третьих, почему я должна перед тобой отчитываться? В-четвертых, ты же знаешь ответ, черт возьми!
Андрей резко отпустил Соколовскую. Словно обжегся. Словно за живое она его задела. Конечно, знал…
— Так что тебе нужно от меня? — Не в силах сдержать эмоции, повысила голос. — Чего ты хочешь?
— Правильнее сказать, кого…
— И кого же? — с замиранием сердца произнесла Вика.
— Да кого угодно, — фыркнул Гордеев, гневно сверкая глазами, — Только не тебя.
Девушка была оскорблена до глубины души. Унижена. Растоптана, всего лишь, парой фраз. Внутри кипел вулкан возмущения и боли. Уже не сдерживало ничего. Устала бояться.
— А ты уверен в этом? — Через силу выдавила из себя Соколовская, с вызовом вскинув подбородок.
Андрей очень внимательно, вглядывался в ее лицо. После нескольких секунд молчания, он все же ответил:
— Да!
Коротко и ясно. Как ножом по сердцу полоснул. Что творит, Вика уже не понимала.
— Даже так? — уверенным движением, девушка стянула с себя тунику, и бросила к его ногам.
***
Андрей застыл, как вкопанный. Ни вздохнуть не мог, ни шелохнуться. Лишь мысленно себя проклинал за то, что не было сил отвести взгляд. Собственная реакция на подобное зрелище вообще повергла в шок. Неужели он действительно хотел ее? Девушку, стоящую в паре шагов от него. Разве это возможно? Внезапно налившаяся плоть, говорила — да.
Виктория стояла с гордо поднятой головой. Спина прямая. Плечи расправлены. Красивая. Изящная. И чертовски сексуальная. Лишь не здоровый блеск в глазах выдавал ее боль. Гордеев и сам понимал, что снова обидел девушку. Не хотел. Но, так уж вышло…
— Судя по ширинке, такой я нравлюсь тебе гораздо больше, — горько прошептала Соколовская, — Что и требовалось доказать, кобель!
— Ты весьма наблюдательна, — хрипло огрызнулся молодой человек, в ответ на оскорбление, — Это совершенно нормальная, здоровая реакция мужчины на женское тело. Конкретно к тебе моя эрекция не имеет вообще никакого отношения.
— Я подумала…Просто…
Ужас, промелькнувший в ее взгляде, говорил о степени осознания. Щеки запылали от стыда. Вика ринулась к Гордееву, в попытке схватить с пола свою тунику. Андрей оказался быстрее. Движением ноги, швырнул одежду под стоящее неподалеку кресло. Нет. Он не позволит ей прикрыть наготу. Скрыться от его глаз.
— Это приглашение, Соколовская? — Андрей преградил девушке путь, и теперь сверлил ее лицо своими черными глазами, — Если да, то я намерен принять его.
От Гордеева не укрылось, как судорожно она втянула в себя воздух. Как слегка приоткрылись ее сочные губы, словно умоляя попробовать их на вкус. Как возбужденно торчали соски на полной груди. Руки так и чесались прикоснуться к этим вершинкам. Исследовать их пальцами. Языком.
— Андрей, — выдохнула Вика, второй раз, за все время, называя его по имени, — Я не знаю, что на меня нашло. Тебе лучше уйти…
Молодой человек удивленно вскинул брови. Ему отказали? Только что? И это после попытки соблазнить! На него всегда девушки вешались, так что монахом назвать было сложно. Но, в такой ситуации Андрей оказался впервые.
— Правильное решение, Вика, — выдавил через силу, — И я его уважаю. Надеюсь, кофточку без моей помощи достанешь.
Не говоря больше ни слова, Гордеев направился к выходу. У самой двери замешкался, от чего и сам не понял. А когда услышал за спиной женский всхлип, и вовсе застыл. Су*ка. Опять ее обидел.
— Черт побери, кого я пытаюсь обмануть? — буркнул себе под нос Андрей, быстрым шагом, практически бегом, возвращаясь к Соколовской.
— Я соврал, Вика, — схватив ее за запястье, резко притянул к себе. Заковал в кольцо своих рук. — Я хочу тебя. Очень сильно хочу. И если надумаешь остановить, то сделай это сейчас. Пожалуйста.
Дрожащими пальцами Соколовская прикоснулась к его лицу. Остановить? Да она скорее умрет!
Гордеев прикрыл глаза, от нахлынувших эмоций. Щемящая душу нежность была для него чем-то новым. Девушка, встав на цыпочки, неуверенно прикоснулась к его губам робким, влажным от слез, поцелуем. Андрей перехватил инициативу, и обрушился на ее рот со всей нерастраченной страстью. Не ожидая такого напора, Виктория застонала. И тут же обвила шею молодого человека, притягивая к себе еще сильнее. Они задыхались от недостатка кислорода, прерываясь лишь на короткие мгновения. Соколовская потерялась в ощущениях, и даже не заметила, когда Андрей избавился от своей одежды.
— Может, в мою комнату…
— Нет. Здесь!
Гордеев увлек Вику на диван, усаживая на себя сверху. Тело девушки горело огнем от новых ощущений, которые увеличивались от восхитительного трения сверхчувствительного клитора о его возбужденный член. Андрей втянул в рот один из сосков, вырывая из груди хриплый стон. После чего, сдвинул в сторону кружево трусиков, до сих пор, красовавшихся на ней, открывая доступ к ее влажному, пылающему лону.
— Такая узенькая, — прохрипел молодой человек, с наслаждением проникая в нее двумя пальцами. Извлекая их. Вновь проникая.
— Андрей, — острые коготки ее пальчиков впились в мужские плечи, — Умоляю тебя!
— О чем? — Гордеев сжал свободной рукой аппетитную ягодицу. Шлепнул.
— Возьми же меня, наконец! — Всхлипнула она, выгибаясь дугой. Подстраиваясь под него.
Андрей откликнулся моментально, погружаясь в нее на всю длину. Заменяя пальцы твердой пульсирующей плотью. Выбивая весь воздух из легких девушки. Он принялся наращивать темп, даря наслаждение каждой клеточке ее, и без того ликующего, тела. Вика закричала. Так томно. Протяжно. Искренне. Это подстрекало Гордеева двигаться еще быстрее. Еще мощнее. Беспощаднее.
— Только не останавливайся, — задыхалась Соколовская, — Только не останавливайся…Иначе… Я… Тебя… Убью!
Сквозь пелену наслаждения Андрей усмехнулся. Остановиться? Она должно быть рехнулась? Да ни за что! Только не сейчас.
Внезапно влагалище девушки начало сжимать его изнутри, отчего Вика задрожала всем телом, и застонала еще громче.
— Боже, Андрей!
Несколькими секундами позже кончил и он. Скинув ее с себя на диван, излился на упругую женскую попку. От собственного экстаза потемнело в глазах, и на мгновение заложило уши. Все еще находясь в состоянии шока, молодой человек вернулся на прежнее место.
— Вот это да! — пытался отдышаться, вытирая пот со лба. — Соколовская, где у тебя находится ванная?
***
Шум воды, доносившийся из ванной комнаты, приглушал ее всхлипы. Вика до крови искусала губы, но так и не придумала, чем его удержать. Она сходила с ума от отчаяния. Он уйдет. По рассказам девушек из ВУЗа, всегда уходил. Брал то, что ему столь усердно навязывали, и прощался без колебаний. Но, выдержит ли сейчас ее сердце. До чертиков влюбленное в него сердце. Виктория уткнулась лицом в подушку, словно это могло бы облегчить боль. Сейчас она была готова на все, лишь бы стать для него чем-то большим, нежели девушкой на один раз. Шум воды прекратился, отчего Соколовская вскочила с кровати, и, схватив салфетки с туалетного столика, принялась, наспех, вытирать с лица слезы. Благо они находились сейчас в ее комнате.
Андрей появился в дверях. Вокруг его бедер было повязано белое полотенце. Он окинул Викторию напряженным взглядом, после чего, не говоря ни слова, подошел к кровати, на которой лежала его одежда, и принялся натягивать ту на, еще влажное тело. Лишь когда закончил, вновь посмотрел на девушку.
— Уже уходишь? — Вика постаралась улыбнуться беззаботно, но актриса из нее была некудышняя.
— Давно за полночь. Мне пора.
— Выпьешь кофе в дорогу?
— Вика, — молодой человек сжал губы в тонкую, жесткую линию, — Присядь.
Девушка выполнила его просьбу. Присела на уголок кровати, пытаясь усмирить рвущийся наружу, истерический смех. Как же все банально.
— То, что между нами сегодня произошло…Это все было…
— Не серьезно?
— Не обычно.
— Не переживай, я знаю…на что шла.
Взгляд Андрея стал жестким. Словно, ее слова его жутко разозлили.
— Хорошо, что ты понимаешь.
— Конечно, понимаю, — Вика прилагала максимум усилий, чтобы голос не дрожал, — Я тебя спровоцировала. Ты не устоял. Секс без обязательств — шикарная вещь. Всем хорошо, и никто никому ничего не должен.
— И часто ты его практикуешь? — голос Гордеева был обманчиво спокоен.
— Нет, — без колебаний, вернула ему Виктория, — У меня так-то отношения были. Забыл?
— Ага. Забудешь такое.
— Андрей…
— Мне пора.
— Постой, — окликнула его девушка, — Ты должен кое-что знать.
— Слушаю.
— В институте говорили, и говорят, по сей день, что ты ОЧЕНЬ хорош в постели.
Андрей смотрел на нее настороженно, но в то же время заинтересованно.
— И?
— Теперь, когда у меня есть с чем сравнить…Сижу и думаю, ну что за люди пошли! Лишь бы соврать!
Гордеев так и застыл с открытым ртом. Ему это точно не послышалось?
— Соколовская, а кто совсем недавно, мое имя во время оргазма выкрикивал, не подскажешь? — Произнес он слишком спокойно для своего состояния.
— А вдруг, я притворялась? — Виктория невинно захлопала ресницами.
Андрей яростно стянул с себя футболку, и потянулся к ремню на джинсах.
— Что ты делаешь?
— Остаюсь у тебя на ночь!
— Тебе разве не нужно идти?
Внутри Вика ликовала.
— Это подождет. А сейчас, нас ждет следующий раунд. И я не остановлюсь, пока ты не сорвешь от стонов голос!
***
Лиза проснулась резко. Будто от толчка. Она часто дышала, хватая воздух ртом. Где находится, поняла не сразу. Лишь когда глаза к темноте привыкли, и сознание немного прояснилось. Квартира Похомова. Конечно! После драки везти ее домой Дмитрий, напрочь, отказался. Предварительно поколесив по ночному городу, чтобы проверить, нет ли за ними хвоста, пригрел в своем «скромном» жилище. Если точнее, это была, находящаяся под охраной, элитная многоэтажка. Стеклянный лифт. Шикарный вид на Петербург. И полное ощущение покоя и защищенности. Все в «ажуре», как сказала бы сейчас Соня.
Дмитрий лежал рядом. Его размеренное дыхание успокаивало. Рука покоилась на ее талии.
Черты лица в лунном свете казались острее. Жестче. Тем, не менее, он был прекрасен.
Столь прекрасен, что на глазах Лизаветы навернулись слезы. Сердце защемило от наполнившей его тоски. Нежно, еле ощутимо, Карпова прикоснулась к его подбородку дрожащими пальцами. Он мог серьезно пострадать сегодня. Из-за нее…
— Я не переживу, если с тобой что-то случиться, — прошептала Лиза, сдерживая всхлип, — Не переживу…
Осторожно, стараясь не разбудить Дмитрия, девушка выбралась из кольца мужских рук, и подошла к окну. Окинула взглядом налившееся краснотой небо. Скоро рассвет. Карпова только сейчас заметила, что полностью обнажена. Нет, секса у них не было. Дмитрий просто раздел ее, уложил в кровать, и крепко-крепко прижал к себе. Так и уснули. И этот жест пробудил в сердце нечто большее, чем просто страсть. И пяти минут в дали от меня прожить не сможешь, сказал он однажды. Да, черт возьми! Он определенно знал, о чем говорил…
— Отойди от окна, — сонный голос Дмитрия отдавал легкой хрипотцой, — Это не безопасно.
Слегка вздрогнув, Лизавета развернулась к Похомову. Встретив его внимательный изучающий взгляд, обхватила себя руками. Словно защититься пыталась. От всего мира отгородиться.
— Разбудила тебя?
— Я не спал, — отмахнулся мужчина, следя за каждым ее движением, — Что с тобой, мышонок?
— Все хорошо…Просто…
Тяжело вздохнув, Дмитрий поднялся с кровати, и медленным шагом приблизился к Карповой.
— Тебе придется научиться доверять мне, Лиза.
— Это я уже слышала…
— А ты не слушай. Просто услышь. Услышь меня!
— Я доверяю тебе!
— Нет. Не доверяешь.
— Дима…
— Тсс, — указательный палец в мгновение ока оказался прижатым к ее губам, — Дай мне закончить, Лизавета!
— Прости.
— За столь маленький промежуток времени, ты узнала обо мне столько, сколько даже лучший друг не знает. Да. Да. Можешь не округлять глазки от удивления. Это и есть доверие. Понимаешь?
— Понимаю.
— Фух, — Похомов выдохнул, взъерошив пятерней ее волосы, — Ребенок, ты сводишь меня с ума. В буквальном смысле.
Лиза улыбнулась одними лишь губами. Глаза по-прежнему были полны тоски и отчаяния.
— Мне снилось кое-что, — выдохнула девушка, прижимаясь к широкой мужской груди, — Только после пробуждения осознала — никакой это не сон. Мои детские воспоминания. Столь ранние, что и за реальность принять сложно. Но…Но, это так.
Борзый напрягся. Руки сильнее стиснули ее нежное тело. Рефлекторно.
— Что ты видела?
— Себя…маму. Маму…
— Какой она была?
— Красивой.
— Даже не сомневаюсь.
— Это случилось осенью, — грустно улыбнулась девушка, — Было очень красиво. Земля усыпана разноцветными листьями, словно золотом покрыта. Они так громко шуршали под ногами. За всю свою жизнь не видела осени краше. Мама несла меня на руках. А большего для счастья ребенку и не нужно. В тот момент я не понимала, как быстро она идет. Практически бежит. Как тяжело дышит. Как сильно к себе прижимает…
Лиза замолчала, так как голос дрогнул на последней фразе.
— Она несла меня на…кладбище. Впереди виднелась свежая могила, рядом с которой стояли несколько мужчин. Все обернулись в нашу сторону. Замолчали. Двое из них попытались преградить ей путь.
«Не смейте!». Мама сказала лишь одну фразу, но от этой интонации мне стало страшно. Они расступились, и мы продолжили идти дальше. Только гораздо медленнее, нежели до этого. Ее трясло. И очень сильно. Я чувствовала. Хоть ничего и не понимала. К нам подошел еще один человек. Заплаканный. Убитый горем. Взглянув на него, мама закричала. Казалось, она до последнего не верила. Мужчина выхватил меня из ее рук, за секунду до того, как она упала на колени. Я же от испуга оцепенела. Даже не пискнула. А мама кричала. Так истошно, так горько, будто самое дорогое у нее отняли. В приступе безумия она доползла до могилы, и начала раскапывать ее голыми руками. Как животное. Умоляла его вернуться. Не покидать нас. Кричала о том, как сильно любит…Что не хочет без него жить.
А потом…Потом мама подошла к нам, и улыбнулась, смахивая слезы.
«Я не верю, Боря! И не поверю, пока его тело не увижу».
На лице мужчины отразилась вся боль, которую в себе держал.
«Он бы этого не хотел. Да и я не позволю. Помни своего мужа таким, каким он был при жизни».
«Мой муж ЖИВ!».
«Хватит, Марина! Я видел тело. Этого достаточно».
И тут…я проснулась.
— Лиза…
— Все хорошо. Правда. Рассказала тебе, и сразу легче стало.
— А вот мне, наоборот, — задумчиво произнес Дмитрий. — Слишком много вопросов, на которые нет ответов.
***
Противная вибрация телефона разрушила ее сладкий сон. Соня раздосадовано надула губы, которые тут же растянулись в блаженной улыбке, стоило Алексею чмокнуть девушку в нос. Она сонно потянулась в кольце его рук.
— Не бери, — хмыкнула Алмазова, — Пусть катятся ко всем чертям!
— Хотелось бы. Но, видимо, это важно, раз так настойчиво трезвонят.
Гордеев вылез из-под одеяла. Не удосужившись даже одеть трусы, направился к комоду. Девушка прикусила губу, наблюдая за игрой мышц на мужском теле. Он был ее личным афродизиаком!
Внезапно Соня вскочила с кровати. От осенившей ее догадки, покрылась холодным потом.
— Нет, Лешик! Не бери трубку!
— Гордеев. Слушаю!
— Соня?
Черт! Черт! Черт! Не успела…
Со всех ног девушка подбежала к Алексею, выхватывая из рук опешившего мужчины телефон.
— Алло, мам?
— Что это было?
Серьезный голос матери заставил Алмазову густо покраснеть.
— О чем ты?
— Прекрати! Где ты сейчас? С кем?
— Мам, я все там же — у Лизы!
— Лиза, с некоторых пор, мужским голосом разговаривает?
Соня виновато посмотрела на Алексея.
— Нет. Трубку Андрей взял.
— Хорошо, — раздался тяжелый вздох матери, — Дай мне Лизу.
— Зачем?
— Чтобы убедиться в правдивости твоих слов, разумеется.
— Мам, я взрослая девочка!
— Смотри, отцу так сказать не вздумай. Мне долго ждать?
— Ох, а я и не заметила…Рыжик в аптеку вышла. За мазью. На тренировках ногу потянула. Скоро придет. Позвони ей сама. Она все подтвердит.
— Думаешь, я не звонила?
Алмазова застыла. Даже как дышать забыла.
— Ну…Ну, и?
— У нее телефон выключен. Ладно. Сделаем вид, что я тебе поверила.
— Ты меня обижаешь своим недоверием, мама.
— Увидимся дома, родная!
В трубке послышались короткие гудки.
— Забыла предупредить, что твой телефон на кухне остался…
Девушка, пересилив себя, подняла на него глаза.
— Стало быть, родители не знают, где ты на самом деле ночи проводишь?
— Лешик…
— Скажи, а мне ты тоже врешь?
Слишком спокойно. Слишком ласково.
— Что ты такое говоришь?!
— Соня, девочка моя, ты самых близких людей за нос водишь! Чего уж обо мне речь вести!
— Это крошечная ложь во спасение. Во благо.
Боже! Как наивно, и по-детски прозвучали ее слова.
— Не тешь себя иллюзиями, Соня. Ложь — это ложь! Она не спасает. Только топит.
Не зная, что ответить, Алмазова поникла. Конечно, Алексей был прав. Но…
— Спасает! — упрямо вздернула подбородок вверх девушка, — Еще как, спасает!
— Да неужели? Решила меня жизни поучить?
— Совершенно не хочешь понять меня! — Вспылила Соня, — Не соври я матери, разве пришла бы к тебе?
Алексей схватил ее за плечи, и хорошенько встряхнул:
— А что ты будешь делать, когда они узнают о нас? А они узнают, не сомневайся. Парочка выходов со мной в свет, и все газеты будут пестреть твоими фотографиями!
— Я расскажу им…Но, позже. Сейчас не время.
— Понятно.
Гордеев был зол. Очень зол. Соня видела, с каким раздражением, он натягивал на себя одежду.
— Куда ты?
— У меня дела.
— Сегодня же выходной…
Не проронив ни слова, Алексей покинул спальню. Захлопнувшаяся с грохотом дверь, говорила о многом. Соня прикоснулась дрожащими пальцами к щекам. Огнем пылают. Что же делать? В горле от обиды стоял ком. Еще чуть-чуть, и жди истерики. Бегло оглядев комнату, Алмазова нашла свою одежду, неряшливо брошенную рядом с кроватью. Она была ей не нужна в течение последних суток, но теперь…Так быстро Соня еще не одевалась! Повертевшись у зеркала, вновь схватила в руки телефон.
«Абонент временно недоступен. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала»
— Лиза, я не знаю, куда тебя увез этот Бармалей,(Не иначе, как в лес, раз связи нет), но ты мне очень нужна! Перезвони, как только сможешь!
Немного подумав, Алмазова набрала еще один номер. Через пару секунд в трубке послышался сонный голос друга:
— Алло?
— Где тебя черти носят, «Алло»?!
— Ну, зачем же так орать? Совсем с головой не дружишь, Белоснежка?
— Видимо, так и есть. — Голос Сони все же дрогнул.
— Что с тобой?
— Дрю, помоги…Не знаю, что делать!
В трубке послышался тяжелый вздох:
— Леха?
— Угу…
— Минут через пятнадцать буду. Главное, не лезь сейчас к нему. Дай остыть!
Гордеев давно отключился, а Соня все еще прижимала трубку к уху, словно это могло решить ее проблемы. Не лезть, так не лезть. Куда уж проще? Нужно всего лишь подождать пятнадцать минут. Все бы ничего, но эта ее мучительная жажда…Она в последнее время очень сильно хотела пить, и совершенно не могла терпеть. Осторожно, практически на цыпочках, девушка вышла из комнаты, и спустилась на кухню. Ледяная вода дарила ни с чем несравнимое удовольствие. Незаметно для самой себя, осушила почти половину графина.
— Ты еще здесь? — раздался суровый голос Алексея за спиной.
Осторожно поставив графин на стол, Соня медленно развернулась.
— А где я, по-твоему, должна быть?
— В лучшем случае, у себя дома!
— Но, — от досады Алмазова прикусила щеку изнутри, — Лешик, перестань! Я не собираюсь сориться из-за такой мелочи.
— Мелочи? — Его бровь удивленно поползла вверх, — Да ты, мать твою, шутишь?! Строишь наши отношения на лжи, да еще и оправдываешь это!
— Значит так, Гордеев, — Соня уперла руки в бока, — Оправдываться больше я не намерена. Хочешь правды, будет тебе правда! Я сегодня же расскажу маме о нас. Но знай, после этого, никаких «нас» уже не будет. А теперь, задай вопрос себе, нужна ли истина такой ценой?
— Разумеется, нужна. Я за ценой не постою!
Эта фраза, сказанная сгоряча, причиняла боль. Соне будто пощечину влепили. Она даже слегка пошатнулась.
— Неужели…Неужели, я ничего не значу для тебя?
Гордеев молчал. Лишь смотрел на нее полным боли и разочарования взглядом.
Из глаз готовы были хлынуть слезы, но, вопреки всему, Алмазова улыбнулась. Пусть горько. Пусть безнадежно. Но, улыбнулась.
— Забавно. А почему за наши отношения только я цепляюсь? Ведь, в конце концов, ты меня тра*аешь, а не наоборот!
Алексей прокашлялся явно удивленный ее грубостью.
— Соня, девочка, — начал он на удивление спокойным голосом, — Раз уж на то пошло, особых возражений с твоей стороны я не услышал.
— Не смей называть меня так! Я больше не твоя девочка, — закричала Алмазова, со всех сил стараясь не разреветься, — И да, я не возражала. Наоборот, настаивала. А все потому, что люблю тебя! Не смотря ни на что. Но, не переживай…Больше не потревожу.
В отчаянье, девушка смахнула графин с водой со стола. Тот, с жутким грохотом, разбился вдребезги. Пользуясь минутным замешательством Гордеева, она выбежала из кухни. Из-за стоящих в глазах слез, ничего перед собой уже не видела. Входную дверь по памяти искала.
— Соня, остановись! — Алексей следовал за ней.
В панике, она принялась дергать за ручку. Черт! Заперто.
Гордеев подошел вплотную, и резко развернул к себе лицом. Он тяжело дышал. Глаза полыхали безумием.
— Ключ у меня.
— Так открой уже эту паршивую дверь!
— Чтобы ты ушла?
Отчего-то столь суровые нотки в его голосе, отозвались в ее теле неописуемым трепетом.
— Не понимаю, — только и смогла выдохнуть девушка.
— Отвечаю на твой вопрос — ты очень много для меня значишь. Даже слишком много, Соня. И единственное, о чем прошу — никогда не лги мне, девочка. Никогда!
Сердце похолодело от ужаса. Есть ведь еще кое-что…О чем Алексей не знает.
— Никогда, — вторила она ему, отгоняя от себя плохие мысли. До ужаса мечтая о поцелуе, — Никогда больше.
— Иди ко мне, — прохрипел мужчина, расстегивая ширинку на ее брюках.
Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди, когда пальцы Алексея проникли под трусики, и принялись откровенно ласкать ее и без того пульсирующую плоть. Слишком откровенно. Слишком умело, и развратно. Соня застонала, рефлекторно раздвигая бедра шире, чтобы ему было удобнее. Его губы были столь горячи, а поцелуи страстны, и требовательны, что перед глазами все поплыло. От брюк она избавилась сама, стоило Гордееву прерваться ненадолго. Не мешкая, Алексей расстегнул собственную ширинку, выпуская на свободу до предела возбужденный член. При одном взгляде на него, Соню бросило в дрожь.
— Лешик…
— Соня?
— Возьми меня. И как можно, скорее!
— Скорее?
— Ага, — выдохнула она, предвкушая дальнейшие события, — Не пропадать же добру. Ох…
Мужчина подхватил ее под бедра, и прижал к стене, вклиниваясь прямо между ног.
— Когда ты уже прекратишь болтать, и начнешь издавать более примитивные звуки?
— Сразу, как только ты…
Отодвинув в сторону кружевные трусики, Алексей погрузился в нее на всю длину. Одним толчком. До упора.
— Да!
Мужчина вышел из нее, но тут же вернулся. Только гораздо быстрее и жестче. Острые коготки тут же впились в его плечи.
— Да! — Соня сдерживать стоны уже не могла, — Еще!
— О, черт! — Раздался опешивший голос Андрея, — Вы совсем уже охр*нели? В спальне этими делами заниматься не судьба?
Гордеев, стиснув зубы, поставил девушку на ноги, и загородил собой. Соня же, от стыда, даже пикнуть была не в состоянии. Спрятала пылающее лицо на груди Алексея.
Мужчина через плечо взглянул на брата. Тот, прикрыв лицо руками, двигался в сторону лестницы.
— Глаза бы мои вас не видели, извращенцы! Мне с этими воспоминаниями всю оставшуюся жизнь психиатра посещать.
— Не переживай, — прохрипел Алексей сбившимся голосом, — Я оплачу твои сеансы.
— Лучше яхту мне оплати, — буркнул молодой человек, — На врача сам заработаю.
Дождавшись, когда Андрей скроется в своей комнате, Гордеев отстранился от девушки. Соня была на грани обморока. Испуганная. Потерянная. Пристыженная.
— Твою-то мать, Соня! — Прошептал он, целуя ее в макушку, — Я с тобой обо всем на свете забываю.
— Боже, как мне теперь ему в глаза смотреть?
— Как и прежде.
— Легко сказать!
— Продолжим наверху?
— Нет! — Соня отчаянно замотала головой, чем вызвала улыбку на лице Алексея. — Я домой. Нужно еще с мамой поговорить…
— Не нужно, — мужчина ласково коснулся ее щеки, — Когда ты в следующий раз ночуешь у Лизы?
То ли напряжение сказалось, то ли последствие пережитого шока, но Алмазова прыснула со смеха.
— В летний период я ночую у Лизы три раза в неделю.
— Да твоей подруге просто цены нет!
— Постарайся вбить это в голову Похомову. Он мне за нее приличный калым должен!
***
Сквозь легкую дремоту, Похомов услышал навязчивое дребезжание телефона. Осторожно, дабы не разбудить Лизу, вышел в гостиную.
— Цел? — голос отца звучал, как всегда, спокойно. Но, Дмитрий прекрасно понимал, каких трудов ему это стоит.
— Уже доложили?
— В мельчайших подробностях.
— Это избавит меня от объяснений.
— Сын, — Аркадий выдержал паузу, — Сегодня утром я получил посылку, которая предназначалась тебе…
— Что там?
— Рука.
— Что? — Борзый рявкнул так, что заболели голосовые связки. — Какая еще, нах*р, рука. Ты в своем уме, бать?
— Мужская, — последовал жесткий ответ, — Отрубленная по самый локоть. С большой буквой «Б» на коже!
Казалось, еще секунда, и телефон разлетится в его руках на мелкие щепки — столь сильно он стиснул ладонь. В голове стало так пусто, так тихо, что собственное дыхание ощущалось сильнейшим раскатом грома. Память тут же вернула Дмитрия на несколько часов назад. К парнишке, которому и двадцати то наверняка не было. К наивному парнишке, который пытался решить все дипломатией, и неумело защитить своих друзей. К парнишке, которому собственноручно поставил эту метку. Борзый от досады застонал.
— Стервятники! — зло выплюнул мужчина, — Он ведь зеленый совсем был!
— Еб*ный в рот, Дима, — взорвался Аркадий, — Какого черта происходит? Куда ты влез?
— Не поверишь, даже лезть ни куда не пришлось…
— Это сучий беспредел! А беспредела в своем городе я не потерплю!
— Да нет, отец. По ходу, это вызов! Мне. Тебе. Нам. — Отмалчиваться Борзый не собирался. — Не знаю, как ты, а я его принимаю.
Раздраженно нажал отбой, борясь с нестерпимым желанием шваркнуть телефон о стену. Жажда никотина стала нестерпимой, но как назло, сигареты закончились. Бл*дь, как все во время-то. Ничего не скажешь!
— Дима…
Шлепая босыми ногами по паркету, в гостиную вошла Лиза. Борзому хватило пары секунд, чтобы оценить ее состояние. Встревоженный взгляд, учащенное дыхание. Слышала разговор, как пить дать! Укутанная с ног до головы в простыни, Лиза выглядела такой растерянной и уязвимой, что Дмитрий невольно стиснул зубы. Она с таким трудом уснула после своего ночного воспоминания-кошмара…Вздохнув пару раз полной грудью, дабы вернуть самообладание, Похомов, как можно беспечнее, плюхнулся в ближайшее кресло. Закинув руки за голову, жестом указал на собственное колено.
Что-то промелькнуло в ее взгляде. Дмитрий не успел разглядеть.
— Не хватает фразы «К ноге!», — Слабо усмехнулась Карпова.
— К ноге, Мышонок! — Не заставил просить себя дважды мужчина.
Вопреки всему, девушка не шелохнулась. Лишь задумчиво прикусила губу, взвешивая все «за» и «против». Наконец, гордо расправив плечи, Лиза сделала крошечный шаг вперед.
— Не из-за того, что ты приказал, — для чего-то поспешила пояснить Карпова, приближаясь все ближе.
Борзый очень внимательно следил за каждым ее движением. Как девушка, столь юная, может быть такой грациозной. В голове не укладывалось. Одним словом, чемпионка. Даже в жизни держится, словно на танцполе.
— Серьезно? — Черная бровь изящно изогнулась, демонстрируя удивление, — Тогда почему же?
Ответ был прост:
— Не знаю. Наверное, сама так хочу…А разве это плохо?
Лизавета с долей настороженности и смущения посмотрела в глаза Борзому.
Твою-то мать! Теперь он понимал, почему многие войны в истории начинались из-за женщин. Когда сердце в груди от бешеных ударов заходится, а от жажды обладания просто сатанеешь, всю свою никчемную жизнь на кон поставишь, ради хоть одного вот такого взгляда.
Дмитрий вскочил на ноги быстрее, чем успел осознать. Секунду назад спокойно сидел, наблюдая за девушкой. А мгновение спустя, с неимоверной силой к себе ее прижимал.
— Чертовски медленно ходишь деточка, а я не привык ждать. — Невозмутимо фыркнул Борзый. — Так чего ты там хочешь?
Словно обжегшись о пламя, бушующее сейчас в его взгляде, Лизавета инстинктивно дернулась, пытаясь вырваться. Это заставило мужчину стиснуть ее еще сильнее.
— Моя. Помнишь? — хриплым шепотом произнес Борзый, склонившись к девичьему уху. Сопротивление ослабло.
Он видел, как мурашками покрывается ее кожа. Как неестественно блестят глаза, а щеки заливает предательский румянец. От подобного зрелища просто голову потерял! Все проблемы разом на второй план отошли. Перестали иметь всякое значение.
— Помню…
— Умная малышка.
— На кого ты кричал?
Похомов помрачнел. Столь невинный вопрос отрезвил его ничуть не хуже, внезапно упавшего на голову кирпича. Тяжело вздохнув, отстранился.
— Мы с отцом крайне редко мило беседуем. Я на взводе. Он тоже. Тем более сейчас, когда…возникли осложнения, по одному делу. К слову, о делах. У меня сегодня несколько важных встреч. Осваивайся пока, а я отъеду часа на три.
— Я думала, ты отвезешь меня домой, — Девушка сама того не замечая, стиснула укутавшие ее простыни.
Дмитрий скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя нетерпение. — Разве я не ясно выразился вчера?
— Так нельзя. Я…Я должна уйти.
— Это опасно.
— Вовсе нет.
— С головой совсем плохо, ребенок? Тебе опасно там появляться! До тех пор, пока я не буду уверен в обратном, ты будешь жить здесь.
— У тебя все слишком просто, — голос девушки дрогнул, выдавая ее напряжение.
— Не имею привычки все усложнять.
— Это я, слава Богу, заметила. Только как мне быть? С работой? С тренировками? С друзьями? Я молчу о том, что даже зубную щетку с собой не взяла, не говоря уже про одежду.
Борзый плотоядно улыбнулся.
— Осваивайся, Мышонок. К вечеру ни от одной из этих проблем не останется и следа. Только верь мне.
***
Говорят, холодная вода отрезвляет мысли. Что ж, именно это ей сейчас и требовалось. Лизавета плеснула себе на лицо пару пригоршней ледяной жидкости. Пробрало до мурашек, однако мозги на место не вправило. Умом понимала, что это вынужденная мера, вот только сердце слушаться не хотело. С другой стороны, Дмитрий же не предлагал ей жить вместе. Он просто предложил жить тут. Под одной крышей. Потому что здесь безопасно. Сложно найти в Питербурге жилой комплекс, который охранялся бы лучше. Она должна быть благодарна.
— Осваиваться, так осваиваться! — Улыбнулась своему отражению, со всем оптимизмом, на который была сейчас только способна. Наполнила ванну теплой, как парное молоко, водой. Добавила ароматную пену, тонизирующую соль. Спустя сорок минут, Лизавета чувствовала себя совершенно иначе. Бодрой и спокойной. Нет. Страх не ушел. Да и вряд ли уйдет. Но, мысли прояснились, и появилась твердая уверенность в правильности своего решения. Она останется здесь. С ним. И плевать, что всякий раз в его присутствии колени подкашиваются. Что ему всего двух дней хватило, чтобы превратить неопытную девственницу в одержимую страстью особу, которую она не узнавала в собственном отражении. Тем не менее, подвергать Соню, либо Андрея лишнему риску, проживая у них, Карпова не собиралась. Она своими глазами видела, на что способны эти люди.
— Ох, мама…Что же ты от меня скрывала все эти годы? Чего не успела сказать?
Стараясь не хандрить, и занять себя хоть чем-то, Лизавета принялась исследовать квартиру Похомова. Та оказалась большой и просторной. Благодаря панорамным окнам в гостиной и спальне, комнаты были практически залиты солнечным светом. Искусно подобранная мебель в стиле хай тек, ни капли не загромождала пространство, наоборот, визуально расширяла его. Продуманный до мелочей интерьер, исключал все лишнее, ограничиваясь диваном, парой кресел, журнальным столом и мини-баром. Общую картину дополняли висящая на стене плазма, брошенная на пол шкура какого-то животного, и строгие шторы. Все точно, четко, лаконично. Несмотря на кажущуюся простоту, Лизавета прекрасно понимала, что дешевых и не качественных вещей у Дмитрия просто нет. Этот мужчина, действительно, всему знал цену. Лиза так же заметила, что он любил свободу. Простор. Наверняка, именно поэтому, в спальне стояла лишь кровать с прикроватными тумбами. Шкафом служила огромная гардеробная на противоположной стене. Интерьер кухни и прихожей был более традиционным, а рабочий кабинет мало чем отличался от того, что Карпова видела ранее в его клубе. Так, парой деталей.
— Боже мой! Клуб!
Лиза только сейчас осознала, что прошло уже почти два дня с тех самых пор, как она в приступе ревности сломала сим — карту. В клубе. Взглядом отыскав на столе Дмитрия телефон, принялась лихорадочно набирать до боли знакомый номер.
— Алло, — раздался в трубке настороженный голос подруги.
— Соня, это я…
— Лизка, ну наконец-то! Неужели, так трудно включить телефон, и черкнуть пару слов. Например: «Ребята, я все еще жива. Кажется, в планы этого дикобраза моя смерть не входит»! И вообще, откуда ты звонишь? Почему номер не определяется? Впрочем, не важно. Я сейчас приеду, и ты мне все…
— Я не дома, — Карпова оборвала подругу на полу слове, — И не знаю, когда попаду туда вновь.
— Как это понимать?
— На нас напали вчера вечером.
В трубке повисло тягостное молчание.
— Без последствий, надеюсь? Ты в порядке?
— Да. В порядке.
— Наверное, поздно об этом говорить, но ты знала, что из себя представляет Дмитрий. Какой образ жизни ведет…
— Дима здесь не при чем. Они даже не знали, кто он такой, когда дорогу нам преграждали. Им…нужна была я.
Алмазова судорожно втянула в себя воздух.
— Не может быть, — почти шепотом произнесла девушка, — Господи, сделай так, чтобы я ошибалась…
— Сонечка, успокойся. Впервые за все время слышу, как ты к Богу взываешь! Что с тобой?
— Кое-что произошло за время твоего отсутствия. И я боюсь, очень-очень боюсь, Лиза. Боюсь, что одного отца ему стало не достаточно. Что он решил повлиять на мое решение, угрожая еще и друзьям! С*ка!
— Ты сейчас Заруцкого имеешь в виду?
— Да.
— Не знаю, что и сказать. Дима думает, что этот инцидент напрямую связан с прошлым моей семьи.
Подруга вновь замолчала, и Лизе показалось, что та готова разрыдаться от безысходности.
— Соня…Только не молчи. Только не сейчас, умоляю тебя!
— Я виделась с ним. Вчера. Рано утром.
— С Макаром? Господи, зачем? Ты совсем с ума сошла?
— Как мне найти тебя? — Проигнорировала ее вопрос Алмазова.
— Я у Дмитрия. Точный адрес не знаю.
— К счастью, это меньшая, из моих проблем. Жди.
***
Словно разъяренный гепард, Борзый ввалился в свой кабинет. Едва дверь с косяка не снес. Короткий рык «Меня не для кого нет» в сторону Инги, говорил о многом. Сокол вопросительно посмотрел на друга, отвлекаясь от электронных отчетов и таблиц.
— М-да, я даже покойников румянее видел. Чего бледный такой?
— От*бись!
— Стало быть, спрашивать, как с отцом поговорил, не стоит.
— Однозначно.
— Неужели, все на столько хер*во? Я из твоего звонка мало что понял.
— Дай закурить, — Дмитрий прислонился к стене. Пятерней взъерошил волосы.
— Дим, ты глаза бы, что ли разул. Рядом с тобой. На столе.
Несколько минут прошли в полной тишине. Пока Похомов не закурил. Не затянулся до одури. Не развалился на рабочем кресле, расслабляя затекшую от напряжения шею.
— Не понятно, что с парнишкой этим. То ли просто руку отрубили, то ли порешили на каком-нибудь пустыре.
— До боли знакомая история, — Горько усмехнулся Соколовский.
Борзый стряхнул пепел с сигареты:
— Установи наблюдение за коморкой той, и выбери лучшего из нашей службы безопасности для ее охраны. Самого лучшего. Чтобы, словно тень, незаметен был. Но, в то же время, глаз с нее не спускал.
— Ты уверен? — с недоверием в голосе поинтересовался Сокол.
— Да.
— Она знает?
— Нет.
— Может все же…
— Я не оставлю ее без защиты! — Похомов молниеносно вскочил на ноги, и заметался по комнате. — Бл*дь, Паша, ты даже не представляешь, что сейчас у меня в душе твориться. Я никогда не думал…Я…Ааа, Сука!
— Тише, брат, — Соколовский, преградив путь другу, ободряюще сжал его плечи, — Успокойся. Какие у тебя соображения по поводу воспоминаний рыжей?
Вопреки всему, Дмитрий расслабился. Пашка был прав. Ой, как прав. Время тикает. Пора мозги включать. Заруцкий никогда не останавливался не достигнув своей цели. По головам па*ла шел. По трупам. Но, шел!
— Не знаю, — Борзый плотно стиснул зубы. Быть в неведение он не любил. — Вариантов много. Более вероятный из них — в девяностые у ее отца отжали бизнес, а заодно и на тот свет отправили.
— Возможно, — задумчиво протянул Пашка, — Но…
— Что «но»?
— Борзый, ты же сам знаешь, как это делалось. Пришли. Отжали. Закопали. Ушли. Никто, просто так, не стал бы устраивать показательную казнь ее матери, спустя столько лет.
— Не думаю, что это казнь была. Может, просто я уже гоню. И нет связи, между этими событиями. Отморозков много по стране гуляет.
— Не скажи. Твоя чуйка нас никогда еще не подводила.
— Что ж, поживем — увидим.