Глава 14

— Лизка! — Подруга вцепилась в Карпову мертвой хваткой, стоило той открыть дверь. — Как же я соскучилась!

При виде близкого человека на сердце у Лизы потеплело. Она, что было сил, стиснула ее в ответ. Несколько секунд они просто стояли молча. Наконец, Соня отстранилась.

— Как тебе удалось пройти? — не скрывая своего восторга, заговорчески прошептала Лизавета, — Здесь же куча охраны, и камеры на каждом шагу.

— С этим-то как раз проблем не возникло. — Отмахнулась девушка. — Позвонила Алексею, Алексей Дмитрию, Похомов на пост охраны, и я уже тут. Кстати, совсем забыла.

Алмазова величественной походкой зашагала в сторону лестницы:

— Эй, мистер! Ты сумку мою принес?

Лиза засмеялась. Это была ее Соня. Жизнерадостная и веселая. Но, улыбка сползла с лица, едва она увидела размеры той самой сумки.

— Ты случаем не весь свой гардероб сюда перетащила?

— Во-первых, не мой, а твой. Во-вторых, таково было условие твоего гангстера.

— В смысле?

— В прямом. Судя по тому, что шастаешь в его футболке, одеть тебе нечего. Теперь есть. Причем, на все случаи жизни. Оказывается, тратить чужие деньги так приятно! Еле остановилась.

— Соня! — Возмущению Карповой не было предела, — Ты что наделала?

— Так и будешь держать меня на пороге?

— Нет, разумеется…

Отошла в сторону, пропуская подругу внутрь.

— Вот и славно.

Алмазова захлопнула за собой дверь.

— Ты серьезно купила все это на деньги Дмитрия?

Лиза до последнего пыталась убедить себя в обратном. Соня театрально закатила глаза, и схватилась за сердце.

— Скажи мне, рыжик, ну что плохого в том, что мужчина оказывает тебе знаки внимания, защищает, подарки дарит?

Лиза нервно сглотнула, стараясь не смотреть подруге в глаза.

— Это дорого!

— Это подарок!

— Я не могу принять его, потому что…потому что, это слишком дорого.

— Не надоело еще попугая из себя изображать?

— Хватит, Соня! Я не могу…

— Но, ведь наши с Андреем подарки ты принимаешь. Скрепя зубами, но принимаешь же.

— Не сравнивай. Вы, практически, моя семья.

— Хорошо, — Алмазова насупилась, давая понять, что просто так от своего не отступит, — А как же тогда Алексей?

Лизавета всплеснула руками:

— Да причем тут Алексей?

— Его подарки ты принимаешь, и глазом не моргнув. Ведь именно он спонсирует ваши с Андреем тренировки. Чемпионаты. Все, вплоть до костюмов. Это очень дорогой подарок.

— Но, с Алексеем я не сплю! — в сердцах выкрикнула девушка.

— И, слава богу! Я была бы оооочень против данного события!

— Мне нечего дать ему взамен…

Соня заботливо перехватила ее руки. Слегка сжала, удерживая.

— А он разве просит? — Вкрадчиво поинтересовалась девушка. — Хоть что-нибудь от тебя требует?

— Нет, — словно со стороны, услышала свой голос Карпова. — Ничего.

— Тогда в чем проблема? Мне Гордеев вообще ничего не дарит. Это я обижаться должна. Такие люди, как Похомов, всегда озвучивают свои требования сразу. И если он до сих пор этого не сделал, значит, его все устраивает.

— Я понимаю, что выгляжу сейчас, как дура последняя, но я боюсь, Соня. Боюсь, что очень быстро ему надоем. Что пересытиться моим обществом. Пересытиться мной. Нельзя нам жить вместе.

Алмазова окинула ее таким взбешенным взглядом, от которого Лиза замерла на полу слове. Соня же загадочно улыбнулась:

— Эй, Димуля! Где ты, умник? Ау!

— Соня!

— Что, Соня? Ты себя вообще слышишь? Надоест она! Гляньте! А ничего, что его дома почти не бывает? У него дел выше крыши. Когда ты надоесть успеешь? И вообще, этот чувачок за встречу с тобой Бога благодарить должен. Ты лучшее, что могло с ним произойти! Даже не сомневайся.

Лиза начинала понемногу успокаиваться. Гневная тирада Алмазовой вызвала улыбку на ее лице.

— А что я бабушке скажу? Скрывать долго не смогу. Соседки сплетни распускать начнут, и до нее дойдет.

— Скажи, что уезжаете с Андреем на закрытую тренировочную базу. На месяц, например. Вы ведь уже несколько раз туда уезжали в летний период. Она ничего и не заподозрит.

— Ты права! Не понимаю, как я могла об этом забыть!

— То-то же, — засмеялась Соня, затаскивая чемодан в спальню, — Даже и не знаю, что бы ты без меня делала!

***

Домой Борзый вернулся поздно. Хоть и торопился, подгонял сам себя, в пару часов уложиться не удалось. Бесконечные дела. Встречи. Вроде и все правильно делал, как обычно. Однако, мысли его были далеки от рабочего русла. Даже Сокол заметил, не упустив возможности отпустить пару шуток по этому поводу. К счастью, день не бесконечен! Сейчас же, поднимаясь в панорамном лифте на самый последний этаж, где располагалось его жилище, он мечтал лишь об одном — поскорее стиснуть ее в своих объятиях. Целовать дико. До умопомрачения. Забыть обо всем на свете. Сорвать одежду и…

— Борзый, ты чего? — усмехнулся Пашка, очень не вовремя напросившийся в гости, — Глаза-то как засияли. Вы уж дождитесь, пока я свалю. А то при мне тр*хаться начнете!

— Не переживай, — оскалился, хрустнув позвонками затекшей шеи, — Ты поймешь. Уверен, уловишь тот самый момент, когда станешь лишним.

— А может, вовсе и не лишним? — продолжал глумиться Соколовский, — Одна голова, как известно, хорошо. Но, две-то лучше.

— Я тебе сейчас всеку, Паша! Вот ей Богу!

— Да расслабься ты. Шучу же!

— Шутник х*ров. Протеже твоя из города свалила?

— Да. Вчера еще.

— Хорошо.

— Согласен.

Лифт остановился, доехав до места своего назначения, выпуская мужчин наружу.

— Проконтролировать бы не помешало. Займешься?

Не отрывая взгляда от Соколовского, Борзый нащупал замочную скважину, вставил ключ, и пару раз перевернул.

— Не слишком ли, дох*я ты от меня хочешь? У тебя так-то секретарь Инга, а не я!

Дмитрий пожал плечами:

— Я же не настаиваю. Просто спрашиваю. И тебе прекрасно известно, что она мне нужна для бумажных дел, и прочей шелупони. Подобные вещи никогда ей не доверю!

— Чтоб я провалился, — жалостливо прокряхтел Сокол, стоило им войти внутрь, — Как же пахнет вкусно. Аж, жрать захотелось!

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся Дмитрий. Про себя же отметил, что пахнет, на самом деле, изумительно. Да и квартира сияет, словно начищенное золото. В воцарившейся тишине, слышал осторожные шаги в сторону прихожей. Бл*дское сердце в груди забухало с утроенной силой. Вот сейчас. Секунда. Еще одна. Еще.

— О! Рыжая! Привет!

Пашка каким-то образом увидел ее раньше. Если быть честным, хотя бы с самим собой, то Дмитрий просто не мог произнести ни слова, в тот момент, когда Лиза вышла в прихожую. Поэтому уступил пальму первенства другу. И одновременно злился из-за того, что она столь радостно бросилась в объятия Соколовского.

— Паша! Хорошо выглядишь.

Сокол отпустил девушку и покосился на друга:

— Ну, хватит нежностей, Рыжуля. А то, Борзый мне уже мысленно кишки вспарывает. Я прав?

Похомов хмыкнул, прислоняясь спиной к стене:

— Нет. Всего лишь мочусь на твою могилу.

Лиза переключила свое внимание на него, и Дмитрию стало жарко от ее взгляда. Она словно одобрения сейчас ждала. Похвалы что ли. Все это вперемешку со смущением и нерешительностью его просто с ума сводило. Скользнул по ней оценивающим взглядом, сверху вниз. Волосы собрала в пушистый хвост, перетянув резинкой на самой макушке, тем самым оголив изящную шею. На ней сейчас красовался легкий летний сарафанчик из невесомого шифона темно синего цвета. Покрой с завышенной талией еще больше подчеркивал грудь девушки. Красивую. Полную. Он не был длинным, что Борзого просто не могло не радовать.

— Подожди-ка нас в зале, — бросил Соколу, даже не гладя в его сторону. — Иди ко мне, мышонок!

Не дожидаясь ответа, резко дернул ее на себя.

— Ты поздно, — прошептала Лизавета прямо ему в губы.

— Знаю. За мной косяк. Возмещу.

— Хорошо.

— Помнишь наш утренний разговор?

Лиза кивнула, настороженно глядя в его глаза.

— Беспокоиться не о чем.

— Серьезно?

— Да. На тренировки тебе не нужно — наставница взяла отпуск на целый месяц, начиная с завтрашнего дня. Правда, пришлось ее об этом слезно попросить. С работой Гордеев готов подождать. С одеждой и зубной щеткой вопрос, вроде как, тоже решен и…

— Спасибо, — договорить Лиза ему не дала. Вцепившись мертвой хваткой в тонкую ткань футболки, припала к мужским губам своими горячими губами. Подавлять желание больше не удавалось. Борзый с каждой секундой воспламенялся все больше и больше. Все сильнее и сильнее сжимал Лизу в своих руках, с остервенением отвечая на поцелуй. В порыве страсти стянул резинку с ее волос, и швырнул куда-то. Начал лихорадочно ощупывать девушку, в поисках скрытого замка, либо другого приспособления, благодаря которому он мог бы освободить свою девочку от одежды.

— Дима, — тяжело дыша, Лизавета отстранилась, — У нас же гости.

— Да черт с ним. Я хочу тебя!

— С ума сошел? Так нельзя!

— Бл*дь! Да что ж за день такой? — Процедил он сквозь зубы. — Обувайся. Живее. Пойдем в машину.

— Но…

— Сокол найдет, чем себя занять!

— Там Соня. И ей нужно с тобой поговорить.

Дмитрий обреченно уткнулся лицом в ее макушку, и простоял так несколько секунд. Прижимая к себе. Восстанавливая дыхание, а вместе с ним полностью разрушенный самоконтроль. Докатился.

— Дай мне минуту.

— Я взяла на себя смелость… И приготовила ужин.

— Весьма кстати. Я голоден.

Во всех смыслах этого слова, ребенок! — сказали его глаза.

— Не ты один.

— Я не ослышался? — Брови мужчины поползли вверх от удивления. — Черт! Лиза, это не честно. Особенно сейчас. Не распаляй меня еще больше, если все равно, планируешь обломать в конечном итоге!

— Слово «честно» и ты, просто несовместимы, Похомов!

В пороге стояла Соня, и очень хитро улыбалась.

— Алмазова, — хищно оскалился Борзый, — Че ты выперлась? В гостиной не сидится?

— Ух! Какой ты гостеприимный.

— Не отрицаю. Я самый, мать твою, гостеприимный человек на свете!

— Дима, — Лиза нежно провела по его груди, вновь приковывая к себе внимание, — Может, сперва, поужинаем?

— В отличие от тебя, маленькая нахалка, игнорировать твой голод я просто не в силах.

***

Ужин прошел в напряженной атмосфере. Давящей. Если быть точнее, практически в полной тишине. Не выдержав, Дмитрий ушел в свой кабинет. И лишь там, развалившись в кресле за рабочим столом, с наслаждением упиваясь парами никотина, он, наконец, расслабился.

В дверь мягко, но уверенно постучали.

— Заходи.

Алмазова! Он был уверен, что это она, и не ошибся.

Бегло осмотрев помещение, как бы между делом, девушка заговорила.

— Мне следовало сразу рассказать, — Соня выразительно посмотрела на Борзого, — Но, тогда я еще не знала, могу ли тебе доверять.

Борзый едва табачным дымом не подавился. Недовольно взглянув на сигарету, словно та и была виновата во всех бедах, затушил ее одним уверенным, доведенным до автоматизма, движением. Настроение и так ни к черту было, но, видимо, карма решила сегодня отыметь его по полной. Судя по напряженному состоянию Алмазовой, хороших новостей не ожидалось.

— Давай на чистоту, Соня. Ты и сейчас в этом не до конца уверенна. Так?

— Так.

— Сядь, — жестом указал девушке на ближайший стул.

Замешкавшись на несколько секунд, девушка все же присела на самый край. Скрестила руки не груди, подсознательно защищая себя.

— Что бы ты сейчас ни сказала, все останется между нами.

— Это касается моего отца.

Дмитрий вглядывался в ее лицо, и не узнавал. Вся уверенность в собственных силах из нее будто испарилась. Лишь внешняя оболочка осталась прежней. Привлекательной. Сексуальной. Пока…

— Знаю.

— И…Заруцкого. Макара.

— И это, к несчастью, тоже.

— Ты сказал однажды, что наши отцы…Мой и твой…В хороших отношениях.

— Пытаешься сказать — друзья? Да. Все так.

— Дмитрий, он исчез. Пропал. Испарился! Я узнала, что ни в какую Москву папа не уезжал. На него завели уголовное дело, и выпустили на время следствия из-под стражи. Под залог и подписку о невыезде. Не стал бы он так подставляться. Я знаю это наверняка. Однако, и домой папа не вернулся. Теперь никто не знает о его местонахождении. В голове не укладывается, что могло случиться…Я скоро с ума сойду.

Ладони Борзого резко сжались в кулаки. Казалось, даже скрежет зубов раздался в полнейшей тишине кабинета. Неужели?!

— От кого ты это узнала?

Простой вопрос, требующий такого же простого ответа. Но, секунда. Другая. Тишина! Соня отвела взгляд, опасаясь смотреть в глаза этому мужчине. Особенно сейчас. Когда каждой клеточкой своего тела ощущала его ярость. А вот злить Похомова в ее планы не входило.

— Помоги мне. Помоги найти отца. Я очень за него волнуюсь.

На свой страх и риск проигнорировала Дмитрия.

В считанные секунды Борзый обогнул письменный стол, и словно нашкодившего котенка, сдернул девушку со стула. Схватил за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Неудачное время для игр выбрала!

— Ты рехнулся что ли? — Соня испуганно дернулась, что случилось с ней не часто.

— От кого, Соня? Этой информацией владеют лишь четыре человека в городе!

— От Макара.

— Бл*дь! — Похомов отпустил ее так же резко, как и схватил. Заметался по комнате, пытаясь сдержать рвущиеся наружу маты и проклятия. Решив, что по-другому никак в руки себя не взять, саданул пару раз о ближайшую стену. Шумно выдохнул.

Теперь его внимание было сосредоточено только на деле. Холоден. Собран. Беспринципен.

— А теперь, вещай, Алмазова! Все. С самого начала.

— Ты точно меня не придушишь? Может, друга твоего позовем, на всякий случай?

— Соня! — Стальные нотки в его голосе ничего хорошего не предвещали.

— Он шантажирует меня.

— Как давно? Чем?

— Хорошо, — Алмазова набрала в легкие как можно больше воздуха. — Все началось перед самым чемпионатом. Лиза и Андрей уехали на соревнования, а я осталась одна. Бесцельно по магазинам шарахалась, по ресторанам. В один из дней, меня выловили его люди. Застали врасплох. В машину к нему затолкали. Так наше знакомство и состоялось. Макар сказал, что отца не сегодня-завтра посадят. И что единственный способ вытащить родителя из этой трясины — выйти за него замуж. Только в этом случае, он сделает так, чтобы из дела исчезла главная улика. Без нее обвинение развалится. А отца не закроют. Время на размышление дал. Сама обходительность. А позавчера в клубе, ко мне подошел его человек. Встречу назначил.

— Надеюсь, ума хватило проигнорировать «приглашение»? Сидеть тихо и не высовываться?

Девушка обреченно вздохнула:

— Ммм…Вчера утром состоялась наша встреча. С Заруцким.

— О, Всевышний, дай мне сил!

— Это должны быть мои слова. Тебе так не кажется?

— Не отвлекайся. Как переговоры прошли?

— Ну, скажем так, бывало и лучше. Макар ищет отца. Как одержимый, ищет. Рассказал мне, что пределы Санкт-Петербурга он не покидал. И еще раз про условия напомнил.

— Ясно. Что по этому поводу Гордеев говорит?

Алмазова столь резко вскинула голову, что захрустели позвонки. Побледнела, как полотно, да и дышать стало нечем.

— Он не знает, — задумчиво произнес Похомов.

Утверждение. Вовсе не вопрос.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, чтобы Алексей был в этом замешан. Он не создан для ваших бандитских разборок.

Дмитрий, как ни держался, а со смеху все же прыснул.

— Кто-кто не создан? Гордей? Я бы на твоем месте лучше изучил человека, с которым спишь! А то даже обидно как-то за мужика.

— Хватит ржать! — Соня окинула мужчину сердитым взглядом, — Речь о серьезных вещах идет.

— Я, вроде как, тоже не шучу.

— Обещай, что не расскажешь ему.

— Чего ради мне это обещать? Прямо сейчас и позвоню.

— Похомов, я тебя умоляю! — Голос девушки дрогнул, от переполнявших ее эмоций. — Не хочу. Понимаешь? Не хочу! Неужели этого не достаточно?

— Расслабься. Это ваше с ним дерьмо. Я туда не полезу.

— Спасибо. Обратиться к тебе за помощью — не самая лучшая идея, ведь отцу явно не на пользу пойдет, если будет замечен в связях с…С вами. Но, выбора у меня нет.

— Лучше закрой рот, Алмазова. Пока лишнего не наговорила, просто заткнись. Хорошо?

Соня недоуменно уставилась на мужчину.

— В чем дело?

— Прекрати идеализировать своего папашу, иначе, однажды сильно в нем разочаруешься. И у него есть свои скелеты в шкафу. Поверь. У человека, достигшего таких высот, их не может не быть.

— Нет у него никаких скелетов. Я бы знала о них. Он чист, как стеклышко. Он — полковник ФСБ!

— Соня, — обреченно выдохнул Борзый, — Ну ты то хоть иногда мозги включай! Неужели думаешь, что твой отец сколотил свое состояние легально? Что ни в чем ручки свои не замарал?

— Да, — возмутилась девушка, — Именно так я и думаю!

— Ну и дура!

— Ты поможешь, или нет?

— До сих пор не дошло? Мы в деле. Давно.

— Не понимаю…

— Исчезновение твоего отца из поля зрения Заруцкого не случайно. Нам нужно время. Очень нужно. Тебя Макар не тронет — ты же главный козырь. Единственная твоя задача — держаться подальше от него, и не реагировать на эти гнусные провокации.

От изумления ее глаза стали огромными:

— То есть…Ты хочешь сказать что…

— Он у нас. Батя прячет его где-то от Макара. Где — не знаю. Но, Петр в полном порядке.

Соня обессилено рухнула в стоящий рядом стул. Все детали головоломки начинали вставать на свои места.

— Друзья…Ты сказал, что они дружили до тех самых пор, пока не оказались по разные стороны закона. Но это не так. Ты солгал мне. Они дружили ВСЕГДА! Твой отец помогает моему, потому что мой помогал твоему.

— Поняла все же. Да, Алмазов всегда выручал нас. Не единожды.

— Поэтому ты сказал, что и у него…Рыльце в пушку?

— Ты и без меня знаешь ответ на этот вопрос.

— О, господи! Так вот с чего все началось. Папа помогал Аркадию Михайловичу, но отказывал Заруцкому. Раз за разом. Все считали его неподкупным. Все, кроме Макара. И, в конце концов, Заруцкий не захотел быть, «как все» и пошел на таран. Внедрил своего человека в контору отца. Тот в свою очередь, быстренько вычислил его, и устранил. Боже, он, и правда, убил…Он виновен.

Очертания лица Похомова Соня уже не видела из-за стоявших в глазах слез. Хотела вскочить на ноги, но они стали ватными. Не слушались.

— Я всегда знал, что ты умнее, чем кажешься, Соня. Но, твой отец не убийца. Макар сам своих подставных вольнул. Только вывернул все так, что ни у кого сомнений не возникло. Все на Петра Петровича указывает. Не переживай, мы не оставим его без поддержки.

Алмазова дерзко вытерла стекающую по щекам влагу, возвращая себе капельку самообладания.

— У Заруцкого есть улики, подтверждающие, что это сделал папа. С ними он заявился к нам в дом, но все равно, получил жесткий отказ. Взбесился. Решил действовать через меня. Это понятно. Только какой смысл в нашей свадьбе?

Борзый опустился на корточки рядом с девушкой:

— Если ты выйдешь за него, он сможет вечно манипулировать твоим отцом. А улику готов уничтожить, чтобы двух зайцев одновременно убить. Тебя заполучить в личное пользование, и Петра на свободе оставить. При должности. И тогда у него руки будут развязаны окончательно. А этого допустить нельзя.

— И что же мне теперь делать? Как же ему помочь?

— Так быстро смирилась с мыслью, что Алмазов не столь идеален?

— Он по-прежнему остается моим отцом. И я его люблю!

Борзый хищно оскалился:

— Другого ответа я и не ожидал.

***

«Подожди! Я за тобой иду следом» — надрывался молоденький исполнитель, на одном из музыкальных каналов кабельного телевидения. Лизе, по сути, было все равно, под какую именно мелодию танцевать. Главное, не бросать хотя бы домашние тренировки. Иначе, когда вернется Ирина Павловна, им с Андреем точно не поздоровится. Да и времени свободного было навалом. Время…Лизавета остановилась перевести дыхание, и задумалась. Время быстротечно, и это не просто слова. Вроде, только вчера она переступила порог этой квартиры, а уже прошло больше трех недель. Почти месяц под одной крышей. Почти месяц в одной с ним постели. Последние воспоминания клеймили душу, порабощали, привязывали к Дмитрию толстенным металлическим канатом. Она чувствовала себя живой. Счастливой. Желанной. Девушка все утро пыталась отогнать от себя эти мысли. Когда заправляла постель. Когда умывалась. Когда завтракала. Когда разговаривала по конференцсвязи с Соней и Андреем. Она постоянно думала о нем, черт возьми! Сдалась. Проиграла. Даже сейчас, отвлекаясь на танцы, выкладываясь на полную силу, работая на пределе возможностей, ничего поделать с собой не могла. Дмитрий все равно, перед глазами стоял. Она видела его большие сильные руки на своих бедрах. Огромные черные глаза, будоражащие кровь своим проникновенным взглядом. Мускулистое тело, смуглую кожу, спускающуюся вниз от пупка дорожку волосков. Невероятно мужественно. Чертовски сексуально.

— Господи, я с ума схожу! — Лиза недовольно сдула с лица непослушную выбившуюся из хвоста прядь.

В действительности, она очень сильно скучала по Похомову. Его практически не бывало дома из-за больших объемов работы. Приходил поздно вечером. Каждый раз. Если бы не друзья, которых, не смотря на изоляцию, видеть реже не стала, давно бы уже волком завыла. Настойчивое дребезжание телефона привлекло ее внимание.

— Алло?

— Проснулась? — Раздался в трубке соблазнительно хриповатый голос Похомова.

— Давно, — Ласково промурлыкала в ответ, копируя его манеру растягивать некоторые слова.

— Занята?

— Да.

— Чем?

— Танцевала. Как ты?

— Сложные переговоры. Очень тяжелые и не сговорчивые партнеры. На второй минуте общения возникло желание раскроить всем им череп, и до сих пор не отпускает. Отвлеки меня, мышонок, пока я не воплотил в жизнь задуманное.

— Как?

— Поговори со мной.

— Мне очень не хватает тебя, — Выдохнула девушка, — Все бы отдала, чтобы ты оказался сейчас рядом.

— Не ты одна!

В голосе вновь появились властные нотки, от которых ее в дрожь бросало.

— Приедешь? — Сердце радостно забилось в груди, наполняя тело жаркой истомой.

Раздался его раздосадованный стон:

— Не могу. Через час еще одна встреча. Даже добраться до тебя не успею.

— Может тогда…Я могла бы приехать сама.

— Исключено.

— Почему? Мне не помешало бы развеяться.

— Я сказал — нет! Это не обсуждается.

— Видимо, ты сам не знаешь, чего хочешь! — Вспылила девушка.

— Лиза?

— Я не могу вечно сидеть дома. Чувствую себя домашним питомцем. Собачкой.

— Лиза! — С нажимом. Жестко.

— Нет. Даже не собачкой. Собак ведь выгуливают периодически. С*чкой. Вот! Именно с*чкой я себя и ощущаю.

В телефоне повисло тягостное молчание. По неровному дыханию не трудно было догадаться, что он сейчас напряженно курит. Лиза не понимала, что вдруг на нее нашло. Словно пружина невидимая в ее душе взорвалась, вверх рванула, наружу эмоции выталкивая.

— Успокоилась?

Как всегда, невозмутим. Непрошибаем. Самообладание, достойное зависти. Лиза вздохнула полной грудью.

— Да. Извини.

— Мне это нравится.

— Что именно?

— Когда ты зубки свои скалишь. Кроха…Просто не представляешь, что я чувствую в эти моменты. Так и хочется пригвоздить тебя к кровати, и устроить хорошую порку.

Лиза вспыхнула, как свеча. Лицо запылало от смущения, когда уловила всю двусмысленность последней фразы.

— Я…У меня будет для тебя сюрприз. В твоих же интересах вернуться поскорее.

— Мышонок, ей Богу, я плохо на тебя влияю. Вот уже и правила шантажа освоила.

— С кем поведешься!

— Со мной, Лиза. Только со мной.

От неожиданного звонка в дверь девушка дернулась. Кто это мог быть? Друзья всегда заранее предупреждали о визите.

— Дима, тут…

— Слышу. Предельно осторожно, помнишь? Не сбрасывай вызов.

Очень тихо, почти на цыпочках, она подошла к входной двери и взглянула в глазок.

— Это Вика, — прошептала с облегчением, торопливо проворачивая ключ в замке. — Я позже перезвоню.

— Привет, — улыбнулась Соколовская, акцентируя внимание на аппетитном торте, который сейчас держала на уровне груди. — Кто-то скучает в гордом одиночестве, а кто-то спешит составить ему компанию! Впустишь?

— Дай-ка подумать, — Карпова для вида нахмурила брови. Не прошло и пары секунд, как рассмеялась. — Проходи, конечно! Что за глупости?

***

Стрелка часов уже перевалила за полдень, а девушки все беззаботно болтали, даже не выходя за пределы кухни. Разделались почти с половиной десерта. Выпили не одну чашку чая. Лизавете было очень легко и свободно с Соколовской. Они расспрашивали друг друга о сокровенных вещах, и не менее откровенно отвечали. Но все же, в воздухе витала какая-то недосказанность. Не покидало ощущение, что Вика не просто посплетничать заскочила.

— Тебе хорошо с ним?

Вопрос застал Лизу врасплох. Осторожно чашку с горячей жидкостью на блюдце поставила, лишь после этого на гостью посмотрела.

— Почему тебя это интересует?

— Извини за бестактность. Просто… И мои отношения со стороны идеальными казались. А в действительности… Тем более, Димку знаю.

— Да. Ответ на твой вопрос — да.

— Здорово, — кивнув в подтверждение своих слов, Виктория уставилась в одну точку. — Искренне рада за вас. Похомову очень с тобой повезло.

— Наверное, — машинально ответила Лиза, — Насколько хорошо ты его знаешь?

— Достаточно. Мы с братом практически выросли в доме Похомовых. Паша везде меня за собой таскал, а так как они дружат с детства…В общем, сама понимаешь.

Карпова вцепилась в руку девушки, что было сил.

— Расскажи мне. Умоляю, Вика!

Соколовская мило, но хитро улыбнулась. Ее глаза будто говорили «Ага! Так я и думала!»

— Даже и не знаю, с чего начать. Мария Петровна — его мама, очень милая, спокойная, и простая, как три копейки. Нет в ней ни грамма заносчивости. Вместе с тем, безумно элегантная, экстравагантная, женщина. Ходячий пример для подражания, клянусь! Умеет преподнести себя в нужном ракурсе, легко располагает к себе людей. О, ты даже не представляешь, какое влияние она имеет на своего мужа. Аркадий Михайлович до сих пор на жену таким масляным взглядом смотрит, словно в целом мире никого, кроме них не существует! Я им порой завидую. Честно. Он как матерый котяра возле нее круги нарезает, будто вокруг миски со сливками. И это, если учесть род его занятий и репутацию! До сих пор не понимаю, как они вообще встретились? Словно из двух разных миров. Мария Петровна институт закончила, по профессии палеонтолог. А отец Дмитрия, насколько мне известно, всего-то девять классов средней школы. Но, встретились же. Влюбились. Что это, если не судьба?

Лиза пожала плечами, заворожено слушая Викторию.

— Вот и я не знаю. Но, они уже столько лет вместе, что и представить страшно. Хотела бы я, чтобы и меня вот так…любили.

Вика запнулась на полуслове. Тяжело вздохнула. Лиза громко ахнула, увидев, что та прослезилась.

— Эй! Ты чего? Что случилось?

— Я не могу так больше, Лиза. Не могу…

— Можешь загадками не говорить? Я мысли читать не умею!

— Спрошу кое-что, — Вика облизала пересохшие губы, и виновато уставилась на Лизу. — Не должна. Понимаю, что не должна. Но, все же…Когда ты в последний раз виделась с Андреем?

Теперь Карпова поняла все. По затравленному потухшему взгляду, осунувшемуся лицу. Вика страдала!

— Вчера, — произнесла почти шепотом, но Соколовская дернулась, как от удара хлыстом. — И сегодня утром звонил.

— Как…Как у него дела?

Лизавета нахмурилась, понимая, что Виктория прикладывает титанические усилия, лишь бы не расплакаться. Вон и губу почти до крови прикусила.

— Он в порядке. В полном.

— Понятно. Это очень хорошо.

— Что произошло между вами? — Не выдержала Лизавета.

— Ничего. Так… Интересно стало.

— Прекрати меня за нос водить! Рассказывай!

— Я люблю его! — Всхлипнула девушка. — Как только впервые увидела. На первой линейке в институте. Как сейчас помню! В тот же миг и влюбилась. Но, уже была обещана Максиму…

Лиза не знала, что и сказать. Поэтому она просто крепко обняла Соколовскую, притягивая к себе.

— Ну что ты! Успокойся. Уверена, у вас есть шанс.

Вика отрицательно замотала головой.

— После той ночи он ни разу не позвонил. Не написал. Просто исчез. Ему плевать, что мое сердце от боли разрывается! Это не выносимо, Лиза. Так больше нельзя. Не понимаю, на что я надеялась? Идиотка!

— После той ночи? — Удивленно переспросила Лизавета.

— Мы переспали. — Как на духу, выпалила Соколовская. — Сама спровоцировала его. Сама. Он не хотел. Поэтому так себя и ведет. Я не нужна ему.

Лиза отстранилась:

— Не имеет значения, хотел или нет. Он это сделал! Извини, но его же не силой на тебя затаскивали! Как можно быть таким безответственным? Я убью его!

— Нет. — Твердо отчеканила Виктория. — Не хочу, чтобы кто-то знал о нашем разговоре. Это просто крик души.

— Решать тебе.

— У него есть кто-то? Она лучше меня?

— Нет у него никого.

— Правда?

— Я бы знала. Поверь. Более того, мы с Соней целиком и полностью за тебя. Помни об этом.

Второй раз за сегодняшний день пропищал дверной звонок. И вновь, Лиза на носочках, направилась в прихожую. Рядом бесшумно скользила Соколовская. Едва взглянув в глазок, Карпова резко развернулась к гостье.

— Это Андрей! — Прошептала одними губами.

Вика побледнела. Схватилась за стену, чтобы не упасть. Проворно вытерла лицо от слез.

— Не надо! Не открывай! — ответила ей так же тихо.

— С ума сошла? Как я не открою-то?

— Боже!

— Возвращайся за стол. Все будет хорошо.

Дождавшись, пока Виктория скроется на кухне, с нарочитой медлительностью распахнула дверь.

— Вот ты капуша! — Сгреб ее в охапку друг. Крепко прижал к себе. — Я уже волноваться начал.

— Извини! — Расцеловала Гордеева в обе щеки. — Замешкалась немного. Проходи на кухню. Чай уже готов. Я только сделаю один звоник, и присоединюсь к вам.

— К нам? — Андрей удивленно уставился на Лизу. — Ты не одна, что ли?

— Нет, — Загадочно улыбнулась девушка, закрывая за собой дверь кабинета. — У нас гости!

***

Андрей ленивой походкой направился на кухню, да только шагнуть внутрь комнаты так и не смог. Застыл, как статуя, едва увидел Лизкиного гостя. При взгляде на нее, словно под дых его хорошенько пнули. Даже согнуться пополам захотелось. Все эмоции на него с новой силой обрушились. Он столько времени из головы ее выбросить пытался, о той ночи забыть, морально восстановиться! И что теперь? Все усилия коту под хвост. А она сидит здесь, как ни в чем не бывало! Кровь в венах закипела от негодования. Почему только ему от того поступка должно быть плохо?

— Ты что здесь забыла?

Видно было, что Соколовская пришла в замешательство, от его холодного и сурового тона. Проклятье! Мысленно адресовав себе кроткое «мудак», Гордеев тяжело вздохнул.

— Привет! Давно не виделись…

Она так нежно ему улыбнулась, что под ложечкой засосало. Что за черт? У него что, пульс подскочил?

— Не до любезностей, Соколовская!

— Извини, — Поникла девушка. — Я не знала, что ты тоже приедешь.

— Или, наоборот, знала.

— На что ты намекаешь?

— Время намеков закончилось. Открытым текстом говорю.

— Я не преследую тебя, не подумай. Паша сказал, что Лизе одиноко, вот я и…

— Хватит! Лизу сюда не впутывай. Ты не с Лизой трах*лась, а со мной!

Вика оцепенела. Лицо каменным стало. Абсолютно никаких эмоций не выражало. Вот теперь перед ним сидела прежняя Соколовская. Холодная и равнодушная. Но, взбесило это его еще больше.

— Или повторить желаешь? За этим пришла? Так достаточно же позвонить было. Мы ж с тобой теперь близкие люди. Сексом дружбу не испортишь. Особенно если он без обязательств.

Ох, как же его бесил тот факт, что для девушки та ночь ничего не значила. Она ведь открытым текстом ему об этом сообщила с утра! И осознание, что без обязательств в ее постели мог оказаться любой, просто срывало крышу.

— Только не с тобой.

— Что? Я не расслышал.

Вика встала из-за стола, и подошла почти вплотную к нему. Он ощущал жар ее тела, и начинал медленно сходить с ума. Наверное, поцелуй он ее сейчас, и придется вызывать психушку. Бл*дь! Опять он о ее поцелуях думает!

— Я сказала — только не с тобой! Все, что произошло, было чудовищной ошибкой. Теперь понимаю это. Но, к сожалению и стыду, ничего не исправить… Да и назад не вернуть.

Андрей наклонился ниже, не смог сдержать порыв.

— Не вини меня. Ты недвусмысленно предлагала себя! Разве мог я отказаться?

Вику затрясло. Все ее тело вибрировало от напряжения, как натянутая струна.

— Не виню. Я сама себя за то наваждение ненавижу! В здравом уме никогда бы так не сделала.

— Ненавидишь? Скажи еще, что тебе со мной плохо было! Скажи, что не понравилось!

— Не скажу, Андрей. — Горько усмехнулась девушка, — Это была лучшая ночь в моей жизни.

Гордеев отвернулся, не в силах смотреть в ее небесной чистоты глаза. Что он творит? Что с ним происходит? Почему злость на нее перекрывает здравый смысл?

— Давай не будем усложнять все еще больше. — Набрался смелости развернуться к ней лицом, — Ты умная девочка. Все прекрасно понимаешь.

Теперь отвернулась Соколовская, украдкой смахивая предательские слезы.

— Вика. Я очень тебя прошу, не пытайся сблизиться с девчонками. Не хочу. Они мои друзья. Не твои. А сейчас…тебе лучше уйти.

— Андрей! — Гневно осадила его Лизавета, бесшумно вошедшая в комнату. Странно, но раньше этих металлических ноток в ее голосе он никогда не замечал.

— Извинись. Сейчас же!

— Лиза, это касается только нас двоих.

— Вика не одна из твоих продажных девок! Не нужно ТАК с ней разговаривать.

— Плохо же ты ее знаешь.

— Извинись!

— Не сегодня.

— В таком случае…это тебе лучше уйти, Андрей!

— Серьезно? — Гордеев не верил своим ушам. — Ты с ума сошла?

Лиза молчала. Скрестила руки на груди, и упрямо вздернула подбородок. Он понимал, что спорить с ней сейчас бесполезно. Бросил беглый взгляд на Вику. А потом, пулей выскочил в подъезд, громко хлопнув дверью.

***

Столь злой Лиза себя не чувствовала вообще никогда! Она Андрея просто не узнавала. Конечно, он всегда девок, как перчатки, менял. Но, даже к девицам легкого поведения относился лучше, чем к Вике. В голове не укладывалось, что же такого она ему сделать могла? Как вообще такое возможно? Глаза огнем желания полыхают, а сам так словами ранит! Бедняжка около часа в себя прийти не могла. Безутешно рыдала. У самой сердце ныло. И от увиденной сцены. И от ссоры с Гордеевым, которые случались крайне редко. Уже и пожалела о своем поступке. Он гордый очень. Не придет ведь больше. Погруженная в свои мысли, Лиза не сразу услышала пиликанье телефона. Словно камень с плеч свалился! СМС от друга.

«Мне плохо, Лиза! Давай поговорим!»

Быстро набрала текст ответного сообщения:

«Что ты творишь? Повел себя, как настоящая свинья!»

«Знаю. Ничего с собой поделать не смог. И от этого плохо»

«Ты сейчас не мне писать должен, а Вике!»

«Вике? Нет! Дай мне остыть. Сейчас только ты важна. Мне нужна твоя поддержка».

«Все, что я сказала, было не со зла. Прости».

«Ты нужна мне, Лиза! Приезжай!»

«Знаешь же, что не могу. Дмитрий разозлится».

«Мы ему не скажем. Пожалуйста!»

Лизавета задумалась. С одной стороны, подрывать доверие Похомова не хотела. А с другой, что с ней может произойти за пару часов? Она в любом случае вернется раньше Борзого.

«Хорошо. Где ты сейчас?»

«В нашем тренировочном зале. Я буду ждать тебя там».

«Жди, Дрю. Я скоро буду!»

***

Лиза, расплатившись с таксистом, вышла из машины прямо у входа в спортивный комплекс «Олимпийский». На улице царило настоящее пекло. Даже дышать было горячо. К счастью, она надела легкую шифоновую рубашку, черную в крупный белый горох. Босоножки без каблука соответствовали таким же оттенкам. Белая трикотажная юбка выше колен, завершала беззаботный летний образ. Однако, не смотря на внешнюю мишуру, внутри у нее было не спокойно. Что же с Андреем происходит? Что он вообще здесь делает? Легким, но быстрым шагом, девушка поднялась на крыльцо здания, и вошла внутрь. Снова ступени, но теперь вниз. Еще немного, еще чуть-чуть.

— Андрей, я пришла, — Карпова вошла в привычную танцевальную студию, стены которой были усеяны зеркалами. — Дрю? Ты здесь?

Дверь за ней с шумом захлопнулась.

— Упс! Попалась, лапуля!

Лиза испуганно обернулась, и немой вопль застрял в груди. Парень из клуба. Анатолий. Решетников!

— Здравствуй. — Попыталась быть, хоть чуточку, вежливой. Не осознавала до конца всю серьезность ситуации. — Что тут делаешь?

— Тебя жду, — Скрестив руки на груди, Толя подпер спиной дверь.

— Ме. Меня? — Нервно хихикнула девушка. — Нет. Это какая-то ошибка. У нас здесь встреча с моим другом. Ты, случайно, не знаешь, где он может быть?

— Знаю, — Мужчина решительно шагнул в ее сторону, заставляя попятиться. — Вот он!

У Лизы ком в горле застрял, когда увидела, что именно протягивает ей Решетников. По спине холодок прошелся, ладони холодным потом покрылись. Его невозможно ни с чем спутать. Этот эксклюзив делали специально для него, по индивидуальному заказу.

— Что…Что у тебя телефон Андрея делает?

Лизавета собственный голос от волнения не узнавала.

— Сама, как думаешь? — Толя поспешил убрать его в карман.

— Не знаю.

— Поговорить хотел. С глазу на глаз. А Андрей…немного облегчил мне задачу.

В горле ком стоял, причиняя зверскую боль. Глаза жгло от желания разреветься. Она уже ничего не понимала. Обида острой иголочкой царапала сердце. Как Андрей мог так поступить с ней? Зачем?

— Нам не о чем разговаривать! — Сказала, как отрезала. — Прощай!

Девушка, попыталась обойти его. Направилась к выходу, с облегчением понимая, что Решето не препятствует. Да только, рано расслабилась. Он всего лишь, дал ей несколько секунд форы. Толя настиг мгновенно. Резко, бесцеремонно прижал к стене. Стиснул запястья своими ручищами, подняв ее руки вверх, и так же вдавил в зеркальную стену.

— Что это значит? — С дрожью в голосе, произнесла она. — Мне больно. Пусти.

— Не сегодня, милая. Не сегодня.

Попыталась вырваться — бесполезно. Он держал крепко

— Отпусти меня! — В очередной раз попыталась высвободить руки из его стального захвата. Не выходит. Силен. Паника захлестнула с головой. — Немедленно!

— А ты заставь меня, раз смелая такая.

От его голодного взгляда, скользившего по ее телу, кровь в венах стыла.

— Хорошо, — Лиза перестала вырываться, пытаясь ослабить бдительность мужчины. — Что тебе от меня нужно?

Анатолий хрипло рассмеялся:

— Я ведь еще в клубе сказал, что хочу тебя. Да и ты против, вроде как, ничего не имела.

Лиза до боли прикусила щеку изнутри, чтобы не застонать от бессилия.

— Да. Так действительно могло показаться, учитывая то, как я себя в тот вечер вела. Но, теперь все по-другому. Мне очень жа…

Решетников с наслаждением, с чувством полнейшего триумфа на лице, сжал ее грудь.

— Нет! — пронзительно закричала, осознав всю беспомощность своего положения. Брыкалась что было сил, да толку мало. Он, издав яростный вопль, схватил ее за шею, перекрывая доступ кислорода. Перед глазами все поплыло. Доведя Карпову практически до бессознательного состояния, Анатолий все же ослабил хватку. Совсем не отпустил, но дышать было можно. Лизавета жадно втягивала в себя воздух, не отрывая взгляда от его лица. Он все время наблюдал за ней. Словно животное какое. А улучив момент, и вовсе, впился в губы поцелуем. Злым. Неистовым. По-своему страстным. Лиза сжала губы в тонкую линию, но Решето так больно стиснул пальцами ее челюсть, что она громко вскрикнула. Анатолий добился своего — завладел ее ртом. Карпова уже не сдерживалась, просто старалась не замечать стекающих по щекам слез. Собрав волю в кулак, укусила мужчину. Реакция не заставила себя ждать. Поцелуй прекратился. На смену ему пришла боль. Он ударил ее по губам. Наверное, рассек. Во рту появился металлический привкус.

— Ах, ты, сучка! — Заревел Решетников, вытирая от крови собственную губу. — По-хорошему, смотрю, не понимаешь!

Анатолий уверенным движением принялся расстегивать бляшку ремня, ширинку на потертых джинсах.

— Не надо, — холодея от ужаса, прошептала Лиза, — Умоляю тебя! Не надо…

— Знаешь, в чем твоя ошибка, красавица моя?

Лизавета лишь отрицательно замотала головой из стороны в сторону.

— Такая маленькая еще, а уже с Борзым еб*шься! Не порядок. Ты должна быть моей. И только моей. Маленькая шл*шка!

Отчаяние достигло своего апогея. Она уже и дышала-то через раз, не говоря о том, чтобы здраво мыслить. Все на второй план отошло. Остался лишь страх. Дикий. Первобытный. И, как следствие, инстинкт самосохранения.

— Я никому ничего не должна.

— Это тебе так кажется, су*ка. Придется хорошенько мне отс*сать, милая, чтобы хоть немного вину свою загладить. А потом я тебя так от*мею, что ты про Похомова и думать забудешь.

Карпову затрясло с новой силой, но только уже не от страха. От сжигающей душу ярости.

— Я тебе не шл*ха! — Прорычала, не узнавая собственного голоса. — Никогда. Пока дышу, никогда. Ни за что. Лучше пристрели!

Мужчина навис над ней, заставляя запрокинуть голову вверх. Схватил за волосы. Больно дернул, притягивая к своему лицу. Лиза взвизгнула, инстинктивно приподнимаясь на носках.

— Пристрелить говоришь? Я х*ею! Ради него? Ради Борзого? Отвечай мне!

— Да!

— Думаешь, я плохой, да? А он, стало быть, хороший?

— Он лучший…

Его глаза полыхнули безумием. Он прижался к ней всем телом, демонстрируя силу своего желания. Почти нежно облизал ухо. Играючи укусил за мочку. Слегка подул.

— Зря ты так думаешь, девуля. Он монстр. Зверь! С ним ни один из нас даже рядом не стоял. Совсем Похомова не знаешь.

Лизу начинало подташнивать от его близости. Нервно сглотнув, попыталась отвернуться, но тут же бросила затею. Решетников лишь сильнее сжал в кулаке ее волосы, причиняя боль.

— Я знаю кто он. Знаю, на что способен. А так же, знаю, что он убьет любого, кто меня обидит.

— Милая, — от его зловещего смеха по коже побежали мурашки, — Мы убьем его раньше.

Сердце пропустило пару ударов. Застыло. Замерло. Остановилось. Дима…

Пользуясь ее замешательством, воспринимая его, как смирение, Решето резким движением дернул за полы рубашки. Пуговицы, все, до одной, покатились по полу. Мертвой хваткой Карпова вцепилась в нежную ткань, прикрываясь от него. Мешая оголить грудь.

— Пожалуйста, остановись!

— Или что? Здесь только мы. Спасать тебя не кому.

Он произнес эту фразу с таким высокомерием в голосе, с такой уверенностью в собственном превосходстве, что Лиза замерла. Тяжело дыша, опустила руки вдоль туловища. Она знала, как красиво выглядела ее грудь в черном бюстгальтере, поэтому намеренно выгнула спину, демонстрируя себя во всей красе. Решетников мгновенно переключил свое внимание на нее, не замечая, с какой ненавистью смотрела на него девушка. Как сильно Лиза стиснула кулаки.

— Хорошо, — голос дрогнул, — Хорошо. Я сама. Пусть будет так. Я сама…

Она искала глазами что-нибудь полезное. Тяжелое. То, что могло бы ей сейчас пригодиться. Сердце бешено колотилось в груди.

— Ты очень красивая девочка. Знала бы ты, сколько времени я мечтал об этой встрече.

Голова кругом пошла. Так он давно за ней наблюдает. Давно ее знает.

— Долго?

— Очень!

Указательным пальцем мужчина провел между полушариями грудей. Лизавета затаила дыхание, прикладывая максимум усилий, чтобы не дернуться от отвращения.

— Иди ко мне, девочка. Обними. Поцелуй.

— Подожди. Я не могу так резко. Давай поболтаем. Мне нужно немного расслабиться.

— Зубы заговариваешь? Ты не так уж и глупа. Но, мне нравиться болтать с тобой. Торопиться не куда. Комплекс арендован до вечера.

Лиза нервно сглотнула. Боже, она как червяк беспомощный! Он насквозь ее видит.

— Нет. Просто интересно. Ничего о тебе не знаю. Сколько тебе лет? Чем занимаешься?

Толя рассмеялся, запрокинув голову назад. На весь зал загоготал.

— Анатолий Решетников. Двадцать шесть лет. Скорпион. Рост 183 см. Вес 93 кг. Религия — закоренелый атеист. Профессия…

Мужчина стал серьезным а глаза холодными, колючими:

— Помощник руководителя. С шестнадцати лет на него тружусь. Но, тебе ведь об этом и так известно. Я прав?

Смысла отпираться не было, Лиза кивнула.

— Но…Откуда ты меня знаешь?

— Мне не нравится этот вопрос. Опустим его.

— Мне важно знать…

— Нет!

— Ты прислал тогда цветы в клуб?

Мужчина довольно оскалился:

— Ааа. Понравился мой сюрприз?

— Не особо. Ты был знаком с моей мамой? В записке ты упоминал ее…

— Я знаю имя. Знаю, что она твоя мать. Знаю, что ты ее копия. Все.

— Это было жестоко.

— Кому как. Мне было весело. Разговор окончен. Раздевайся!

— За что ты сидел?

— Боишься меня?

— За что? — Нервно сглотнула, обдумывая свои дальнейшие действия.

Решетников, вновь, притянул к себе, склонившись прямо к уху.

— Какая именно ходка тебя интересует, пупсик? За наркоту? За оружие? За убийство?

Лиза не смогла сдержать себя, дернулась в его руках. От боли, страха, горького чувства обреченности. Одно лишь знала наверняка, помочь не кому. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Известный факт. Покосилась в сторону двери. Чтобы открыть ее, уйдет секунды три. Затем лестница наверх. Ей не убежать. В другом конце зала, в самом углу, лежали тренировочные маты. А на них тяжелые металлические…

— Даже и не думай!

Лизавета вздрогнула, и затравленно улыбнулась.

— Я и не думала.

Нового удара она никак не ожидала. На то, видимо, и был расчет. Искры из глаз посыпались. Тупая боль в области виска заставила пошатнуться. Пользуясь моментом, мужчина, резким движением сорвал с нее бюстгальтер, и припал губами к одному из сосков. Девушка закричала. Она вырывалась, царапалась, рыдала навзрыд. Но вскоре осознала, что выматывается от этой борьбы. Устает. А его руки уже повсюду. Он целует ее грудь. Кусает плечи, шею. Толя с наслаждением сжал девичьи ягодицы.

— Помогите! — Закричала Карпова, понимая, что очень близка к проигрышу.

— Заткнись, с*ка!

Схватил за волосы столь грубо и больно, что она громко застонала. Свободной рукой задрал ее юбочку к талии, и проник пальцами под трусики. Сорвал их, особо не напрягаясь. А Лизавета была уже на грани обморока. Голос сорвала, и теперь просто хрипела. Горло больно саднило. Неужели это конец? Она прикрыла глаза.

— Дернешься, — угрожающе произнес мужчина, — Тр*хну в заднюю щель. На сухую!

Понимала, что это глупо, но зажмурилась, как в детстве. Надеясь, что все это лишь страшный сон. Когда открыла глаза, просто оцепенела. Мужчина склонился к ее промежности. Провел ладонью по нежной плоти. Шлепнул. Она не знала, в какой именно момент тумблер в ее голове переключился, но она истерически расхохоталась. Эта тварь трогала ее везде. Везде! Разве могло быть что-то хуже? Она хохотала, хохотала, хохотала, не в силах остановиться. Толя ввел в нее один палец. Второй. Вот сейчас! Не ожидая от самой себя, Лиза с ненавистью, со всей силы заехала ему коленом в челюсть. Мужчина взвыл, не ожидая такого поворота. Повалился на бок, осыпая ее проклятиями. Именно в этот момент девушка увидела свое спасение! Пистолет! Он торчал из-под ремня на его джинсах. С колотящимся сердцем, Лиза рванула к Анатолию, и выхватила оружие. Тот мгновенно вскочил на ноги.

— Не дури!

— Не подходи. Мне терять нечего. Пристрелю!

— Не сможешь. Даже держишь его не правильно.

Лиза демонстративно спустила курок, прокручивая в памяти первую встречу с Дмитрием. Она делала сейчас все в точности, как он когда-то.

— Там всего четыре пули.

— Мне хватит!

Решето метнулся к ней с невероятной скоростью, сжал своей рукой ее руку с пистолетом. Попытался отобрать. Лиза вцепилась в холодный метал яростно. Неистово. Случайно нажала. Раздался выстрел. Сообразив, что нужно избавиться хотя бы от пуль, нажала снова, снова и снова. Он сказал четыре. Теперь обойма пуста. Анатолий зарычал, и замахнулся для удара. Лиза и даже не поняла, как, опередив его, с силой ударила в пах. Мужчина согнулся пополам, изрыгая проклятия. Открывая шею. Лизу словно током шарахнуло от осенившей идеи. Дима, когда дрался с теми парнями, делал так! И не сомневаясь более ни секунды, девушка опустила тяжелое оружие на основание мужского черепа. Глухо простонав, он замертво повалился на бок. Лизавету уже не держали ноги. Она села прямо на пол, и вцепившись в собственные волосы, громко завыла. Горькие слезы стекали по лицу. Что она наделала? Что натворила? Нужно было уходить. Дрожащими пальцами скинула с себя подранный лифчик, застегнула рубашку на голое тело. Поправила юбку, и как раз вовремя. Послышались чьи-то шаги. Вцепившись в пистолет, она нацелила его на дверь. В помещение зашел мужчина, лет сорока на вид.

— Спокойно, милая. Я не причиню вреда.

— Не…Не подходите!

— Я за тобой, Лиза. От Борзого.

Поразмыслив несколько секунд, девушка обессилено разжала руку. Пистолет с грохотом упал на пол. Она прикрыла лицо руками, и зарыдала.

— Я убила его! Убила!

Мужчина подошел к бездыханному телу, попытался нащупать пульс.

— Все в порядке. Он жив. Просто в отключке. Нужно торопиться, может прийти в себя в любой момент.

Нуждаясь сейчас, как никогда, в защите и поддержке, Лиза бросилась в мужские объятия. Снова зарыдала.

— Все хорошо, девочка. Ты большая умничка. Все правильно сделала. Не плачь. Успокойся.

Кивнув, она отстранилась. Вытерла слезы с лица тыльной стороной ладони.

Мужчина, тем временем, достал из кармана брюк, носовой платок. Поднял с пола пистолет. Хорошенько протер его. Положил обратно.

— Ну, все, милая. Пойдем скорее. Отвезу тебя к Дмитрию Аркадиевичу.

— Как вас зовут?

— Сергей.

— Нет, Сергей, — Лиза подошла к Анатолию, и решительно залезла в левый карман. Извлекла оттуда телефон Андрея. — Мы едем в гости к Гордеевым.

— Но…

— Я покажу дорогу!

***

Казалось, все самое страшное осталось позади. Лиза ехала в машине с незнакомцем, которого прислал за ней Дмитрий. Наверняка, он уже в курсе событий. Но, как бы странно это ни выглядело, на первом плане сейчас был вовсе не Похомов. Ни его злость и гнев. Она с силой сжимала в руке телефон друга, вновь и вновь задавая себе один и тот же вопрос — почему? Почему он так поступил с ней? За что отдал в лапы Решетникова?

— Вам бы умыться, Лиза. — Бегло посмотрел на нее мужчина. — Лицо в крови. Жуткое зрелище.

Карпова ответила не сразу. Она не собиралась стирать с себя следы, оставленные этим чудовищем, пока в глаза другу не посмотрит. Что она увидит там? Страх? Сожаление? Или удовлетворение?

— У Гордеевых себя в порядок приведу. Спасибо за заботу.

— Приехали. Мне пройти с Вами?

— Ни в коем случае, — девушка отстегнула ремень безопасности. — Сама справлюсь. Если не сложно, позвоните Дмитрию. Пусть заберет меня отсюда, как освободится.

С безумно колотящимся сердцем и клокочущей в душе яростью, Лизавета шагнула во двор Гордеевых. Охрану она знала очень хорошо, поэтому пропустили ее без лишних вопросов. Оказавшись внутри, слегка замешкалась. К горлу ком подступал. Земли под ногами не чувствовала, того и гляди, на пол рухнет. Этот дом был для нее практически родным. Как и его владельцы.

— Лиза?

Обернувшись, столкнулась взглядом с Алексеем. Мужчина сидел на диване, закатав рукава на рубашке по локоть. На журнальном столике рядом с ним лежала кипа бумаг, которые он просматривал. Увидев ее, мужчина медленно встал. Документы из рук выронил.

— Что произошло?

— Здравствуй. — Лизавета через силу улыбнулась. — Ничего. Мячик на футболе в лицо прилетел.

Мужчина нахмурился, сделав пару шагов навстречу.

— А теперь правду, девочка!

— Андрей дома?

— Ты уходишь от ответа.

— Вовсе нет. Просто не собираюсь отвечать!

— Понятно. — Алексей скрестил руки на груди. — Он у себя в комнате. С Соней разговаривает.

— Спасибо. Была рада встречи!

Не помня себя от волнения, Карпова взбежала по лестнице на второй этаж, и без стука вошла в комнату Андрея. Друзья о чем-то громко спорили, но при ее появлении замолчали. Соня так и застыла с открытым ртом, став бледнее мела. Оба смотрели на нее с растерянностью.

— Господи, — выдохнула Алмазова, прикрыв рот рукой.

У Андрея задергался глаз от едва сдерживаемого гнева.

Лиза, игнорируя присутствие подруги, вплотную подошла к Гордееву. Не говоря ни слова, протянула ему телефон. Тот осторожно взял его из ее рук. Во взгляде друга не было раскаяния. Разве что, недоумение. От боли закололо сердце. Из глаз слезы хлынули, но она уже и не пыталась их сдержать.

— Это твой способ показать мне всю силу своей обиды? Поставить на место? Отомстить?

— Я ничего не понимаю, Лиза.

— Лучше бы ты меня убил! — Закричала в истерике девушка. — Это избавило бы от лишней боли, от ножа в спину, от предательства самого близкого человека!

— Лиза!

— Видеть тебя больше не желаю! Никогда!

Она собиралась выбежать из комнаты, но Андрей схватил за запястье, останавливая.

— Давай поговорим, рыжик! Клянусь, я ни слова не понял.

Карпова неистово вырвала свою руку. Друг преградил путь собственным телом.

— Ради всего святого, Лиза! — Воскликнул молодой человек.

Девушка к разговору оказалась не готова. Жутко захотелось остаться одной. От всего мира спрятаться. Так и поступила. Не дав ему возможности среагировать, метнулась в сторону второй двери, которая вела в ванную комнату.

***

Припарковавшись у особняка Гордеева, Дмитрий вышел. Сегодняшние события выбили его из колеи. Бл*дь, его все еще трясло, после звонка Волкова. Прилично. Ощутимо. Разве что, колени не дрожали. Страх за Лизу сковывал все тело. От напряжения внутренности узлом скручивало. Как он допустил такое? Куда глядел? Как она вообще там оказаться могла?

Раздался визг тормозов, привлекая к себе его внимание. Сокол прикатил. Вовремя. Очень вовремя.

— Как ты? — Протянул ему пачку сигарет. — Давай перекурим.

— Кури. — Отодвинул от себя протянутую руку. — Не хочу.

Павел помялся несколько секунд, затем засунул коробку в задний карман брюк. Все же не выдержав, Соколовский вновь достал сигареты. На этот раз закурил.

— Ты друг мне, Борзый. — Нервно затянулся табачным дымом. — Твоя боль — моя боль. Но, когда ты такой, вот, как сейчас, я тебя боюсь.

— Какой такой?

— Не лютуешь, хотя поводов хватает. Не громишь все, что под руку попадает. Пар из ушей и ноздрей не валит. Молчалив. Напряжен. Замкнут. Самые ужасные поступки в своей жизни ты совершал именно в таком состоянии. Когда стадия ярости пройдена, и мозг отключился. Ну, хочешь, мне въ*би пару раз. Только не стой, как глыба ледяная. Ни жалости. Ни сочувствия.

Похомов внимательно посмотрел на друга. Усмехнулся про себя. Да, Пашка его очень хорошо знал. Понимал, что в душе сейчас творится. Понимал, что на грани он стоит, еще чуть-чуть, и точка не возврата…

— Я в офис заезжал. — Осторожно продолжил Сокол. — Ты все, что мог, разх*рачил. Несколько дней на ремонт и восстановление уйдет. Так что, у нас, можно сказать, выходные.

— Где человек, которого ты к Лизе приставил? Он ведь должен быть здесь, раз сюда ее привез. Хочу с ним переговорить вначале.

Соколовский быстро набрал чей-то номер и перебросился с собеседником парой фраз.

— Он за угол отъехал, чтобы внимание не привлекать. Сейчас будет.

В подтверждение его слов, из-за угла вырулил полностью тонированный «Daewoo Matiz» ядовито зеленого цвета. У Дмитрия глаза на лоб полезли от увиденной картины. Замаскировался он, твою мать! Из столь крошечной, на вид, машины вышел внушительных размеров мужичок. Не толстый, но крупный. Выглядел молодо, но седина на висках выдавала возраст. Около сорока. Плюс минус два года.

— Дмитрий Аркадиевич, рад личному знакомству, — мужчина протянул руку для рукопожатия. — Сергей Волков, заместитель начальника вашей службы безопасности.

Похомов на автомате пожал протянутую руку. Терпение подходило к концу. Подтряхивать начинало с новой силой.

— Рассказывай, — произнес голосом, обещающим жесткую расправу с тем, кто на чужое посягнулся.

— В общем, с утра все в порядке было. Лизавета разговаривала по телефону лишь с Андреем Гордеевым, и девчонкой Алмазовой. После обеда к ней приехала Ваша сестра, — посмотрел на Сокола, после чего вновь переключился на Дмитрия. — Не прошло и двадцати минут, как приехал и Андрей. Он довольно негативно отреагировал на присутствие Вики, они поругались. Андрей, как ошпаренный вылетел из подъезда. Машину чуть не угробил, газанул с места, как ненормальный. Минут через сорок уехала и Виктория Сергеевна. Лиза осталась одна. Позвонила несколько раз Андрею — звонок не прошел. Прошло около часа, прежде чем пришло первое сообщение от Андрея. Он назначил ей встречу в спортивном комплексе, где они обычно тренируются. Сказал, что ему очень плохо. Необходимо поговорить с ней. Лизавета поехала не раздумывая. Я за ней. Вроде и сходится все, поругались — хотят помириться, но что-то меня насторожило. Сейчас понимаю, что именно. Я наблюдаю за ними почти месяц. Гордеев никогда ранее по средствам СМС не общался. Даже, когда ему сообщения присылали, он тут же перезванивал. И вдруг, ни с того, ни с сего, именно СМС. Ошибка моя заключалась лишь в том, что я «раскрывать» себя не хотел. Снаружи отирался, пока не услышал крик и выстрелы. Комплекс оказался пустым. Не работал в воскресенье. Охрану, видимо, подкупили. Внутрь зашел, и просто охренел, когда вместо Гордеева увидел Решетникова. Девочка к тому моменту его уже обезвредила — без сознания на полу лежал.

— Хочешь сказать, — Соколовский окинул Сергея изумленным взглядом, — Что Лизка Толю ушатала? Толю?!

— Именно. Больше там никого не было. Только эти двое. Я думаю, что все случайно произошло. Девушка просто защищалась. Он изнасиловать ее хотел. Одежда вся порвана, из носа кровь идет…зрелище жуткое, конечно. Как услышала, что я от вас, ко мне в объятия бросилась. Дрожит. Плачет. Когда успокоилась, подошла к Анатолию, по карманам пошарила, вытащила телефон, и потребовала отвезти ее к Гордеевым. Как привез, тут же вас оповестил.

У Борзого в глазах от ярости потемнело. Схватил Сергея за грудки. Руки на мертво в кулаки сжались. Тряханул, что было сил.

— Ты, конечно, молодец, Сережа! Но, еще раз меня разочаруешь, пеняй на себя!

— Борзый, угомонись. Он-то в чем виноват?

Пашка положил руку на его плечо. Ощутимо сжал. Дмитрий агрессивно сбросил с себя ладонь друга.

Все виноваты. Все! И в первую очередь, он сам.

— Какого х*я, я узнаю о событиях только после их завершения? — Процедил сквозь стиснутые зубы. — Решето издевался над моей девочкой. Избивал. Надругался. А я в это время над бумажками копошился. Бл*дь! Даже не подозревал, что нужен ей в этот момент. Не забывай, за что тебе платят. Безопасность Лизы в безоговорочном приоритете. Но! Я должен знать о каждом ее шаге. Села не так, встала не с той ноги… Ты понял меня?

Не смотря на напряженность момента, Волков напуганным не выглядел. Расстроенным, огорченным — да. Но, страха в его глазах не было.

— Больше не подведу. Все понимаю, Дмитрий Аркадиевич. У самого жена и дочь.

Борзый отпустил его так же резко, как схватил.

— Рад, что ты из понятливых.

***

Стоило шагнуть за ворота, тут же дорогу им преградила охрана Гордеева. Четыре амбала, почти на пол головы выше него, а низким Похомова назвать было сложновато.

— Нас ждут, — окинул тяжелым взглядом начальника всей этой богадельни.

— Да. Мы предупреждены на ваш счет. Сдайте все оружие. Иначе, вынуждены будем выставить вас за дверь.

— Повтори-ка? — Соколовский был готов ринуться в неравный бой.

— Отдай им ствол! — Процедил сквозь стиснутые зубы Борзый, и, не дожидаясь друга, потянулся за собственным пистолетом.

— Прошу прощения, — заранее извинился мужчина, кивнув своим бойцам. Те принялись бесцеремонно обыскивать посетителей.

— Чисто!

— Вы можете пройти дальше. Приносим извинения, за доставленные неудобства.

Дмитрий, не сказав ни слова, направился в сторону дома. На крыльце их уже встречал хозяин. Гордей был напряжен. Между нахмуренных бровей залегли глубокие складки.

— Лех, в чем дело, а? — Раздался за спиной недовольный голос Пашки. — Уже и нам не доверяешь.

— Я никому не доверяю. Сейчас все мы на взводе, лишняя осторожность не помешает. Мы же народ ранимый. Чуть что не так, сразу за валыны хватаемся. А у меня в доме дети.

Борзый подошел к нему вплотную. Уставился, не мигая, демонстрируя свое превосходство. Догадывался ли Гордеев о проделках брата? Что, если да?

— Дети? Одна спит со мной. Другую ты. Так кто В ТВОЕМ ДОМЕ ребенок? Твой младшенький?

На лице Гордеева заходили желваки. От напряжения радужка глаз потемнела. Но, выдержка ему не изменила:

— Несколько часов назад, к нам приехала Лиза… Мне одного взгляда на девочку хватило, чтобы все понять. А потом ты позвонил, подтверждая мои догадки. И вот, ты здесь. Особым спокойствием не отличаешься. От одного твоего взгляда хочется об стену убиться, честное слово. Я должен был перестраховаться. Извини. Оружие вам обязательно вернут.

Похомов зловеще рассмеялся.

— Тебе ли не знать, Алексей, если мне нужно кого-то вольнуть, то отсутствие ствола меня вряд ли остановит.

— Вольнуть? — Мужчина прокашлялся. — Зачем усугублять? Я понимаю, событие не из приятных, и окажись на твоем месте, отреагировал бы так же. И все, же, надеюсь на твое благоразумие, ведь мы не имеем к этому никакого отношения. К тому же, насколько я понял, Лиза в порядке. Никто не пострадал!

— Это я решу, когда ее увижу! — Гаркнул так, что стоявшая вдалеке охрана насторожилась, но, откровенно говоря, было уже пох*й. Он хотел как можно скорее обнять ее. Прижать к себе. Успокоить.

Шагнул в дом, задев плечом хозяина. Скажи Гордеев сейчас хоть слово, издай хоть один греб*нный звук, и Борзый бы сорвался. Слетел с катушек. Обезумел. Но, мужчина благоразумно молчал, хоть и стоял с каменным лицом.

— Останься здесь. С Лехой. — Бросил через плечо Соколовскому, даже не сомневаясь, что именно так они и поступят.

— Где? — Теперь холодно смотрел на Гордеева.

— Наверху. В комнате Андрея. В самом конце коридора.

Благодарно кивнув, мужчина быстрым шагом поднялся на второй этаж.

Из спальни, на которую его сориентировал Алексей, доносились громкие голоса, граничащие с криком. Едва ли не с пинка открыв дверь, Дмитрий оказался в большой просторной комнате. Алмазова сидела на полу, прислонившись спиной к двери, ведущей в ванную. Глаза раскраснелись от слез. Волосы выбились из перетянутого резинкой хвоста. Руки до крови расцарапаны.

Сопляк Гордеевский обеспокоенными шагами помещение мерил. Оно и понятно, после того, что сделал.

— Лиза открой, прошу тебя. — Прошептала Алмазова севшим голосом. — Я хочу быть рядом. Мы хотим. Хотим помочь. Скажи хотя бы, что произошло. Мы ведь так с ума сойдем.

Завидев Дмитрия, она вскочила на ноги. Похоже, выглядел он сейчас, и правда, устрашающе, потому как Соня мгновенно стала бледная, как полотно. Андрей же, встретившись с ним взглядом, остановился.

— Наконец-то, Вы приехали. — Облегченно выдохнул он. — Наверняка, Вас она послушает.

— Угу, — Рвано втянул в себя воздух, — Но, сначала, п*дла, я ТЕБЯ ПОСЛУШАЮ!

Не мешкая более ни секунды, резко ему кулак под ребра вогнал. Парнишка пополам согнулся. Покраснел. Собственной слюной подавился. Закашлялся, жадно хватая ртом воздух. А Борзого уже прорвало. Словно шлюзы плотины вдруг сами собой опустились, предвещая гибель всему, что стоит на пути. Вся ярость, что в душе накопилась, наконец, обрела материальное очертание. Андрей был застигнут врасплох. Он ошалело смотрел на Похомова.

— За что? — Непонимание сквозило в его затравленном взгляде.

— Он, сука, еще и спрашивает! — Взревел Борзый, прописывая ему с ноги прямо в дыхло. Этот, более серьезный удар, заставил Гордеева беспомощно рухнуть на колени. Взвизгнув от ужаса, Соня вскочила на ноги, и подбежала к другу, прикрывая его собой. Тот закашлялся еще сильнее.

— Ты что творишь, Похомов? Ты рехнулся? Не трогай его!

— Отойди.

— Нет.

Борзый, почли ласково, прикоснулся к ее щеке, провел пальцем вдоль скулы, затем, чуть ниже. Алмазова слегка подрагивала от неожиданной ласки, но в сторону отходить не спешила. Секундой позже, Дмитрий сдавил ладонью ее шею. Стиснул. Не больно, но очень и очень ощутимо. Соня впилась ногтями в его руку, пытаясь освободиться. В ее глазах, таких же черных, как и у него, мужчина увидел свое собственное отражение. Дикое. Обезумевшее от гнева. Зверь вырвался на свободу. Зверь на охоте.

— Что же ты, милая, так подругу свою не защищала, когда он ей билет в один конец прописывал, а?

— Я…не понимаю…о чем ты. — Прохрипела девушка.

— Не трогай ее! — Измученно сплюнул Андрей, пытаясь подняться на ноги, — Отпусти, я сказал!

Дмитрий рассмеялся, но Соню отпустил. Только, слегка отшвырнул всторону. Мужчина переключил внимание на Андрея. Подняться ему не позволил — опрокинул спиной на пол. Надавил ногой на грудину, для надежности.

— Ну, что, щенок, расскажешь нам с Алмазовой, как Лизу Решетникову продал? Или мне из тебя выбить это признание?

— Что? — одновременно выкрикнули Андрей и Соня. На лице Андрея читался откровенный ужас. Соня в считанные секунды оказалась рядом с ними.

— Андрей, что он такое говорит? — срывающимся голосом произнесла девушка.

— Отвечай! — Дмитрий сильнее надавил парню на ребра. Тот поморщился.

— Андрей?!

— Не понимаю. При чем тут я, Лиза и Решетни…

Гордеев замолчал на полуслове, начиная складывать события в одну последовательную цепь.

— Ее Решетников выловил? — Дрожащим голосом Соня обратилась к Дмитрию, — От него она в таком состоянии…Боже! Что он с ней сделал?

— Пока не знаю, — прорычал Борзый, со всех сил сдерживая себя от новых ударов. А так хотелось!

— Как твой телефон оказался у Лизы? — Алмазова опустилась на колени, чтобы заглянуть в глаза другу.

— Не знаю.

— Зато я знаю! Ты назначил ей встречу в вашей танцевальной студии. Прислал СМС. Выманил для Толи, который там ее и поджидал! Я таких вещей не прощаю!

— Господи! — Всхлипнула девушка, прикрыв рот ладошкой. — Так вот почему она сюда приехала. Вот почему так отчаянно и демонстративно телефон тебе всучила. Думает, ты предал ее. В глаза хотела посмотреть!

— Но…Но, я не делал этого. Не выманивал. Это же бред! Да, мы виделись сегодня. Немного повздорили. Но я не предал бы ее. Никогда. Я скорее сдохну!

— Это можно устроить! Поверь, желания свернуть тебе шею у меня предостаточно. Но, для тебя это было бы самым легким наказанием. Нет. Я лишу тебя всего, что ты имеешь. С лица земли смету. Но, сначала уничтожу всех твоих родных, близких, друзей. Друзей твоих друзей. Всех, кто когда-то, хоть раз в жизни имел неосторожность пересечься с тобой. Выверну наизнанку фирму твоего брата, пущу по миру в одних трусах, и то, если настроение будет. И заставлю тебя на это смотреть. Будешь от безысходности землю жрать, проклиная тот день, когда в твоей тупой башке родилась сама только мысль навредить Лизе. А мышонка я спрячу, да так, что никогда больше не встретитесь. Она — все для меня! Ты хоть это, сука, понимаешь? Я даже сам не знаю, на что ради нее способен. А то, глядишь, и полгорода перережу, и глазом не моргнув…

Соня слегка пошатнулась:

— Не верю…Этого не может быть.

Андрей попытался скинуть с себя его ногу, но Дмитрий, оскалившись, надавил сильнее.

— Я этого не делал. Клянусь. Считаешь виноватым меня, хорошо. Меня и наказывай. Никого больше не трогай. Однако, если ты воплотишь в жизнь…все это, и вдруг окажется, что я ни в чем не виноват, Лиза тебя возненавидит. И тогда уже ты ее потеряешь. Она не простит.

Похомов убрал ногу с груди парнишки, тем самым давая понять, что больше не задерживает его. Мысль о том, что он может Лизу потерять, невыносимую боль причиняла. Словно, изнутри он горел. Сердце полыхало. Гордеев, кряхтя и морщась, поднялся на ноги. Соня помогла ему, поддержала, когда тот, потеряв равновесие, слегка накренился вперед. Немного придя в себя, Андрей подошел к нему вплотную.

— Она обоим нам дорога! Я понимаю, что тебе проще спихнуть вину на меня. Даже смириться с этим готов. Только пообещай, что и настоящего виновника ты тоже найдешь. И тоже покараешь, за все, что с ней сделали. За то, что хотели сделать.

Дмитрий стиснул кулаки. Похоже, парень не врал. Не было фальши ни во взгляде его, ни в голосе.

— Ты должен нам поверить, — Прошептала Алмазова, вцепившись в футболку мужчины ледяными пальчиками. — Пожалуйста!

— Помолчи! — Грозно зыркнул на девушку. — С руками что?

Алмазова рассеянно рассматривала свои ладони. Сплошь мелкие ссадины и запекшаяся кровь.

— Лиза уже несколько часов оттуда не выходит. Я стучала в дверь.

— Ступай вниз. Обработай.

Повернулся к Андрею.

— Теперь ты. Принеси мне доказательство своих слов до конца сегодняшнего дня. Иначе, я тебя к ней никогда не подпущу!

На лице молодого человека заходили желваки. Видно, что был не согласен с обвинениями, но молчал.

— Она как сестра мне. Я люблю…

— Мне пох*уй! Я должен увидеть, что тебе можно доверять.

— Хорошо. Если найду доказательства, в глотку тебе их запихну.

— Думаешь, получится?

— Ну, хоть попробую!

— Не дерзи, давай. Мал еще. Лучше поторопись, день на исходе.

Парень пулей вылетел из комнаты. Соня, немного поколебавшись, направилась за ним. Дмитрий остался один. В полнейшей тишине отчетливо слышалось лишь его тяжелое дыхание, и шум льющейся воды, доносившейся из ванной.

***

Лиза сходила с ума. Задыхалась от боли. Кричала от отчаяния, но легче не становилось. Они заменили ей семью. Заменили брата и сестру. Она любила их столь сильно, что готова была жизнь отдать за каждого. Не задумываясь. Почему все вышло именно так? Почему же? Голова кругом шла. Как только закрылась в ванной, сорвала с себя всю одежду. На лоскуты пустила. Растерзала, и швырнула лохмотья в угол. Лизавета чувствовала себя такой грязной, такой оскверненной и униженной, что не смогла даже в зеркало на себя посмотреть. Глотая слезы, включила горячую воду. Встала под душ, не ощущая обжигающий капель на коже. Она вспоминала Толю, его руки лапающие ее. Его губы…Содрогаясь от отвращения к себе, к нему, с остервенением терла свое тело жесткой мочалкой. Споласкивалась, и натиралась вновь. Ногти оставляли на коже красные борозды, но она не чувствовала боли. Лиза не хотела пахнуть им. Не хотела, чтобы на ней осталась хоть малейшая частичка этого человека. Лизавета дрожала, словно наркоман во время ломки. Как она в глаза Дмитрию посмотрит? После всего…

Слышала, как в дверь стучали, но открыть, встретиться с ними лицом к лицу была не готова. Села на пол в душевой кабине, прямо под струи воды, зажала уши руками, зажмурила веки. Сколько просидела так, не знала. Потерялась во времени, во всем этом мире. В какой-то момент, все изменилось. Дверь с жутким грохотом распахнулась. Ее просто выбили! Лиза испуганно распахнула глаза, и тут же встретилась с его взглядом. Сколько же эмоций бушевало сейчас в глубине этих черных омутов.

— Дима, — прошептала одними губами.

Похомов опустился перед ней на корточки, и дрожащей рукой приподнял за подбородок.

— Малышка…маленькая моя. Прости меня, девочка. Прости!

Притянул к себе, стиснул в объятиях, осыпая поцелуями лицо, шею, губы.

— Все хорошо, милая. Это я. Это я. Иди ко мне. Обними крепче. Никому не отдам. Никому. Я убью его. Клянусь. Он будет умолять о смерти. Пожалеет, что на свет белый родился, с*ка! Вырву его поганые ручонки. Каждый палец переломаю, за то, что посмел к тебе прикоснуться. За все ответит. Только успокойся, молю. Только успокойся.

Его одежда промокла, с волос вода стекала, но Дмитрий был столь прекрасен, что ее сердце болезненно сжалось. Она столь сильно вцепилась в него, что заболели мышцы.

— Скажи мне. Решето. — На лице мужчины заходили желваки. — Он…изнасиловал тебя?

Лиза отрицательно покачала головой.

— Не успел. Но, лапал меня. Целовал!

— Где?

Его голос звучал гневно, вместе с тем подавленно.

— Где? — Повторил с нажимом.

— Везде! — Выкрикнула отстраняясь. — Везде!

— Тише. Тише. Ты моя. Помнишь? Ты моя.

— Я говорила, что твоя, но ему было все равно!

Ее затрясло с новой силой, так что зуб на зуб не попадал.

— Прости, мышонок. Прости, что не защитил. Что в такой момент меня не было рядом.

Лиза очень серьезно посмотрела в его глаза:

— Ты каждую секунду был рядом. В мыслях. В душе. Ты был со мной. Без тебя бы я никогда не справилась.

— Лиза…

Она прикоснулась ладошками к его лицу, испытывая наслаждение уже от того, как мужская щетина колит кожу.

— Он сказал, ты — зверь. Но, мне плевать. Главное, что ты мой зверь! Я лишь тебе принадлежу. Лишь ты в сердце!

— Кроха! — Прохрипел Борзый, впиваясь в ее губы. Жестко. Властно. Неистово.

Волна возбуждения накатила на нее с такой силой, что стало трудно дышать. Соски сжались в тугие комочки, причиняя приятную боль. Она потерялась в ощущениях, в реальности, во времени. Только он остался. Мужчина, который безраздельно владел ее телом. Дмитрий, опрокинув девушку на спину, целовал каждый сантиметр бархатной кожи. Лиза извивалась под ним, предвкушая более откровенные ласки. И уже не имело значения, что они в чужом доме, что их могут услышать, или увидеть. Все не важным стало. Из груди вырвался блаженный стон. Дмитрий чувствовал, что необходим ей сейчас. А потому и без особых прелюдий расстегнув ширинку, и погрузился в нее одним мощным толчком. В этот раз он брал Лизу иначе. Дерзко. Непоколебимо. Словно клеймил. Они, как животные спаривались. Дима даже за шею ее кусал. Больно кусал. Словно всему миру доказывал, что его она. Только его. Когда все закончилось, Лизавета такую слабость почувствовала, что если бы не Похомов, скорее всего, уснула прямо там. В ванной. Но, мужчина, схватив ее на руки, отнес в комнату, одел в одну из футболок Андрея, и уложил в постель, укрыв одеялом. Сразу стало спокойно на душе, и тепло. Сквозь дремоту Лиза услышала его хриплый голос:

— И ты та, кто в сердце, кроха. И…видит Бог, ты там навсегда!

Возможно, лишь игра воспаленного сознания, и все ей причудилось. Пусть так. Но, даже это делало Карпову счастливой.

***

Соня держалась из последних сил. На пределе возможностей. Лиза ни словом с ними не обмолвилась, с тех пор, как приехала. Лишь телефон Андрею отдала, и в ванной закрылась. Из-за переживаний у Алмазовой в горле ком стоял. Содержимое желудка упрямо просилось наружу. Еще и Гордеев шел так быстро. Не успеть за ним.

— Андрей, подожди меня.

Девушка ускорила шаг, но из-за стоящих в глазах слез, оступилась на лестнице. Друг отреагировал мгновенно, удерживая ее от падения. Беседующие на первом этаже Алексей и Павел, тут же встрепенулись.

— Осторожнее, — мягко произнес Гордеев, — Смотри под ноги.

— Не уходи без меня, — Прохныкала как ребенок Соня, машинально, по привычке слегка шлепнув его по боку ладошкой. — Пожалуйста, Дрю!

Андрей поморщился от нового приступа боли. Плотно челюсти стиснул.

— Извини, — девушка отстранилась.

Это не укрылось и от Алексея, который внимательно наблюдал за ними.

— Что с тобой? — Холодно бросил брату.

— Ничего.

— Он ударил тебя?

— Тебя это не касается, — гаркнул в ответ молодой человек.

— Еще как, касается. Ты моя семья.

— Да неужели? Вспомнил, наконец! На этот раз решил не бабками от меня откупиться, а принять в моей жизни непосредственное участие?

— Андрей! — Соня, холодея от ужаса, сжала его руку. Посмотрела на Алексея, надеясь, что тот масло в огонь подливать не станет, но тщетно. Мужчина ее игнорировал, неотрывно смотрел на брата.

— Не смей затыкать ему рот в его собственном доме! — Неожиданно и очень грубо осадил ее мужчина. Алмазова опешила. Дар речи потеряла. Гордеев может разговаривать ТАКИМ тоном? Ее Лешик? Мозг отказывался работать. Ноги уже не держали. Она, устало, опустилась на одну из ступенек, со стороны наблюдая за их перепалкой.

— Я задал вопрос, — Теперь в голосе Алексея появились стальные нотки. — Похомов ударил тебя?

— Что ты докопался до меня? — Горько усмехнулся Андрей, — Можно подумать, что мой ответ что-то изменит.

— Изменит, и очень многое. Дороже тебя у меня никого нет. — Гордеев покосился на Соколовского. Черты его лица изменились. Стали жестче. Острее. — Если он поднял руку на тебя, значит, поднял ее и на меня. В стенах моего собственного дома. Я это просто так не оставлю. Ему придется за все ответить. Знаю, что против него вряд ли выстою, но сука, он на моем месте поступил бы точно так же. А то и хуже. Не задумываясь! И я готов пойти против него. Не ради своей уязвленной гордости. Ради тебя. Тебя! Ничего вечного в мире нет. Дружба — херня! Сегодня лучший друг, завтра злейший враг. Все предсказуемо. Женщина…Сегодня она тебя любит, в оргазме имя твое выкрикивает. А завтра другого встретит. Моложе. Красивее. Богаче. Врать начнет. Бросит. Старая, как мир, история. И лишь семья вечна. Ни какие силы в этой жизни, не смогут изменить нашего родства.

Соню трясло от его слов. Особенно от той части, которую он ей адресовал. Андрей, тем временем, быстрой уверенной поступью спустился вниз, и теперь стоял лицом к лицу со своим братом. Яростно сверкая глазами. Сжимая и разжимая кулаки.

— Хватит! Хватит с меня твоего лицемерия. Все для меня? Ха! Скажи кому другому. Тебя никогда моя жизнь не интересовала. Позволил мне заниматься любимым делом — танцами, и, слава Богу! Сколько благородства в одном великодушном жесте. НО. За все эти годы, тебя ни на одном моем выступлении не было. Ни разу. Ни побед моих ты не видел, ни поражений. Семья? Да Лиза и Соня моя семья. Вот кто все время рядом был! У тебя на все время хватало. На работу, развлечения, блядей…ТОЛЬКО НЕ НА МЕНЯ! Я даже друзей к себе приглашал только тогда, когда тебя дома не было. Чтобы покой твой драгоценный не нарушить. Чтобы работать не мешать. А у тебя и вопросов не возникало, с кем я общаюсь? Есть ли у меня друзья? Одиноко ли мне? Ты не лез в мою жизнь, пока в один прекрасный момент, у тебя от взгляда на нашу Соньку, штаны не задымились! И, теперь мы семья? Семья? Да иди ты к дьволу со своей ложной заботой. Я так устал от всего. Как же я устал!

— Думаешь, я не жалею об этом? — Алексей тоже сдерживаться перестал. Двинулся на брата. Сердце Сони испуганно сжалось. Предчувствуя беду, она вскочила на ноги, и стремительно спустилась вниз, готовая в любую секунду разнять их.

— Бл*дь, да я каждую секунду себя проклинаю! За то, что переживал потерю родителей, отгородившись от тебя. За то, что не понимал, как тяжело тогда было тебе, восьмилетнему ребенку. За то, что пытался обеспечить тебе достойную жизнь, напрочь, забыв о духовной близости. Но, ничего уже не вернуть, хоть наизнанку вывернись! Время прошло. Назад оглядываться бессмысленно. Лишь с возрастом понимаешь, сколько ошибок в прошлом совершил. И от этого становится еще больнее!

Алексей тяжело дышал, не замечая никого вокруг, кроме брата. Соня хотела ринуться в его объятия. Прижаться к широкой груди крепко-крепко. Успокоить. Но, стоило перевести взгляд на Андрея, бледного, ссутулившегося, увидеть странный блеск в глазах друга, и слезы хлынули из собственных глаз. Он никогда не плакал. Кто угодно, только не их Андрей! А сейчас стоял, и не мог справиться с собственными эмоциями.

— Андрей, — голос Гордеева старшего звучал напряженно, — После того, как родителей не стало, я очерствел ко всем и ко всему. Но и тогда, и сейчас, сказать «люблю» я могу лишь одному человеку на планете. Тебе, брат!

Андрей отвернулся. Плечи молодого человека слега подрагивали.

— Так скажи мне, почему у тебя болит ребро? Похомов ударил тебя? Посмел? Если тебя Павел смущает, не переживай. Может передать ему наш разговор слово в слово.

— Я вам че, бл*дь, голубь почтовый? — Ощетинился Соколовский. — Вы с Борзым под одной крышей находитесь в данный момент. Уж как-нибудь сами, братки!

Соня отчаянно нуждалась в глотке свежего воздуха. Она задыхалась. Перед глазами все поплыло. Из последних сил девушка дотянулась до друга. Вцепилась в него намертво. Обняла со спины, между лопаток поцеловала, содрогаясь от нескончаемого потока слез. В данный момент ей было плевать на все.

— Дрю. Миленький, умоляю тебя. Доверься ему. Хоть разочек. Он же твой брат. Расскажи все, как было. Не утаивая. Черт! Он ведь отнимет у нас Лизу. Похомов слов на ветер не бросает. Мы потеряем ее!

Сердце зашлось от бешеного ритма, ноги подкосились. Соня чувствовала, что медленно сползает на пол, но остановить это уже не могла. Сознание поглотила тьма.

Первым, что она увидела, с трудом разлепив опухшие от слез веки, взволнованное лицо Алексея. Андрей и Пашка стояли за спиной Гордеева. Сама Алмазова лежала на одном из диванов, утопая в груде подушек, абы как набросанных под ее голову.

— Соня, ты…смерти моей хочешь? — Голос Алексея все же дрогнул. — Что случилось? Как ты себя чувствуешь?

— Полный порядок, — Прижалась ладонью к его щетинистой щеке. — Стало душно. Вот и все.

— Похоже на нервный срыв. — Услышала, словно издалека, голос Соколовского. — Нечто подобное и с Викой было. Она просто перенервничала.

Соня попыталась приподняться, но Алексей, мягко надавив на плечи, вернул ее в исходное положение.

— Выпей, — Андрей, сел рядом с ней и протянул стакан с ледяной водой. Алмазова осушила его залпом. Благодарно улыбнулась другу.

— Умница! — Молодой человек попытался встать, но девушка вцепилась в его руку мертвой хваткой.

— Расскажи им, Дрю!

Гордеев младший сильно зажмурился. На лице заходили желваки. Алмазова понимала, что в эти самые секунды друг принимает решение.

— Хорошо, — произнес он, наконец, и встал чуть в стороне ото всех. Посмотрел на брата. С тревогой. С сомнением. Тяжело вздохнул.

— Да. Дмитрий ударил меня, но это наши с ним дела. Встрянешь — за брата считать перестану. Во-первых, я тебе не тряпка. За чужой спиной прятаться не привык. Во-вторых, он поступает правильно, защищая тех, кто ему дорог. И плевать ему, кто прав, а кто виноват. Похомов, все равно, будет на стороне близких. До последнего греб*ного вздоха! Достойно восхищения, не находите? Но, дело не в этом. Меня очень серьезно подставили. Да так умело, что в жизни не оправдаться. Ты говорил о семье, брат. Ты мне дорог. Но, Лиза и Соня, для меня тоже семья. И одного члена своей семьи я теряю в эту самую минуту. Все указывает на то, что я был в сговоре с Решетниковым. Заманил Лизу в его логово. Но, видит Бог, я бы никогда…

— Что за чушь ты несешь? — Алексей уже стоял рядом, напряженно вглядываясь в лицо брата.

— Это не чушь! — Вмешался Сокол, привлекая к себе внимание. — После первого нападения на Лизу, Борзый приставил к ней своего человека. Одного из лучших. За ней наблюдали, ее прослушивали. Фиксировали все, вплоть до смс, и переписки в социальных сетях. Мужик раньше у Сониного отца работал, словом, свое дело знает. Последние смс были отправлены Лизе именно с телефона Андрея. Он просил ее о встрече, якобы, попал в беду. Ну, Рыжая, и понеслась на всех парусах друга спасать. Остальное ты знаешь.

Алексей выглядел ошарашенным. Рассеянно переводил взгляд с Андрея на Пашку. С Пашки на Андрея.

— Но, как?

— Похомов в ярости, — обреченно выдохнул Гордеев младший, — Сказал, что не подпустит к Лизе, пока не принесу ему доказательства своей невиновности. Даже тебя…

— Теперь нужно их найти, — Перебила его Соня, давая понять, что все рассказывать Алексею не стоит.

— Да как я найду то, чего просто нет?!

— Думай, парень! — Подбодрил Соколовский. — Если ты не при чем, то, как мобилка твоя у Анатолия оказалась?

— Не знаю. От Лизы когда уехал, долго по городу колесил. Подумать хотел. А так думается легче. За рулем. Только на заправке, когда из машины вышел, с собой телефон взял. Там на меня какой-то алкаш налетел. Деньги выпрашивал. Ну, я ему штукарь пожертвовал…

— Налетел? — Почти в голос спросили Алексей и Павел, перебрасываясь понимающими взглядами.

— В смысле, столкнулся со мной. Я на девушку из соседней машины загляделся, и совсем мужичка не заметил. Едва с ног его не сбил.

— Думаешь, засланец? — Гордеев, не мигая, на Сокола уставился.

— Верняк. Больше не кому.

Соколовский хрустнул затекшей шеей:

— Поехали, Андрей. Прокатимся до той заправки.

— Смысл? Лиза вернула мне телефон.

— Там наверняка имеются камеры видеонаблюдения. Будем знать, действительно ли этот алкаш у тебя трубу дернул. И поторопиться бы надо. Если Решето начнет следы заметать, запись исчезнет. И ты уже ничего Лизе не докажешь. А Борзому, и подавно.