Глава 16
Похоже, это надолго….
Алмазова раздраженно барабанила пальцами по рулю, отказываясь верить в тот факт, что всего в нескольких кварталах от особняка Гордеевых, умудрилась попасть в пробку. Отовсюду слышались гневные голоса водителей, спешащих, каждый по своим делам. То тут, то там, раздавались протяжные автомобильные гудки. Девушка решила не отличаться от массы. С силой, надавила на клаксон, выплескивая на бедолагу, все накопившееся напряжение. Вроде полегчало. Тем не менее, тревога отказывалась отпускать ее. С настойчивостью безнадежного психопата, притягивала в свои объятия. Алексей никогда не звонил ей с утра, и не назначал встречу к обеду. В это время мужчина, почти всегда был занят. Но, не сегодня…
Бегло взглянула на дисплей телефона. Почти половина первого. Если останется здесь, то точно не успеет. Соня взглянула на себя в зеркало. Выглядела она вполне естественно. Из макияжа только тушь на пушистых ресницах, да капелька «Gucci». В одежде предпочла удобство. Укороченные джинсы, легкий летний топ, свободного кроя, и как нельзя, кстати, босоножки без каблука. Окончательно решив идти пешком, она вывела автомобиль из общего потока, и припарковалась у обочины. Проворно схватив сумочку и телефон, выскочила наружу. И тут же, едва не влетела, под колеса внедорожника.
— Совсем рехнулась, что ли? Ненормальная!
— Сам козел! — Не сдерживаясь ни капли, рявкнула в ответ. — Смотреть надо, куда прешь!
Мужчина долго кричал ей вслед, и она даже была уверена, что приятных слов из его рта не вылетало, но на скандалы совершенно не было времени. Так быстро Алмазова еще не передвигалась, ее ноги едва касались земли. Вот так, незаметно для самой себя, девушка уже преодолела половину пути. Но, с каждым новым шагом, становилось все труднее. Дыхание сбилось, отдаваясь легкой болью в груди. Во рту пересохло. Теплый летний ветерок казался, теперь, обжигающе знойным. Не доверяя самой себе, Соня остановилась, пытаясь отдышаться.
— Деточка! Тебе плохо?
Она попыталась сфокусировать взгляд на окликнувшем ее человеке. Им оказалась женщина, преклонного возраста. Весьма бодрая, и хорошо выглядевшая, для своих почетных лет. Незнакомка приобняла за плечи:
— Ты бледная, как больничная простыня. Давай-ка, присядем, хорошо?
Девушка не сопротивлялась, когда та повела ее к ближайшей скамейке, скрытой от солнца в тени деревьев.
— Вот вы молодежь! Такая жара, а вы скачете, все, как одна, без головного убора!
— Спасибо! Я в порядке…У вас попить не найдется?
— А то, как же! В порядке она! — Женщина ворчала, доставая из, видавшей виды сумки, небольшой термос.
Открыв крышку, она наполнила ее жидкостью бледно-зеленого цвета, и протянула Соне.
— Пей до дна!
— Что это?
— Отвар. Душица, смородина, крапива. Лимончика кусочек. Все холодненькое. Из морозильника недавно. И вкусно, и полезно. Освежает получше всякой дряни вашей. С красителями, да пузырьками. Пей, не бойся.
— Я и не боюсь, — Алмазова сделала небольшой глоток, для начала. А потом осушила все залпом. — Мммм! И правда, вкусно. Спасибо!
— Ну, как ты?
— Гораздо лучше, благодаря вам…
— У тебя с сердечком проблемы, дитя?
— Нет. — Соня задумалась. — Вроде бы…
— Проверься. Я, в прошлом, мастер спорта по легкой атлетике. Не раз видела подобное. Если не сердце, может с кровью что-то. Гемоглобин проверь. Это же не нормально, в твои-то годы!
— Обязательно.
— Можно, прямо сейчас, туда и отправишься.
— В другой раз. Важная встреча. Меня ждут…
Она благодарно улыбнулась женщине.
— Сама-то дойдешь, или проводить тебя?
— Ну, что вы! Дойду, конечно. Спасибо!
Более медленным, прогулочным шагом, девушка продолжила свой путь. В мыслях постоянно прокручивала слова незнакомки. Проблем с сердцем у нее никогда не было. Но, ведь и таких эмоциональных потрясений, как в последнее время, с ней тоже не происходило. Всякое возможно…
Погруженная в свои мысли, Алмазова не заметила, как добралась до особняка Гордеевых. Охрана ее уже не останавливала, принимая за «свою». Это грело душу.
— Ты опоздала, — раздался из глубин дома голос Алексея.
— Да. Немного. — Ответила, пытаясь определить, в какой комнате находится мужчина. — Что за срочность? Что-то случилось?
— Откуда подобные выводы? — Гордеев вышел из кухни.
Его внешний вид всегда порождал в Соне необъяснимый трепет. И этот раз исключением не стал. Галстук ослаблен, рукава на рубашке закатаны по локоть. Так небрежно, но вместе с тем мужественно. Она приклеилась спиной к входной двери, с упоением разглядывая этого человека.
— В первой половине дня ты, всегда, занят. Всегда на работе.
— Глупости!
Алексей нежно обнял, притянул к себе, горячо и жестко впиваясь в ее губы.
— Я не могу соскучиться по тебе?
Через некоторое время мужчина отстранился, позволяя девушке отдышаться.
— Конечно, можешь…Просто…
Взгляд Алмазовой упал на внушительный предмет, стоящий у одного из кресел, и все внутри оборвалось.
— Чемодан? — Воскликнула в сердцах. — Чей это чемодан?
Гордеев только крепче прижал девушку к себе, и, уткнувшись носом в ее волосы, пробормотал что-то невнятное.
— О, Господи! Он — твой!
— Поразительная проницательность. Давай, присядем, и я все тебе объясню.
Такого поворота событий Алмазова никак не ожидала. Она казалась потерянной, дезориентированной. Послушно, и без вопросов, пошла за Алексеем, когда тот повел ее в сторону дивана. Удобно устроившись, усадил на колени, лицом к себе.
— Соня…
Никогда еще его голос не был так нежен, отметила про себя девушка, от досады прикусив губу.
— Это необходимо, понимаешь?
— Я стараюсь. Стараюсь понять.
— Поездка, исключительно, деловая. Тебе не о чем беспокоится. Я открываю филиал компании в другом городе. Мы расширяемся. Такие вещи никогда никому не доверял, и теперь не доверю. Поеду сам.
— О! — Только и смогла выдавить из себя Соня. — Значит, дела идут в гору. Ты заслужил. Поздравляю.
— Время пролетит очень быстро. Оглянуться не успеешь, девочка моя, а я уже снова буду рядом.
— Но…я уже скучаю! Придумала! Поеду с тобой.
— Соня! — Едва ли не застонал мужчина, приподнимая ее подбородок. — Хотел бы этого, больше всего на свете. И, именно поэтому, так поступить не могу. Там, мне нужен холодный рассудок. В Красноярске ты будешь только все усложнять…
— В Красноярске? — Голос девушки непроизвольно приобрел истерические нотки. — Но, это же…Нас будет разделять половина страны! Тысячи километров! Гордеев, ты спятил?!
— Тише, милая. Тише! Все понимаю. Поверь, мне не легче сейчас. Но, бизнес — есть бизнес. НАДО! Из шкуры вон, лезть буду, чтобы скорее закончить. Быстрее вернуться.
Только сейчас Соня заметила, как Алексей напряжен. Мышцы, на его могучем теле, казались каменными. Прижимал к себе — словно в тисках сжимал. Дышал, и то тяжело. Осенившая догадка заставила покрыться холодной испариной.
— Лёшик? А быстрее, это через сколько?
— Поцелуй меня!
— Сначала ответь!
— Я очень часто бываю в разъездах. Именно поэтому, мы не познакомились раньше.
— Просто, скажи мне!
— На открытие филиала уходит, обычно, от шести до восьми месяцев. Я постараюсь, уложиться в четыре.
Алмазова понимала, что у него нет выбора. Но, почему такое чувство, словно от сердца огромный кусок отрывают? Почему, казалось, что переступи он сейчас этот проклятый порог, и ничего больше не будет, как раньше?
— Скажи что-нибудь. Не молчи.
— Ненавижу! ТВОЮ. РАБОТУ. Она отнимает тебя у меня. — Соня ударила его кулачком в плечо. — И тебя ненавижу! За то, что буду сходить с ума…Скучая по тебе. Желая тебя…
— Впервые в жизни я не рад успехам в работе. Ты этому виной!
— Я? Головой ударился?!
— Следи за словами, маленькая бестия! От тебя оторваться дьявольски тяжело. Уж поверь на слово! — Гордеев обвел пальцем контур ее губ, пробуждая в теле приятную дрожь. — Не иметь возможности прикоснуться…к той, кого столь безумно желаешь… Это способно загнать гроб любого мужчину!
— Даже тебя? — Девушка соблазнительно надула губки.
— Черт побери, неужели я похож на исключение, Соня? С каждой секундой, все сильнее, начинаю переживать о сохранности своего рассудка.
— Так не уезжай! Пожалуйста, Лёшик.
— Я не могу. И ты это знаешь. В глубине души, уже смирилась, что слышать и видеть друг друга, в ближайшие несколько месяцев, сможем только по телефону. Не мучай ни меня, ни себя лишними уговорами. Все будет хорошо. Но, когда вернусь…
— Что будет, когда ты вернешься?
— Неделю тебя из постели не выпущу! Это, как минимум. — Сильные руки сжались вокруг нее еще плотнее, заставляя остатки воздуха покинуть легкие. — А потом, махнем куда-нибудь, на целый месяц.
— Куда? — Соня оживилась, повеселела, движимая мечтой, что они поедут отдыхать вместе.
— Мне не важно. Выберешь сама. У тебя же есть загранпаспорт?
— Есть. Только…не хочу ехать за рубеж. Я, тут, подумала…
— Господи, девочка, мне нравится этот странный блеск, в твоих глазах! О чем бы ты сейчас ни подумала, скажи это вслух!
— Может быть, снимем домик в какой-нибудь алтайской деревушке…Высоко в горах. Выключим телефоны, чтобы все о нас забыли. Только ты и я.
— Хм…
— Что?
— Ничего. Думал, нам предстоит поездка в Вегас, или Монте-Карло.
— Удивила?
— Не то слово!
— Считаешь меня легкомысленной глупой девочкой?
— Никогда, Соня…Ты, действительно этого хочешь?
В ответ, Алмазова уверенно кивнула.
— Знаешь, не люблю съемные дома. Они холодные и пустые. Но, сама идея мне по душе. Я куплю его для нас. Или построю, если не подберешь вариант, из уже имеющейся недвижимости. Там видно будет.
Девушка застыла с изумленным выражением на лице. Контроль над голосом обрела не сразу.
— Хочешь сказать, что у нас будет дом? Наш? Твой и мой?
— Пока, все верно. — Алексей рассмеялся.
Она придвинулась так близко, как только смогла.
— Хочу, спросить. Только, не смейся! Для тебя, этот поступок, хоть что-то значит? Или, просто красивый жест, так как можешь себе позволить подобную…прихоть?
— Прихоть…Ты моя прихоть, девочка! — Мужчина стал серьезным. — Ответ, на первую часть вопроса — да. И очень многое…
Взвизгнув, Алмазова опрокинула его на подушки, и, навалившись сверху, принялась осыпать лицо нежными поцелуями.
— Соня! — Гордеев рассмеялся. — Я недоговорил.
Он мягко отодвинул ее от себя, и потянулся к журнальному столику.
— Держи.
Соня приняла из рук Алексея связку ключей.
— Это же твои ключи! От дома, от офиса…
— Они твои. Можешь приходить сюда, в любое время.
— Но…
— Буду счастлив, знать…что, хоть иногда, ты проводишь ночи…в моей постели.
— Леша…Ты…Я не знаю, что и сказать.
— Иди ко мне. Это тот самый момент, когда слова не нужны.
Алмазова вцепилась в мужчину со всех сил. От нахлынувших эмоций, едва сдерживала слезы.
— Когда улетаешь?
— Через два часа.
Боже, ну почему так скоро? Она все еще не была готова отпустить его!
— Провожу тебя. — Прошептала потухшим голосом. — Андрей знает?
— Да. Встретимся с ним в аэропорту.
— Ясно.
— Пообещаешь мне кое-что?
— Что угодно, Гордеев.
— Будь осторожна, всегда. Поступай разумно, во всем. И…дождись. Только дождись, Соня! Иначе…я не знаю, что с тобой сделаю.
***
— Нам еще долго ехать? — Лизавета, в очередной раз, нервно поерзала на кожаном сиденье автомобиля, разглаживая на коленях легкую юбочку-клеш. — Вся одежда помнется…
А если учесть, сколько времени у нее шло на подготовку, это будет равносильно катастрофе. В квадрате!
Дмитрий одарил девушку игривой улыбкой.
— Хватит уже трястись, — Мужчина уверенно держал руль. — Просто ужин, Лиза. Просто ужин.
Карпова нахмурилась. Ага! Просто ужин! С семейством Похомовых. От волнения, даже пальцы заледенели.
— Не трясусь, — Буркнула себе под нос. — Разве что, совсем немного…
Борзый, слегка отвлекшись от дороги, нежно провел по ее щеке костяшками пальцев.
— Я, ведь, буду рядом. К тому же, зная мою матушку, она сейчас волнуется не меньше. В этом вы похожи. Доверься мне.
— Справлюсь. — Девушка слабо улыбнулась.
— Храбрый мышонок! — Оскалился мужчина, выруливая на парковку огромного торгового центра. — Навигатор показывает, что здесь есть отделение моего банка. Нужно решить пару вопросов. Посидишь в машине, или пойдешь со мной?
Лизавета, проворно, отстегнула ремень безопасности, и выбралась наружу.
— С тобой не пойду. Но, прогуляюсь по центру.
Несколько секунд молчания, и наконец, Борзый кивнул.
— Только по первому этажу, и как можно ближе ко мне.
Окрыленная свободой, девушка закружилась, раскинув руки в стороны. Настроение улучшалось с каждой секундой. Едва касаясь земли, она подбежала к Дмитрию, и благодарно чмокнула в щеку. Такой расклад мужчину не устроил. Стиснул в своих руках так, что кости затрещали. Требовательно и напористо впился в ее губы. Отпустил лишь, когда она начала задыхаться.
— Идем. — Схватив за руку, потянул за собой, в сторону торгового центра.
***
Пора бить тревогу! Она начинала понимать Соню, в ее стремлении скупить все, что не так лежит…
Впервые в жизни ей было так хорошо, от банальной прогулки по торговым залам. Сбавив шаг, остановилась у стеклянного прилавка. Лиза очень скучала по друзьям. Мимолетная грусть отразилась на лице. Слегка поджав губы, но убедив себя, что это временно, собиралась продолжить ознакомительную экскурсию.
— Добрый вечер!
Обернувшись, Карпова увидела милую девушку, ее возраста. Та улыбалась столь задорно и искренне, что не возможно было сдержать ответные эмоции.
— Добрый!
— Прошу, проходите в наш магазин. У нас открытие салона. Очень интересные вещи, по совершенно безумным ценам.
— Спасибо, но…
— Ни что, и никто не обязывает вас к покупке. Предлагаю, просто, ознакомится с ассортиментом.
— Хорошо, — Не в силах отказать, Лизавета прошла внутрь.
В магазинчике было светло и уютно. Царила спокойная атмосфера, играла ненавязчивая музыка. Собираясь быстро все посмотреть и уйти, неожиданно для самой
себя, застыла у одной витрины. Сердце замерло в груди от восторга, а потом забилось в ускоренном темпе. Дмитрий сказал, однажды, что хочет быть связан с ней, как и ее друзья. В данный момент, девушка смотрела на воплощение своей татуировки в виде мужского браслета, из черненого серебра. Довольно массивного для нее, но для мужской руки…
Словно, завороженная, пожирала глазами, незатейливый узор, известный как трилистник. Стоило представить его на нем…
Сдерживая рвущийся из груди стон, девушка отвернулась.
— У вас хороший вкус. Уверенна, ваш мужчина оценит.
— Сколько он стоит?
— Полная цена данного изделия — двадцать тысяч. — Лиза не сумела скрыть разочарование. — Но, в честь открытия, у нас скидка 70 %. Крайняя цена шесть тысяч.
Карпова задумалась. Даже это было дорого для нее. Но, если учесть, что сейчас тратить свои сбережения ей не приходится, можно было попробовать. А, станет ли Похомов носить такое? Он привык к другому…уровню жизни.
Увидев ее растерянность, девушка-консультант мягко поинтересовалась: — Упаковать вам товар?
— Да…да. Только, во что-то неприметное, пожалуйста.
Спустя несколько минут, Лиза забирала с кассы аккуратно упакованную коробочку, старательно запихивая ту в свою крошечную сумочку.
— Чуть не забыла, — Привлекла ее внимание сотрудница магазина. — Сегодня, мы выдаем дисконтные карты на следующие покупки, от любой суммы заказа. Давайте заполним небольшую анкету.
Лизавета вежливо улыбнулась:
— Почему бы и нет?
— Все, что потребуется — ФИО, дата рождения, номер телефона, и адрес электронной почты. Я слушаю вас.
— Карпова Елизавета Леонидовна, семнадцатое ноя…
— Забавно, — Прозвучал за спиной глубокий мужской голос, заставляя вздрогнуть, — Но, это не твоя фамилия, милая. И отчество, тоже не твое…
Она развернулась столь быстро, что голова закружилась. И тут же наткнулась на жесткий взгляд холодных серых глаз. Казалось, время замедлило свой ход. Она разглядывала незнакомца, даже не пытаясь скрыть данного факта. Высокий, жилистый. Лет пятидесяти на вид. Выглядел он не плохо. Лишь обильная седина, а так же складки, залегшие в уголках его губ и на лбу, выдавали истинный возраст человека. Держался уверенно. Холодно и отстраненно. Лиза понимала, что незнакомец тоже времени зря не теряет — сканирует ее взглядом. Подмечает каждую деталь. Она попыталась выровнять дыхание, и унять дрожь в руках.
— Что вы сказали?
— Ты все верно расслышала.
— Вы меня с кем-то путаете…
— Исключено. Невозможно спутать.
Его уверенный тон начинал раздражать Лизу. Внезапно, ее накрыло с головой, от нахлынувших эмоций. От ярости кровь закипела в венах. Она отчетливо поняла, с кем сейчас разговаривает. Узнавание, хоть и медленно, но все же наступило. Побледнела, как полотно. А потом…Потом, стиснула зубы, и сжала руки в кулаки. Карпова ринулась в его сторону, даже не зная, что будет делать, когда достигнет цели.
— Вы! Да как вы смеете?! По-вашему, я — сумасшедшая?
Мужчина не сдвинулся с места. Руки держал в карманах. Чем дольше он на нее смотрел, тем больше Лизавета видела в его взгляде теплоту.
— Оставь-ка нас! — Коротко отдал приказ сотруднице магазина. Девушка, безропотно подчинилась.
Не самое ли время для паники? Ей хотелось бежать. Кричать. Ударить человека. Расцарапать его самоуверенное лицо. Услышит ли Дмитрий, если она закричит?
Когда они остались одни, мужчина заговорил мягче:
— Все мы, в какой-то степени, сумасшедшие…Глазам своим не поверил, когда увидел тебя здесь, в своем магазине.
— Не делайте вид, будто мы знакомы! — Отрезала стальным тоном, стараясь, в точности скопировать манеру речи Похомова.
— Солнышко, но ведь мы знакомы. Зачем отрицать очевидное. Ты знаешь, кто я.
Заруцкий не спрашивал. Констатировал факт. Лиза молча кивнула.
— Я же, знаю — кто ты. Прими это как должное.
— И, кто же я?
Девушку уже порядком подтряхивало. Она удивлялась тому, как ровно звучал ее голос.
— Это не твоя фамилия! — Процедил Макар сквозь зубы. Чувствовалась нарастающая в нем ярость. — И отчество не твое!
— Дьявол! — Взорвалась Карпова, приближаясь вплотную. В нос ударил запах дорогого парфюма, сигарет, и мятной жевательной резинки. — Мне осточертело, все это! Либо говорите, что от меня нужно, либо оставьте в покое! Я не могу так больше! Не смейте говорить загадками! От них голова кругом…
Мужчина ее не слушал. Он наблюдал. Вглядывался. Высматривал что-то, известное только ему одному. По спине холодок пробежал, когда Макар дотронулся до ее волос кончиками пальцев. Инстинкт самосохранения дремал. Почему? Она ведь могла сделать шаг назад…он не удерживал. Сбросив с себя оцепенение, Лиза отступила. Заруцкий махнул головой, словно пытался избавиться от какой-то мысли. Воспоминания?
— Я поняла, зачем вы здесь. — Девушка с презрением, вскинула подбородок, и скрестила руки на груди.
— И зачем же?
— Завершить то, что начал ваш дружок!
Глаза мужчины подозрительно прищурились: — Не пойму, о чем толкуешь.
— Вы пытаетесь повлиять на решение Сони, причиняя боль близким ей людям. Именно поэтому, отправили по мою душу Анатолия! Вам не достаточно того, что он со мной сделал? Инсенировки покушения в клубе, попытки похищения на загородной трассе, тоже не достаточно? Оскорбления, избиения, попытки изнасилования! Где уже этот чертов предел для Вас? Хватит! Оставьте Соню и меня в покое!
— Он посмел прикоснуться к тебе? — Проревел мужчина, схватив ее за локоть. Словно в тисках руку сжал. — К тебе?! Отвечай, что он сделал!
Лиза взвизгнула от внезапной вспышки боли, но каким-то чудом вырвалась из захвата.
— Изнасиловать, по вашему распоряжению, не успел. Уж, извините! Была не согласна, и проломила ему череп! И сделаю это снова, если вы не остановитесь. Если не прекратите.
Заруцкий едва сдерживался, но вреда ей не причинял.
— Паскуда! Как посмел? За спиной у меня!
— Вы меня вообще слушаете?
— Каждое слово! Запомни мой ответ, милая! Я не смешиваю работу и личную жизнь. Мои дела с Сонькой, и щенком похомовским, тебя никоим боком не касаются. А вот ты… За твои слезы мне ответят.
Осмелев, Лиза подошла ближе.
— Почему?
— А ты не знаешь?
— Увы…
— Потому что, только ты имеешь значение. С этой секунды, ни одна тень в этом городе, не посмеет, даже дышать, в твою сторону. Клянусь! Только…оставь его. Борзый…не пара тебе.
— Вы действительно больны. На всю голову. — Прокричала, не в силах держать эмоции под контролем. — Не оставлю! Он — мой! Умру за него, если придется! И Соню вы не получите! Она — тоже моя!
Его глаза потемнели. То ли от ярости, то ли от…гордости? Макар, вновь, прикоснулся к ее волосам.
— Ты так похожа на мать. — Прохрипел он. — Невообразимо. Словно она тут стоит…предо мной.
Лизавета ощетинилась. Негодование вылилось румянцем на лице. Щеки запылали, словно к ним приложили раскаленную сковороду.
— И вы это делаете! — В голосе появились истерические нотки. — Прямо, как Решетников. Делаете вид, будто были знакомы с моей мамой. Сразу видно — вы с одной команды.
Заруцкий замолчал. Тяжело дыша, провел ладонью по волосам.
— Был знаком, говоришь. — Мужчина практически шептал, но она слышала каждое слово. — Нет, милая. Я не был с ней знаком. Я любил ее…
Лиза отшатнулась, словно от удара.
— Грязная ложь! — Лепетала себе под нос. — Грязная ложь! Не верю. Ни единому слову.
— Глядя на тебя, вижу ее. Готов себе череп раскроить, лишь бы не вспоминать…не думать изо дня в день. Эта любовь испепелила меня. Поставила на колени. Выжгла все изнутри. Но, ни на миг…ни на, гребаную секунду, не ослабла…
Она хотела закрыть уши руками.
Не слушай! Не верь! Это не правда. Не может ею быть! Дыши. Глубже. Вот так…
Еще один вздох, еще один удар сердца и взмах ресниц. Сейчас! И Лиза побежала прочь. Так быстро, как только могла.
— Когда будешь готова к разговору…Ты знаешь, где меня найти! — Крикнул мужчина ей вслед.
***
Сердце безумно колотилось где-то в области горла, и явно не от бега. Она неслась прочь, не чувствуя собственных ног, игнорируя сковывающую боль в груди. Боль рыдающей души. Люди отходили в сторону, чтобы избежать столкновения. Бросали на нее недоуменные, настороженные взгляды, словно раздумывали, воровка она, или просто сумасшедшая.
«Остановись! Тебя, ведь, никто не преследует!»
Силой воли, Лиза заставила себя, перейти на шаг. Пытаясь привести дыхание в норму, приложила ледяные ладони к пылающим щекам. Вздрогнула. Какой сильный контраст! Нужно взять себя в руки! И, немедленно. Похомов не должен увидеть ее такой. Жалкой и беспомощной. Только ни этот мужчина, являющийся живым воплощением силы! Девушка стиснула зубы, вспоминая разговор с Заруцким. В голове прозвучал возмущенный голос Алмазовой: «Ну, серьезно, рыжик, как можно быть такой доверчивой?!». Это тот редкий случай, когда она была согласна с подругой. Макар — преступник. Нельзя верить ни одному его слову. Тогда, почему все внутри протестовало? Почему, она хотела верить?!
«Обязательно разберусь с этим. Не сейчас. Но, позже»
К моменту, когда Борзый показался на горизонте, Лизавета полностью владела своими эмоциями. И своим телом. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. Девушка улыбнулась ему настолько искренне, насколько смогла. Не тут то было…
«Реально думала провести его?!»
Похомов напрягся, при одном лишь взгляде на нее. Принялся сканировать взглядом помещение, на предмет угрозы? Он приближался, и приближался быстро, готовый защитить от всего на свете.
«Этот мужчина — мой мир…Боже! Я влюбилась! Влюбилась в него!»
Признавшись самой себе в этой маленькой тайне, Карпова бросилась в его объятия. Дмитрий крепко прижал к себе. В местах соприкосновения их тел, огнем полыхала кожа.
— Что не так, Лиза? — Прогорохотал он, уткнувшись в ее макушку. — Что не так? Что тебя напугало, кроха?
— Все в порядке, — Однажды, она все ему расскажет. Не сейчас. — Так действует на меня предстоящее знакомство с твоей семьей. — Отчасти, правда. — Я сама не своя.
— Надеюсь, дело только в этом. — Мужчина, нехотя, отстранился. — Поехали.
***
Через пятнадцать минут, они выехали на загородное шоссе. В салоне царила тишина. Дмитрий вел машину уверенно. Словно та являлась продолжением его самого. Девушка залюбовалась точеным профилем, чувственными губами. Солнце уже пряталось за макушками лесополосы, но последние лучи все еще блестели в его черных волосах. Ей, до ужаса, захотелось прикоснуться к нему. Едва она потянулась в сторону мужчины, тот резко повернулся к ней. Сердце пропустило удар. Рука вернулась на прежнее место. Взгляд Борзого был примитивным. В нем плескалась, ни чем не прикрытая, похоть. Ее грудь отреагировала мгновенно. Соски сжались в тугие комочки, причиняя боль. Секунду спустя, Похомов, вновь, смотрел на дорогу, сильнее стиснув руль. Прикусив губу, Лизавета скользнула взглядом ниже, еще ниже…С губ слетел изумленный стон. Его ширинка готова была лопнуть под напором плоти. Не без труда, девушка заставила себя отвернуться. Кровь хлынула к щекам, выдавая ее смятение.
— Лиза…я чувствую твой взгляд.
Хрипло! Властно!
Девушка задрожала.
— Тебе…кхм…кажется, не совсем комфортно…или даже больно, учитывая…
— Это приятная боль, ребенок.
Карпова упрямо вскинула подбородок:
— Я не ребенок!
— А кто же ты? — Похомов внимательно следил за ее реакцией.
— Девушка. Женщина…
— Разве, взрослая женщина станет тайком рассматривать своего мужчину? — Он улыбался, все сильнее стискивая руль.
Хорошо. Теперь она злилась.
— В таком случае, знаешь что?
— Что?
— Ничего!
Не отдавая себе отчета, Лизавета просунула руку в его джинсы, и с наслаждением сжала твердую, как сталь, плоть. Мужчина зарычал. Она что, только что прикрыла глаза? Раздался визг тормозов, так как Борзый ударил по ним со всей дури. За доли секунды, ремни безопасности были отстегнуты. Его грудь тяжело вздымалась, глаза стали, почти, черными.
— Продолжай!
Осмелев, Лиза двинула рукой, вперед-назад. Прошлась указательным пальцем по чувствительной головке. Застонав, Борзый рванул ее на себя. Жестко впился в губы, проникая языком внутрь. Поцелуй был безумным. Она продолжала ласкать его более смело, более настойчиво. До тех самых пор, пока он, сверкая безумным взглядом, не отцепил ее от себя. Карпова разочарованно хмыкнула, облизывая распухшие губы.
— Раздевайся!
— Здесь? — Нервно сглотнула. — Может быть…
— Моя малышка решила поиграть во взрослую девочку. — Он завел двигатель. — Да кто я такой, чтобы запрещать ей, черт возьми?!
— Дима!
— Сводишь с ума! — Отточенным движением, Похомов вывернул руль, и съехал с проезжей части вглубь лесополосы. — Я долбаный покойник! Чертов труп!
Лиза собиралась выйти, но он яростным «Сидеть!» пресек ее жалкую попытку. Борзый же, через мгновенье оказался рядом с ней, распахивая дверь.
Сердце зашлось в бешеном ритме. Что-то во взгляде этого мужчины гарантировало ей безумное, дикое и необузданное наслаждение. Возбуждение достигло высшей точки. Схватив за волосы, не больно, но ощутимо, он вновь принялся терзать ее рот. Своим порочным языком, поглощал ее стоны.
— Скажи, Лиза, ты уже влажная?
— Угу, — Всхлипнув, девушка развела колени в стороны. — Проверишь?
Послышался звук разрываемой ткани. Ее бедные стринги!
— Для меня!
— Возможно…
— Опасно злить меня в таком состоянии. — Проворковал, кусая мочку уха. Кожа покрылась мурашками. Рука властно накрыла обнаженную промежность, заставляя девушку инстинктивно выгнуться ему навстречу. Прикусила губу, сдерживая стон. Борзый осторожными движениями исследовал ее плоть. В голове не осталось мыслей. Никаких. Когда он ввел в нее один палец, струна сдержанности лопнула.
— Дима…ох!
Похомов жадно припал к ее губам, завладевая языком. Втянул в себя. Прикусил. Движения руки меж ее бедер стали более резкими. Потеряв последний стыд, Лизавета притянула мужчину ближе, так же дико впиваясь в жесткий рот, и принялась двигать бедрами навстречу его порочным пальцам.
— О, боже!
— Да, маленькая, — Простонал Дмитрий. — Вот так.
Мгновение спустя, всего за пару секунд до безумного пика, он отстранился.
— Нееет! — Протестуя, попыталась вернуть его на место. — Почему?
Взгляд Борзого был безумным. Но, будь она проклята, если испугалась!
— Я же просил тебя раздеться.
— Она не мешает.
— Лиза, мне нужно видеть твое тело. Бл*дь! Я ненавижу это тряпье, за то, что скрывает тебя от меня.
— Но…
— Если сделаю это сам, а я уже близок к подобному варианту, когда закончим, одеть тебе будет нечего.
Поразмыслив секунду, Лизавета согласилась. Непослушными пальцами пыталась справиться с мелкими пуговками на блузке. Готово. С юбкой проще. Закинув все на заднее сиденье, предстала перед ним полностью обнаженной. Тело превратилось в комок нервов, настолько чувствительных, что даже взгляд ощущался как прикосновение. А он наблюдал. Томно. Порочно.
— Бл*дь…кроха! — Припал губами к возбужденной вершине груди. Руками жадно смял.
— Оооо!
— Моя!
Мужчина спускался все ниже, и колени у Карповой подкашивались все больше. Не рухнула, только потопу что цеплялась за сильные плечи. В какой-то момент, Похомов подхватил на руки, и опустил на капот машины. Развел бедра в стороны. Лиза была столь возбуждена, что не сразу сообразила о его планах. Лишь когда он начал покрывать поцелуями ее бедра, поднимаясь все выше…
— Боже, что ты…
Борзый припал ртом к влажным складочкам, умело ударяя языком по пульсирующему клитору. Лизавета взвыла. Это было выше ее сил. Выше понимания. Удовольствие. Чистейшая агония. Ее руки застыли над его головой, не зная оттолкнуть или притянуть ближе.
— Дима! — Со стоном, девушка сдалась. Разведя ноги еще шире, притянула его голову ближе. — О, да!
Из груди Похомова вырывалось довольное урчание. Он собирался довести ее до безумия, не иначе, так как ввел в нее два пальца, продолжая сладкую пытку.
— Распусти волосы. Избавься, нахр*н от этой заколки!
Лиза уже была на грани, поэтому с удовольствием выполнила приказ. Шелковистые локоны рассыпались по плечам.
— Еще! Еще! Хочу!
— Должен хорошенько вылизать свою кроху, — Хрипел Борзый, ускоряя темп вторжения до невероятных скоростей. — Скоро кончишь, маленькая. Ты такая влажная! Боже, сохрани мой рассудок!
Она не чувствовала свое тело, оно ей уже не принадлежало.
— Обхвати свою грудь.
Карпова подчинилась, потерявшись в ощущениях. Сейчас она сделала бы, что угодно…
— Твою мать! От этого зрелища сносит крышу!
— Я больше не могу…Не мучай…Дай…Дай мне!
— Посмотри на меня! — Они встретились взглядами. — Кончи, для меня, ребенок!
— Да! — Пронзительно закричав, девушка забилась в судороге. — Даааа!
Спустя несколько минут, когда вернула контроль над ногами, соскользнула на землю. О, да, он довел ее до безумия. Это была точка невозврата. Не узнавая своего голоса, прохрипела:
— Уровняем шансы, Похомов?
Это не должно быть так охр*нительно. Дмитрий, едва держался, сражаясь за самоконтроль из последних сил. За ясность рассудка. Но, она рушила все барьеры! Только не сорваться. Только не навредить ненароком. Когда Лиза сжала его пальцы изнутри, корчась от оргазма, он заревел, отчаянно пытаясь не кончить в штаны. Ну, что за маленькая ведьма?!
Стоп. О чем она спросила?
— Уровняем шансы?
— Угу!
Смелая малышка. Ее глаза, цвета меди, застилала пелена страсти. Она была столь прекрасна, что сердце в груди сжималось от боли, и страха потерять.
Как я жил без нее, все эти годы?
Карпова схватилась за ремень на его джинсах, пытаясь освободить от их плена.
Делай что угодно. Я позволю тебе все!
Спустя несколько мучительных секунд, те сползли к щиколоткам. Он был возбужден до предела. Член торчал, словно кол. Причинял боль. Сейчас с ее губ сорвался изумленный вздох. Словно…
— Тебе нравится, то, что ты видишь?
Ему было чертовски важно это знать!
— Ты, — Она нервно облизала губы. — Красивый.
Боже всемогущий!
— И такой…устрашающе большой. Уверена, что создана для него.
— В этом наши мысли схожи.
— Я хотела бы, — Она сомкнула свою крошечную ладонь вокруг его длины, — И тебе доставить удовольствие.
Воздух вышибло из легких. Толкнулся в ее ладонь. До самого основания. Оглох от шума собственного пульса. От напряжения на лбу выступила испарина, когда Лиза принялась исследовать головку, уделяя внимание расщелине на самой вершине. Стиснул зубы, чтобы не зареветь.
— То, что ты сделал со мной сейчас…Господи, Дима…мне уже никогда не стать прежней…
— Делай что угодно, кроха…только не останавливайся!
Лизавета присела на корточки, и слова, готовые сорваться с языка, испарились. Она была так взволнована. Щеки горели, глаза сверкали. Неужели? Его храбрая малышка! Неуверенное движение рукой вверх-вниз. Ни с чем несравнимое трение! Ее неровное дыхание опалило восставшую, изнывающую плоть. Борзый дернулся, замерев в ожидании. Замерла и Лиза. Эмоции на ее лице сменялись с невероятной скоростью. Похомов понимал, что на грани. Что прикоснись она к нему сейчас…
— Лиза, — Выдавил через силу, — Сделай это. Либо отступись. Не искушай. Ты выворачиваешь меня наизнанку! Неужели не видишь? Бл*дь! Мое гр*банное сердце сейчас разорвется…клянусь!
Ее рука вздрогнула:
— Прости! Я хочу…Только, не умею…Я ничего не умею!
Казалось, она была на грани истерики. Ее трясло.
— Ш-ш-ш!
Рванул Карпову наверх. К своему лицу. Как обезумевший от жажды, накинулся на нежный, податливый рот. Стиснул в руках, показывая всю силу своих чувств.
— Видишь ли, первобытный дикарь во мне ликует, при мысли, что никто до меня, тебя не касался. Не нужно, стесняться этого.
Лиза с недоверием посмотрела на него. Затем прикусила губу.
— Научишь меня?
— Дьявол! Мог ли я мечтать о таком? Конечно, мышонок! Конечно! Только, в другой раз. Ты пока не готова. Я же вижу.
Она улыбнулась. С облегчением.
— Иди ко мне!
Подхватив за бедра, заставил запрыгнуть на него, обхватив ногами талию. Оба судорожно выдохнули, когда он уперся прямо в ее влажный вход. Медленно растягивая, опустил Лизу на себя. До основания. До чего же хорошо! Зарычал, кусая за шею. Вышел. Следующий толчок был куда мощнее. Она заскулила, прося о большем.
— Пожалуйста!
— Сильнее?
— Да!
Кровь ударила в голову, и он сорвался с цепи. Борзый брал ее сильно, заглушая крики собственными губами. Выходя, входил еще жестче. Она кусалась! Боги, она кусалась! Царапала его плечи. В какой-то момент, забывшись, чуть не упал, запутавшись в собственных джинсах. Пришлось отпустить свою столь желанную добычу. Оба тяжело дышали. Не теряя времени, поставил девушку на четвереньки, пристраиваясь позади. Намотав на руку рыжие локоны, толкнулся глубоко внутрь. Лизавета закричала. Малышка срывала голос, находясь под властью страсти. Отдаваясь ему без остатка. Разум был одурманен.
— Прикоснись к своим складочкам, — Приказал хриплым голосом. — Тереби их, пока я внутри. Ласкай себя!
— Дима, — Вновь подчинившись, она задрожала. — Да!
Лиза, Лиза, Лиза!!!
Полу хрип — полу крик — полу стон, заставил его ускориться. Она кончала, сжав изнутри, словно в тисках. Борзый последовал за ней. Излился, с первобытным ревом в небеса. Не контролируя от судорог свое тело, Лизавета распласталась на земле, прижимаясь обнаженным телом к зеленой траве. Он рухнул рядом, пытаясь прийти в себя. Уставший, и до безумия, счастливый. Притянул девушку к груди. Та все еще постанывала, когда остаточные волны удовольствия проходили по мышцам вновь.
— Как ты, ребенок?
Лишь, сумев сфокусироваться на его лице, Карпова ответила:
— Я словно умерла, и вновь родилась…
— Точнее и не скажешь.
Их дыхание и пульс постепенно приходили в норму. Он пропускал сквозь пальцы медные пряди. Она рисовала бессмысленные узоры на его груди.
— Моя прическа испорчена…
— Небольшая плата, верно?
— Верно. — Она улыбнулась, а потом стала серьезной. — Твоей одежде крышка!
Осмотрев себя, Похомов фыркнул.
— Пару грязных пятен от земли и травы, едва ли сопоставимы с катастрофой.
— Как мы объясним наш внешний вид?
— Предоставь это мне.
***
Особняк Похомовых оказался огромным. Трехэтажным. Лиза никогда ранее не видела ничего подобного. Выполненный в викторианском стиле, он захватывал дух красотой. Не то, чтобы она разбиралась в архитектуре — Дмитрий перекинулся парой фраз по этому поводу. И, чтобы не казаться полной дурой на его фоне, с умным выражением лица, прочитала статью в интернете. Всю территорию окружал огромный, кирпичный
забор, метра два высотой, оснащенный камерами наблюдения. Стоило Борзому притормозить у ворот, те бесшумно распахнулись. Одновременно с ее изумленными глазами. Ландшафтный дизайн, бассейн. Беседка, увитая виноградными лозами. Потрясающий зеленый газон. Цветы. Несколько голубых елей. Пульс ускорился.
— Что это за домики? — Она ткнула пальцем. — Там, там, и там…
— У отца четыре поста охраны. Служба безопасности.
— Так много.
— Что тут сказать? У него очень напряженная профессия.
Он вышел из машины, и помог выбраться ей.
К ним спешил крепко сложенный мужчина.
— Дмитрий!
— Здорово, Тимур! — Борзый пожал, протянутую для приветствия, руку. — Отец уже дома?
— Еще нет. Только Мария Петровна. Очень ждет вас.
Похомов протянул Тимуру ключи от автомобиля:
— Припаркуй, так чтобы не помешала ему заехать.
— Понял. Сделаю.
— Идем. — Взяв Лизавету за руку, уверенным шагом двинулся в сторону входной двери.
Она не сопротивлялась. Просто, старалась зарыть свое волнение глубоко внутри. На время ужина.
— Мам? Ты где?
Как же тепло звучал его голос! Эту женщину Дмитрий очень любил и ценил. Когда она появилась из недр дома, на ходу скидывая фартук, одетый поверх элегантного платья простого кроя, терракотового цвета, Карпова изумленно застыла. Глядя на Марию Похомову, поняла — Дмитрий совершенно не похож на мать. Ни чем. Женщина выглядела до ужаса женственной и хрупкой. Ростом чуть выше Лизы. Светлые волосы обрамляли лицо с нежными, мягкими аристократическими чертами. Голубые глаза сияли от радости. На вид, ей нельзя было дать больше тридцати пяти лет! И ее внешность казалась девушке очень знакомой.
— Сынок! — Женщина, крепко обняла Борзого, и расцеловала в обе щеки. — Здравствуй, мой тигренок!
— Мама! — Недовольно пробурчал Дмитрий, — Ну что ты, на самом деле?!
— Не рычи на мать! — Тон был суровым, но Мария улыбалась. Отстранившись от сына, она переключила внимание на нее.
У Лизаветы, слегка, закружилась голова, от волнения. И все же, заставила себя натянуть улыбку на лицо, и выдавить дежурное:
— Здравствуйте!
Улыбка Похомовой стала еще шире:
— Вот так сюрприз! Добро пожаловать, Златовласка!
И Карпова вспомнила ее! Именно ей она вернула кошелек в торговом центре! Казалось, это было целую вечность назад…
— Ох! — Только и смогла произнести девушка, когда Мария Петровна обняла ее.
Почти у самого уха, женщина прошептала:
— Расслабься, милая! Все хорошо. Ты, слишком напряжена.
Борзый прищурился.
— Вы знакомы.
Не вопрос. Простая констатация факта.
— Возможно.
Загадочный ответ его матери.
— Я все равно узнаю.
— Это останется между нами, сынок.
— Сегодня же вечером!
— О, она не станет так глупить!
— Мама!
— Что? С такими мужчинами, как ты и твой отец, нужно держать ухо востро! Я, лишь, показываю ей, как это делается.
— Невероятно!
За их перепалкой можно следить вечно, тем не менее…
— Кхм! — Карпова прокашлялась, привлекая к себе внимание. — Я — Лиза.
— Милая! — Похомова бросила сердитый, осуждающий взгляд на сына. После чего, вновь повернулась к ней. — У тебя очень красивое имя. Великое. Елизавета! Я — Мария Петровна. Для тебя, просто Мария.
— Простомария! — Дмитрий рассмеялся, подтрунивая над матерью. За что, тут же заработал шлепок по плечу.
— Нахал! Весь в отца!
У Карповой ком встал в горле. Как ей не хватало этого. Семейного тепла. Материнской ласки.
— Им не понять нас, Лиза. Совсем недавно, я была Машенькой…а уже Мария Петровна. Хочу отдалить этот момент! Но, годы беспощадны.
— Кажется, вам удается с ними договориться. — Лиза искренне улыбнулась.
Женщина засияла, как только что ограненный бриллиант:
— Благодарю! Прилагаю все усилия.
Дмитрий притянул к себе Лизу, положив руку на талию. Уткнувшись в ее волосы прошептал:
— Извини за это.
— Все хорошо. Даже лучше, чем я думала.
— Не будем стоять на пороге, — Мария приветливо махнула рукой в сторону жилых комнат. — Лизонька, чувствуй себя, как дома.
— Спасибо.
— Дима, что с твоей одеждой? Что за разгильдяйство?!
Борзый был невозмутим. Демонстративно изогнул черную бровь.
— На трассе колесо пробило. Пришлось менять.
Щеки девушки вспыхнули, причиняя дискомфорт. Так нагло врать матери! Господи, помоги!
— Переоденься! Сейчас же!
Похомов повернулся к Лизавете:
— С ней бесполезно спорить! Скоро вернусь.
Хватая под руку сына, Мария Петровна сообщила:
— Придется пойти вместе с ним. Иначе, этот молодой человек, перевернет вверх дном всю гардеробную. Располагайся, дорогая.
***
Ей всегда казалось, что большие дома красивые, но холодные и неуютные. Семейное логово Похомовых, к их числу не относилось. Каждый уголок дома был пропитан заботой и комфортом. В ожидании Дмитрия и его матери, Лизавета расслабилась на одном из классических диванов, в гостиной. Она не знала, из чего тот был сделан, но он словно обволакивал ее. Окутывал своей мягкостью. Каждая частичка тела блаженствовала. Напротив, располагался камин, обрамленный неизвестной ей, породой дерева. На нем, в красивых рамках, были расставлены семейные фото. Карпова с интересом разглядывала их. Нежная и утонченная Мария Петровна, сияла на каждом снимке. С сыном, с мужем. На последнем Лиза заострила внимание. Спокойный, но суровый взгляд. Взгляд человека, знающего всему цену. Знающего жизнь, без прикрас. Довольно внушительный и грозный мужчина. Но, Соколовская не солгала! Рядом с женой, Похомов казался зачарованным! И своих чувств не скрывал. Дмитрий был похож на отца. Те же глаза. Те же скулы, губы. Волевой подбородок. Возможно, когда-то в молодости, Аркадий Михайлович и носил шикарную, как у сына, шевелюру. Сейчас же мужчина был лысым. Он сбривал свои волосы, практически под «ноль».
О! Встречи с ним Лизавета страшилась больше всего. Что-то внутри трепетало. Вскочив на ноги, принялась, нервно, вышагивать туда — обратно. Что же они так долго? Остановилась у витражного окна, рядом с которым стояла небольшая консоль. Украшала последнюю красивая ваза с живыми цветами, и очень старое фото. Не выдержав, взяла рамку в руки. Дима, Паша, Егор. Совсем еще мальчишки, облепившие Марию Петровну со всех сторон. Все жизнерадостно смеялись. Женщина держала на руках большой красивый торт. Поднимала его, как можно выше, чтобы мелкие проказники не дотянулись, раньше времени. Девушка улыбнулась. Эта картина умиляла. Она нежно провела пальчиком по лицу Дмитрия, чувствуя, что отдает ему свое сердце. Душу. Да все, что попросит!
— Десятилетие сына! Хороший был день.
Сдержать вскрик Лиза не смогла. От неожиданности выронила фото из рук. Ну, кто так подкрадывается? Она даже не слышала его шагов! Поспешно развернулась. И, тут же, рухнула на корточки, осознав, что рамка разбилась!
— Простите! Я не специально, клянусь! — Девушка старалась, как можно быстрее, собрать осколки. — Боже! Надеюсь, она была не дорогая? Скажите, что нет! Хотя бы, что не очень!
Мужчина оказался радом в два шага. Рывком поднял на ноги, заставляя выпустить из рук осколки. Он крепко держал за плечи, не позволяя шевельнуться. Господи! Аркадий Михайлович смотрел так, что земля из-под ног уходила. Или, просто, голова закружилась? А сколько всего было в его собственных глазах! Радость. Смятение. Неверие. Нежность. Ярость. Безумие. Шок! Лизу начала бить крупная дрожь, когда Похомов-старший, сокрушенно простонав, привлек ее к себе. Наклонив голову, прикоснулся губами, к виску.
— Не бойся. — Шептал он. — Просто…дай минутку, чтобы прийти в себя. Все понимаю, но…Не ты! Не ты! Я брежу!
Она уже ничего не понимала. Попыталась отстраниться. На этот раз, мужчина не стал удерживать. На всякий случай отступила на несколько шагов. Язык не слушался.
— Я — Лиза. Дима — там. — Бессмысленно махнула рукой вглубь дома. Перевела дыхание. — Я с ним пришла. С ним. Но, он там. А я жду. Сейчас…Простите!
Похомов, же, полностью владел собой. Завидная выдержка.
— Тише, девочка. Успокойся. — Похомов разглядывал ее, с необъяснимым трепетом. — Испугалась?
Прикусив губу, рискнула посмотреть ему в глаза. Словно, черный бархат. Такие же, как у его сына. Слова, вновь, застыли в горле. Смогла, лишь, кивнуть.
— Ну, извиняй! Ты меня тоже напугала. Чуть к праотцам не отправился!
— Я?! — Опешив, повысила голос. Получился противный писк.
Аркадий проигнорировал ее возмущенный вопрос.
— Тебя, что ли, сын с благотворительного вечера умыкнул?
Снова кивок.
— Лица твоего, тогда, не разглядел. — Буркнул мужчина, оставляя ее одну. — К сожалению, было очень темно.
Лишь, когда за ним закрылась одна, из многочисленных дверей, Карпова смогла судорожно втянуть в себя воздух. Что это было? Не доверяя ногам, опустилась на ближайшее кресло. Что, черт возьми?!
***
— О! Я, действительно, люблю готовить! Очень! — Восторженно рассказывала Мария Петровна о своем увлечении. — У меня, даже есть свой ресторан! Может, слышала? «Дежавю».
— Конечно, слышала! — Честно ответила Карпова. — Стыдно, не знать о лучшем ресторане города.
Мария засмеялась. Ужин, вообще, проходил в непринужденной обстановке. Несмотря на все опасения, и предшествующие ему события. Аркадий Михайлович, и Дмитрий, не отставали от Похомовой. Шутили. Рассказывали забавные истории из прошлого. Не знай она наверняка, никогда, и ни за что, не поверила бы, что сидит за одним столом с семьей криминального авторитета. Аркадий держался гостеприимно. Располагал к себе. Словно, обычный человек. Лишь временами, когда Дмитрий, покровительственно, по-хозяйски, обхватывал рукой ее плечи, взгляд хозяина дома менялся. Он становился задумчивым. Грустным. В то же время, яростным. Будто, ему невыносимо и больно было видеть их вместе. Но, почему? Неужели, она столь ужасна? Не пара его сыну? Стало трудно дышать.
— Правда? — Голос Марии вернул к реальности. — Как тебе наше меню? У нас, конечно, лучшие повара. Но! Примерно, треть нашего ассортимента — мои личные импровизации!
— Все, что я пробовала в вашем ресторане, мне очень понравилось. — Ответила, на автомате, девушка.
Борзый накрыл ее ладонь своей, и легонько сжал, привлекая внимание.
Ты в порядке? — Говорил его взгляд.
Более чем!
Поспешила прервать зрительный контакт.
— Расскажи нам о себе, Елизавета. — Мягко попросил Аркадий Михайлович. — О своей семье. О…родителях.
Мужчина запнулся на последнем слове, чем вызвал недоуменный взгляд супруги.
— Аркаша! Девочка, и так, смущается. А ты, как танк!
— Ничего, — Поспешила успокоить Марию. — Там и рассказывать-то нечего. У меня только бабуля и мама. Были. Теперь, только бабуля.
— Милая! — Сочувственно выдохнула женщина.
— А отец? — Похомов-старший прямо сверлил ее взглядом.
Лизавета положила нож и вилку на стол, опасаясь, что те выпадут из дрожащих пальцев.
— Не помню его. Бабушка говорит, он умер, когда я была еще очень маленькой.
Аркадий помрачнел. Даже, желваки на лице заходили от напряжения. Перемену в его настроении заметили все.
— Бабушка? — Произнес он холодно. — А мать? Почему тебе про отца рассказывала бабушка, а не мама?
— Аркаша!
— Бать!
Практически, одновременно, возмутились Мария Петровна и Дмитрий.
— Она не на допросе! — Чеканя каждое слово, процедил сквозь зубы, последний. — Прекрати. Иначе, мы уйдем.
Карпова улыбнулась Борзому, пытаясь разрядить обстановку. Давая понять, что все выдержит, с достоинством. Вновь посмотрела на Аркадия Михайловича.
— Думаете, я не спрашивала у мамы? — Начала уверенно, но голос все же дрогнул. — Спрашивала! И, по началу, довольно часто. Всякий раз, мой невинный вопрос заканчивался слезами. Она не просто плакала. Она рыдала! Я понимала, что причиняю ей боль. Напоминаю о чем-то. Заставляю вспоминать! В конце концов, перестала задавать вопросы. Я не знаю ничего об отце. Даже имени! Как оказалось, у меня отчество деда. Об этом мне сообщила бабушка, когда, два года назад, я решила разыскать второго родителя. Тогда же и узнала, от нее, что его нет в живых. Уже очень много лет. В какой-то степени, это принесло мне успокоение. Ведь…теперь они вместе.
Воцарилась гробовая тишина. Лиза бесстрашно взирала на Аркадия Михайловича, хотя у самой сердце в пятки уходило. Мужчина смотрел на нее долго. Пытливо. Словно раздумывал, правду ли она говорит. Потом еле заметно кивнул, и осушил залпом стакан с виски. Девушка облегченно выдохнула.
— Вот так…история! — Нарушила молчание Мария Петровна. — Наверняка, у твоей мамы были причины, держать свою личную жизнь в строжайшем секрете. Но…
— Никаких «но»! — Мягко, прервал жену Аркадий. — У нее были причины держать все в секрете. И точка. Если, даже бабка Лизина держит рот на замке, то и нам ворошить ее прошлое не стоит. Похомов старший перевел взгляд на Дмитрия, и горько рассмеялся.
— Ясно. Для этого ты здесь.
Борзый отрицать не стал. Обыденным тоном, словно доброго утра пожелал, произнес:
— Не просто разворошу. Если будет нужно, выпотрошу. От этого зависит ее безопасность.
— Не надо громких слов, сын! Обсудим позже!
Мужчина кивнул, в знак молчаливого согласия.
— Пойду, проверю чайник, — Спохватилась гостеприимная хозяйка, вскакивая из-за стола. — Давно вскипел, наверное. Сынок, помоги мне, принести чашки.
Не говоря ни слова, Дмитрий направился за матерью. Лиза запаниковала. Они остались наедине. Опять! Мужчина, задумчиво разглядывая гостью, бесцельно теребил перстень на руке. Кровь отхлынула от лица, когда заметила шрамы на внешней стороне его правой ладони. Крик застрял в горле. Он был в ее сне! С ее матерью! Боже, дай сил, сделать хоть крошечный вздох!
— Вы…Вы знали мою маму?
Мужчина оставил кольцо в покое. Его пальцы замерли.
— Знал.
Словно удар в солнечное сплетение. Ни вздохнуть, ни выдохнуть!
— На сколько, близко?
— Близко.
Хорошо, теперь ее трясло! Сначала, Заруцкий. Теперь…
— Я помню ваши…шрамы, — Голос срывался. — Ваше лицо, хоть оно и изменилось со временем. Я вспомнила! Вы держали меня на руках. На руках!
— Не должен был?
Едва расслышала его голос, сквозь шум собственного пульса.
— Разве это ответ?! Вы хоть понимаете, что творится сейчас в моей голове? У меня столько…
Мужчина очень быстро и бесшумно оказался рядом. Для своих лет, он двигался невероятно. Мягко приподнял за подбородок:
— Тише, котёнок! У меня есть ответы, на все твои вопросы. Но, цена правды очень велика. Многое на кону. Мне нужно хорошенько все обдумать.
— Я могу надеяться, что, в конечном итоге, узнаю правду?
— Если приму решение в твою пользу…
— Так примите же его!
— Повторюсь, а ты услышь — цена будет высока. Чудовищно высока! Не думаю, что ты к этому готова.
— Готова!
— Постарайся, держать язык за зубами. — Услышав приближающиеся шаги жены и сына, Аркадий Михайлович вернулся на свое место. — О нашем разговоре никто не должен знать. Ни одна живая душа!