Глава 19
Дмитрий тяжело дышал. Глубоко и надрывно. Благо, пелена ярости, застилающая сознание, медленно рассеивалась. Через силу закончил вызов. Опасно разговаривать дольше. Запалят. Там не шпана безмозглая, а элита. Вопреки здравому смыслу, так хотелось на таран пойти. Забрать ее домой. Силой! В итоге, сам себя и тормозил. Рано! Продумать нужно все, на несколько шагов вперед. Дело набирало серьезные обороты. Стремительно набирало. В игру Прокурор вступил. Да и переменных слишком много, в этом уравнении. Но, и способ его решения должен быть. Если есть, хоть один шанс, он его найдет.
— Кхм! — Привлек внимание малец гордеевский. — Я сделал все, в точности, как ты сказал! Теперь, наконец, нам можно одеться?
Удивленно вскинул брови. Твою мать! Совсем запамятовал, что сдернул его с Вики в самый ответственный момент, со словами — «Звони Лизе»! Оттого Андрей и стоял перед ним абсолютно голый. Соколовская же, забилась в угол кровати, натянув на себя одеяло, по самый подбородок. Глазами, округлившимися от ужаса, наблюдала за происходящим. Понятно. Пашка явно не в курсе нового романа сестренки.
— Одевайся! Ты мне нужен.
Тремя часами ранее
Он жал на полную железку. Торопился. Трясло всего, от желания ее увидеть. Мышку. Ничего поделать с собой не мог. Прямо, паранойя какая-то! И, хорошо вроде все. Под контролем. Не о чем беспокоиться. Один черт, нутро протестовало. Будто не доглядел чего-то. Упустил из виду. Только, что? Похомов был сосредоточен, как никогда! Даже по Лариске вопрос выяснили и обсудили все детали. К счастью, оказалось, девушку перехватили по распоряжению отца. Убрали с глаз долой. Спрятали. Встретиться с ней сразу, у них с Соколом не получилось. Как ни говори, триста километров — путь не ближний. Пришлось планировать поездку. Рванули сегодня с утра, убедиться, что она в безопасности. Обратно возвращался уже один. Друг сильно по пассии своей соскучился — остался у нее на пару деньков. И Пашку — то не узнать. Улыбчивый такой. Сговорчивый. Глаза горят. Сам сияет, как самовар начищенный. А вот Борзому было не спокойно. Как на иголках, всю неделю. Что-то незримо изменилось в ней. В Лизе. И, хоть башкой об стену долбись, не понимал, в чем дело! Прямо на глазах увядала. Не разговорчивая стала. Хрен слово вытянешь, из этого ребенка. Себе готов был памятник поставить. Не сорвался, хоть и не обладал ангельским терпением. Теперь же, когда все дела остались позади, просто так позиции сдавать не собирался. Ей не отвертеться. Не сегодня. До такой степени истосковался, что накрывало уже. И накрывало отнюдь не по-детски. Еле до дома долетел. Знал бы ранее, какой его ожидает сюрприз…
Неладное почувствовал уже на посту охраны. Тихие слишком. Как дети нашкодившие. Взрослые мужики. С него ростом, а то и выше. Почти у всех военная служба за плечами. А в глаза смотреть не могут. Или избегают. Нехорошее предчувствие острой иголочкой царапало о ребра. Порой, до противного скрежета прямо о кость. Иногда, свою чуйку мужчина ненавидел. Лифт ехал очень медленно. Слишком. Но, свершилось! Еще пара минут, и вот рука уже на кнопке дверного звонка. Надавил не жалея сил. Тишина. Ни шагов в прихожей. Ни лязга металла в замочной скважине. Борзый нахмурился, стискивая зубы. Игнорируя подкатившую к горлу желчь, позвонил снова.
Спит? Не слышит?
В кармане завибрировал мобильник. Бл*дь! Не вовремя.
— Да! — Рявкнул в сердцах, извлекая из второго кармана собственный комплект ключей.
— Дим. — Голос Сокола звучал слишком серьезно, для его нормального состояния. — Мне только что Волков звонил…
Первой мыслью было — по колье уже нарыл что-то? Оперативно. Совсем недавно ему поручил. Однако! Почему звонит Пашка, а не он сам? Почему друг так собран для человека, обезумевшего от пережитых оргазмов? Отчего то, сознание возродило в памяти недавнюю встречу с отцом, на загородной трассе. Как-будто сама вселенная ему подсказку в лицо швырнула! И детали начинали складываться в единую картину. Что он делал на том участке дороги? Похом редко ведет дела за городом. И Дмитрий всегда в курсе подобных вылазок. Разве что…
— Ко мне его! Живо!
— Он у подъезда. Сейчас подни…
Дмитрий нажал отбой, распахивая дверь в пустую квартиру. Знал наверняка. Не чувствовал ее присутствия. Ее энергии. Светлой, озаряющей все вокруг, и притягивающей своим теплом. Сейчас жилье казалось холодным. Чужим. Как последний идиот, все еще надеясь на лучшее, ринулся внутрь.
— Лиза!
Будто зверь разъяренный, в клетке запертый, метался из одной комнаты в другую. Мозг работал заторможено. Со сбоями. Отказывался понимать очевидное. А вот сердце уже осознало. Зашлось, на грани разрыва. Глаза пелена ярости застелила. Каким-то чудом, заметил на комоде в прихожей небольшую коробку и листок бумаги. Руки сжались в кулаки. Мышцы во всем теле каменными стали. Тело, будто готовилось, получить самый сильный удар в его жизни. Заранее знал — этот удар пропустит. Не сможет блокировать, или же сдачи дать. Принимая бой, схватил записку, и жадно впился в жестокие строки безумным взглядом. Время замедлило ход. А потом, дамбу прорвало. Согнулся, как от удара в солнечное сплетение, опираясь рукой о дверной косяк. Ни гребаного вдоха сделать не мог. Ни выдохнуть. Казалось, будто кровь, закипающая в жилах, превращается в кислоту. Безжалостно, причиняя чудовищные муки, паутиной расползается по венам. Выжигает все на своем пути. Не остановить. Не исцелиться. Не стать прежним. И, вроде, мужиком нужно быть. Лицо держать. Терпеть. Даже хватаясь за голову и падая на колени. Да, только не выходит. Не выходит, с*ка! Эту боль не преодолеть. Полный отчаяния рев вырвался из его груди, эхом отражаясь от стен. Пытаясь не свихнуться окончательно, яростно впечатал кулак в стену. Руку обожгло от другой боли. Физической. То, что нужно. Еще удар. И еще. Вот так. А дальше…просто сбился со счета.
— Дмитрий Аркадиевич!
Пришел в себя, лишь, когда Волков на пороге застыл, с удивлением наблюдая за его действиями.
— Вы что творите?
— Отъ*бись! — Хрипло выдавил через силу. Пальцев уже не чувствовал. С трудом кулак разжал. Оглядев плоды своих деяний, ужаснулся и сам. Штукатурка осыпалась. Стена в кровавых разводах. Костяшки сбиты. Из руки кровища хлыщет. Сплюнул скопившуюся во рту горечь, прямо на пол, не заботясь о чистоте и прочей шалупони. Вспомнил про прощальный подарок от своей Крохи. Коробку открыл, и завис от нахлынувших эмоций. Мужской браслет. Серебряный. Стильный. Точь в точь, татуировка ее. Все таки, слушала его тогда. В сторожке. Когда сказал, что тоже, хочет иметь хоть что-то связывающее их. Не поврежденной рукой, накинул на запястье, пытаясь застегнуть. Ни в какую, как бы сильно не старался. Пальцы дрожат, не слушаются. Колечко, с фиксатором слишком мелкое. Да и влажная от крови кожа, задачу не облегчает. Зашипев, сдался, наконец, запихивая украшение в карман. Метнулся в ванную, и, намочив первое попавшее полотенце, обмотал вокруг кисти. В лицо плеснул пару пригоршней ледяной воды, отрезвляя мысли. Отдышавшись, вышел к Сергею. Тот ждал его на кухне.
— Вам бы до травмпункта доехать. Исключить перелом.
Похомов нетерпеливо передернул плечами. Это потерпит. Он — нет!
— Вещай, — Встал напротив. — Подробно.
Мужчина отрицательно покачал головой.
— Здесь не рассказывать нужно. А слушать. От первого лица.
С этими словами, Волков водрузил на стол небольшой диктофон, и нажал на «Play»
***
За время прослушивание записи, Борзый приговорил ни одну сигарету. Никотин, обжигая легкие, дарил ложное успокоение. Помогал собрать мысли в кучу. Выстроить логическую цепочку. От количества информации, даже у него голова кругом шла. Как же тесен бл*дский мир! Дочка Черчилля. Племянница Прокурора. Черти адовы! Вот это гены! Не удивительно, что в ней столько силы духа. Столько бойкости и стойкости. Дмитрий очень хорошо помнил ее отца. Да и как иначе? Тот был кумиром его детства. Рядом с таким человеком, сердце в пятки уходило. От одного лишь взгляда, подтряхивало. Прожженные уголовники перед ним заикаться начинали. Он подавлял всех. Своей сумасшедшей аурой. Своей властью. Подобные ему люди, рождались раз в тысячу лет! Несмотря на беспрекословный авторитет, и репутацию безжалостного головореза, Кирилл тепло относился к маленькому Диме. Дети чувствуют искренность. Всегда играл в карты с ним. В карты, в шахматы. Стрелять учил, по-взрослому, держа пистолет одной рукой. Его смерть Похомов переживал тяжело. И долго. Кто ж знал, что спустя столько лет…
От душераздирающих рыданий Лизы, Дмитрия передергивало. Не мог спокойно на ее боль реагировать. И все на второй план уходило. И неожиданная беременность Алмазовой, и собственное будущее, и даже, отец с Борисом. Лишь бы, успокоилась. Лишь бы не страдала. Как неадекват конченный, сидел, и тупо улыбался, когда она о своих чувствах к нему говорила. Травмированная рука нещадно дергала, ныла. А ему хоть бы хны. Душа исцелялась. А плоть заживет, как заживала сотни раз до этого. Кроха! Не по своей воле ушла! Защитить пытается. Глупышка! Не его защищать нужно, а от него! Теперь от него…
— По поводу того украшения, — Привлек внимание Волков. — Черчесов подарил его своей жене. Изготовлено по специальному заказу самым известным ювелиром в ваших кругах. Прокофьевым. Там зеленых брюликов на такую дикую сумму, что и представить страшно. Поговаривают, что Черчилль большую часть общака в него вложил. Три четверти, если верить слухам. О местоположении драгоценности неизвестно ничего. Ни тогда, ни сейчас. Велика вероятность, что супругу его, Марину, из-за цацки и убили.
Борзый кивнул. Многое сходилось.
— Отлично сработано, Сергей. Доволен тобой. Очень. Осталось выяснить, где сейчас моя женщина. И с кем. Впрочем, я догадываюсь.
— На съемной квартире не появлялась. Там все тихо.
— Отец ее в деревню повез. К бабке. Процентов на девяносто уверен. На трассе загородной встретил их. Но, все равно перепроверю. Чтобы уж наверняка. Батя пообещал своих людей к ней приставить. Значит, о безопасности можно не переживать. Ты пока не нужен. Можешь передохнуть.
— Понял.
— Знаешь что, — Слегка прищурился, вспомнив очень любопытную деталь. — Толковый ты мужик. Дело свое знаешь. Пригляди-ка за Алмазовыми. Тряхни стариной. Дома им ничего не угрожает — охрана справляется. А вне стен родной обители, Соня будет уязвима для Заруцкого. Тем более теперь. Если этот пес пронюхает о ребенке, у него такой мощный рычаг давления на Гордеева и Алмазова появится, что все мы охереем! Этого нельзя допустить. Алексей — наш человек. Его женщина и ребенок неприкосновенны. Если, я не исключаю такой возможности, начнется серьезный замес, смело зови на подмогу. Любые ресурсы используй. Ни Соня, ни Елена Сергеевна не должны пострадать.
— Как скажите, Дмитрий Аркадиевич. Мне раздобыть данные о местонахождении Вашей девочки?
Борзый задумался.
— Давай-ка, прекращай мне «выкать» для начала. Я помладше тебя буду. И, нет — ответ на твой вопрос. У меня есть свой человек в ближайшем окружении отца. Через него пробью.
Едва за Волковым дверь захлопнулась, Похомов достал телефон, и набрал по памяти номер. Ответили не сразу, после нескольких гудков.
— Борзый…
— Как она?
Не до церемоний, мать вашу!
— Сильная девочка. Чувствуется порода. Братва во все глаза таращится. Завораживает она…
— Где?
— У черта на куличиках. В богом забытой дыре.
Кивнул, подтверждая свои догадки.
— Кому доверили?
Тишина пару секунд, а потом ответ, заставивший губы Дмитрия растянуться в плотоядной улыбке:
— Мне и брату!
— И все же, старушка удача, упорно, пребывает на моей стороне!
— Фортовый ты. Бесспорно. Знаешь, за такую, и я бы землю носом рыл, и дерьмо жрал.
— Всему свое время. Жизнь та еще шл*ха! Успеешь.
***
Андрей спустился вниз, в поисках сигарет. Свои у Похомова закончились, а от жажды никотина легкие в трубочку сворачивались.
Вика виновато поглядывала на него, не решаясь заговорить. Он тоже, взгляд не отводил, и молчание не нарушал. Интересно было, как ситуацию разруливать будет.
— Дим, да у тебя рука кровит! — Ахнула она, увидев пострадавшую конечность.
— Ерунда, — Устало отмахнулся от девчонки.
— Ничего не ерунда. — Мягко направляя, усадила его на диван. — Давай обработаем.
Не сопротивлялся. Жутко устал. Соколовская, тем временем, во всю, орудовала с марлей и перекисью. Осторожно касалась поврежденной кожи и ранок. Бережно. Сидит на коленях перед ним. Дует, чтоб не щипало. А у него сердце в бешенном ритме заходится. Перед глазами другой вечер. Адреналин. Драка. Другая девочка, обрабатывающая раны, рядом с городским фонтаном. Девочка, не испугавшаяся ни страсти его, ни ярости. Та, которая забралась под кожу. Та, что захватила мысли, и просочилась в подкорку!
— Дим, ты ничего не говори Паше про нас с Андреем. Пожалуйста!
Рассеянно моргнул, отгоняя воспоминание. На Соколовской сосредоточился.
— С чего вдруг?
— Перестань, мне не по себе от такого грозного тона!
— Я вопрос задал.
— Я люблю его, Дим. Очень! Он о моих чувствах не догадывается. Скрываю. Помешанную на сексе нимфоманку из себя разыгрываю. Лишь бы удержать! И вообще, Андрей только-только начал воспринимать меня серьезнее, чем вариант на пару раз. Понимаешь? Все слишком хрупко. Но, однажды, и он меня полюбит. Знаю! А сейчас, я боюсь, что Паша загубит все на корню. Своим контролем. Своей сверх заботой. Никто не должен знать…
Усмехнулся про себя, да по голове ее погладил, как ребенка неразумного. Как глупенькую младшую сестренку, которую ему она, собственно, и заменила. Нимфоманку она, бл*дь, разыгрывает!
— Ну, удачи тебе, Вика-Виктория! Смотри, не заиграйся. Открою страшный секрет. Большинство мужчин не меняются. Их просто устраивает текущий порядок вещей. Возможно, и Гордеева устраивает, что в период повышенной секреции гормонов, его постель не пустует. Будь готова. И к неудачам в том числе.
Девушка фыркнула, и, поднявшись с колен, присела рядом с ним.
— Бла-бла-бла! — Передразнила, смешно скорчив рожицу. — Даже ты изменился, Похомов. Вот это и есть для меня, реальный показатель. И он питает мое сердце надеждой.
— Я просто встретил ее. Этим все сказано.
— Ой, не заливай, Дим! По началу, вот как пить дать, хотел тупо оприходовать, и бросить! Как обычно и делал. А потом уж накрыло…прозрел.
Борзый загоготал:
— Не в бровь, а в глаз, мелочь пузатая!
— Мы очень много разговариваем с ним. Никогда раньше не беседовали, вот так. — Мечтательно выдохнула Вика, улыбаясь. — Узнаем друг друга. Изучаем. Скоро он поймет, какая я замечательная, и обязательно влюбится!
Борзый не смог удержаться от ответной улыбки. Такая вера в успех была заразительна.
— Не скажу Соколу. Расслабься. Только, контролируй ситуацию. Сама. И в обиду себя больше не давай.
— Обещаю, Димочка!
Кряхтя, достал браслет из кармана, и протянул Соколовской.
— Помоги.
Без лишних слов, Вика проворно защелкнула украшение на его запястье. Тяжелый метал приятно холодил кожу. В этот момент, он как никогда, ощущал связь с Лизой. И ради этого чувства был готов на все.
— Красивый.
— Первый подарок от женщины.
— Не верю! — Громко возмутилась. — Гадкий лжец!
— Отвечаю!
— Не дарили?
— Не принимал.
Секунду спустя, вернулся Гордеев, протягивая пачку «Парламента».
— Все что нашел.
Похомов, не мешкая, схватил сигареты, и закурил.
Андрей смотрел грозно. Сурово. Даже слишком, для своего юного возраста.
— Как ты обошел нашу охрану?
— Гордея попросил о встречи с тобой.
— Ясно. — Зло выплюнул. — Мог бы догадаться. Ему-то похр*ну на мою личную жизнь!
— Ты не справедлив к брату. Перегибаешь! Но, на твое недовольство в данный момент, мне плевать.
— Зачем пожаловал?
— Ты знаешь, где живет бабушка Лизы. И расскажешь мне. В мельчайших подробностях. Все, включая способы добраться туда, не привлекая лишнего внимания. Так что, малышня, достаем карандашики, вспоминаем уроки географии, и рисуем план местности. Четко. Точно. И быстро!
***
«Мифегин:
1) Показания
— медикаментозное прерывание маточной беременности на ранних сроках (до 42 дней аменореи);
2) Режим дозирования
Препарат должен применяться только в медицинских учреждениях под наблюдением врача».
Соня, нервно скомкав листок с инструкцией, запустила его в ближайшую стену. Громко зарычала, и распласталась на широкой кровати, с головой зарываясь в бесчисленные мягкие подушки. Страус, ни дать, ни взять! Так и лежала бы, всю жизнь, ни о чем не думая. Ничего не решая. Известие о беременности повергло в шок. Впрочем, колотило ее до сих пор. Первая реакция оказалась весьма предсказуемой. Избавиться от…проблемы. Пока не поздно. Вернуть жизнь в прежнее русло. И решилась вроде, да только в голове, не переставая, звучал голос Лизы. Как назойливая, заезженная со временем, пластинка.
Не торопись, Соня! Время есть! Подумай! Он имеет право знать!
Это начинало злить. К рассудительной, не по годам мудрой, подруге она привыкла прислушиваться. Только не сейчас…
В данной ситуации было слишком много «но». На кону стояло очень многое. Отец. Лешик. Макар. А как же сама она? Кто о ней позаботится? Ее, в клочья, разрывало от противоречий. От творившегося в душе хаоса. Представляя разговор с Гордеевым, и его реакцию на новость, едва ли не до крови кусала губы. Уже несколько часов, не могла успокоиться, и принимать взвешенное решение. То сжимала в руках спасительные таблетки, намереваясь выпить. То, корчившись от отвращения к себе, отшвыривала их, куда подальше. Да и Алексей, будто чувствовал неладное. Названивал каждые два часа, вместо привычных и оговоренных двух раз в день. Как с цепи сорвался! Каждый шаг был готов контролировать. А разговаривал с ней так ласково, так бесстыдно и горячо, что конечности становились ватными и никчемными. Она начинала все сильнее, и сильнее ненавидеть бескрайние просторы страны, так бессовестно разделившие их! Однако время шло…и тратила его девушка, впустую.
В который раз, проворно вскочила с постели. Игнорируя легкую тошноту и головокружение, направилась к огромному зеркалу, в котором могла разглядеть себя в полный рост. До груди задрала свободный сарафан, и внимательно осмотрела все еще плоский животик. Чего ожидала, сама не знала. Да, только, чем дольше наблюдала, тем сильнее дыхание сбивалось. Уже не одна! Внутри кто-то есть. Совсем маленький и беззащитный. Часть нее. Часть Алексея. Плод ее любви. От этой мысли сжалась вся в комок. И вроде бы, лето. Жара стоит. А по спине мураши, табунами! Преодолевая сильнейшее волнение, движимая любопытством, Соня приложила дрожащую ладонь к самому низу. Едва не отдернула. От исходившего тепла, опалилась. Что-то произошло с ней в тот момент. Ощущения были странными. Словно, она молчаливый церковный колокол, по которому со всей силы заехали молотком. Чтобы заставить петь. Чтобы пробудить к жизни. Наполнившая сердце нежность, выбила воздух из легких. Подняла до космических вершин, и спустила на грешную землю. Алмазова никогда ранее не испытывала ничего подобного. Ни к кому! Даже, к Гордееву. Это обезоруживало. Оголяло нутро. Заставляло взглянуть со стороны на свою истинную суть. Из глаз хлынули неконтролируемые слезы. Неужели, вот так мать и любит свое дитя? Или, это жалкая сотая часть, от материнского инстинкта, и все будет, гораздо сильнее? Одно она теперь знала наверняка. Даже вслух это произнесла, глядя в глаза собственному отражению.
— Не смогу…
Осознав, что приняла самое важное решение в своей жизни, засмеялась сквозь слезы. От накатившего облегчения. От радости, пульсирующей в глубинах души. У нее будет ребенок!
— Не причиню тебе боли.
Нежно погладила себя, уже смелее. Гораздо увереннее.
— Не важно, что решит наш папа! — Шмыгнула забитым носом. — Я с тобой! Я уже люблю тебя.
Папа. Папа! Улыбка тут же сползла с лица, делая Соню взрослее и серьезнее. Она поможет, чем сможет. Без былого фанатизма. Теперь, все изменилось…
Чтобы, окончательно убедиться в правильности своего выбора, схватила с комода телефон, лихорадочно выискивая в списке контактов Похомова. Мужчина ответил не сразу. Да, и когда ответил, дружелюбным казаться, даже не планировал.
— У Лизы новый номер, — Едва ли, не рявкнул Дмитрий. — Как только активирует сим-карту, свяжется с тобой. Сама. МЧС, ОМОН, и поисковую группу, вызывать без надобности. Бывай!
Да, твою, ж!
Девушка стиснула зубы. Нет, ну как Лизка его терпит?
— Вообще-то, я звоню тебе! Есть разговор!
— Крайне неудобно! Может подождать?
— Нет! Это важно! Мало того, что ты даже поздороваться не удосужился, так еще…
Девушка настороженно прислушалась.
Что это? Собака залаяла на заднем фоне? Где черти носят этого мужика?
— Какого лешего ты орешь, Алмазова? Я оглох от твоих воплей! Давай, в полголоса, излагай!
— Оглох он! А сам когда орешь, никто, значит, не глохнет?
— Соня?
Ой!
Этот спокойный и ласковый тон она уже знала. Один неверный шаг, и беды не миновать. Лучше бы орал!
— Извини. — Благоразумно перешла на шепот. — По поводу моего отца…
Молчание в трубке. Непонятный шорох. Возня, какая-то.
— Мне нужно знать наверняка, что он не сядет. Понимаешь? Что вы не позволите этому произойти.
— Не ко мне вопрос. И уж точно, не сейчас.
— Но, Макар…
— Будет сидеть тише воды, ниже травы. Ему, в данный момент, не до тебя!
— Правда? — Не смогла сдержать радости в голосе. Прокашлялась, вновь сосредотачиваясь. — В смысле, почему это?
— Что делают крысы, когда на охоту выходят хищники? Правильно, девочка! Прячутся в своих тухлых норках!
— Ты, вообще, нормальный? Я не поняла ни слова!
— Твои проблемы.
— Меня от тебя трясет, ей Богу!
— И это тоже, твои…
— Да, поняла я! Что мне ему ответить?
Казалось, от его холодной усмешки, температура в комнате понизилась на пару градусов. А от убийственного тона, на потолке выросли сосульки.
— Во-первых, никаких личных встреч с ним! Я понятно объясняю? О твоих способностях неисправимой идиотки, мне уже известно. Не нужно подтверждать свой статус вновь, и вновь! Все переговоры, строго по телефону. Без исключений. Во-вторых, как выйдет с тобой на связь, запишешь разговор на диктофон, и перешлешь мне. А Макару, передашь привет, от Прокурора. Истосковался он по нему, сил нет! Дай Бог, скоро свидятся!
— А кто такой, этот Прокурор?
Усталый долгий вдох в телефонной трубке.
— Когда научишься правильные вопросы задавать? Не важно, кто он! Важно, на что способен, и чем это выгодно для тебя. Прокурор — тот человек, благодаря которому Ювелира не закроют. И при должности оставят. У Бориса к нашим отцам, особое отношение. Только не глупи, и не высовывайся, до его возвращения в Россию. В целом, можешь выдохнуть. Свадьбы не будет.
Какой там, выдохнуть! Соня заикаться начала!
— Юв…Ювелир? У моего отца в ваших кругах еще и погоняло есть?
— С риторическими вопросами сама разберешься!
— Похомов! — Воскликнула, возмущенно.
Да, было поздно. Мужчина, давно, повесил трубку! Ох, как же ей хотелось шваркнуть о стену, ни в чем не повинный телефон. Еле сдержалась. Пунцовая от гнева, Алмазова металась по комнате. Чему удивлялась-то? Отец всю жизнь с ними. В одном котле варится. Это она, дура наивная, отказывалась верить фактам. На все готова была, ради его свободы. Тяжело дыша, остановилась, уперев руки в бока. Была? Нет. И сейчас, готова! Только, уже не на все…
Дверь распахнулась без стука, заставляя вздрогнуть всем телом. От неожиданности, схватилась за живот в защитном жесте. Само собой вышло. Распрямилась только когда посетителей увидела.
В спальню, буквально, вломился Андрей, ведя за собой, как собачку на привязи, Соколовскую. Отпустил девушку, лишь чтобы Соню обнять и поцеловать, приветствуя. После чего, привычным жестом, вложил руку в ладонь Виктории. Девушка почувствовала легкий укол ревности. Зачем с собой ее приволок? Это же, территория друзей!
— Я не буду спрашивать, почему вы приперлись, так внезапно и без предупреждения! — Сурово запыхтела Алмазова. — Куда больше интересует, какого черта, дверь моей спальни открывается с пинка?!
— Елена Сергеевна сказала, что ты у себя. — Пожал плечами парнишка. — Дурью маешься. А я, с важными новостями.
Беглый взгляд на друга. И, правда, что-то не то. От его беспечности и веселости, ни осталось и следа. Собран. Серьезен. Даже, не привычно было видеть его таким. Только одно могло вызвать подобную реакцию. Нервно сглотнула, и произнесла дрожащим голосом:
— Лиза?
Гордеев кивнул.
Чувствуя, что от страха немеют пальцы на ногах, поспешила опуститься на край кровати. Андрей оказался рядом в считанные секунды. Даже про пассию свою забыл.
— Чего так побледнела? — Как с ребенком малым разговаривал. — Родная, хоть ты меня не пугай!
Не сдержав порыв, обняла его. Крепко-крепко.
— Я в порядке. Что с Лизой?
— Сам толком не знаю. — Ответил, не размыкая объятий. — С ней все хорошо. В физическом плане. Это немного успокаивает. А что уж на душе, одному Богу известно…
— Он обидел ее?
— Думаю, все с точностью наоборот. Лиза у Валентины Степановны.
Соня недоуменно уставилась на парнишку:
— Как она там оказалась? Я была у Дмитрия на квартире, сегодня.
— Не знаю. Но, Похомов в ярости! Ты бы видела его, Соня! Знаешь, чем мы занимались, перед тем как к тебе приехать? Знаешь? Ни за что не догадаешься. Мы рисовали! Под его чутким контролем.
— Чего? — Кажется, у нее задергался глаз. — Ты что-то курил? Скажи честно…
— Рисовали, Белоснежка! План местности. В мельчайших подробностях. Где тропинки. Где родники. Где опята растут. До сих пор, пальцы сводит.
— Но, зачем?
— Как понял, из их разговора, ее увезли люди Похома, чтобы спрятать от Заруцкого. Без ведома Борзого. Без его согласия. Представляешь степень его бешенства? Лиза-то в безопасности. Надеюсь. Но, деревня столь глухая и маленькая, что со спутника не отслеживается. Без нашего рисунка Дмитрию ее не найти.
Соня вскочила на ноги. Андрей едва успел в сторону отступить.
— Поехали. Мы нужны ей. Выясним, на месте, что происходит!
— Переоденься во что-то, менее приметное. Выдвигаемся, как стемнеет.
— Да, остановитесь же вы, наконец! Почему меня никто не слушает? — Вмешалась в разговор, хранившая до этого момента молчание, Вика. — Ясно, как божий день — ее охраняют. Нас, и близко, не подпустят. Не разумнее ли, дождаться, когда Лиза сама выйдет на связь, и сообщит, можно ли ее навестить?
Две пары глаз уставились на Соколовскую. Гордеев над словами девушки задумался. Алмазова же, просто напросто, сорвалась. Нервы сдали окончательно.
— Лиза — член нашей семьи! Моей, и Андрея! Нас трое! Так было, и всегда будет. И мы не бросим ее в беде!
Вика сникла, потупив взор. Соня и сама понимала, что перегнула палку. Совестно стало. Даже собиралась извиниться. Только, в следующую секунду, дара речи лишилась. Напрочь!
— Не фыркай на нее! — Осадил Гордеев. Ни голос не повысил. Не оскорбил. Просто, приказал! Приказал! Ей!
— А?
Андрей, приподняв за подбородок, заглянул в глаза. Серьезно так. По-взрослому. Будто, младшую сестру отчитывал.
— Ты не будешь на нее фыркать, Соня. Пока эта девочка со мной, перекусить ее пополам, такой акуле как ты, я не позволю. Да и вообще…просто не позволю. Не важно, кому.
Признаться, Виктория выглядела не менее ошарашенной. Изумленно рот ладошкой прикрыла. Глазищами своими хлопает!
— Гордеев, да ты…
— И, только попробуй на меня обидится! Я все еще знаю, как сильно ты боишься щекотки.
…взрослеешь! — Все же, закончила свою мысль девушка. — Горжусь тобой!
Андрей улыбнулся:
— Раньше не гордилась?
— Всегда гордилась. Теперь, сильнее!
— Круто я, да?
— Ага! Я, аж, испугалась!
— Дай, поцелую! — Чмокнул в щеку.
Отстранившись, подошла к Соколовской.
— Извини. Не со зла, все это.
— Не страшно. Я, понимаю…
Они обнялись, в примирительном жесте. А когда отпустили друг друга, все изменилось. Казалось, комнату накачали электричеством. И теперь, искрило от каждого неверного движения. На Андрея было страшно смотреть. Челюсти стиснуты. Руки сжаты в кулаки. Взгляд колючий. Злой. Алмазова, что случалось с ней не часто, сделала шаг назад. От греха подальше!
— Вика, — Процедил, сквозь зубы, молодой человек. — Спустись вниз. Елена Сергеевна печет мои любимые блинчики. Запиши рецепт. Потом мне сделаешь.
— Я?
— Ты, ты!
— Но, я плохо гото…
— Иди! — Повторил с нажимом.
Честно говоря, Соня слабо понимала, что на него нашло. Едва за Соколовской захлопнулась дверь, друг угрожающе двинулся в ее сторону.
— В чем дело, Дрю? Клещ энцефалитный покусал?
Не произнося ни слова, Андрей, буквально, ткнул ей в лицо инструкцию от мифегина. Не скомканную…Расправленную и прочитанную! В горле встал ком, мешая говорить.
— Ты что натворила, дурочка? — Плохо себя контролируя, он схватил за плечи, и затряс. — Зачем? Сонечка! Зачем? Сколько ты выпила? Есть шанс желудок промыть? Почему? Он заставил? Конечно, он! Я убью его!
— Отпусти! Мне больно!
— Соня! — Шептал бессвязно. — Соня…Мы могли стать семьей. Настоящей семьей. Мои родные племянники называли бы тебя мамой! Как же ты могла? Как могла?
— Да, не смогла я! — Истерически закричала, каким-то чудом, вырываясь из крепкого захвата. — И, не смогу…
Гордеев замер, на долю секунды, а затем сгреб в охапку:
— Я так рад, Белоснежка! Как же я рад!
— Кажется, я тоже…
Настороженный взгляд. Изучающий.
— Тогда, зачем тебе эти таблетки?
— На всякий случай. Еще, не говорила твоему брату. Думала, выпью, если заставит на аборт идти. Теперь, понимаю — не выпью. Не важно, что Лешик решит. Мать — я!
— Что бы брат ни сказал, я всегда поддержу вас, с малышом.
Соня засмеялась:
— Знаю. Лиза сказала тоже самое…
— Эй, а вот это уже обидно! А если бы я не заинтересовался мусором в твоей комнате, так и молчала бы?
— Нет, конечно.
— Когда Лехе скажешь?
Тяжелый вздох сорвался с губ.
— Сегодня. Но, раз мы собрались к Лизе…
— Нет. Вика права. Подождем, пока она сама с нами свяжется. А брату, эту радостную новость, обязательно, сообщи. Прямо сейчас звони. При мне.
Ага, радостную! Ей бы его оптимизм…
Отрицательно покачала головой.
— Через двадцать минут, у нас с ним запланирована видеосвязь. По скайпу.
— Отлично! — Андрей игриво подмигнул. — Только ты, это…в порядок себя приведи! Выглядишь на троечку.
— Ах, ты говнюк!
Для удара замахнулась, но слишком поздно. Не с его реакцией! Он уже был на пороге, демонстративно кривляясь, и показывая язык.
— Не торопись! Мы с Еленой Сергеевной поболтаем. Блинчиков поедим. Не уйду, пока результата переговоров не узнаю.
— Эй! Эй! — Испугано окликнула. — Мама не знает…
Гордеев улыбнулся. Так открыто, и искренне, что на душе потеплело.
— И не узнает. Пока сама ей не расскажешь.
***
Елена Сергеевна была потрясающим психологом. Раньше Соня не обращала на это внимания. Но, сейчас в памяти непроизвольно всплывали ее сказанные, вскользь, фразы. Данные, на будущее, советы. Будто, в свое время, на подкорке отложились. А теперь, когда были так нужны, по щелчку пальцев, просачивались в сознание. Прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания.
— Мужчина сильнее. Всегда. — Мягко звучал ее голос. — Будь хитрее, Соня! Не иди на таран. Ищи обходные пути. В честной схватке, проиграешь.
Тогда слова матери казались бредом. Схватка? Она не собиралась тратить время на любителей, поднимать руку на слабый пол. Лишь сейчас, спустя годы, эти слова обретали смысл.
— Помнишь сказки? Баба-Яга, сначала в бане искупает, накормит и напоит. Все остальное, потом. Это народная мудрость. Веками проверенная. Пока мужчина голоден на желудок, и на ласку женскую, с серьезным разговором, правильнее будет повременить. В лучшем случае на отказ напорешься, в худшем скандал спровоцируешь.
Помнить-то помнила, да только готовить так и не научилась. Не ее это. Совершенно!
— Хочешь выпросить что-то у своего мужа, делай это в правильный…момент. Когда он счастлив, когда ему очень хорошо, когда…не в силах себя контролировать, и готов на все, ради достижения своей…цели.
Ох, мама! Соня приложила ладони к пылающим щекам. Во время того разговора ей было всего пятнадцать!
— Они не совершенны. У них есть свои слабости — женщины. Стань его слабостью, и он бросит весь мир к твоим ногам! Мужчины любят глазами. И это вовсе не миф. Ты должна выглядеть так, чтобы он, не задумываясь, на десерт выбирал тебя. Всегда. Чтобы слюной исходил не от нежнейшего, и ароматного тортика, а от тебя. Из-за тебя! Для тебя!
— Но, как мне стать его слабостью?
— Будь непредсказуемой. Выведи его из зоны комфорта. Заставь играть по твоим правилам. Он должен четко понимать — со всеми обыденно, с тобой — иначе!
Зерно истины в словах матери, все же было.
— Легко сказать! — Вышла из оцепенения девушка. До оговоренного звонка Гордеева, оставалось всего пятнадцать минут. А она тут, видите ли, на троечку выглядит! Соня твердо решила, сообщить Алексею о ребенке. Но, не могла же просто взять, и в лоб выпалить! Необходим отвлекающий маневр. От осенившей догадки, улыбнулась.
Ну, что ж, Лешик, проверим крепок ли ты в…ногах!
Так быстро, Алмазова красилась впервые! Казалось, ресницы не в состоянии подняться, от количества нанесенной на них туши. Тени выбрала темные. Вызывающие. Впрочем, как и ярко-красную помаду. Волосы, очень быстро, завила горячими щипцами. Вспушила их, и собрала в высокую прическу. Несколько прядей, выбившихся их общей массы, оставила нетронутыми. Оглядела себя в зеркало. Чего-то не хватало. Хмыкнув, в считанные секунды, избавилась от одежды. Полностью обнаженная, схватила ноутбук, и закрылась в огромной, отделанной жемчужным мрамором, ванной комнате.
Ее трясло. Было очень волнительно. И рискованно вдвойне. Такая подача информации, могла и боком вылезти, зная характер Гордеева. Только отступать поздно. Да и некуда. К моменту, когда раздался характерный сигнал входящего видеовызова, Соня успела до краев наполнить большую белоснежную ванну водой, с очень густой пеной. Целую бутылку туда бахнула, бессовестным образом истощая домашние запасы. Впрочем, теперь, чувствуя себя героиней фильма, ни капли не жалела. Ароматная пена, надежно скрывала ее тело от любопытных глаз. Мышцы расслабились, что принесло мнимое успокоение. Настроив угол наклона камеры, для лучшего обзора, приняла вызов. Пары секунд, ушедших на установление нормального соединения, хватило, чтобы откинуться на спинку ванной, и принять расслабленную позу.
— Привет! — Выдохнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Как ты, там?
Судя по мебели, на заднем фоне, мужчина находился на работе. Ослабленный галстук, небрежно брошенный на спинку стула пиджак, и закатанные по локоть рукава рубашки, намекали, что он там еще надолго. За секунду до ее приветствия, Алексей выглядел усталым, выжатым как лимон. А теперь…
Теперь ошеломленно уставился на нее. Ничего не сказал. Лишь шумно выдохнул, да ладонью по лбу провел. Как, если бы его неожиданно в жар бросило. Или же, пот прошиб, ни с того, ни сего. Гордеев подался вперед, ближе к монитору. Разглядывал долго. Будто, каждую черточку ее лица, пытался запечатлеть на задворках памяти. Навсегда. Навечно. Этот тяжелый темный взгляд ощущался самым настоящим прикосновением. Мимолетной, но настойчивой лаской. Несмотря на горячую воду, обволакивающую со всех сторон, по коже Алмазовой бегали мурашки.
— Соня, — От его хриплого голоса их количество увеличилось. — Скажи, что все это для меня! Я, в этот конкретный момент, даже соврать тебе разрешаю.
— Ммм…я могла бы придумать, что слишком поздно вспомнила о нашей маленькой договоренности, но не хочу. Все, спланировано. Самым нечестным образом. Спланировано, для тебя!
— Ты хоть понимаешь, девочка, что сейчас без ножа меня режешь?
— Почему?
Ответ знала, но как же хотелось от него услышать.
— Потому что, скучаю. Потому что, от желания прикоснуться к тебе, сводит пальцы!
Она зажмурилась, смакуя каждое слово. Запоминая тембр и интонацию. Вполне вероятно, что ТАК с ней Алексей разговаривает в последний раз.
— Знал бы ты, как я скучаю…
Грустно улыбнулась.
— Еще работаешь? — Поспешила сменить тему. Какой смысл накручивать себя еще сильнее?
— Сейчас перерыв. Мой рабочий график, теперь, довольно жесткий. Чтобы закончить все дела раньше установленных сроков, приходится чем-то жертвовать.
Соня театрально надула губки:
— Вот видишь, надо было послушать меня, и брать с собой. Я бы очень пригодилась. Следила бы за питанием. Рубашки гладила. Даже массаж бы делала, поздними вечерами.
Алексей окатил ее таким голодным взглядом, что стало трудно дышать. Колени задрожали, а грудь потяжелела. Когда еще и соски сжались в тугие комочки, Соня официально окрестила себя помешанной на этом мужике извращенкой!
— Так, ты и сделаешь.
Сказал, как отрезал. С некой долей…мягкой агрессии в голосе.
— Ага. Через полгода.
— Сейчас!
— Что ты…
— Сейчас, девочка! — С нажимом. Властно. — Поднимайся, Соня. Нечего прятать от меня свои прелести. Это тело, давно уже, принадлежит мне.
Не агрессия! Девушка разгадала, наконец, эту эмоцию. Гордеев возбужден! До предела.
— Хочу тебя видеть…
Что ж, до ханжи ей, как до Китая, пешком. Облизала пересохшие губы, а затем, удерживая полыхающий вожделением взгляд, нарочито медленно поднялась на ноги.
— Не смею противиться…
— Хорошая девочка, — Хрипел Алексей, расстегивая собственную ширинку. Соня отчетливо слышала звук разъезжающейся молнии. — Покружись, моя малышка. Тебе есть, что показать!
На автомате, почти ничего не понимая, выполнила его просьбу. В ушах стоял шум. Сердце гулко билось в груди. Она гарцевала перед ним, как молодая, необъезженная кобылка. Завораживая. Соблазняя. Правильно уловив суть игры, сжала ладоням собственную грудь. Потеребила жесткие горошины. Ощущения были странными, но приятными. Послышалось мучительное шипение, по ту сторону экрана.
— Как бы я хотела, — медленно провела рукой вниз, — Чтобы ты был сейчас рядом. Хотела бы, чувствовать на себе твои губы. Твои руки…
— Соня! Детка…
Алмазова понимала, хоть и не видела, что мужчина в этот самый момент ласкает себя. И эта мысль доводила до исступления. Низ живота скрутило спиралью. Сладкой истомой. Она чувствовала, как становится влажной.
— Повернись ко мне спиной! — Услышала горячий шепот. — Ноги, как можно шире. Вот так! Умничка! Вот так, моя девочка. А теперь, наклонись вниз. Сильнее.
Всхлипнув, девушка выполнила все, в точности. От накатившего возбуждения саму колотило. А от осознания того факта, что выставила на его обозрение свои влажные складочки, срывало крышу.
— Бл*дь! — Зарычал в голос, Алексей. — Ты с ума меня сводишь! С ума!
— Лешик…
Ее сладкий стон отразился от мраморных стен. Гордееву же, было мало.
— Руки на попу, Соня! Разведи ягодицы в стороны. Покажи мне, мои сладкие дырочки.
— Гордеев, — Она уже хныкала, раздвигая себя для него. — Я, ведь, сейчас кончу от твоих слов…
Послышался сдавленный рев:
— Дьявол, Соня! Ты прекрасна! Совершенная девочка…прикоснись к себе.
Хотела встать удобнее, но он пресек ее попытку.
— В этой позе. Я должен видеть все. Трогай себя, как я тебя трогаю.
— Мхфм…
Алмазова, бесстыдно скользя по самому чувствительному местечку, собственными пальцами, начала издавать примитивные, невнятные звуки. Она потерялась в ощущениях. Пребывала на краю пропасти. Лишь голос любимого мужчины был ориентиром. Якорем. Он приказывал. Она подчинялась. И плыла, плыла, плыла…
В какой-то момент, услышав знакомый стон, поняла, что он кончил. Спустя пару нажатий, прорвало и ее. Нахлынувший оргазм был так силен, что удержаться на ногах не удалось. Рухнула прямо на колени, расплескав при этом изрядно остывшую воду.
— Соня, посмотри на меня! — Услышала через какое-то мгновение. — Ты как?
— Я только что, увидела звезды!
Алексей гортанно рассмеялся. Как только успокоился, продолжил.
— Я скинул тебе на почту варианты готовой недвижимости. Просмотри, на досуге. Если на что глаз упадет, сообщи. Сразу оформлю документы на твое имя. Нужен будет образец твоей подписи.
Стало стыдно. Ни с того, ни сего. Сама своей реакции испугалась. Видимо, пробил час.
— Спасибо, Лешик. Ты очень щедр. Особенно, если учитывать, что я…
Запнулась, не в силах выдавить из себя ни звука.
— Что, ты?
— Провинилась перед тобой…
Вот так. Других слов не нашла. Гордеев напрягся. Между нахмуренных бровей залегла небольшая морщинка.
— Говори!
— Ты предупреждал. Я не послушала. Вина на мне, целиком и полностью. И я…пойму, если после этого, ты не захочешь меня видеть…
— Соня! — Мужчина уже рычал.
— У нас будет ребенок! — Выпалила на одном дыхании, и зажмурилась не в силах вынести его взгляд. — Я беременна.
Казалось, в повисшей тишине, отчетливо слышан ее пульс. Ничего не происходило. Открыв глаза, уставилась на мужчину. Он улыбался! С видом победителя. С чувством триумфа и превосходства. Соня же, впала в ступор.
— Даже, не накричишь?
Алексей хмыкнул:
— Нет.
И тут девушку осенило!
— Ты не выглядишь удивленным, Гордеев!
— А должен?
— Но…
Мужчина откинулся на спинку кресла, и закинул руку за голову.
— Все ждал, когда же расскажешь…и расскажешь ли, вообще.
— В смысле? Откуда? Я сама узнала только сегодня!
— А я, начал подозревать, нечто подобное, давным-давно. Наблюдал за тобой, с того самого дня, как ты в обморок грохнулась. Просто так сознание не теряют. За здоровье твое переживал. И заметил, что твой аппетит увеличился в разы. Ты стала сметать еду со стола, как маленький слоненок. Тебя, все чаще, клонило в сон. А секс…порой ты была столь ненасытна, что я, всерьез опасался, оказаться не на высоте. Все соки из меня выжимала! Ах, да! Еще и грудь…
Соня изумленно вытаращила глаза. Внезапно осознала одну важную вещь:
— Ты любишь меня! — Перебила, не дав закончить фразу.
Утверждение. Больше не вопрос.
— Скорее да, чем нет.
Мягкий и немногословный ответ. Сердце сжалось в груди, от переполнившего его счастья. Она заливисто рассмеялась. Одновременно расплакалась. Эмоции били фонтаном, и контролировать их Соня уже не могла.
— Но, ты не хотел детей! Не хотел. Предохранялся.
— Из-за тебя, Соня! Ты еще очень юна. Ребенок, совсем. Хотел, чтобы институт закончила. Через два года, подумали бы. Но, раз судьба решила вести нас по этому пути, кто мы такие, чтобы противится?
— Ты…ты не злишься?
— Сложно понять, какие чувства меня сейчас наполняют. Но, это точно не злость. Возможно, впервые в жизни, я счастлив.
— Лешик…
— Возможно! Не зазнавайся!
Соня вздохнула полной грудью. Кажется, жизнь налаживалась.
— Что мы будем дальше делать?
— А сколько у нас времени? — Озадаченно почесал затылок. — На каком месяце ты не сможешь скрыть живот?
— Откуда мне знать! — Возмущению не было предела. Она что, мать-героиня со стажем? — На третьем, или четвертом, наверное.
— Замечательно. К этому времени, я уже закончу все дела здесь, и вернусь домой. Как раз, успею познакомиться с твоей семьей.
— Может, я сама им все расскажу?
— Не обсуждается. Нарушать традиции нельзя. Твоей руки буду просить, как того велят приличия.
— Моей? Руки?
— Ты против?
— Н-е-е-т!
— Отлично! А теперь, будущая госпожа Гордеева, присаживаемся на бортик ванны. Смелее. Ко мне лицом. И, милая, широко раздвигаем ножки.