Глава 9

Сказку на ночь…

Расскажу сказку на ночь…

Расскажу мышонку сказку на ночь…

На ватных ногах, Лизавета поднималась по лестнице, прокручивая в памяти прощальную фразу Похомова. Сердце ее билось часто-часто, и не могла она понять от страха это, или же от предвкушения. Добравшись, наконец, до двери с номером сорок один, прислонилась пылающей щекой к ледяной стене, и тяжело вздохнула.

Что же она делает? Почему позволяет Дмитрию так вести себя с ней? Другая бы, на месте Карповой давным-давно истерику закатила, и потребовала сразу же домой ее отвезти. А она? Мало того, что ночь с ним провела, так еще и целовалась с Похомовым, как сумасшедшая!

Еще раз, тяжело вздохнув, достала из сумочки ключи от квартиры, и дважды провернув их в замочной скважине, открыла дверь. Тут же насторожилась — некоторые вещи находились не на тех местах, где Лиза их оставила. Пол на кухне заскрипел от чьих-то уверенных шагов. Девушка, холодея от ужаса, прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Инстинктивно сделала шаг назад, готовая в любое мгновение выбежать на улицу. Через пару секунд напряженного ожидания, в дверном проеме показалась фигура Алмазовой. От облегчения Лиза даже выронила из рук сумочку.

— Соня!

— Лизка, наконец-то! — подруга крепко стиснула в своих объятиях, — Знаешь хоть, как я за тебя переживала?

— Что ты здесь делаешь? — пересохшими губами прошептала девушка, — Напугала меня, до чертиков!

— Да брось, — рассмеялась Соня, — Кому, кроме меня, нужен этот клоповник? К тому же, ты сама мне запасные ключи вручила. Да еще и красной ленточкой перевязала, помнишь?

— Помню, — рассмеялась Лиза, — Еще как помню.

— Ты в порядке? — Алмазова слегка отстранилась, дав возможность Лизавете хорошенько рассмотреть ее.

— Угу, — кивнула девушка в ответ.

— Что «угу»? — возмутилась подруга, — Рассказывай, давай, что этот неандерталец с тобой сделал?

— Ничего.

— Угрожал?

— Нет.

— Принуждал?

— Не-е-т!

— Господи, — Соня машинально схватила Карпову за запястья, — Неужели, изнасиловал?

— Совсем с ума сошла? — теперь пришла очередь Лизы возмущаться, — Дмитрий вел себя, на удивление, достойно. Ничего между нами не было.

— Хочешь сказать, — хитро прищурилась Алмазова, пытаясь уличить подругу во лжи, — Что провела ночь с самым «матерым» ловеласом Питербурга? Человеком, который не спит дважды с одной и той же женщиной? И между вами ничего не было? Это каким нужно быть идиотом, чтобы, зная кобелиную натуру Похомова, поверить твоим словам?

— Соня, — Лиза, с присущей ей серьезностью посмотрела на подругу, — Сколько еще раз мне нужно повторить, чтобы ты, наконец, угомонилась?

— Извини, — сдалась девушка, отпуская ее руки, и отступая на шаг, — Наверняка, жутко устала, а я лезу со своими вопросами…

— Все хорошо, — нежно улыбнулась Лизавета, — Я счастлива, что ты ждала меня здесь. Но…

— Но?

— Мне кажется, или в тебе что-то изменилось?

— Есть ли на свете человек, который знал бы меня лучше, чем ты, Лиза?

— Не увиливай!

— Я приготовила вкусный обед, — виновато уставилась в пол девушка, — Давай, сначала поедим.

Умение Алмазовой «заговаривать зубы», действовало на всех, кроме Лизы. Но на этот раз, она почему-то не стала перечить подруге, а послушно поплелась за ней на кухню.

— Ну, в общем, вот…

При виде накрытого стола, Карпова схватилась за сердце.

— Соня, это, по-твоему, называется вкусным обедом?

— А что-то не так?

— Как ты умудрилась в уголь сжечь мясо, но при этом оставить практически сырыми овощи?

— Извини, пожалуйста, — обреченно выдохнула Соня, — Я старалась…Просто задумалась немного.

— Не слишком ли много извинений для одного дня? — насторожилась Лиза.

Переглянувшись, девушки рассмеялись. Искренне. От души. До «поросячьего» визга.

— Знаешь ведь, что я не умею готовить, — успокоившись, произнесла Алмазова, — Кухня в нашей семье — царство мамы.

— Знаю, — пыталась отдышаться Карпова, наливая себе бокал воды, — Выброси все, пока не отравились. В холодильнике пельмени есть, лучше их сварим.

— Хорошо. Иди в душ. Уж воду до кипения доводить я умею.

— Точно справишься? — дружески подтрунивала над ней Лизавета, делая очередной глоток воды.

— Я переспала с Алексеем, — неожиданно выпалила девушка, за что тут же была обрызгана водой, вставшей Лизе поперек горла.

— Что ты сказала?

— М-да, — бурчала девушка, вытирая лицо ладонью, — Получается, я иду в душ первая…

— Соня!

— Ты не ослышалась, — тяжело выдохнула подруга, — Я действительно сделала это. Прямо в его кабинете. Не специально, конечно. Изначально, шла просто помириться, прояснить ситуацию с Андреем, но он так рассвирепел…Если честно, сама не поняла, как все произошло.

Лиза стояла, словно парализованная. Полностью обездвиженная. И, казалось, никак не реагировала на слова Алмазовой.

— Почему молчишь? — перешла на крик девушка, смахивая с щеки предательскую слезу, — Презираешь?

— Глупости не говори, — попыталась успокоить подругу Карпова, — Кто я такая, чтобы судить?

— Ты — моя сестра, — голос Сони дрогнул, — Только ты в праве…

— Неужели, уже раскаиваешься? Так быстро?

— Да, раскаиваюсь! Жалею! Ненавижу его!

— Тише, Сонечка, тише, — Лизавета сильно сжала ее в своих объятиях, — Все хорошо. Что сделано, то сделано. Ничего уже не изменить, сколько бы ты слез ни пролила.

— Не думала, что это так больно, когда с тобой обращаются, как с вещью, — глотала соленую влагу Алмазова, — Как со шл*хой подзаборной…

— Ужасные слова, — поглаживала Карпова подругу, — Не произноси их. Не рань себя еще больше.

— Куда уж больше, Лиза? Куда больше? Взял все, что захотел, а потом в приказном порядке «порекомендовал» пить противозачаточные. Ведь, ему мое тело теперь может понадобиться в любой момент!

— А Алексей знает, что после того случая с Андреем, у тебя никого не было, — Лизавета отстранилась, чтобы взглянуть Соне в глаза, — Что, фактически, он твой первый мужчина?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Соня, — Лиза старалась очень аккуратно подбирать слова, — Учитывая тот факт, что еще ничего не ясно с твоим замужеством. Быть может…Ты же не влюбишься в Алексея? Или…

— Поздно, Рыжик, — горько усмехнулась девушка сквозь слезы, — Этот мужчина уже в моем сердце. Причем, столь глубоко, что вырвав его оттуда, я, кажется, перестану дышать.

***

— Почему ты один? — накинулась на сына Мария Похомова, стоило ему переступить порог родительского дома, — Я накрыла на четверых!

Дмитрий окинул мать удивленным взглядом:

— И с кем, по-твоему, я должен был прийти?

— С девушкой, разумеется, — женщина уперла руки в бока, всем своим видом демонстрируя недовольство, — Ты же знаешь, как я не люблю пустой стол.

— Хорошо, сейчас позвоню Пашке.

— Не нужно, Пашке, — мать накрыла его руку своей, мешая достать телефон, — Пригласи лучше ту девочку.

Дмитрий нервно сбросил ее руку, словно обжечься успел от родительского тепла.

— В общем, так, — сурово произнес мужчина, — Я знаю, чего именно ты добиваешься, поэтому не распыляйся зря. Не нужно раздувать из мухи слона, достаточно просто убрать лишний столовый прибор! У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на споры.

— Но…

— Я так решил! Поэтому и не позвал ее.

Мария Петровна замолчала на полуслове, явно битая с толку поведением сына. Никогда ранее он голос на нее не повышал. Дмитрий и сам понял, что палку перегнул. Его мать была нежной и заботливой женщиной. А так же, легко ранимой. Борзый, сколько не пытался, не смог объяснить себе тот феномен, как они с отцом могли полюбить друг друга. Она — нежная и добрая, он — суровый и жесткий. Словно ангел и демон. Взглянул на нее еще раз. В свои пятьдесят пять лет она выглядела на все тридцать. Не удивительно, что отец до сих пор ее взглядом пожирает. В детстве Дмитрий не понимал, что от страсти между родителями даже искры летают. Лишь позже, став взрослым, узнал значение тех взглядов.

— Здравствуй, мама, — тепло улыбнулся Похомов Марии Петровне, — Давно не виделись.

— Сынок, — женщина крепко прижала его к себе, — Сыночек мой…

— Не вздумай плакать, — предостерег ее Дмитрий, — А то, уйду.

— Не собираюсь.

— Как отдохнули?

— Отлично, — с облегчением выдохнула Похомова, — Прости, больше не буду лезть в твои дела, если тебе это не по нраву.

— Что за шум, а драки нет, — в дверях показался Похомов старший, — Опять сватать его надумала, Маша?

От его сурового взгляда, Дмитрию захотелось, как в детстве, по струночке вытянуться. Однако на матери подобный тон никак не отразился.

— И что? — Мария Петровна подошла почти вплотную к мужу, — Задумайся, хоть на секундочку, Аркаша. Через несколько месяцев твоему сыну стукнет тридцать лет, а у него до сих пор серьезных отношений не было! Одни «пробники», да «однодневки». Ты себя вспомни, Похомов. Мы в двадцать пять лет уже родителями стали. Мое беспокойство вполне оправдано!

— Сейчас молодежь позже семьи заводит, — невозмутимо ответил Аркадий Михайлович, поглядывая на жену сверху вниз, — К чему торопиться?

— Господи, — возмущенно воскликнула женщина, — До кого я достучаться то пытаюсь?! До человека, у которого на уме одни стрелялки и войнушки, не смотря на то, что уже шестой десяток разменял!

Мария развернулась, было, чтобы пойти прочь, но Аркадий, ухватив за локоть, резко притянул жену к себе, с наслаждением наблюдая за тем, как безрезультатно она пытается освободиться из его рук.

— То самое платье, да Маша? — с хрипотцой в голосе загадочно произнес мужчина.

— Нет, Аркашенька, — съязвила Мария, — Это новое платье, просто очень похож фасон. А тому, о котором ты говоришь, уже более тридцати лет, и оно в крови. Забыл?

— Как я могу забыть, звезда моя?

Дмитрию стало как-то не по себе. Почувствовал, что в данный момент здесь лишний.

— Я пойду, руки помою, — промямлил он, даже не надеясь, что родители услышат его.

А они и не услышали. Были слишком увлечены разговором.

— Ты…Ты…Как ты смеешь ТАК обнимать меня при сыне?

— Не фыркай, он уже взрослый.

— Как врезала бы!

— Не злись. Сегодня ты просто прелестна.

— Иди к черту, Похомов!

— С тобой, хоть к дьяволу, — хищно оскалился мужчина, — Хоть в самое пекло. Но, с тобой.

***

— Выпьешь чего-нибудь?

Похомов старший распахнул перед сыном двери своего кабинета, пропуская его внутрь. Предложение Аркадия Михайловича поговорить с глазу на глаз крайне удивило Дмитрия. Да и вообще, сколько себя помнил, он еще ни разу не переступал порог этой комнаты. Тем не менее, отказываться от предложения не стал.

Борзый напряженно поглядывал на отца, пытаясь мысленно просчитать все его действия на пару шагов вперед. Понять, чего можно от него ожидать, но при этом самому не выдать ни единой эмоции. Ведь, надо быть дураком, чтобы не понять, что его в данный момент тоже «сканируют».

— В другой раз, — как можно более отстраненно произнес Похомов, — Я за рулем.

— Забавно, — мужчина наполнил бокал дорогостоящим виски, — Не припомню, чтобы тебя это раньше останавливало.

— Ты верно заметил — то было раньше.

— Что изменилось сейчас? — Аркадий, присев в кожаное кресло, с интересом крутил бокал в своей руке, разглядывая со всех сторон.

Дмитрий бодрым шагом подошел к мужчине, и плюхнулся в такое же кресло, стоящее напротив него. Вдобавок ко всему, демонстративно закинул ноги на резной журнальный столик из мореного дуба.

— По поводу прослушки…

— Я уже все уладил.

— Оперативно, — присвистнул Дмитрий, — Кто?

— Ты мне скажи!

— Без понятия, бать. Отвечаю.

— И догадок никаких? — по-прежнему даже не смотрел на сына Аркадий.

— Отчего же? — взгляд Похомова наполнился ненавистью, — Есть одна.

— Подмять город под себя хочет, па*ла! — Процедил сквозь зубы мужчина. — Шепнули мне недавно, что задницу Макара законник из Москвы прикрывает, а потому, он начал действовать жестко. Грубит суч**ыш, не по-детски. Но, нужно отдать должное, стратег он отменный. Сразу в нескольких направлениях действовать начал. Первое из них, и, пожалуй, самое важное в этой цепочке — Петр Алмазов. Если и его покровительство получит — то станет недосягаем. Вот только Петьку не так то и легко сломать. И Афганистан прошел, и Чечню…Но, есть и у него Ахилесова пята. Это его дочь Соня. Ради нее, он землю носом рыть будет, и Зарутский это знает. Девчонка, скорее всего, под его пристальным присмотром. Плюс в том, что она может за себя постоять. Петя очень ответственно подошел к воспитанию дочери. И многому ее обучил.

— Да брось, — фыркнул Дмитрий, — Чему он там ее обучил? Я знаком с ней. Обычная. Временами, ветреная…

— Взгляни, — Аркадий Михайлович кивнул на папку, лежащую на столике, прямо у ног мужчины.

Дмитрий, нехотя встал, и, взяв в руки документы, принялся изучать их. Чем больше читал, тем мрачнее становился.

— Плавает, как рыба. Не устает даже на длительных дистанциях. — Начал тем временем цитировать досье Аркадий Михайлович. — Стреляет с точностью элитного снайпера. В средней и старшей школе выиграла не одно соревнование по стрельбе.

— Них*ра себе, — ругнулся Дмитрий, облокачиваясь на стоящий позади него, книжный шкаф, — А ведь и не скажешь…Почему, данные только до шестнадцати лет?

— В последующие четыре года ничего интересного с ней не происходило, — пожал плечами Аркадий, и снова задумчиво уставился на бокал со спиртным. — Тренировки забросила. Правда, получила водительские права категории А, В, С, D. Не удивлюсь, если какие-нибудь боевые техники изучила.

Отчего-то Борзый вспомнил вечер их знакомства, и то, как бесстрашно Соня оттолкнула Лизу из-под дула пистолета. При этом, увернутся от удара не успела. Нет. Боевые искусства точно отпадают.

— К чему ты рассказал мне об этом? — Похомов вопросительно посмотрел на отца.

— Нужно Алмазова выручать, я своего товарища в беде не оставлю. Да и город без боя не отдам. Ему предъявили обвинение в убийстве. Доказательств подтверждающих его невиновность, у нас пока нет. Но, будут. Под стражу Петра еще не взяли, из-за хороших связей. Однако, это не твоего ума дело. Не вникай. Послушай вот что. Макар будет давить на Соню. Как пить дать, будет. Так что, сын, приглядывай за ней. Лучше, пусть перед нами будут в долгу, чем мы.

— Лады, — Борзый, как бы невзначай, взглянул на часы, — Ну, что ж…

— Второе направление, по которому начал действовать Зарутский, — проигнорировал сына Похомов старший, — Это мы. Прежде, чем получить власть в свои руки, нужно отобрать ее у тех, кто ей обладает.

Дмитрий оцепенел, вспоминая визит Макара в офис. Тот же открытым текстом сказал, что будет искать доказательства их причастности к результатам тендера. Бля*дь! Чем он только думал. Наверняка не головой, раз упустил из виду этот момент.

— Подчисть за собой, Дима, — холодно отчеканил мужчина, — По минному полю ходишь!

— Ты о чем? Я давно за собой подчистил.

— Уверен? А вот я, особо не напрягаясь, нашел целых две ниточки, с помощью которых можно много чего интересного нарыть?

— Это невозможно, — усмехнулся Борзый.

Аркадий, вскочил на ноги, и от ярости запустил стакан в ближайшую стену.

Стекло с шумом разлетелось по комнате.

— Тебе смешно? — рявкнул он на сына, впервые за последние пять лет, — Чему я учил тебя? Бл*дь, чему я тебя учил? Никому не доверяй! Не на кого не надейся! Хочешь сделать хорошо, сделай это сам! Ты должен был подчистить за Пашкой. Раз поручаешь ему такие серьезные вещи, то подстрахуй! А если они выйдут на него? Ты готов и этого друга потерять из-за своей халатности? Никто из вас даже не представляет, на что способна эта гнида!

Дмитрий тяжело дышал, но ни слова из себя выдавить не смог. Лишь от досады плотнее челюсти сжал. Холодный пот вмиг прошиб, когда понял, что именно отец имеет в виду. Неужели Пашка неосторожен был? Не похоже это на него. Неужели?

— Прости, что подвел, отец, — от былой веселости в голосе не осталось и следа, — Я все исправлю.

— Конечно, исправь. Если успеешь…

— В смысле?

— Ты же не думаешь, что он сидит, сложа руки?

— Не знаю.

— Ты должен знать своего врага лучше родной матери! — стальные нотки в голосе отца, свидетельствовали о том, что тот еще взбешен. — Лучше отца. Лучше самого себя. Ты должен знать его изнутри, как девок, которых ты без устали тра*аешь! Изнутри. Только тогда, поймешь, что он будет делать в следующую секунду своей поганой жизни.

— Следуя твоей логике, я должен тра*нуть Макара? — ощетинился Дмитрий, устав от гневной тирады отца.

— Именно, — повысил голос мужчина, — Вы*би его по полной! Потому что, если он доберется до нас раньше — сделает это не задумываясь.

— Ну, знаете, — бесшумно появившаяся в дверях Мария Петровна, заставила обоих обернуться в ее сторону, — Это уже перебор! Приглашаю всех к столу, как только закончите ритуал сексуального насилия над своими врагами. Чай заварился!

Дверь за матерью с шумом захлопнулась.

— Черт! — ругнулся Аркадий.

— Что?

— Обещал твоей матери не «сквернословить» в стенах дома. Аура, видите ли, портится…

То ли напряжение сказалось, то ли действительно ситуация выглядела нелепо, но Дмитрий загоготал во весь голос. Человек, держащий контроль над городом, боялся ругаться матом при жене.

— Ладно, сын, — снял пиджак и ослабил галстук Аркадий Михайлович, — Может я и погорячился, преувеличил чего. Хоть и самую малость, но, суть от этого не меняется.

— Знаю, бать. Знаю…Мой косяк. Признаю.

— Ты никогда так грязно не работал. Чем была забита в тот момент твоя голова? В чем дело?

— Сложно сказать.

— Перефразирую вопрос: в ком дело? Неужели в той девчонке, с благотворительного вечера?

Дмитрий выдержал тяжелый изучающий взгляд отца, но предпочел промолчать.

— Запомни, сынок, ты — самое большое достижение в моей жизни. Самый ценный трофей. Ради твоего будущего, ради твоей безопасности, я пойду на все. Заруби это себе на носу!

***

Время в компании Сони всегда бежало не заметно. И этот раз не стал исключением. Не успела Лизавета и глазом моргнуть, как город накрыли вечерние сумерки. Духота понемногу уступала место ночной прохладе. Однако ее пылающим щекам это совсем не помогало. Она то и дело поглядывала на большие кухонные часы, висящие над холодильником, и пыталась убедить себя в том, что Дмитрий не приедет — он просто пошутил. Тогда почему же сердце в груди тревожно сжималось от неизвестности? Наверное, потому, что этот мужчина слов на ветер не бросал…

Прошел еще один час, а Лиза уже не находила себе места. Не знала, чем можно заняться. Посуда сверкала, от пыли в квартире не осталось и следа. За вечер она четыре раза чистила зубы, и постоянно расчесывала волосы.

— Решила окончательно и бесповоротно избавиться от своей шевелюры? — не выдержала Соня. Наблюдать за подругой, столь суетливо бегающей у зеркала, было для нее в новинку.

— Что? — Карпова сжала в руках расческу, и недоуменно захлопала ресницами.

— Волосы себе все выдерешь, говорю, если будешь так часто их в порядок приводить, — Алмазова поднялась с дивана, где бесцельно провалялась уже около получаса, и забрала расческу у растерянной Лизаветы, — Куда это ты собираешься?

— Никуда, — подавила нервный смешок девушка, — Просто так…

— Сделаю вид, что поверила, — недовольно буркнув, Соня вернулась к своему занятию — улеглась на диван, и принялась увлеченно переключать каналы пультом от телевизора.

— Ой, — хлопнула себя по лбу Карпова, пытаясь сменить тему, — Телефон на зарядку поставила, а включить забыла.

В подтверждение своих слов, она помчалась в прихожую, и дрожащими пальцами нажала красную кнопку на панели сотового.

— Семьдесят четыре вызова пропущено, — ужаснулась девушка, — Андрей, наверное, волнуется…

— Ой, — услышала она голос Сони, — Я обещала позвонить ему сразу, как ты объявишься. Гордеев меня убьет при первой же возможности.

Тяжело вздохнув, Лизавета набрала номер друга.

— Лиза, ты смерти моей хочешь? — накинулся на нее Андрей, даже забыв поздороваться, — Почему столько времени не отвечала на звонки?

Пусть он был сейчас чертовски зол, пусть кричал. Но его голос, близкий, и до боли родной, успокаивал. В трудные моменты жизни, или во время соревнований, Андрей всегда крепко-крепко прижимал ее к себе, позволяя укрыться от всего мира в его руках. И Лиза переставала волноваться. Она просто зажмуривала глаза, и, впитывая в себя этот мягкий баритон, чувствовала умиротворение. Сейчас она поступила точно так же — закрыла глаза, и полностью доверилась другу.

— Прости, Дрю, — как можно спокойнее произнесла девушка, — Все мои вещи находились в гримерке, когда мне пришлось…покинуть мероприятие. Назад его я получила уже разряженным.

— Я чуть с ума не сошел, Лиза! — в сердцах повысил голос молодой человек, — Чуть не поседел за эти сутки! Почему, скажи на милость, если у вас с Соней что-нибудь случается, то одновременно? Почему я должен переживать, живы ли вы, здоровы ли? Не наделали каких-нибудь глупостей? В порядке ли?

— В порядке, не волнуйся.

— Как я могу не волноваться? — еще больше завелся Гордеев младший, — Вы — самые близкие мне люди. После брата. Лиза. Я многое переосмыслил за время твоего отсутствия. Меня будто на ленточки разрезали без наркоза, при мысли, что он с тобой может сделать. Черт! Нам нужно поговорить. Я должен немедленно увидеть тебя. Сейчас подъеду…

— Нет, — повысив голос, перебила его Лизавета, — Не нужно, Андрей. Уже почти полночь. Поздно. Лучше, ложись отдыхать. Выспись хорошенько, ведь завтра нас ждет нелегкий день. Институт, тренировка…А у тебя сил не будет. Так не пойдет.

В трубке повисло тяжелое молчание. Карповой даже показалось, что он сбросил вызов.

— Андрей?

— Да?

— Почему молчишь?

— Ты не одна сейчас, верно?

— Нет, не одна….

— Понятно, — с какой-то странной иронией произнес друг.

Лизе стало не по себе:

— Со мной Соня, — зачем то уточнила она.

— Правда? Тогда почему мне нельзя приехать?

Девушка задумалась на пару секунд. А действительно, почему нельзя?

Когда это она запрещала друзьям посещать свой дом?

— Потому что я очень устала, Дрю, — практически прошептала Лиза, — Буквально с ног валюсь. Да и ты, наверняка, не спал совсем. Я ведь права?

— Права. Ты во всем права, Рыжик. Впрочем, как всегда, не позволяешь эмоциям брать над собой верх. Восхищаюсь, и горжусь, сестренка.

— За Соню не переживай, она скорее всего, останется на ночь.

— Я куда больше за тебя переживаю, — в трубке раздалось его тяжелое сопение, — Доброй ночи. Передай Соне, что с Алексеем я поговорил.

Но, Лиза уже практически не слышала его слов, машинально нажимая на отбой. Перед глазами все поплыло. Воздуха катастрофически не хватало, отчего она жадно хватала его открытым ртом. И вроде ничего не случилось. Просто, постучали в дверь.

***

Не правильно. Так не должно было быть…

Дмитрий стоял возле обшарпанного подъезда, и не решался войти. Почему он здесь оказался, в конечном итоге? Да потому, что не лучше тех слюнтяев бесхребетных, которые часами под балконом торчать готовы, лишь бы нужного им человека увидеть. И ведь сопротивлялся же. Как мог, сопротивлялся. После разговора с отцом, понял, что в последнее время голова только этой девчонкой и забита. Совсем су*ка, бдительность потерял. Это с его-то взглядами на жизнь? Хорошо, что фартовый оказался, и не пришили отморозки макаровские за ближайшим углом. Там, в кабинете отца Дмитрий твердо решил, что не должен видеться с Лизой, до тех пор, пока ошибки не исправит, и на будущее не учтет. Нельзя допустить, и мизерной возможности, чтобы на нее отрекашетило. Специально же после ужина домой поехал, и даже по дороге заправляться не стал. Зная себя, надеялся, что лень возьмет над ним верх. Что это его остановит. Поначалу так и было, но время шло, и стрелка часов медленно переваливала за одиннадцать. Вот тогда-то и началась эта паскудная душевная ломка. Перед глазами все время стояла рыжая девчонка в его старой поношенной футболке. Губы до сих пор ощущали на себе мягкость ее рта. Руки помнили нежность ее кожи. И взгляд…Пронзительный такой, и по-детски наивный. Словом, не смог он больше сидеть дома ни секунды. Не смог вдали от Лизы. Даже если бы попросил Пашку наручниками к батарее его приковать, как наркомана конченного, наверняка, с корнем бы ее вырвал, но все равно поехал бы к ней. Ведьма она. Не иначе. Приворожила.

От собственных мыслей Похомов рассмеялся. Тяжело вздохнув, он уселся на шатающуюся от старости скамейку.

— Я должен уйти, — пробубнил Борзый, закуривая сигарету, которую крутил в руках уже минут десять, — Нельзя перешагивать порог этого здания. Иначе…Иначе, я ее растерзаю.

— Огоньку не найдется, сынок?

Дмитрий встрепенулся, увидев перед собой дряхлого старика, держащего между средним и указательным пальцами папиросу «Беламора».

— Да без базара, отец, — протянул мужчине зажигалку.

— Присесть с тобой можно?

— Отчего нельзя то? Садись, конечно.

— Да кто ж вас молодых знает? — прохрипел тот, и зашелся кашлем, — Порой просто домой идешь, а возле подъезда народу куча. Не пройти совсем с моим бадиком. А заденешь кого, так и ударить не побоятся.

Похомов покосился на собеседника:

— Чет ты, дед, заливаешь. У кого на тебя рука поднимется? Тебя ж от ветра уже шатает!

Старик не ответил, лишь затянулся посильнее.

— Отморозки, — яростно сплюнул Борзый, — Не переживай, бать. Я нужным людям шепну, за несколько часов район от «мусора» очистим. Ты только так поздно больше не шастай.

— Да я уж и так никуда не выхожу почти, — закряхтел незнакомец, — В четырех стенах своего часа жду. Сегодня просто годовщина у нас с Аннушкой моей, вот и решил в ее любимый парк наведаться. Да ноги уже не те, еле дошел.

— Бабку свою в сквере, что ли забыл? — до одури затянулся Похомов, пытаясь отвлечься разговором, докурить, и поехать домой. Спать.

— Какой там, — голос старика задрожал, — Уже посчитай два года, как покинула она меня. Оставила одного на муки на страдания. Каждый день смерти жду, а она все не идет. Словно на роду написано, что не быть нам вместе.

Незнакомец уронил голову себе на грудь, и замолчал. Только тело его странная дрожь сотрясала. Дмитрию стало не по себе. Словно по сердцу резануло.

— Дед, ты плачешь что ли? — ужаснулся он своей догадке, — Эй!

— Как же я любил ее, — хлюпал носом старик, — Всю жизнь ее любил. Она знаешь, какая красивая была? Краше всех! И я в молодости хорош был. За мной девки толпами бегали. А Аннушка даже не смотрела в мою сторону. Этим и заинтересовала меня. Долго я ее добивался, ухаживал все. А одним утром гордыня во мне взыграла. Не хочешь, думаю, и не надо…В парк с другой пошел.

Похомов стушевался, как пацан малолетний. Но, цепляло его что-то в этой истории. Решил послушать. Не перебивать.

— Раз сходил, два. На третий раз изменил по глупости, — продолжал незнакомец, — А ей подруги обо всем доложили. И что ты думаешь, Аннушка, говорят, сперва, плакала долго. А потом, за моего соперника замуж вышла, и в другой город уехала. Как я страдал. Все корил себя. Ненавидел. Так и не женился ни на ком, все ее ждал. Через сорок пять лет нас судьба вновь свела. Она к тому моменту уже овдовела, а детишек бог не дал. Словом, такая же одинокая, как и я. Тогда мы и простили друг друга. Даже обвенчались, не смотря на возраст. Шесть лет, проведенных рядом с ней, были самыми счастливыми в моей жизни. А теперь ее нет.

У Дмитрия весь воздух из легких вышибло. Отчего-то дышать больно стало.

— Не переживай, отец, — игнорируя ком в горле, произнес он, поднимаясь с лавки, — Она теперь навеки твоя. И дождется тебя там обязательно. Только ты особо туда не торопись — с того света еще никто не возвращался.

Мужчина затушил бычок об урну.

— Ну, мне пора, — уверенным шагом Дмитрий двинулся в сторону парадной, — Будь здоров.

— И ты не хворай, — прокряхтел старик в ответ, — И если жизнь шанс дает, не упускай.

— Теперь уж точно не упущу, — буркнул он себе под нос, быстро поднимаясь на второй этаж.

Добрался до сорок первой квартиры, и потихоньку постучал в дверь костяшками пальцев.

«Не открывай. Не будь дурой, Лиза! Не открывай. Сегодня ты сдержать меня не сможешь даже на своей территории».

Вопреки его мольбам, дверной замок щелкнул, открывая взору ее пылающее лицо, разметавшиеся по плечам волосы, и загадочно блестящие глаза. Завораживающее зрелище. Простенький светлый сарафан, подчеркивал молочную кожу девушки, хрупкую талию. Глубокое декольте, чертовы лямки, и о Боже, замок, готовый расстегнуться в любую секунду его умелыми пальцами.

— Я думала…

С невероятной скоростью, Похомов грубо схватил Лизу за локоть, и с силой рванул на себя, заставляя покинуть это сомнительное убежище, под названием «квартира». Ее глаза расширились от изумления. С приоткрытых губ сорвался тихий вздох.

Удивлена, глупышка? Правильно. Сегодня, когда я закончу, ты будешь удивлена куда сильнее.

Не дав Лизавете и возможности опомниться, Дмитрий прижал ее к стене весом собственного тела. Девушка часто и прерывисто задышала, что само собой, не могло не порадовать его. С наслаждением, Борзый сжал в кулаке шелковистые волосы, и дернул вниз, заставляя Лизу приподнять лицо. Их взгляды схлестнулись, разрушая все преграды. Ее — трепетный, нежный. Его — обжигающий, голодный.

— Почему открыла? — прохрипел мужчина ей в самые губы.

— Разве не для этого постучали? — вторила ему девчонка.

Когда такой дерзкой успела стать?

— Думал, у тебя хватит ума, не впускать ночью мужика в квартиру.

— Выходит, вы ошиблись, — перешла на шепот Лиза, — Я впущу…

Похомов овладел ее губами жестко, теснее прижимаясь к столь желанному телу, откровенно намекая на цель своего визита. И просто охр*нел, когда она ответила ему тем же. Грубо. Жестко. Дико. Даже за губу слегка укусила! Как удавалось ей столь тонко чувствовать его настрой, и что самое удивительное — подстраиваться под него? Не единожды замечал. Нежен он — нежна и она. Страсть к страсти…Грубость к грубости…

Вся кровь, бурлящая в теле, устремилась к паху. Дмитрий уже не о чем думать не мог, кроме обладания ее телом.

— Ты хоть понимаешь, — прервал он поцелуй на пару секунд, чтобы отдышаться, — Что теперь я отсюда даже под дулом пистолета не уйду?

— Еще как уйдешь, — раздался из прихожей разгневанный голос Алмазовой, — Я бы даже сказала, вприпрыжку побежишь!

— Сонечка, — Лиза, что было сил, оттолкнула от себя мужчину, и прикрыла руками пунцовые щеки, — Все хорошо, я сейчас зайду.

— Мы зайдем, — хищно оскалился Похомов, притягивая к себе Лизу, — Сейчас.

***

Стоило им войти в квартиру, все изменилось. Лиза сразу же скрылась на кухне, мотивируя это необходимостью заварить чай. Словно, он сюда чаи распивать приехал! А ее, не очень дружелюбно настроенная, подруга, так и смотрела него волком. Не отводя от Дмитрия пристального взгляда, она еле заметно кивнула головой в сторону зала. Мужчина усмехнулся про себя. Хорошо, он готов временно следовать ее указаниям. Не убудет же от него. Передернув плечами, Борзый неторопливо прошел в нужную комнату. Алмазова последовала за ним, и бесшумно прикрыла дверь.

— Соня, шла бы ты домой, — недовольно пробурчал Похомов.

— И не подумаю, — Соня упрямо вздернула подбородок вверх, — Лизка слишком наивная, и не понимает, какие грязные мыслишки за этой безобидной улыбкой скрываются.

Внезапно накатившая волна ярости и протеста едва не разрушила маску спокойствия и невозмутимости на его лице.

Дмитрий, попытался обрести над собой контроль. Нельзя было просто так взять, и вышвырнуть Соню на улицу, за шкирку, словно нашкодившего котенка, как бы сильно ему того не хотелось. Он обеими руками облокотился на подоконник, и выглянул в открытое окно. Вечерний воздух становился прохладным. Дарил минутное умиротворение.

— Я всего лишь, хочу поговорить с ней тет-а-тет, что в этом ужасного?

Алмазова слегка приоткрыла дверь, наблюдая, чем на кухне занимается Лиза. Убедившись, что она их не слышит, развернулась к Похомову.

— Видела я ваши разговоры собственными глазами, — ехидно пропела девушка, — Думаю, достаточно наговорились за ночь. Я не позволю тебе играть ее чувствами!

— Ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, — обреченно выдохнул мужчина, достав из кармана телефон.

Соня фыркнула, скрестив руки на груди:

— ОМОН вызывать собрался?

Похомов не обратил на ее реплику ни какого внимания.

— Здорова! Занят сейчас? — пробасил он в трубку, — Отлично, подъезжай тогда, забери свою неугомонную подругу. Да, запоминай адрес… Все, жду.

— Ты сейчас с Андреем разговаривал? — насторожилась Алмазова.

— Дура — девка, — усмехнулся он в ответ, — У меня нет его номера.

— А с кем, тогда?

Дмитрий хищно прищурился, закуривая сигарету:

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу. В данный момент, мне хочется побыть наедине с Лизой.

— Ты что, Алексея сюда вызвал? — зарычала Соня, угрожающе надвигаясь на мужчину, — А ничего, что я сейчас на него так зла, что растерзать готова?

Он засмеялся, хоть и понимал прекрасно, что нет в этом ничего веселого, ведь все планы катятся коту под хвост, с невероятной скоростью.

— Ярчайший пример знаменитой женской логики, — равнодушно вынес вердикт, — Вернее, ее полного отсутствия.

— Хватит умничать, — чуть ли не визжала она, — Звони ему, сейчас же. И скажи, чтобы не приезжал! Потому что, я не скоро забуду те слова, которые он сказал мне после секса. Я, вообще, их не забуду, и не прощу. И никуда я с ним не поеду. Так что, звони!

— Я своих решений не меняю. Смирись, — отвернулся он от нее, стряхивая пепел в открытое окно.

— Смирится, говоришь, — повысила голос Алмазова, — Я тебе сейчас зенки выцарапаю. Тогда и смирюсь.

Устав слушать этот бред, Дмитрий нервно выбросил недокуренную сигарету на улицу.

— Да достала ты уже, своими тупыми выводами, — взорвался мужчина, — Терпеть не могу женскую глупость. Сдался мне твой Гордеев! Я разве упоминал имя человека, которому звонил? Или, быть может, я сказал: «Забери отсюда Соню Алмазову, потому что она своими воплями скоро взорвет мне мозг»?

Девушка замолчала на полуслове. О буйном нраве Похомова она была наслышана. Но, одно дело слышать, а совсем другое — являться причиной его гнева. Буквально, две секунды назад, он был спокоен, как удав!

— Черт, — теперь Соня старалась говорить тише, с осторожностью подбирая слова, — А ведь ты, действительно, имен не называл…

— Полагаю, с твоим темпераментом отец ничего сделать так и не смог, — Борзый с укором посмотрел на девушку, — Стоило ввести в малейшее заблуждение, и ты, сама того не ведая, просто на эмоциях, мне столько информации выболтала! А я всего лишь на понт тебя взял.

— Что за бред?

— Я не кому не звонил, дура!

— Зачем тогда…

— Проверял, можно ли на тебя положиться, — без тени смущения, признался Дмитрий, — Как-никак, сотрудничать придется.

Алмазова присела на краешек дивана, удрученно склонив голову:

— Нужно отдать должное — ты великий манипулятор, Похомов. Меня от тебя трясет!

Мужчина угрожающе навис над девушкой:

— И потому я тот, кем являюсь. Дорогу мне не переходи. Узнаю, что ты настраиваешь Лизу против меня — пожалеешь!

— Совсем спятил? — возмутилась Соня, — Никогда не опущусь до такого. Но и ты знай, что если причинишь ей боль, будешь гореть в аду «строгого режима». У отца в ногах валяться буду, но выйти сухим из воды тебе не дам.

Борзый оскалился:

— Я скорее причиню боль себе. Или тебе.

Алмазова окатила его яростным взглядом, но промолчала.

— Сейчас я иду к Лизе, а ты сидишь тут так тихо, словно и нет тебя вовсе! Ясно?

— Куда уж яснее…

— Позову тебя чуть позже, — обернулся он у самой двери, — Есть разговор о твоем отце.

***

Лизу колотило так, что зуб на зуб не попадал. Разве могла она ожидать, что Дмитрий будет так откровенно себя вести? Что он вообще приедет? К такому напору девушка готова не была, ровно как, и к своей непозволительной реакции на этого мужчину. Да и перед Соней неловко получилось. Она по взгляду подруги поняла, что нужно было все рассказать, когда та спрашивала. Теперь поздно. Обидеться.

Его приближение Лизавета скорее почувствовала интуитивно, чем увидела. Все тело напряглось под тем суровым изучающим взглядом. Страшно было даже сделать лишний вздох.

— Давно ты здесь живешь? — с видом невозмутимого хищника мужчина осматривал кухню.

Впервые за все время, ей стало действительно стыдно за место, где она проживает.

— Третий год.

Надо отдать должное, Похомов ни словом, ни делом не выдал своего разочарования. Это слегка подбадривало Карпову.

— Скоро чайник закипит, — непринужденно сообщила девушка, но замолчала, едва ее взгляд упал на его руки.

— Это же мой телефон. Что Вы…Что ты делаешь?

Похомов удивленно приподнял правую бровь, делая вид, что ничего особенного не происходит:

— Разве, не очевидно? — не мигая, уставился на Лизу, — Сохраняю свой номер в твоем телефоне. Ведь, скорее летом снег пойдет, чем ты его попросишь.

В этот раз, Лизавета не отвела взгляд. С вызовом смотрела в его бездонные омуты. Почувствовав, что вот-вот все равно сдастся, равнодушно пожала плечами.

— Ладно, тогда и мой…

— Уже, — поставил точку в разговоре Похомов, возвращая девушке телефон, — Я исчезну на некоторое время, появились важные дела. Если случится что-то, поставишь в известность.

— Эти дела, — голос Лизаветы отчего-то дрогнул, — Опасные, так ведь?

Дмитрий стиснул зубы. Умная девочка. Все сразу поняла. Наплевав на все, притянул Лизу к себе за талию. Крепко стиснул в своих руках.

— Я упустил из виду некоторые детали, — произнес, уткнувшись в ее макушку, — И теперь до ужаса боюсь, что это может отразиться…Просто, будь предельно осторожна. Бдительна. Ни на шаг от Сони не отходи, пока меня не будет рядом. Она, хоть и бестолочь, за тебя растерзать готова. Мне это на руку. Так спокойнее.

— Хорошо, — в эту минуту Лизавета чувствовала его сумасшедшую энергетику всем своим телом, — Но, уверенна, что до этого не дойдет.

— Если заметишь что-то подозрительное радом с собой, сразу же…

— Вызову полицию, — уверенно закивала головой Карпова.

Борзый, резко отстранившись, посмотрел не нее, как на полоумную.

— Беги, — чеканил он каждое слово, — Как можно быстрее! Как можно дальше!

Так, чтобы пятки сверкали, и земля под ногами горела. Полицию она вызовет. Сумасшедшая!

— Почему ты злишься?

— Потому что, боюсь за тебя! Неужели, так сложно понять?

— Понять что?

— Ты — моя!

Внутри у Лизы все сжалось. Не от страха. Это было что-то другое. Новое. Неизведанное. Запретное. Он будто клеймил ее сейчас своим проникновенным, обжигающим взглядом. А она, вместо того, чтобы бежать от него сломя голову, находила в этом необъяснимое удовольствие. Клеймо на сердце? Почему бы нет? Пусть выжигает на нем свое имя.

— Алмазова, — гаркнул Похомов, заставляя Лизу вздрогнуть от неожиданности, — Можешь больше не подслушивать. Просто тащи сюда свою неугомонную тушку.

Соня, хитро улыбаясь, вышла из-за угла.

— Все слышала?

— Можешь не сомневаться.

Дмитрий подмигнул Лизе:

— Ну, так чаем ты нас напоишь, или как?

— Ой, — встрепенулась девушка, и принялась разливать кипяток по бокалам.

Похомов и Алмазова, тем временем, уселись за стол. Друг напротив друга. Как ярые противники.

— Какую-нибудь технику боя изучала? — задал Дмитрий самый волнующий его вопрос.

— Никакую, — ответила, настороженно переглядываясь с Лизой, — По твоей наглой морде и так врезать смогу.

— Мечтай, — усмехнулся он в ответ, — Ты знала, что наши отцы десять лет за одной партой отсидели. Дружили раньше. Пока твой папашка армию не ушел топтать, а мой — зону.

В комнате воцарилось молчание. Девушки, очевидно, переваривали полученную информацию.

— Твоя мать долго забеременеть не могла? Поэтому, у нас такая разница в возрасте?

Соня, нехотя, кивнула:

— Почти девять лет лечилась от бесплодия.

— Мой отец знает, что у твоего сейчас проблемы, — продолжил Борзый, — И так как у них общий враг, хочет помочь.

— Это вряд ли, — отхлебнула Соня из своей чашки, — Помощь людей из вашего круга, папу только скомпрометирует. Он на это не пойдет.

— Пойдет. В этом городе нет людей, у которых бизнес чист, как слеза. Темные пятна есть всегда. Поэтому, поверь на слово, доброжелателей у твоего отца здесь практически нет. В отличие от тебя, он это понял.

— И что я должна сделать? — настороженно поинтересовалась Алмазова.

— Мне пора, — пристально посмотрел на Лизу, после чего обратился к Соне, — Береги ее.