ГЛАВА 5

Утро в нашем домике выдалось на редкость мирным. Я даже в окно подозрительно выглянула, но ничего пугающего не увидела.

Не то что вчера. Пока мы с Таром срочно доделывали крышу, у Элен случилось чаепитие с подругами. На крыльце ее дома, откуда нас было отлично видно. А Тару стало жарко, и он скинул рубашку, работая по пояс голым. Как оживились подружки соседки при этом! Столько скабрезных шуток не услышишь, проходя в неглиже мимо бригады строителей. Шаловливые бабульки.

Но умиротворение утра было обманчивым. Я только успела налить себе чашку ароматного травяного чая, как в дверь забарабанили так, будто за ней стояла армия гоблинов, решившая взять дом штурмом.

– Элиза! Тар! – донесся из‑за двери взволнованный голос Пьера Люпфе. Я даже успела заподозрить то, что Ратушу смыло из-за очередного водного катаклизма. – Срочно! Беда!

Тар, который как раз пытался соорудить бутерброд с медом, вздохнул и отложил нож:

– Чую, завтрак мне поперек горла встанет от свежих новостей.

За дверью стоял взъерошенный сосед, сжимая в руках шляпу так, будто она была его последней надеждой на спасение. При этом пиджак он надел прямо на пижаму, что усилило мое подозрение в масштабе проблемы.

– Теща мэра! – выпалил он. – У нее прорвало трубу на кухне! А она… она же Агнесса Виртен! Вы слышали про Агнессу Виртен?

Мы переглянулись с Таром. Уж не знаю, что меня больше удивило: что у мэра есть теща, или то, что в Весменке живет человек, которого в городе бояться больше артефактников.

– Нет, – честно призналась я. – Но судя по вашему тону, это что‑то страшное.

– Страшнее! – Пьер трагически воздел руки, будто призывая небеса в помощь. Странно, но даже вчера такой степени драматизма не было заметно. – Она может заставить мэра объявить чрезвычайное положение из‑за разбитой чашки! И поверьте, я не преувеличиваю!

Это заявление подтверждал отряд стражи, неуверенно топтавшийся за его спиной. Подозреваю, что соседа выдернули прямо из кровати именно они, а вот к нам ломиться побоялись.

Зато сколько радости было у соседки! Элен от нетерпения поделиться новостью, что подозрительную парочку из дома Беттанкур куда-то увела стража, аж подпрыгивала у забора.

Дом тещи мэра встретил нас запахом лаванды, криками попугая в клетке и громогласным:

– Где эти горе‑мастера?!

Кстати, это вопрос мы услышали, еще стоя на дорожке, ведущей к крыльцу. Я мысленно посочувствовала мэру, ведь у его тещи отличные легкие и зычный голос, а Тар постучал по уху, выбивая оттуда лишний звон.

Агнесса Виртен оказалась дамой внушительных габаритов и еще более внушительного нрава. Ее седые кудри напоминали грозовую тучу, а взгляд мог заморозить кипящий котел. В общем, сразу видно добродушную и общительную особу.

– Наконец‑то! – она всплеснула руками и чуть случайно не пришибла Пьера. Тот пробормотал что-то и быстро сбежал из дома, оставив нас наедине со стихийным бедствием. И это я о теще. – Вода хлещет, пол уже плавает, а вы все чаи распиваете!

Мой желудок громко высказался о несправедливости упрека, ведь в него завтрак так и не попал сегодня.

– Вентиль перекрывали? – спокойным тоном поинтересовался мой напарник.

– Я дама, а не какой-то там ремонтник, – возмутилась Агнесса Виртен. – Что за непристойности вы меня спрашиваете?

– Ясно, – коротко и все так же невозмутимо бросил Тар и, оставив меня наедине с тещей мэра, куда-то вышел. Я незаметно вытерла вспотевшие ладошки об одежду. Хорошо, что еще быстро вернулся.

– Оценим, из-за чего столько шума? – Тар окинул взглядом кухню, осматривая масштабы бедствия, и направился к шкафчику под мойкой.

– Сейчас разберемся, – он ловко открутил панель, обнажив сплетение труб. – Элиза, свет, пожалуйста.

Небольшой светящийся шар осветил темную нишу. Отличная из нас команда: Тар все делает, а я не мешаю. Пока напарник разбирал конструкцию, я машинально окинула взглядом соседнюю полку. Вроде ничего преступного, но что-то настораживало.

Среди банок с вареньем и коробками с чаем зияла пустая ниша. Только пыльный след на полке указывал, где раньше красовался сервиз. Лишь одна скромно стоящая чашка намекала, что посуда была из дорогого фарфора.

– Что там? – Тар на мгновение отвлекся. Видимо мое активное сопение стало слишком активным.

– Сервиза не хватает, – недоуменно произнесла я, будто мне действительно было дело до чужой посуды.

В этот момент к нам подошла Агнесса. Хотя, правильней сказать, удостоила нас своим прибытием. Заметив, куда я смотрю, она всплеснула руками:

– Вот! – воскликнула она так громко и эмоционально, что у меня сердце сначала скакнуло к горлу, затем рухнуло куда-то в живот. – Вчера был полный сервиз – сегодня только три чашки! Это… это… неслыханное нахальство, воровать у меня! – Агнесса грозно насупилась. – В доме только я и горничная, а она бы не посмела! Да и куда бы она их спрятала?

– Прорыв устранен, – сообщил Тар, выбираясь из-под стойки и вытирая руки. – Но, кажется, у нас тут не только труба шалила, но и история образовалась.

– История?! – Агнесса топнула ногой. – Это кража! И я требую, чтобы вы нашли мои чашки! Немедленно! Иначе я… я…

– Иначе что? – мягко уточнила я, уже предчувствуя ответ.

– Я пожалуюсь мэру! – торжественно объявила Агнесса, будто в Весменке все еще в ходу были публичные казни. – И он вас оштрафует! Или посадит! Или… или заставит мыть все трубы в городе!

– Ну что, партнер, – Тар наклонился ко мне и прошептал так, что я почувствовала его дыхание, – кажется, наш первый официальный заказ – не просто починить трубу. Еще и сервиз искать придется, – затем скосил взгляд в сторону и быстро добавил: – И желательно успеть до того, как теща мэра решит, что мы в этом виноваты. И не важно, что мы впервые у нее дома.

– «Мы все починим»… – я с тяжелым вздохом, посмотрела на пустую нишу. – Звучит оптимистично. Но кто бы мог подумать, что «все» включает еще и детективную работу?

– Ну? – Агнесса тем временем скрестила руки на груди и строго посмотрела на нас. – Чего ждете? Ищите мои чашки! И чтобы к вечеру все было на месте, иначе…

– Иначе мы будем мыть все трубы в городе, – закончил за нее Тар, подмигивая мне. – Понял, госпожа Виртен. Приступаем к расследованию.

Он наклонился ко мне и шепотом добавил:

– Чашки против наших жизней. Какое интересное утро.

– Согласна, – кивнула я с трудом удерживая серьезное выражение лица. Уж очень хотелось рассмеяться. – Но если что – виним попугая. Он выглядит подозрительно.

– Отличная идея, – напарник одобрительно хмыкнул. – Попугай – наш главный подозреваемый. Он научился взламывать замок на клетке, затем по одной чашке таскал к ростовщикам, чтобы на выручку от продажи купить самые вкусные семечки. То-то мне его подозрительная морда не понравилась. Явно уголовник. Не зря за решеткой сидит. Пошли, осмотрим место преступления.

Мы переглянулись и направились к нише, готовясь к первому «детективному» заданию нашей бригады. Уже и удивляться не стоит, что все в этом городишке идет не по плану.

Я глубоко вздохнула, сосредоточилась и сложила пальцы в нужном жесте, про себя умоляя не опозориться при первом же задании. «Проявитель следов» обычно используют для выявления мелких трещин на артефактах, но ситуация у нас не совсем стандартная, поэтому буду импровизировать.

Воздух слегка замерцал, и на деревянных досках начали проступать отпечатки ног. Небольшие, аккуратные, очень похожие на женские или детские, в тапочках. Конечно, можно предположить, что вор – мужчина с миниатюрными ножками, только кто ходит на дело в тапочках? Все же на отпечатки ботинок не похоже: нет узора подошвы и каблука. А может, это вор-эстет? Залез и переодел обувь, чтобы за ним полы мыть не пришлось.

– Смотри, – я ткнула пальцем в пол, чуть не потеряв равновесие. Плечо напарника оказалось очень кстати. Тар еле заметно поморщился, когда весь мой скромный вес навалился на опору. – Следы ведут от кладовки к полкам. А оттуда – к окну! Решил еще и продуктами поживиться? Не странно ли?

– Странно не это, – блондин чуть наклонил голову к плечу, изучая пол. – Странно, что вор такой глупый. Я тебе расскажу по секрету, но в тапочках никто на дело не пойдет. Есть много другой бесшумной обуви, в которой убегать в случае обнаружения будет куда проще и безопаснее. Домашнюю обувь наденет только тот, кого потом хозяйка может заставить мыть полы. И смотри, как четко наш вор двигался – ни шагу в сторону. Он знал расположение вещей на кухне. Прогулка до кладовки тоже показательна. Предположительно, вор решил взять ящик или коробку. Все же не чайную пару красть собрался. По одной вещи сервиз таскать явно вышло бы долго. И, заметь, следы ровной цепочкой. Он знал и где кладовка, и что в ней лежит.

– Ничего себе, – я восхищенно посмотрела на Тара. – Откуда такие познания?

– Да так, – как-то уж слишком небрежно отмахнулся напарник. – Просто нахватался. То там, то тут. А еще наш вор очень невезучий.

– Почему это? – я так подалась вперед, что чудом не оседлала плечи все еще сидящего на корточках Тара. Того мой энтузиазм впечатлил до нервного смешка.

– Потому что никто в эту часть кухни сегодня не ходил, – напарник кивнул на внушительную лужу воды, которая делила пространство пополам. – Кухня утром вполне оживленное место. Эти следы с большой вероятностью могли бы затоптать.

Тар провел пальцем по одному из следов, затем поднялся и направился к окну. Осторожно коснулся рамы, поднес палец к глазам.

– Пудра, – констатировал он. – Свежая. Кто‑то недавно стоял здесь, опирался на раму. И, судя по всему, это была женщина – частицы пудры слишком мелкие и светлые для мужской косметики. Или это какой‑то очень элегантный мужчина с косметичкой.

– Горничная, – одновременно произнесли мы.

Агнесса Виртен, которая все это время нервно расхаживала по кухне, резко остановилась и хлопнула в ладоши:

– Марта! Сюда немедленно! И без фокусов, а то я тебя так «проявлю», что мало не покажется!

Через минуту в дверном проеме появилась худенькая девушка с опущенными глазами. Она нервно теребила край фартука, избегая смотреть на хозяйку.

– Марта, – строго начала Агнесса и я сама чуть не присела от испуга. Теперь понятно, почему мэра не впечатлила свалившаяся на голову лестница. – Эти мастера нашли следы у окна. И частицы пудры на раме. У тебя ведь есть пудреница? Покажи.

Горничная побледнела, порылась в кармане передника и протянула небольшой серебряный футляр. Тар аккуратно открыл его и сравнил содержимое с частицами на раме.

– Та же самая пудра, – подтвердил он с видом эксперта. А я пока решила промолчать о том, что у простой горничной никак не может быть серебряного футляра для пудры. Разве что в наследство достаться. Да и то такую ценность таскать с собой в переднике не станут. – И, похоже, из той же партии. Совпадение? Не думаю.

– Ну? – Агнесса нависла над девушкой, словно грозовая туча. – Признавайся, куда дела сервиз?

Марта всхлипнула, опустилась на стул и, запинаясь, начала говорить:

– Я… я продала его перекупщику. Он платит хорошо, а мне нужно кормить семью… Простите, госпожа, я не хотела…

– Продала?! – Агнесса побагровела. – Да как ты посмела?! Это же фамильная ценность! Бабушка моей бабушки хранила его как зеницу ока! А ты его – на базар, как старую сковородку?!

– Постойте, – бесстрашно вмешался Тар, рискуя стать следующим объектом для гнева тещи мэра. – А как часто ты это делаешь?

Девушка потупилась еще сильнее, ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.

– Хороший спектакль, – ровным тоном заметила я, и на кухне стало очень тихо. – Можно даже сказать – отлично отрепетированный. Бедная несчастная девушка, которая ради того, чтобы наскрести немного денег на еду для голодающей семьи, продает чужое имущество. Но не свое.

– Ты на что намекаешь? – Тар вроде ничего не делал, только плечами слегка передернул, а, кажется, в фигуре как-то раздался.

– Если бы она продала свой футляр для пудры, денег бы хватило на год, – я скрестила руки на груди, с вызовом смотря на горничную. Та в свою очередь полоснула по мне презрительным взглядом, полным злобы. И куда делась страдающая фиалка? – А она его в рабочей униформе таскает. Ни потерять, ни испортить не боится.

– Мне это бабушка перед смертью подарила! – взвизгнула наглая воровка. – Это семейная реликвия!

– Тем более, – расплылась я в коварной улыбке, – почему так наплевательски к наследству относитесь?

Утро у мадам Виртен и так не задалось, а тут еще и воровка упрямиться. Схватив половник, она грозно взмахнула им и процедила:

– А ну быстро говори, паршивка, сколько раз уже это проворачивала?! У меня-то работаешь недавно, а в других местах? Ты на меня глазками не хлопай, а получишь по лбу. И мне ничего не будет! Состояние эффекта!

– Аффекта, – шепотом поправил грозную воительницу с половником на перевес Тар.

– Ну да, – Агнесса нисколько не смутилась. – Говори!

– Несколько раз… – прошептала она. – Перекупщик приходит раз в месяц. Я показываю, что есть ценного, он забирает. Говорит, что это «работа для своих».

– Наводчица, – тихо произнес Тар, переглянувшись со мной. – Значит, в городе действует целая банда. И, похоже, они неплохо устроились.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– И давно это продолжается? – строго спросила я.

– Около полугода, – недовольно скривилась Марта, будто все такие плохие обижают хорошую девочку. – Они угрожали, если я откажусь…

Агнесса, хоть и была в ярости, все же смягчилась:

– Ладно, – вздохнула она, отбрасывая половник в сторону. – Разберемся с этим позже. А сейчас верни сервиз!

– Я не могу, – всхлипнула горничная. Лезть с комментариями по ее игре я не стала. Сдадим ее властям и пускай они театральной постановкой наслаждаются. Наша задача найти украденое. – Он уже у перекупщика, а тот, наверное, его продал. Или разобрал на части – он иногда так делает, чтобы следы замести. Говорит, это «художественная разборка».

– Где можно найти перекупщика? – Тар задумчиво потер подбородок.

– Он бывает на рынке по вторникам, – быстро ответила Марта. – У третьего ряда, возле лавки с пряностями. Всегда в темно‑зеленом плаще и с тростью, на ручке которой вырезан сокол. И еще он постоянно нюхает платок – говорит, у него аллергия на бедность.

– Понятно, – Тар кивнул. – А сегодня как раз вторник. Мы сможем его перехватить. Значит, времени в обрез. Если этот любитель соколов и ароматов бедности уже успел распродать сервиз по чашкам, нам придется собирать его по всему миру. Так себе перспектива.

– И не факт, что все предметы найдутся, – добавила я, невольно покосившись на Агнессу.

Та стояла, скрестив руки, и смотрела на нас так, словно уже назначила главных виноватых во всех бедах города, включая прошлогодний град.

– Так чего стоите? – рявкнула она, и попугай в клетке нервно подпрыгнул. Бедная птица не ожидала, что кто-то способен верещать громче ее. – Верните мой сервиз! Или, может, вы все здесь заодно?

Марта, до этого тихо съежившись в углу, тут же вскинула голову и возмущенно пискнула:

– Я не заодно! Я жертва обстоятельств!

– Жертва обстоятельств не носит серебряную пудреницу в кармане передника, – спокойно заметила я. Марта тут же спрятала руки за спину, будто надеялась, что так футляр исчезнет.

Тар вздохнул, поправил ремень и кивнул в сторону двери:

– Пошли. Пока она не решила, что лучший способ ускорить расследование – это отправить нас туда бегом, а сама будет подгонять половником.

Мы выскользнули на крыльцо, где нас тут же настиг свежий утренний воздух вместе с любопытной соседкой. Она стояла у забора, прижимая к груди корзинку с пирожками, и смотрела на нас с таким видом, будто знала все на свете – и даже чуть-чуть больше.

– Ну что, герои-спасатели, – пропела она, едва мы поравнялись с калиткой. – Уже раскрыли преступление века? Или только начали подозревать, что в этом доме вообще все не то, чем кажется?

– Мы всего лишь устранили проблему с трубами, – буркнул Тар, стараясь не пересекаться с ней взглядом. Это как при встрече с медведем – лучше притвориться мертвым. Мы сейчас что-нибудь случайно скажем, а через полчаса по всей Весменке разнесут искореженную версию.

– Ой, да бросьте вы, – нахально отмахнулась от нас любопытная старушка, – попугай уже давно сдал все пароли и явки. Птица орет как оглашенная. Даже громче хозяйки.

– Вот к нему и обращайтесь с вопросами, – невозмутимо посоветовал Тар. – А еще лучше к хозяйке. Нам этика ремонтных работников не позволяет распространяться о происходящем в стенах дома заказчика. Разве что вы предъявите ордер, подписанный начальником стражи.

– У вас есть этика? – удивилась соседка.

– У нас есть воспитание и нежелание сплетничать, – с мягкой улыбкой поставила я старушку на место. Все-таки меня охраняет фамилия рода. Далеко не каждый захочет со мной связываться в Весменке.

Рынок встретил нас привычной суетой: торговцы громко расхваливали товар, дети носились между прилавками, а воздух был густо пропитан ароматами пряностей, свежей выпечки и чего-то подозрительно копченого, приправленного чесночком. На последнее желудок выдал жалобную руладу. Мы быстро нашли третий ряд и лавку с пряностями. Возле нее толпились покупатели, но человека в темно‑зеленом плаще с тростью пока не было видно.

– Может, он еще не пришел, – предположила я, оглядываясь по сторонам. Жулики вообще люди не очень организованные. У них утро может начинаться тогда, когда у законопослушного человека вечер.

– Или у него здесь свои глаза и уши имеются, – мрачно добавил Тар, тоже не сильно впечатленный перспективой провести на рынке весь остаток дня. – Не удивлюсь даже, если типчик просто притворяется обычным горожанином. В Весменке это, знаешь ли, отдельный вид искусства.

Из‑за бочки с огурцами вдруг высунулась светлая макушка мальчишка лет десяти.

Куртка у него была вся в засохших пятнах. Подозреваю, он в ней и спал, и ел, и по крышам лазил. Однако его глаза внимательно следили за всем происходящем вокруг.

– Эй, вы ищете дядьку с тростью? – прошептал он, дергая меня за рукав. – Он еще важный такой.

Мы с напарником быстро переглянулись. То ли сплетня от старушки-соседки оказалась настолько молниеносной, что обогнала нас, то ли наша парочка выглядела, как типичные клиенты скупщика.

– А ты откуда знаешь? – осторожно спросил Тар.

– Да я тут все знаю, – нахально усмехнулся мальчишка. – За определенную плату. – Монета блеснула в воздухе, а я удивленно покосилась на Тара, поражаясь его ловкости рук. – Он только что зашел к старьевщику за углом. Сказал, что у него срочная сделка. И еще он вроде как торопился. Будто боялся, что кто‑то его опередит.

– Отлично, – процедил Тар сквозь зубы. – Значит, еще не продал.

Мы рванули за угол, чуть не сбив с ног торговку чепчиками. Возле лавки произошла небольшая заминка из-за моего желания первой попасть внутрь. Тар ненавязчиво оттеснил меня плечом от входа и распахнул дверь. Старьевщик, седой мужчина с бородой до пояса, стоял у своего прилавка и нервно потирал руки.

– Вы не видели тут человека в темно‑зеленом плаще? – выпалила я, едва переводя дух.

Старьевщик покосился на нас, потом на дверь в подсобку, затем снова на нас.

– Может, и видел. А может, и нет. Зависит от того, зачем он вам.

Тар молча достал из кармана серебряную монету и положил ее на прилавок. Старьевщик тут же перестал изображать каменную статую. Вот что с людьми халявная монета делает – сразу радушие и дружелюбность просыпается.

– Он там, – кивнул он на дверь. – Только что вошел. И, кажется, не один. С ним какой‑то тип в шляпе, и они о чем‑то горячо спорят.

– Горячо спорят – это хорошо, – зловеще ухмыльнулся Тар и потер ладони. – Значит, сделка еще не закрыта.

Дверь в подсобку была приоткрыта. Старьевщик легко притворился, что совсем не замечает двух людей, пытающихся подслушать разговор. Из щели доносились приглушенные голоса.

– …ты обещал, что все будет чисто! – шипел один, который, судя по интонации, очень недовольный складывающейся ситуацией.

– А кто знал, что эти мастера начнут следы искать?! – отвечал второй, нервно хихикая. – Я же говорил, надо было брать только мелочи! Чашки – это слишком заметно!

Тар тихо приоткрыл дверь еще на пару сантиметров. В полумраке комнаты мы разглядели одного в темно‑зеленом плаще, с тростью в руке. Рядом с ним стоял худощавый мужчина в шляпе, который то и дело озирался, будто ждал, что из‑за угла выскочит разъяренная теща мэра с половником и стражей за компанию прихватит.

На столе между ними лежал… наш пропавший сервиз. Целый, невредимый, только слегка испачканный. Думаю, Агнесса Витрен сможет пережить надругательство над своей посудой. Ну или заставит похитителей вымыть чашки.

– В яблочко, – еле слышно, но с гордостью прошептала я. Оказывается, если сменить место и профессию, можно открыть в себе интересные таланты. Например, к нахождению украденного.

Тар кивнул и плавно достал из заплечной сумки пистолет. Я удивленно похлопала ресницами. Оружие никуда не делось.

Перекупщик подпрыгнул так, что звякнула посуда на столе. Трость описала дугу и чуть не разбила небольшое грязное окно. Его напарник взвизгнул и попытался спрятаться за шкаф, но шкаф был слишком узким.

– Руки вверх, – спокойно произнес Тар, хотя в его голосе слышалось легкое удовлетворение. – Без трюков. Мы за сервизом мадам Виртен.

Перекупщик сглотнул, посмотрел на пистолет в руке Тара. Затем его взгляд заметался по нашим лицам. Подозреваю, что он пытается оценить степень нашей решительности. Ну, или двинутости.

– Это что, угроза? – очень по-умному прохрипел мужчина.

– Нет, – улыбнулась я, стараясь выглядеть максимально дружелюбно и от этого более зловеще. – Это предложение. Вы отдаете сервиз, мы не рассказываем Агнессе Виртен, где вас искать. Согласитесь, выгодное предложение. Теща мэра не тот человек, с которым стоит ссорится.

Лицо перекупщика вытянулось так, что трость едва не выпала из его рук. Все же люди, занимающиеся незаконной деятельностью, очень щепетильно относятся к подобным врагам. Да и вряд ли найдется в Весменке человек, который не в курсе характера Агнессы Виртен.

– Ладно, – пробурчал он, кивая на стол. – Забирайте. Только… не говорите ей про меня. Я больше не буду. Честно.

Тар аккуратно завернул сервиз в чистую тряпицу, которую старьевщик молча протянул ему, и кивнул мне:

– Пошли. Думаю, нас уже заждались.

Конечно, мы заверили скупщика, что все происходящее останется между нами вовсе не по доброте душевной. Просто он не в курсе, что Марта уже сдала всю их преступную схему. Зачем пугать человека раньше времени? Он от этого в бега может податься. Не будем усложнять работу стражи.

Когда мы вернулись к дому Агнессы, она стояла на крыльце все еще с половником в руке, но теперь в ее взгляде читалось не столько гнев, сколько надежда.

– Нашли? – спросила она, грозно нахмурив брови. Хотелось развести руками и сказать «ой», однако шутить с вооруженной женщиной весьма опасно.

Тар протянул ей сверток. Агнесса развернула тряпицу, увидела сервиз, и на мгновение ее лицо смягчилось. Всего на короткое мгновение. Потом она снова нахмурилась и строго посмотрела на нас:

– Хорошо. Спасибо. Но это не значит, что я вас простила за опоздание.

Я едва удержалась от смешка, и вместо этого втянула воздух сквозь зубы.

– Мы понимаем, госпожа Виртен, – сдержанно и невозмутимо кивнул Тар. – Впредь постараемся работать быстрее.

– Следующего раза лучше не надо, – буркнула она, забирая сервиз. – А то я начну думать, что вы специально ждете, пока что‑нибудь случится.

Мы сбежали от ее совершенно недобродушного предложения выпить чая. Причем чашек нам бы явно не дали, и кипяток заливали бы прямо в рот. А вслед нам неслись громкие реплики попугая о том, что все жулики, и якобы бедную птицу недокармливают.

– У тебя есть пистолет? – осторожно поинтересовалась я, косясь на напарника.

– Нет, – совершенно спокойно отозвался Тар. Я бы, может, и усомнилась в своем рассудке, только вот оружие видела я не одна. Не думаю, что скупщик испугался просто выставленного пальца. – Откуда у меня он может взяться? Это обычный муляж. Правдоподобная игрушка. Кочевая жизнь – занятие рисковое, и лишняя подстраховка не помешает.

Он спокойно подмигнул мне и, легко помахивая тяжеленной сумкой с инструментами, пошел дальше.

Дома я едва успела переступить порог, как взгляд сам собой зацепился за уголок бумаги, торчащий из кармана Тара. Не то чтобы я пялилась на напарника пониже спины, просто… Ладно, признаюсь, я рассматривала. Но исключительно в исследовательских целях. Тот, как ни в чем не бывало возился у полки, и не знал о моем зрительном покусительстве на его филей.

Пока я, прикусив губу, размышляла, насколько нагло будет с моей стороны попробовать вытянуть бумажку, она сама взяла и вывалилась на пол. Кто я такая, чтобы идти против судьбы?

На листке была изображена стилизованная буква «В» с острыми завитками. И тут же перед глазами всплыл буфет Агнессы Виртен. В глубине полки, за льняными салфетками, точно такой же узор был выжжен на темном дереве.

Бумажка хрустнула у меня в пальцах. Тар замер, будто почувствовал мой взгляд и медленно повернулся. Уголок рта у него чуть дрогнул, но улыбки толком не вышло.

– Тар, – голос сам собой звучал тише, чем я хотела. – Что это за знак?

Он моргнул раз, другой. Словно пересчитывал в уме все возможные варианты ответа и отбрасывал те, что звучали подозрительно. А, возможно, это я излишне подозрительная, и он сам пытался понять о чем идет речь.

– Какой знак? – переспросил он спокойно, будто мы обсуждали погоду или цену на репу.

Я молча протянула ему листок. Он глянул на него, будто впервые видел, и тут же сделал вид, что куда интереснее пылинка на рукаве.

– А, это… – протянул он, поправляя куртку так, чтобы карман закрылся плотнее, но не слишком явно. – Да так. Зарисовка.

– Зарисовка чего? – не сдавалась я. Женское любопытство и настойчивость – страшное сочетание. Мужчина может юлить сколько угодно, но если была поставлена цель довести до скандала, уже ничего не поможет. – Я его видела у Агнессы в буфете. Выжжен. Один в один.

Тар пожал плечами. Вроде бы и небрежно, но все же в движении чувствовалась скованность, будто натянутая тетива. Он определенно не хотел говорить на эту тему. Ну или ему действительно было нечего сказать.

– Может, это местный орнамент, – бросил он ровно. – В Весменке любят узоры. Кто-то ставит завитушки на ставнях, кто-то на посуде. А кто-то и на мебели. Мода такая.

– Мода на одинаковые знаки у тещи мэра и в твоих заметках? – хмыкнула я.

Он чуть склонил голову, делая вид, что всерьез обдумывал мой вопрос, а потом спокойно ответил:

– Знаешь, Элиза, у всех есть свои увлечения. Мне вот нравится собирать подобное. А вдруг пригодится.

– Для чего, позволь узнать?

Тар чуть прищурился и ответил с той самой интонацией, которая вызывает искреннюю зависть у людей, неумеющих владеть собой на уровне мастера невозмутимости:

– Да мало ли. Никогда не знаешь, в чем найдешь вдохновение. Да и это помогает в совершенствование навыков. Как охотник, который учится читать следы.

– Ты не охотник, – упрямо возразила я. Самой бы понять, почему мне нужно непременно это узнать. Вероятно, просто из принципа.

– Зато я много хожу, – парировал он без тени улыбки, но с такой уверенностью, что спорить становилось странно. – И много смотрю. Иногда даже слишком много. Вчера вот заметил, что у пекаря левый сапог на полразмера больше правого. До сих пор не могу выкинуть из головы.

– И это тоже зарисовал? – скептически приподняла я бровь. Какое интересное хобби у него, оказывается.

– Нет, – невозмутимо ответил он. – Решил, что это уже перебор. Даже для моей коллекции странностей.

Я прищурилась, пытаясь поймать в его взгляде хоть намек на правду. Но там не было ни волнения, ни спешки. Мне бы такую спокойную уверенность в своих словах.

– Ладно, – протянула я. Это вовсе не значит, что мне не нужны ответы. Просто они не нужны в данный момент. Вполне и можно подождать. Правда, недолго. – Главное, чтобы твое увлечение нам боком в итоге не вышло.

– Договорились, – как-то уж слишком беззаботно кивнул Тар. – Если в моем блокноте кто-то заподозрит шпионские секреты, я первый буду отвечать.

– Первый? – усмехнулась я и вредным тоном добавила: – Боюсь, что наша бригада уже всеми воспринимается как единое целое.

– Иногда, Элиза, – отвернувшись к окну, тихо заметил он, – самое правильное – не делать из обычной ситуации целую историю. Особенно, если эта история может закончиться половником в лоб.

Тар кивнул на промасленный сверток с пирожками, ловко переключая меня с желания задавать вопросы на желание покушать:

– Они сами себя не съедят. А день и так был достаточно насыщенным для загадок. У нас еще ремонт этого дома в планах на сегодня значится. Правда, если опять что-нибудь не случится у тещи мэра.

– Ладно, – фыркнула я, тряхнув головой так, что одна прядка упала прямо на глаз. Пришлось ее сдувать. – Пирожки – это серьезно. Только ты не думай... мои глаза при мне. И на память не жалуюсь.

– Тогда вот, – напарник с шальной, мальчишеской улыбкой протянул мне пирожок и подмигнул, – вишня – лучшая начинка. Сразу после мяса. По крайней мере, по моему мнению.

Я взяла угощение, откусила и на мгновение забыла про все знаки, узоры и подозрительные совпадения. Почти забыла.