Глава тринадцатая

Просыпалась несколько раз за ночь. То Петенька храпел как трактор в ухо, то он же придавил мне ногу своей отчего она затекла и онемела. Два раза перекатывала его к краю кровати и вновь сладко устраивалась на своём месте, а Петенька возвращался во сне обратно. Первые совместные ночи, казалось, прошли как-то проще. И пробуждение было то ещё!

— Что такое?! — спросила с раздражением, проснувшись оттого, что мои ступни щекотали и спрятаться под одеялом не получалось.

У ног сидел голый Петенька, и даже сквозь густую бороду проступало удовольствие на его мордашке. Удовольствие и наигранное удивление, словно не он меня только что пытался разбудить щекоткой.

— Ничего. Но раз сегодня мне помогать не сможешь, ты должна меня вдохновить. — нагло заявил Петенька, я даже проснулась окончательно.

Взбодрилась от возмущения.

— Это когда же я тебе задолжать успела?! — уже села, натягивая одеяло повыше и пряча ноги подальше.

— Спала тут красивая такая, смотри, что сделала! — он качнул бёдрами, демонстрируя свою боевую готовность. — Как мне с этим на работу? Он и в штаны не влезет, надо убрать… — потребовал Петенька и нырнул под одеяло, поглаживая мои ноги подбирался выше, покусывая и целуя другие доступные ему части моего тела.

Я уже не могла сидеть и медленно опустилась на подушку покорно раздвигая перед Петенькой ноги. При этом меня не покидала мысль, что со мной вышло всё так же, как и с холодильником. Стоило подпустить Петеньку так близко, теперь не отбиться от него, проще сдаться и чего греха таить наслаждаться.

А по утрам он такой нежный. Каждый поцелуй и касание были медленные, растягивали момент удовольствия, возбуждали не меньше рьяной страсти, заставляя сладко томиться в ожидании большего. Петенька медленно выбирался из-под одеяла и когда его голова показалась, он притянул меня к себе, поцелуй осторожный, нежный. Я растаяла.

— Какая ты по утрам хорошенькая. — прошептал мне в губы, спускаясь после к шее, всё так же нежно покусывая.

— Просто я ещё не до конца проснулась. — укусила его за плечо совсем не нежно, за что и получила мгновенный ответ.

Оторвался от моей шеи.

— Язва! — озвучил мой диагноз и резко вошёл в меня, воруя тем самым воздух из лёгких.

Всё что я могла после этого, это прикрыть глаза и отдаться ему полностью, пока он жадно, вжимаясь, сжимая, словно ненасытный зверь овладевал мной. Подхватив под поясницу, увеличивал темп и в этот же момент умудрился прикусить сосок, заставляя стонать от болезненного, но всё же удовольствия. И его движения во мне, яростные, страстные и бескомпромиссные неумолимо вели к оргазму.

Отличная замена бодрящему душу, поэтому, когда Петенька снова кончил мне на живот я лишь лениво вытерлась майкой, которую нашла на тумбе и в ванную не пошла. Пыталась то ли отдышаться, то ли снова попытаться уснуть. На часах не было и восьми утра, безбожно рано для меня.

— Что и в душ не пойдёшь? — подперев голову рукой, Петенька лежал рядом и проводил подушечками пальцев по животу.

— Неа! — небрежно махнула рукой, довольно потягиваясь после, и чуть ли не мурлыча от удовольствия прижалась к мужскому телу.

А мельком взглянув на Петеньку заметила, что он улыбается словно блаженный. Это хоть и было странновато, но я не придала этому значения, не связала эту улыбку с его вопросом.

— А вставать всё равно придётся. Я же завтрак приготовил. — произнёс довольно и словно вспомнил.

— Кашу? — уточнила, хотя сомнений не было.

— С малиновым вареньем. — добавил Петенька, и нехотя, но резко поднялся с кровати, стал одеваться, — Вставай! Для вдохновения секса мало, мы ещё должны позавтракать вместе. — строго заявил он, а мне было смешно.

Хорошо и весело.

— Ты что же, голышом по кухне скакал? Кашеварил с голым задом? — забавно, но я точно помнила, что он был раздет, когда меня будил.

— Ты ничего не понимаешь женщина! Я принимал воздушные ванны! — оскорблённо ответил Пётр, сверкнув серыми глазами в обрамлении чёрных ресниц и вышел из спальни.

Аж зависть брала, когда я на них смотрела. Это же мне приходилось в салоне часами красоту наводить, а у него всё само и так красиво, но он же мужик и ему они не надо!

Но разговор был не окончен, я тоже накинула халатик и догнала Петеньку уже на кухне. Стол был накрыт, это он в такую рань встал, готовил. Чудный мужик!

— Да-да, конечно. Рассказывай нудист про ванны. — уселась за стол, посмеиваясь над своим кормильцем.

— Так и что? Ты сегодня в гости укатишь? — он всё равно технично перевёл тему и сел за стол напротив.

— Ну да. Рождество же. Мы у моей сестрёнки собираемся, точно компанию составить не хочешь? — уточнила для приличия, хотя, кажется, оба понимали, что мы ещё не в тех отношениях, чтобы знакомить друг друга с родными.

— Только если ты потом все стены зашпаклюешь. — с улыбкой, Петенька на мой страх почти согласился.

— Да я бы с радостью, но у меня так то и своя работа имеется. Слона я ещё могу втиснуть, а вот стены сам шпаклюй. — быстренько отвертелась и принялась за завтрак.

Малиновый.

Эта малина нас словно преследовала.

— Да ладно-ладно, я пошутил. Так раз я с обедом пролетаю, я с собой возьму что-нибудь? — вопрос был риторический судя по Петиной уверенности в моём согласии.

— Нет. Зачем? Проще я тебе ключи дам. Меня и до ужина не будет, скорей всего я домой вернусь не раньше полночи.

— Вот так будет очень проще! — радостно отметил Петенька, мазюкая тост сливочным маслом.

Я думала это он для меня, но нет. Сам впился зубами в хрустящий кусок хлеба. Эгоист наглючий!

После завтрака полчаса рыскала по квартире в поисках запасного комплекта ключей под ворчание Петеньки. Работать ему, видите ли, надо было срочно, а я, негодяйка такая его задерживала. Хоть и предлагала занести ключи ему сразу как найду или взять пока мои, но он отказался. И мне было понятно почему. Этот наглый хорь следовал за мной по пятам любовался моей задницей в моменты, когда я склонялась над ящиками комодов и тумбочек. Любовался и ворчал о том, как я его задерживаю.

Когда ключи всё-таки нашлись, я проводила Петеньку словно законного мужа на работу со страстным поцелуем от него на прощание в прихожей. Такое со мной было, пожалуй, впервые. Это необычное чувство, тёплое и словно моё родное, для меня. После ещё вспомнилось счастливое детство, как папа так же прощался с мамой уходя на работу, сжимая её худенькую своими ручищами до писка.

Несмотря на нехватку времени, необходимости привести себя в порядок и купить подарки, я нагло и бессовестно снова завалилась спать. С появлением Петеньки и кровать теперь воспринималась иначе, и спалось на ней слаще. Мда! Не кошку надо было у Светки брать в аренду и запускать в квартиру для определения, куда ставить кровать, чтобы хорошо спалось…

Уже вечером, я, уставшая от торгового центра как скотина, в машине с кучей подарков всем и большим и малым детям стояла в многокилометровой пробке на выезде из города. Причём в этой же пробке только в самом её конце стояли мои родители. Я же была близка к свободе, но мне было не легче. Чашечка кофе, выпитая в кафе торгового центра, давала о себе знать всё чаще и терпеть уже было сложновато. Когда вырвалась, гнала по трассе как ненормальная и доехав до Викиного с Андреем дома, ворвалась в него пробежав мимо детской кутерьмы, Бычка и Мамонта у мангала. Вожделенный унитаз был так близок, но ванная была занята Светкой лжезассыхой.

— Иди в нашу ванную на второй. — предложила встретившая меня Вика, с хрустом грызущая карамельного петуха.

— Да не. Я потерплю. — не признаваться же, что не дойду, ещё и по лестнице, — Я ещё могу-у-у… — занялась самовнушением прыгая на одной ножке, но поняла, что это не работает, — Светка! Давай быстрей! — поторопила её, стуча в дверь, — Что это? У детей поворовываешь конфеты? Тебя нормальной едой не кормят или это хотелки беременные? — разговор с сестрой не очень отвлекал от потребностей организма, но я старалась.

— Да не. Это же средство от токсикоза, ещё с Димкой работало. Ну, рассказывай. — как-то однозначно сказала Вика, словно точно знала о чём я должна рассказывать.

— Что? Ты о чём? — неужели у меня на лбу было написано «Петенька»?!

Это было очень и очень плохо, ведь моя проницательная мамочка вот-вот должна была, как и я вырваться из пробки. Замучит! Допросами своими! Как пить дать замучит!

— Она об этом. — из-за моего страха Светка незаметно для меня выползла из ванной, уткнулась в мой бок своим животищем и ткнула пальцем в шею.

— Профессиональный засос. — констатировала Вика, — Просто потрахушки? Или что-то серьёзное? — интересовалась сестра, разглядывая мою шею, и не пускала меня к зеркалу подперев, как и Светка, своим хоть и небольшим ещё, но тоже животиком.

— Да блин! Пустите! Я должна посмотреть! — взвыла отчаянно, и прорвалась к зеркалу, унитаз меня уже не волновал.

На белой шее красовался яркий багряный кровоподтёк, именуемый не иначе как засос.

— Присосался вампирюга! Пометил! — потёрла с остервенением шею, словно это можно было стереть, — И когда только успел гад?! Водолазка! Ты должна дать мне водолазку! — кинулась к Вике, понимая, что мама меня в покое не оставит весь вечер, если его заметит.

— Да нет у меня водолазок. — опешив, сообщила мне сестра, — Я ещё в детстве задыхалась от них, удавки! — обиженно резюмировала она.

— Тогда шарфик! Шарфик же есть?! — с надеждой ждала положительного ответа.

— Да есть, но сейчас зима, они прибраны. Ну пошли, я достану. — на Викино согласие я выдохнула с облегчением, но тут Светка вставила свои умные пять копеек!

— Это ж палево. — хмыкнула она, — Летний шарфик на шее в январе? Мы тебя лучше тоналкой замажем. Ща! — Светка несмотря на огромный живот довольно манёвренно юркнула в прихожую к своей сумочке и вернулась уже с мазилкой.

Пришлось покрывать засос в три слоя и почти всю шею, чтоб не было так заметно контраста.

Ну Петенька! Держись у меня кровосос!

— Чешется… — хныча потёрла замаскированный засос, и получила от Светки по руке.

— Я тебя перемазывать не стану! У меня спина ноет. Пойду посижу. — как утка, она, переваливаясь с ноги на ногу, пошла в гостиную.

— Так ты родишь скоро. У меня так перед родами поясница ныла, я думала отвалится. — радостно рассказала Викуленька.

— По твоей логике я должна рожать ежедневно начиная с августа. Просто у меня спина именно с августа ноет каждый божий день. — поделилась Светка, а я была бы и рада поддержать эту беседу, потому что они обе в этот момент перестали выяснять, кто автор засоса на моей шее, но ничего в этом не смыслила.

— Тебе и так рожать вот-вот, но ты не роди, кстати, шашлыка ведь охота! А гимнастику ты делаешь? — спросила Вика Светку, но я их перебила.

— Дети там на улице не замёрзнут? Давайте их домой загоним и уже подарки подарим? А то потом гости, стол… Я Иришке такой домик купила, помните у меня был с мебелью и зверушками? Я с зайцами купила.

— Ой. И я такой же купила… с зайками… — призналась Светка, пуча глазюки, а Вика расхохоталась как ненормальная.

— Чего ты ржёшь?! — возмутилась я, не понимая, как дарить племяшке два одинаковых подарка.

— Мы тоже ей дом купили, только у нас не зайки, а выдры, а я хотела с коровками, но не нашла, и Бычок был против. — Вика закатывалась от смеха, а я была готова мчаться в город за чем-то другим, Светка просто хлопала ресницами, вцепившись в животище.

— Отлично! И что делать? — мне было вовсе не весело, я уже в красках представила каково будет огорчение у ребёнка от одинаковых подарков.

— Да ничего не делать. Нормально всё будет. — убедила меня Вика, — Пойду детей позову, начнём собирать, пока все заняты.

Вика ушла за детьми, а я всё же унеслась к вожделенному унитазу, пока Светка не принялась меня пытать за засос. А стоило выйти из ванной, как Мамонт вручил мне Саву.

— Раздень его скорей. Ему надо на горшок. — обрадовал меня и с ехидной пухнорылой мордой улизнул за дверь, что-то бормоча о мясе.

— Вот все они бородатые такие жуки хитрые. — хотелось выразиться позабористей, но при ребёнке пришлось соблюдать приличия. — Да? — спросила у племяшика, быстро справляясь с его чумазым комбинезоном.

— Да! — звонко и радостно согласился малыш, явно не понимая с чем.

— Хм. Пухнорыленький значит, да? — подозрительно протянула Вика, раздевавшая до этого своих детей молча.

— Так, ты это не выясняй тут, ты мне лучше скажи, где у вас горшок имеется? Я в ванной что-то не видела. — вот это Мамонт-то помог мне невольно.

Можно было теперь с чистой совестью избежать допросов и подколов от сестрицы.

— В детской на выбор. Есть розовый, есть голубой, ещё детский писсуар Андрей недавно прикрутил к стене, но Димочка его боится.

— Да не пойдёт он на ваши горшки и писсуары! — сказала выкатившаяся из гостиной Светка, — Там пакет вон висит, дай мне. — попросила она Вику, — Мы как папа! Горшки — это для малышни! — заявила младшенькая и выудила из поданного Викой пакета яркое нечто с двумя ручками.

— Что за гаджет? — мне, сидящей перед Савой и справляющейся с его ботиночками было непонятно снизу.

— Сидение детское на унитаз. А горшки — это детский сад. — от гордости за сыновье достижение Светка была такой важной и ещё больше напоминала утку.

— Скажи кря-кря. — не сдержалась, попросила её, передав ей раздетого и разутого Саву за ручку.

Светка показала язык и повела сына в ванную.

Как только мама с папой, вырвавшись из пробки, доехали до нас, я вмиг потеряла покой. Мне всё казалось, что засос, оставленный кровопивцем Петенькой и тщательно замазанный Светкой всё равно видно! Я распустила собранные волосы, уложила их на правую сторону так, чтобы локоны прикрывали шею, и так было спокойней. Но недолго, потому как Савелий не упускал возможности подёргать меня за них и это как раз мама заметила.

— Лена! Собери патлы! Что ты ребёнка нервируешь? — сделала замечание мне, не стесняясь никого, даже родителей Андрея, с которыми практически не общалась.

— Ещё лысой останешься, смотри, замуж никто не возьмёт. — хохоча влез папенька.

— Кстати, а что там… — я замялась и подумав, что некоторым лучше не знать про то, как ко мне в квартиру вломились, решила не говорить при всех, — Папочка, пойдём-ка. Нам надо поговорить. — взяла родителя под ручку и повела на выход из гостиной, лавируя между Мамонтом и мамой Андрея Татьяной Васильевной.

— В курятник его тащи! — неожиданно крикнул дядя Кирилл, — Там у них переговорная. — добавил с задорным и немного сумасшедшим смехом.

— Хорошо! — поддержала эту идею, и мы с папой направились в курятник.

Благо мама была занята, разбирала с Татьяной Васильевной салфеточки, скручивала их в какие-то невероятные фигуры.

— Куда идём?! — заинтересовался Бычок, запекая овощи на углях в гордом одиночестве, когда мы вышли с папой из дома.

— В переговорную! — выкрикнул папа, словно требуя спасения.

— Идём! Идём! Или мне при всех тебя допрашивать? А до тебя и не дозвониться было! — ворча, волочила папу в курятник, меня раззадорила жажда сладкой мести за то, что поддакивал маме.

— За курятником шепчитесь! А то вы кур перебудите! У них режим! И так облезли чего-то… — буркнул под конец Андрей, прям заправский куровод.

— Ладно! — успокоила его, да и у самой как-то не было желания лезть к этим облезлым страшнючим и вонючим птичкам, а в гусятник нас никто не пригласил.

До курятника мы с папенькой не дошли. Он упёрся ногами сразу за углом дома.

— Не пойду я! Что ты меня как пацанёнка таскаешь! Ух Ленка! Пороть тебя в детстве надо было. Вон Кирилл своих в ежовых рукавицах держал и что?!

— И что? — переспросила папу, не решаясь прервать столь бурный поток мыслей.

— И то! Вон внуков уже сколько, а ты? Так и будешь мужикам хвосты крутить? — папенька чуть ли не плюнул на меня, словно я вовсе пропащая.

— Так, это, ты мне тут зубы не заговаривай! Я не о хвостах и внуков говорить собиралась. — строжайше произнесла, чтобы у папы и мысли не было слинять от разговора.

— Ну, говори скорей, чего хотела?! — раздражённо потребовал он, отлично зная, чего я хотела.

— Почему меня в отдел не вызвали? Что там с этим ворюгой тёмным? — прямо спросила папу, ведь на улицу мы выперлись без верхней одежды, и стало как-то зябко.

— А зачем тебя вызвать? Там… Я там без тебя разберусь. Заявление твоё переписали, знаешь, за меня ему больше дадут, а квартира твоя на меня оформлена. Вот. Ну оно тебе надо? В отдел мотаться? Чебуреками пропахнуть хочешь?

Я отрицательно помотала головой, по отделам мотаться интереса вовсе не было.

— Вот и славно доченька! Так что выкинь из своей красивой головки всё, что случилось и пошли за стол. Мать меня сегодня не кормила считай! — погладив меня, папенька на мой манер подхватил под ручку и повёл в дом.

— Ну а что он сказал-то хоть? Он один вообще работал? Может у него сообщники есть? — спрашивала и шла, упираясь теперь, как папа совершенно недавно упирался.

— Да не бойся ты! Никому он про твою квартирку и тебя не рассказывал, никто не явится к тебе. Всё! Иди в дом! Я с Андреем постою. — папочка затолкал меня за дверь дома и мне пришлось идти, к тому же Вика со Светкой выволокли свои подарки детям, даже меня не дождались поганки!

Спустя какой-то час, все женщины и дети нашего многочисленного семейства устроились на полу гостиной перед тремя разными домиками. Собственно жилища были собраны, в самом разгаре шли распаковка и расставление крошечной мебели, и поэтому мужчины не могли битые полчаса усадить нас за стол.

— Вика, ну крылья уже остыли… — вздыхал Викулин Бычок из-за стола.

— Сейчас, сейчас! — уверяла сестрица мужа уже пятый раз, выставить идеальную ванную ей было интересней, а Иришка всячески мешала процессу внося свои корректировки в виде платяного шкафчика посреди кафельного царства.

— Свет, Сава что-то жуёт! Забери у него пока не подавился и садитесь за стол! — басил Светкин Мамонтище.

— Он конфетку жуёт, я ему сама дала… — бубнила Светка, закусывая от удовольствия губу в момент переустройство детской комнатки для двух детёнышей выдр.

Одну меня никто не трогал, и я кайфовала, по тихой впадала в детство, распаковывая одну коробочку за другой, собирая малюсенький набор продуктов для мизерного холодильника. Правда, моя радость продлилась недолго. И кто бы мог подумать, что нарушит идиллию не мама и не папа очередной репликой про то, что мне пора своих детей заводить, а не в игрушки играть. Под радостное дядино;

— Мы их потеряли, давайте выпьем! — я почувствовала, как внезапно под попой стало тепло.

Не сразу придала этому значение, но, когда всё же придала и решила оглядеться, нарвалась на Светкин испуганный взгляд. Она пялилась на меня, замерев с игрушечной выдрой в руках. Я медленно опустила свой взгляд, потеряв связь с глазищами сестрицы и увидела под собой лужу и эта лужа брала начало как раз под Светкой.

— Ах ты ж! С-сыкушка малолетняя! Ты чего наделала то?! — завопила я, понимая, что сижу в луже младшенькой сестрицы, а ей писаться уже по возрасту как-то и не положено, пусть даже и заигралась она.

— Это не я! — ошарашено выдала Светка, мотая головой и взглядом ища помощи у Мамонта, — Оно само! Я не виновата! Даже не хотелось совсем! Клянусь! — затараторила Светка, беспомощно крутясь на месте в этой луже, как и я, а потом перешла на ультразвук, — Гри-и-и-и-ня-я-я! — завопила она, одновременно начав рыдать, от этого испугался Сава и тоже начал реветь в чём его по-братски поддержал Димка.

— Ох ты! Ох ты! Я на это смотреть не могу! — быстро хлопнув водки, дядя Кирилл подбежал и разом подхватил ревущих Саву с Димкой, торопливо понёс их в детскую, как заправская нянюшка.

Одной Ирочке успевшей пожить в детском доме, где все всегда плачут было по барабану, она по-прежнему пыталась установить свои порядки в игрушечном домике и устроить в ванной гардеробную.

— Это воды… кажется. — предположил растерянный Мамонт, подоспевший сею секунду к своей с-сыкухе Светке.

Он хлопнул своей ручищей по луже, понюхал влажную ладонь, чуть ли не лизнул и закивал.

— Точно! Мы мать рожаем. Однако! — заявил он, то ли с радостью, то ли с ужасом, по басу его эмоции было не разобрать.

— Доченька! — всхлипнула Светкина мама, трагично заламывая руки.

— Всё хорошо…срок уже просто… — шептала младшенькая, белея на глазах.

Гриня тут же подхватил её под рученьки и поволок из дому под вой всех мам разом, что понеслись за ними.

— Светка прям оправдывает своё звание Лжезассыхи. Смотри-ка! И меня подмочила! — заржала я, бессовестно, как лошадь и во всю глотку, хотя меня так знатно потряхивало, а Вика впала в ступор, пришлось срочно выводить. — Штаны сухие дай, что ли! Как я домой с мокрым задом поеду? — просила, пощёлкав пальцами перед её глазами, которые как и Светкины стали по пять советских копеек.

— А? — Викуленька совсем меня не слушала, всё глядела в дверной проём гостиной, через который только что вышли все, кроме нас и Ирочки.

— Штаны! Сухие! Дай! — указала на свой подмоченный Светкой зад и Викулька отмерла.

— Иди на второй этаж, там ванная. Помоешься, в шкафу бери что хочешь. Мы… А мы наверное в роддом поедем, а где дети?! Андрей! — завопила Вика, вцепившись в ручку ничего не понимающей Иришки, которая не хотела никуда, ей бы гардеробную в ванной для зайцев доукомплектовать.

На втором этаже привела себя в порядок, взяв взаймы у сестры платье. На моём не таком уж и тощем заду Викулькины джинсы болтались, как карандаш в стакане. Спустившись, я обнаружила всех в гостиной за праздничным столом, а дети под ёлкой с остервенением дербанили оставшиеся подарочные упаковки и дела им не было до игрушек. Отсутствовали только Светка с Гриней по понятной причине. Кто-то самый адекватный рассудил, что ехать в роддом за четой Градовых бессмысленно. В роддом всё равно не пустят, а стоять под окнами как-то ни к чему.

— Ну теперь точно внуков ждите! В этом году Ленка сто процентов забеременеет! — радостно произнесла Вика, заметив меня в дверном проёме.

— С чего это? — опешила от выходки сестрицы, которая лучше всех знала, как меня достали родители с требованием родить ребёнка.

— Так, примета. Всё! Тебя Светка заразила! Воды это не с одной кружки попить и не животик беременный потрогать, точно тебе говорю! — веселясь, она подмигивала и мне и моей маме по очереди.

Ну и сучка же! Вот чего они со Светкой зажали меня своими животами у ванной комнаты и потирались ими так активно. Эстафету передавали дурочки.

— Я верю только в одну примету. Всё что не случается, всё к деньгам! — цинично отрезала я и плюхнулась на диван рядом с тётей.

— К миллионам. — с сарказмом ответила мама, взглянув на меня, как обычно.

Как на пропащую.

Папа в этот момент довольно сильно подавился и закашлялся, все кинулись ему помогать. Кто по спине похлопать, кто стакан воды, и от меня все отстали, но я заготовила речь о щенке или котёнке для родителей, на случай, если снова пристанут. Сама же с тоской смотрела на вино, но чёртова машина уберегла меня от очередного возлияния.

К часу ночи, когда дети уже мирно спали, а праздничный стол заметно оскудел и все лениво смотрели праздничную программу, позвонил Гриня. Андрей отключил у телека звук, а дядя Кирилл включил громкую связь, по которой Мамонт со слезами в голосе пробасил;

— Мы родили! Мальчик, три двести, рост пятьдесят три сантиметра… Кириллом назовём… — кто бы мог подумать, что этот здоровяк под конец фразы и вовсе всхлипнет.

Меня больше от этого на слезу и пробило, а известие о новеньком племянничке прибавило настроения под всеобщую радость.

Домой я летела на своей ласточке такоя счастливоя, подпевая во всё горло до хрипоты песням Агутина, особенно «Два сердца» горланила, плюя на отсутствие слуха. А на пороге своей квартиры вспомнила про сладостную жажду мести. Даже сглатывала слюну от предвкушения, когда открывала дверь ключом.

Громкий храп Петеньки что доносился из спальни лишь подстегнул мой азарт. Я, скинув шубу на лавку, и пнув сапожки под, быстренько забежала в спальню. Петенька в моём отсутствии развалился на кровати морской звездой, манящий зад, обтянутый боксерами, торчал кверху. На него то я и нацелилась и взобравшись на кровать потянулась губами к заветной цели, оттянув широкую резинку ниже. Первый засос пронёсся по венам мощной волной адреналина. Я всё же хотела сделать это так же незаметно, как и этот вампирюга оставил на мне свою метку. Петеньке было похрен! Просто даже звук не сбавлял, храпел как трактор, пока я оставляла свои мстительные метки на его теле. У меня уже и губы заныли, а я всё присасывалась и присасывалась к горячей коже на разных участках желанного тела. Но, в конце концов, мне это действо надоело, а желание заснуть рядышком стало куда сильней.