Глава 16
(А.С)
Утро следующего дня пестрило многообразием красок, перекрывая собой противный осадок минувшего вечера. Что было после того, как я покинул второй этаж? Не знаю. Остаток времени, до отъезда гостей, старался держаться подальше от лестницы, пресекая желание подняться, удостоверившись, что новоявленная принцесса покинула границы своей опочивальни. Вернулась в зал, переступив порог своей комнаты, насыщенной запахом, разжигающим изнутри. Уничтожающим на корню попытки к сопротивлению. Одуревающим. Вызывающим животное желание обладать, не укладывающееся в подобие нравственных рамок.
Бл@дь, её аромат, точно огнеопасная жидкость, которой пропитывают факел. Пары вещества, вспыхивающие при непосредственном нахождении рядом искры, которые она высекает своим язвительным тоном. Вызывая разумную мысль держаться подальше. И желания опровергнуть вышесказанное, приблизившись вплотную. Доказав самому себе, что эта пустышка не стоит и капли эмоций бурлящих внутри при ощущении её вкуса сохраняющегося долгие минуты в рецепторах на кончике языка.
Рабочие прибыли в восемь. Убрать атрибутику прошлого вечера. Вычистить дом от нашествия не столь благочестивых людей, возомнившими себя Vip– персонами. Превратившие в подобие свинарника приусадебную территорию, до их появления, буквально сверкающую чистотой.
Захожу в дом, собираясь уведомить Бажена о прибытии спецслужб. Натыкаясь взглядом на его напряженную спину. Телефон, в районе уха, сжимаемый пальцами до проявления белых костяшек. Молча стою, убрав руки в карманы. Ожидая своей очереди по завершению неприятного разговора.
– Я не пацан, чтобы являться по первому требованию, – заявляет резонно, после длительных секунд выслушанного монолога. – Ты так и не поняла, что не имеешь и малейшего шанса мне помешать?
Поглядываю на часы, пытаясь понять с кем из знакомых мне личностей, можно соотнести столь ранний разговор, настолько откровенно выводящий его из себя.
– Я верну себе то, чего ты посмела меня лишить, – выплевывает жестко, отдаляя аппарат от уха. Цедя сквозь зубы с остервенением: – Дрянь… – резко замахивается, разбивая о стену дорогостоящую игрушку. Усмехаюсь про себя, наблюдая, как телефон разлетается в дребезги. Крупные детали корпуса падают на пол в радиусе нескольких метров. Задумчиво наблюдаю за этим, замечая в районе лестницы медленное движение. Прекращенное в миг. Молчаливое оглядывание по сторонам, производимое с опаской, читаемой в жестах. Её тоже не удовлетворяет увиденная картина? Странное дело. Для роли пассии того, с кем она посмела связаться. Фыркаю, привлекая к себе всеобщее внимание. Обращая на себя холодный взгляд Бажена, зачитывающего беспрекословный вердикт:
– Набери свою подружку. Передай, чтобы через полчаса была в офисе с зарезервированными билетами на ближайший рейс. Опоздает хоть на минуту – выставлю ко всем чертям. И сам отправишься следом.
Ухмыляясь, киваю в ответ, провожая взглядом передвижение Бажена в сторону кабинета. Не обращая внимания на девушку, застопорившуюся на лестнице, между двумя этажами. Набираю номер, с улыбкой глядя в её глаза. Проговаривая сладко:
– Родная, от скорости твоего прибытия в офис зависит не только то, как долго продержишься на занимаемом тёплом местечке, но и момент, сменю ли я нынешнее местожительство на адрес, вписанный в твоём паспорте. Ты же не выгонишь меня на улицу, в случае своей нерасторопности, верно?
– Тош, завязывай ёрничать, – отзывается неодобрительно. – Что ему взбрело в голову тащить меня на работу в единственный выходной?
– Лучше тебе не вдаваться в подробности, – фыркаю, не отводя взгляд от той, что, на расстоянии чуть больше пяти метров, внимательно рассматривает меня. – Через полчаса тебе надлежит быть на месте с бронью билетов на ближайший рейс. И не дай Бог тебе опоздать, Лисён, —продолжаю, усмехаясь открыто, – Место прибытия наверняка известно тебе получше, так как оповещением о конечной точке маршрута меня не удосужили.
– И правильно, – констатирует серьезно в ответ. – Твоя голова и так забита ерундой. Не самой безобидной, кстати… Пересечемся на днях. Поведаю. По телефону не стоит, а выходных, как можешь наблюдать, у меня нет. Сегодня и то моя смена.
– И моя, – вторю в ответ. – Пока Кир не вернётся, – протягиваю задумчиво. – До встречи, родная. Маякни, когда будешь свободна.
– Примчишься по первому зову? – произносит заговорщически.
– На крылья любви, – приторно протягиваю, скалясь в ответ. Кому? Той, что издевается по-дружески на том конце провода или же той, что не сходит с места до завершения моего разговора? Затрудняюсь ответить. Да только настроение повышают оба пункта. Не разбираясь, какой из ответов, в данной ситуации, является правильным.
Кристина, не произнося и слова, спускается вниз, заворачивая в сторону библиотеки, ведущей к хозяйскому кабинету. Морщусь, задумываясь, стоит ли окрикнуть её, пресекая столь опрометчивое решение. Бросаю взгляд на остатки телефона, рассыпавшегося по полу и… Ухожу в сторону выхода, вытаскивая из кармана пачку сигарет с воткнутой внутрь зажигалкой.
Моего совета она не послушает, а опыт, как известно, не преподносится в виде десерта. Шишки каждый набивает лично. Что ж… в следующий раз, возможно, будет умнее.
Кристина
– Уезжаешь? – роняю тихо, застопорившись в дверях. Всеволод, склонившись над гладью стола, сортирует бумаги, перекладывая нужные в темную папку, обтянутую блестящей кожей. – Возьми меня с собой, – молю тихо, надеясь, что он правильно истолкует вложенный мною смысл.
– Прекрати заходиться, – осекает со злостью. Стальной голос не предвещает продолжения разговора. Ярость в глазах, с которой окатывает его взгляд, вызывает разумное желание замолчать, но мысли о том, с кем я обязана делить соседство в доме, истерикой пульсируют в висках, выпуская сквозь зажатые губы невнятные звуки.
– Пожалуйста… – прошу, пытаясь приподнять уголки губ в подобие улыбки. – Не оставляй меня одну… – Я же не выдержу его издевательств. Непробиваемого, холеного вида. Злорадной улыбки… Мать твою! Неужели до Всеволода не доходит, в каком Аду он меня оставляет? Какого мне приходится рядом с человеком, который отторгает своим присутствием рядом. Вызывает нестерпимое раздражение. И, одновременно, непреодолимое чувство вины за то, что тело, непослушно, слишком открыто, реагирует на любой контакт с ним. Помнит те прикосновения, поцелуи. Картины, всплывающие в сознании при взгляде в его глумящиеся надо мной глаза. Затмевающие, настигающим импульсом, доводы разума, желающего от всего абстрагироваться. Держаться подальше. Чёрт… Кусаю губы, ожидая ответа от Всеволода, переминая меж собой пальцы. Если бы он только знал, на что меня обрекает…
– У меня есть дела, – чеканит, заставляя прирасти к месту. – Не требующие отлагательств, – завершает сурово, переводя дыхание. Застегивая молнию на папке, подхватываемой в руку. Обходит стол, приближаясь вплотную. Без тени эмоций, буквально отодвигает в сторону, произнося скупо:– Ты же не кейс с ценными бумагами, прикованный к запястью, который я дни и ночи напролет обязан таскать с собой. Займись чем-нибудь полезным. АС за тобой присмотрит.
Нервно усмехаюсь в ответ. В спину тому, кто занят сейчас нечто более важным. Значительным. Какого чёрта он взывает к доводам разума? С какой стати меня должна успокаивать смена одного конвоира на другого? Ведь именно это меня и страшит. Неотъемлемый присмотр. Запаянная клетка без единого шанса выбраться.
Защелкиваю за собой дверь кабинета. Не спеша бреду через библиотеку, следуя в сторону выхода. Цепляя взглядом, присевшего у стены Всеволода, извлекающего из телефона небольшую сим-карту. Экран аппарата в его руках покрыт мелкой сеточкой. Части корпуса валяются рядом. Задняя крышка. Аккумулятор. Глухой звук, что я слышала, являлся ударом о стену. С чего вдруг? Кто мог настолько вывести его из себя? При мне… сейчас… можно сказать, он… держался? Просчитывал в уме очередной алгоритм? Куда он летит в данный момент? Привычным маршрутом. Не называя пункт следования. К той… что является большим. На кой тогда сдалась ему я…? Чёрт, вот же… Сажусь на диван, наблюдая его исчезновение за тяжелой дверью. Смотрю на неё, в надежде, что хозяин опомнится, забрав с собой позабытую дома игрушку. Смотрю. Начиная нервно смеяться. Слыша лай собак, сопровождающий рев мотора. Сжимая пальцы в кулаки, поднимаясь с дивана. А можно мне тоже уехать? Вычеркнуть всё из жизни, разорвав порочную связь?! Можно?! Нет. Ответ словно вписан в тяжёлый воздух. Он не отпустит так просто. Молча. Не требуя погасить счёт авансовым платежом.
Вздрагиваю всем телом от настигающей сознание истерики. Вобравшей в себя все эмоции, прячущиеся во мне эти дни. Практически не отрывая от пола ступней, бреду в сторону пугающей кухни. Желая именно там обрести необходимое успокоение. Вбирая в руку бутылку, подобно той, что Всеволод оставлял для меня в кабинете. Наливая до середины прозрачный стакан. Первый что попадается под руку. Для сока. Жадно совершая первый глоток. Обжигающий горло. Повторяя. В надежде, что второй пойдёт легче. Не становится. Как и на сердце. Нагло врут, что алкоголь помогает! Хочется плакать, а слёз нет в помине. Рассмеяться в голос? Позволить себе орать в полную силу? Как ещё дать выплеск всем тем эмоциям, что сжирают меня изнутри? Легко же быть мужиком. Не мужчиной. Нет. Не мужчиной. Этому званию следует соответствовать. Первому же… Достаточно родиться представителем "сильного пола", с гордостью заявляя в лоб всем и каждому о своей вседозволенности. Вопреки слову нельзя. Таким всегда и всё можно. Отчего, притупив вложенные принципы, не пойти столь же лёгким путём?
Отпустить себя, перестав вдавливать сознание в тесные рамки. Моя жизнь здесь не укладывается ни в одно из известных ранее определений!
Допиваю бокал. Залпом. Кривясь. Закашлявшись. Морщась. Не открывая полностью глаз, наполняю его вновь, опираясь ладонью в столешницу. Выливая до последней капли жидкость из початой кем-то бутылки. Подношу к губам, широко распахивая глаза. Выжигая парами алкоголя слизистые оболочки. Чувствуя, как по щекам начинают катиться столь желанные, освобождающие слёзы.
– Странное занятие для девушки в раннее утро, – доносится позади меня с щедрой ноткой сарказма.
– Хочешь составить компанию? – произношу как можно спокойнее, стирая солёные капли со щек ребром свободной руки. Совершая крупный глоток. Запивая им обиду на большинство известных мне представителей сильного пола.
– Не злоупотребляю, – отвечает свободно, распаляя мои губы в улыбке. Поворачиваюсь, протягивая с издевкой:
– Боишься, да? Что происходит с тобой под действием алкоголя: говоришь лишнее или совершаешь то, о чём в трезвом уме долго думаешь?
– Отнюдь, – парирует со смешком. – Это удел девчонок подобно тебе. В одной руке бокал со спиртным, в другой телефон, рассылающий бывшим информацию о том, какое сокровище они потеряли.
– Хотелось бы полностью соответствовать заявленным требованиям, – вздыхаю, разводя руки в стороны, с наигранным сожалением, завершая: – Да, увы, мне не кому писать.
– Смешно, – произносит натянуто. – Ты ещё заяви, что Бажену девочкой досталась.
Стираю с губ улыбку, сосредоточенно, глядя в его глаза. Прицел сбит. Алкоголь приятной проволокой затуманивает бушующие ранее мысли… а раздражение, что он, своим присутствием рядом вызывает внутри, допинг вовсе не снимает.
– Не хорошо завидовать чужому счастью, – произношу спокойно, уходя от сканирующего взгляда. Отворачиваясь к окну. Медленно и планомерно допиваю коньяк до дна. Практически не кривясь. Желая изгнать из сознания мысли, которые так и норовят в него влезть. Вернуться. – Уйди, пожалуйста… – начинаю первой. Перебиваю, когда он собирается мне что-то добавить. – Давай эти дни отсидимся по разным углам. Я не хочу тебя видеть. Мало того, не хочу знать, что ты вообще где-то рядом. Уезжай. Куда хочешь. Развлекайся. В компании друзей и подружек. Я ничего не скажу. Вызови Полину, если боишься оставлять меня здесь одну…
Тишина. Долгие двадцать, тридцать секунд. Начинаю смеяться в голос, понимая, что он и не собирается отвечать. Наверняка продолжает стоять, сверля мне взглядом затылок. Выжидая, когда терпение исчерпает само себя, и я заговорю с ним более грубо? Так как, чёрт подери, он этого заслуживает!? Разве нет? Да, я не клялась Всеволоду в любви, но у меня не возникало и мысли ему изменять… Так и было… Честно…
Чувствуя, как дрожат губы, открываю подвесной ящик, вынимая из него на столешницу ещё одну, схожую по внешнему виду, бутылку. Дергаю на себя пробку, разбрызгивая в сторону небольшие капли.
– Может, тебе уже хватит? – доносится из-за спины. "Пожалуй"… так и хочется произнести в ответ. Да только, я ещё вполне способна и, не дрогнув голосом, это сделать. Следовательно – цель не достигнута.
Наполняю бокал. Не доходя миллиметр до края. Опираясь свободной рукой о столешницу, произношу в его сторону, с легким поворотом головы:
– А кто из нас двоих главный? Ты в курсе, АС? – хмыкаю глухо, совершая щедрый глоток. Продолжая на выдохе, со смешком: – Тот, кто останется последним… из Могикан? Что у тебя за дурацкое прозвище! В чём ты можешь быть профи? В том, чтобы воспользовавшись моментом, укладывать в постель чужих женщин, пребывающих в нестабильном состоянии под властью разносторонних эмоций? В этом твоя заслуга? Так какого чёрта сейчас подпираешь стол? Давай, пользуйся положением. Покажи, чего стоишь! – смеюсь, отмахиваясь наполненным до середины стаканом от его сурового взгляда. Допивая залпом оставшуюся в нём жидкость, отставляю в сторону, ударяя стеклянным дном о поверхность столешницы. Выдыхая горечь алкоголя, ощутимо пошатываясь, оборачиваясь к нему лицом. Полностью. Совершая несколько шагов вперед, практически вплотную, выплевываю жестко:
– Разве ты чем-то лучше других? Посредственность. Тот, для кого не существует морали. Принципов. Понятия верности. Пешка в чужой игре. Не способный приложить усилия в построении чего-то своего. Личного, – слова рвутся наружу, выпуская весь негатив, скопившийся внутри. На себя. Ничтожность сложившейся ситуации. Этого парня, проглатывающего мой выпад. – Как же мне осточертели те, кто не в силах нести ответственности за свои поступки. Ты хоть понимаешь, что для меня то слово из семи букв что-то значило?!
Приподнимает вверх. Рывком отрывая стопы от пола. Крепко фиксирует в своих руках. Не реагируя на мои выкрики с просьбами опустить, переходящие в громкие угрозы.
– Замолчи уже, – затыкает на очередном лестничном витке. – Соберёшь весь дом зрителей, желающих лишний раз над кем-нибудь поглумиться.
– Куда ты меня тащишь? – уточняю бестолково, наблюдая всего два пути на приступке второго этажа.
– В постель, – парирует язвительно. – Если верить твоим словам, укладывать в неё чужих женщин у меня выходит неплохо.
Хотелось бы размахнуться, треснуть его от души, да перед дверью он перехватывает меня сильнее, буквально вжимая в себя для того, чтобы высвободить руку, приоткрывая дверь.
Заносит вглубь комнаты, опуская на край кровати. Холодную, в отличие прикосновения его тела. Зажимает в кулаке часть покрывала, рывком на себя, заматывая меня им поверх платья. Прячу вглубь руки, пытаясь согреться. Голова кружится, а озноб, мгновенно захватывающий все тело, не позволяет сконцентрироваться на мысли, принося с собой лишь единое желание – предотвратить его, оказавшись в тепле.
– Эй… – произношу глухо.
– Предложишь остаться? – усмехается в ответ, не дожидаясь продолжения фразы. – А как же твои слова? Нелепые оправдания в попытке себя обелить, да, кошечка? Стать для всех белой и пушистой. Выставить себя жертвой… Они очередная пустышка. Как и сама хозяйка, которая вбила их в голову.
– Да пошёл ты… – бурчу в обиде, кусая губы. Натягивая до макушки одеяло. Оставляя небольшой зазор, позволяющий циркулировать воздуху. Шепча себе под нос: – Валите все. И ты. И Всеволод. Оставьте, наконец, меня в покое.
– Убралась бы ты сама подальше. Жить стало бы в разы легче.
Через секунду хлопает дверь, а я сильнее зажмуриваю глаза. Чтобы забыться… И очнуться. Спустя долгие часы. От ощутимого вторжения в мою спальню. Пристального взгляда, не позволяющего и дальше пребывать в забвении. Заставляющего сесть на постели, поджимая под себя покрывало. Нахмурившись, распахнуть глаза, уставившись на скривившуюся Полину.
– Не стоило бы тебе привлекать к себе повышенное внимание мальчиков, служащих в этом доме, – бросает недовольно, откладывая на край постели свежие полотенца. – Всеволоду Александровичу это не понравится.
– Не понимаю о чём вы, – устало протягиваю в ответ. В этом доме и у стен есть уши. Верно. Только её не было здесь. Ни вчера вечером. Ни сегодня утром.
Кивает в сторону прикроватной тумбочки, на которой рядом с небольшой бутылочкой воды стоит стакан молока.
– Не припомню в вас ранее любви к подобным напиткам, – проговаривает с ноткой ехидства.
– Мне рассказали о чудодейственных свойствах нейтрализации действия алкоголя, – констатирую сухо, придерживаясь услышанных ранее фактов.
– Верно, – качает головой. – И я даже знаю, кем был этот рассказчик. Держитесь друг от друга подальше. Пока головы не лишились оба. За него мне будет обидно.
Вновь зарываюсь в одеяло, сбегая от продолжения разговора. Бесполезных советов, которыми каждый встречный готов меня наградить. Что она расскажет Всеволоду при встрече? Факты… У неё нет ничего на меня. Кроме этой издёвки. Впереди всего несколько дней. Вскоре возвращение Кира. Что я успею натворить за столь непродолжительное время? Да ничего более глупого чем то, что уже смогла. Позвонить Павлу? Встретиться с ним, пока Всеволода нет в городе? Может быть. Даже, наверное, надо. Только, пожалуй, завтра.
(А.С)
– Куда-то собралась? – уточняю, встречая на крыльце принцессу, разодетую явно не для того, чтобы провести весь день в стенах дома.
– Не дергайся. Я вызвала такси, – протягивает с улыбкой, аккуратно переступая в туфельках на высоченных каблучках по ступеням широкой лестницы.
– Замечательно, – подкидываю в руке ключи от автомобиля, подтрунивая злорадно: – Давай прокатимся вместе по твоим неотложным делам.
– Собираешься совершить очередной забег по магазинам? – ёрничает в ответ, растягивая губы в одну из своих самых ослепительных улыбок. Странное, однако, открытие. Никогда не предполагал ранее, что в подобный жест можно вместить столь разные оттенки эмоций. И то, что я вижу сейчас, перед своими глазами, выглядит больше, чем может охватить слово "привлекательно".
– Горю желанием, – проговариваю заискивающе в ответ, не сводя глаз с её губ. Вытаскивая из кармана телефон, на котором пальцы, действуя на автомате, прописывают быстрый код доступа к посту охраны. Подношу аппарат к уху, отдавая команду разворачивать в обратную сторону все такси, следующие в ближайшие дни до дома Бажена.
Стирает улыбку с губ, произнося напряженно:
– Считаешь себя самым умным, да?
Ухмыляюсь в лёгком поклоне, провожая рукой в сторону автомобиля, припаркованного в пяти метрах от входа. Не двигается вперёд, точно решая, стоит ли принять предложение или же скрыться из вида, заперевшись для большего драматизма в стенах своей комнаты. Что ж… Обхожу стороной, двигаясь в направлении машины. Приоткрываю дверь, заводя мотор. Распахиваю пассажирскую по своей стороне. Она не сядет рядом. Спрячется позади от взгляда. Не задумываясь, что попадает тем самым под прямой обзор, позволяющий беспрепятственно наблюдать за нею. Рассматривать детально.
Стук каблучков по плитке. Приближение. Приятное ощущение, разрастающееся в груди. Она всё же сдаётся, понимая тщетность попыток своего сопротивления. Поддерживая верность решения: отказа от нелепой самообороны. Приемлемость согласия ведомости на поводу… Верность, мать твою. Влезло же и сюда это слово. Вмещающее в себя ни один десяток понятий. И не каждое из них, если капнуть глубже, на проверку явится правильным.
Фыркаю, встречая её снисходительный взгляд. Над чем она вчера пыталась рассуждать? Кто из нас двоих в этой ситуации главный? Щепетильный вопрос. Не находящий и единого отклика в груди. Предыдущий же… Впечатываясь в мысли, как-то спонтанно слетает с языка в момент, когда она оказывается ровно за моей спиной. Произнесенный после мгновенного разворота корпуса тела, буквально вжимающего её лопатками в железную арку над дверью, в попытке совершить шаг назад. С секунду молчу, упираясь рукой, точно выставляя заслонку. Со всей серьезностью, взявшейся непонятно откуда, вглядываясь в её испуганные глаза.
– Для тебя действительно что-то значит это слово?
– Не понимаю о чём ты, – бегло оглядываясь по сторонам, отстраняется назад. В большей степени лишь откидывая голову, в невозможности отступить, или же изогнуться, чтобы усесться в салон машины.
– Семь букв, – проговариваю посредственно. – И слишком разносторонний смысл… Так что тебя держит здесь? – выдыхаю, наклоняясь ближе. Прикрывая глаза от бьющего в нос аромата. Тонкого запаха, испепеляющего мозг.
– Тебе-то какая разница? – отбрыкивается, вдавливая в грудь руки, согнутые в локтях. Пытаясь оттолкнуть. Тщетно. – Хорошо! —выкрикивает оглушая. – Деньги! Ты доволен? Меня держат рядом с ним деньги! Как и большинство тех, кто был до, есть во время и будет с Всеволодом после меня!
– Ты не похожа на тех, кто в них остро нуждается, – произношу тихо, смотря ей прямо в глаза.
– А ты пробей информацию обо мне, – выплевывает зло улыбаясь. – Давай! Наверняка узнаешь много чего
интересного. Этот город пропитан слухами. Сплетнями. Мельчайшими деталями чужих жизней. Подробностями.
– Не хочу, – кривлюсь в ответ, стопорясь взглядом на её, то и дело, вздрагивающих губах. – Тысячу раз имел подобную возможность. Не хочу слышать от кого-то больше, чем вижу сам. Ты и так засела занозой в заднице, занимая приличную долю мыслей, – ухмыляюсь, не понимая, какого чёрта решился на откровенность. Всё, рядом с ней, выглядит как-то иначе, чем кажется со стороны. И не понять, где заканчивается игра, ведомая в импровизации, а где начинается правда.
– Снюсь? – роняет тихо, как—то нервно смеясь.
Склоняюсь ниже, ощущая на губах тяжесть её дыхания. Высвобождаю руку, обхватывая пальцами скулу и подбородок. Беспрепятственно приподнимаю вверх, упираясь взглядом в шоколадные глаза, проговаривая с долей улыбки:
– Бог миловал…
Облизывает губы, плотно сжимая их между собой. Вызывая волну раздражения, порождающую желание разомкнуть их, вторгнувшись внутрь языком.
– Меня держит… – проговаривает тихо и медленно. Напрягаясь всем телом. Опуская глаза.
– Тшш, – протягиваю, слегка увеличивая на коже захват. Уже не желая о чём-то слушать. Не допуская возможности думать над происходящим.
Губы находят её, втягивая в себя. Пропитываясь вкусом, что засел в памяти. Насыщая рецепторы нежной сладостью, которую хранит в себе её аромат. Уводя ладонь на затылок. Вонзая пальцы меж прядей. Рывком вдавливая её в себя и отстраняясь вместе от корпуса автомобиля. Ощущая невесомые касания пальцев на коже. Обвивающиеся вокруг шеи руки. Рычу в ответ, усиливая глубину поцелуя. Обхватывая пальцами бедра. Подкидывая вверх. Закрепляя ноги поверх своих. Пышная юбка на ней не мешает движениям, а вот острые каблуки до боли врезаются в икры, подгибая колени. Наклоняюсь вперёд, укладывая её спиной на сидение автомобиля. Рывком, выбивающим из лёгких воздух, ударяющимся в стенки её горла, продвигаю вглубь салона, задирая вверх юбку по поверхности кожаного сидения. Глотаю её сдавленный стон, отдающийся вибрацией в груди. Сминаю в руках точно куклу, вдавливая в обивку сидения весом своего тела. Ощущая оглушающую дробь в висках от ударов разошедшегося сердца, повторяющего такт пульсации, что сводит от напряжения член, готовый разорвать своим натиском материал брюк. Бл@дь! Я ещё не вошёл в неё, а, теряя контроль, готов кончить от её поцелуев, хаотичных движений, вдавливаемых в мышцы шеи ногтей и выгнутой дугой спины, провоцирующей ворваться в неё, подавшись на встречу. Я вновь пользуюсь случаем…? Закусываю её нижнюю губу, изогнутую в улыбке. Впитывая прерывистое, иссушающее кожу дыхание. Освобождаясь от брюк. Притягивая к себе её бедра. Входя как по маслу в горячую плоть… Черта с два, кошечка! Вопрос кто из нас прав или же виноват, пожалуй, оставим открытым.
– Приоткрой глаза, – рычу, нависая над нею, врезаясь на всю длину в податливое тело.
– Не хочу тебя видеть, – язвит с улыбкой, не в силах сомкнуть распахнутые губы, выпускающие в моё лицо клубки воздуха, вперемешку с произвольными грудными стонами. Вырывающимися в такт вибрации диафрагмы. Можно ли их подделать? Поверить в это, ощущая, как она извивается подо мной, вжимается, царапая ноги сквозь ткань своими острыми каблуками, при не столь значительном выходе из её тела… бл@дь, получится вряд ли. С большим трудом.
Не хочет видеть, кто трахает её в данный момент… Сука. Тогда пусть запомнит, застолбит в сознании те отголоски эмоций, что вызывают мои движения в ней.
Сколько дней я перебирал в памяти эти ощущения, которые сейчас глотаю, не смакуя, точно исходя от долговременной жажды? Гонял их по кругу, точно мазохист. Натыкаясь взглядом на её издевающуюся улыбку. Губы, что сейчас, все и полностью, подчинены моей власти… Упиваюсь, зверея от каждого её стона. Ожесточая движения. Наращивая ритм. Ощущая, как она сжимается вокруг меня плотным комочком, теряя способность дышать. Впивается ногтями в кожу, закатывая под полуприкрытыми ресницами потемневшие глаза. Вздрагивает. Многократно. Глуша стоны за закусанными губами. Разжимает пальцы. Буквально опадая на обивку сидения. Позволяя отпустить тормоза и излиться в неё, опустошая сознание от эмоций, обуревающих с первой встречи. Вру. Непростительно. С ощущения её близости рядом. Вкуса, въевшегося в сознание, долгое время присутствующего на кончике языка.
Вжимаюсь в неё ещё какое-то время, находясь взглядом на расстоянии в десяток сантиметров от кожи. Разглядывая изредка вздрагивающие ресницы, плавно убирая выбившиеся из прически пряди с лица. Следя за тем, как она пытается вернуть себе размеренность дыхания. Накрывая губы медленным поцелуем. Вдумчивым. Пытающимся пресечь любые попытки нависающего в воздухе разговора. Или слова в данном контексте прозвучат лишними? Что будет после? Мать твою… С какой стати меня это волнует…?
Резко одёргиваюсь назад, слыша двойной сигнал, раздающийся от ворот. У Полины магнитный ключ. Да и её не должно быть в доме сегодня. Встаю, наскоро отводя глаза от её испуганного взгляда.
– Я понятия не имею, кто это, – бросаю в сторону, застегивая брюки.
Одергивая юбку, поджимает ноги к себе, позволяя захлопнуть дверь. Мгновенно сажусь в салон, отгоняя, всё это время заведенный автомобиль в сторону гаража. Скидываю на заднее сидение влажные салфетки, перехватывая её обезоруженный взгляд с молчаливым вопросом, на который я сейчас не имею ответа.
Сигнал повторяется. Взрывая тишину участка в один момент с рингтоном мобильного, на экране которого, во всю ширину, появляется яркое фото. Матерюсь, сжимая зубы, проговаривая ей резко:
– Постарайся, как можно быстрее привести себя в порядок. И не высовывайся, пока я не уведу его в дом.
– Он всё поймёт… – роняет тихо, побелев до неузнаваемости при взгляде на снимок транслирующийся на телефоне.
– Не истери, – протягиваю руку назад, слегка касаясь её ладони, которую она вмиг одёргивает к себе. – Кир не Бажен, – проговариваю натяжно, выходя из автомобиля. Дополняя более тихо, скорее всего, для себя: – Хотя его скоропостижный приезд, скорее всего, именно с ним и связан.
– Чем ознаменовано? – уточняю с порога, вместо приветствия. Даже не пытаясь вкладывать в голос подобие дружелюбного тона.
– Соскучился по работе, – парирует, звонко смеясь, окидывая меня недвусмысленным взглядом.
– Могу поделиться своей, – зло ухмыляюсь в ответ. – Полдня бьюсь над схемой автомобиля Кирсанова, а толку меньше, чем квадратный корень из единицы.
– Мнимое, порой больше нуля, – подмигивает, ударяя кулаком по плечу. – Где девчонка? Хочу поздороваться.
– В доме, – наигранно обвожу рукой территорию, скалясь во все тридцать два. – Но, раз ты тут – это более не моя проблема.
– Ошибаешься, АС, – осекает с прищуром. – Дело, по которому меня выдернули весомее, чем беготня за ней по магазинам. Хочешь или нет, но развенчивать в ближайшее время тебя никто не планирует.
– Как обычно, – фыркаю, уводя Кира в сторону главного входа. – Обещать не значит жениться. А то, что Кирсанов подвесит меня за яйца в честь многочисленных обещаний по прогоревшим срокам…
– Баженов прикроет, – прыскает со смеху. – У вас же не лицензированная лавочка по гарантийным талонам.
Кривлюсь, точно набивши оскомину, пропуская его вперёд. Позволяя исчезнуть за дверью, что скроет беспрепятственный выход Кристины из салона автомобиля. Только бы эта дурёха не рванула с улицы в парадный! Провалиться на подобной мелочи самое простое в любой, самой продуманной ситуации. С ней же правит балом ненавистная мною импровизация.
Короткий диалог, более схожий на неохотное перебрасывание друг с другом односложными фразами, прерывается её появлением. Многозначительным. Неторопливым. Со стороны хозяйского кабинета. Идёт, точно и не замечая прибытия новобранца. Виляя бедрами из стороны в сторону. Уткнувшись взглядом в бумаги, каким-то образом появившиеся в руках. Поднимает глаза, водружая на губах сдержанную улыбку. Обходя взглядом меня, задерживается на Кире, ласково произнося:
– С приездом. Я уже и не надеялась на появление спасителя. Думала так и увяну с тоски в компании твоего занудного друга.
– К вашим услугам, – наиграно расстилается в поклоне, подходя практически в плотную к Кристине. Галантно прикладываясь к руке.
– Кирочка, выдерни меня из этого заточения, – просит с лукавой улыбкой, разительно отличающейся от той, в которую были сложены её губы десятки минут назад, в момент, когда я их целовал. – Всеволод не сообщил о дате своего возвращения, – продолжает с долей досады, – а я без него здесь считаю углы, стараясь выполнять данное обещание – не пускаться в дурацкие разборки…
– Ему необходимо слегка задержаться, – парирует со смешком. – Поэтому Ваш слуга тут как тут. Вне личных планов на продление отпуска до оговоренной даты.
– Всем нам приходится чем-то жертвовать… – соглашается сочувственно, удерживая на губах приклеенную улыбку. Бросая на меня посредственный взгляд, с усмешкой прослеживаемый Киром.
– Двадцать минут, – фыркает весело. – Свари кофе, иначе усну за рулём. Перелёт выдался сложный. Мигом приму душ и напоследок прошвырнемся по злачным местам, пока меня не завалили неотложной работой.
– Двадцать минут, – вторит с ноткой флирта, прослеживая взглядом его быстрый уход в сторону лестницы, ведущей к спальням второго этажа. Стирает улыбку с губ, стопоря на секунды на мне свои шоколадные глаза. Бросая резко:
– Заткнись. Я не нуждаюсь в твоих комментариях.
Словно я пытался что-то сказать, сквозь гримасу презрения, перекашивающую лицо, наблюдая разыгранный ею спектакль. Молчаливо развожу в сторону руки, подавая зеленый свет на ведение сложившейся ситуации. Ухожу в сторону выхода, беззвучно матерясь сквозь зубы, сведенные злостью в оскале. Пусть играет. На радость благодарному зрителю. Мне же в этой в этой пучине вязкого лицемерия и лжи сейчас делать нечего.
Что между нами с ней было "до"? Обсуждать это никто не возьмётся. Каждый выдаст для себя резонное определение. Минутная слабость? Стойкое помешательство? Легко найти подходящие слова. Намного сложнее предотвратить подобное впоследствии. Остановиться, сохраняя хладнокровие. Когда сердце так и пульсирует в висках, отвечая на выброс адреналина. Может быть виной, как раз то, что она занята? Наскучившая действительность и подсознательное желание пойти против правил, а не сама Кристина…? То, как она плавит мне мозг. Выуживая из недр первобытные инстинкты…
Остыть. Смыть с себя запах её тела. Перебеситься. Не ребенок, ведь. Способен отказаться от сладкого. Тем более, зная, что коробка конфет уготована и перевязана бантиком для другого.
Скрываюсь в гараже, ища спокойствия в тихом месте. Переодевшись, занимаю руки работой, то и дело запрещая себе возвращаться к происходящему. Думать. Часы летят незаметно. Телефон молчит, откинутый в сторону за ненадобность. Ни одного приказа, поступившего за последние дни. Ни одного контрольного вопроса. Будто его абсолютно перестало интересовать происходящее здесь. И Юлька молчит. Видимо её, как и Кира, Бажен загрузил весомее, чем меня. А надо бы напомнить о себе. О своей просьбе. Пересечься с глазу на глаз и всё подробнее разузнать. Ей виднее со стороны. Её мнение не столь предвзято…
Автомобиль затемно пересекает границы владений. С недовольством, провожаю его, бросая беглый взгляд на часы. Звонкий смех наполняет пространство почти сразу, после заглушения мотора. Кир галантно приоткрывает пред Кристиной дверь, продолжая разговор, начатый ещё в салоне. Провожает до дверей, удерживая под локоть. Выполняя все функции предписанные истинному кавалеру. Поддерживая неспешный диалог, смеша и развлекая её. Играя. На одной волне. Создавая внешнюю идиллию, в которой нет и на грамм чистой правды. Его хорошему отношению грош цена. Кому, как ни мне это знать. Каким бы любезным он при ней не был, в другую секунду, готовый исполнить приказ, поставит на колени, заставив копошиться в своём же дерьме. А она ему верит. Нет? Преследуя свои интересы пытается перетянуть на свою сторону, не понимая, что ошиблась со ставкой? Да и к чёрту их. Обоих. Не далек тот день, когда они столкнутся лбами. Так или иначе. Тогда посмотрим, как она запоёт, увидев его истинное лицо.
Дверь оглушительно хлопает. Выжидая какое-то время, иду следом, не тормозясь в пространстве первого этажа. Продвигаясь в сторону спальни. Скорее списать происходящее на дурной сон. Забыться. Отрешиться. И, кажется, не успеваю коснуться подушки, как слышу глухой стук в дверь, вытаскивающий из небытия. Недовольно оглядываюсь по сторонам, отмечая тот факт, что комната наполнена дневным светом. Следовательно, сейчас уже позднее утро.
– Я отчаливаю, – заявляет Кир, прикладывая руку к несуществующей бескозырке. – С радостью скидываю бразды правления на твой счёт. Девчонка внизу. Вроде никуда не собиралась.
– Плевать. Я сплю, – отказываюсь, закрывая перед ним дверь. Дополняя более громко: – Если переживаешь – запри её в доме. А лучше выпусти собак, тогда она сама за порог носа не высунет.
Отзывается выбешивающим смехом, после которого отпадает всё желание идти далее спать. Поэтому, не раздумывая, заворачиваю в душ, в желании полностью и окончательно проснуться. Выхожу из ванной, спустя какое-то время, подозрительно косясь на приоткрытую дверь своей спальни. Пенять на сквозняк безрассудно. Тот замок, что удерживает её в "скрытом от глаз" состоянии, буквально слившуюся в единую гладь с деревянной обивкой коридора, выдержит и не такой натиск. Да и захлопывал я её, после разговора с Киром, до должного щелчка.
Бесшумно выхожу из-за угла, наблюдая стоящую посреди спальни, плавно обводящую взглядом периметр комнаты, явно заблудившуюся в просторах дома, принцессу. Надавливаю на деревянное полотно, возвращая его в исходное состояние. Резко вздрагивает, оборачиваясь. Обхватывает себя руками, вмиг насупившись, скользнув взглядом по полотенцу, повязанному по бедрам, единственно скрывающему наготу тела, машинально совершает шаг в сторону захлопнувшейся двери. Ухмыляюсь, взирая на неё с иронией:
– Бесполезно. Ловушка захлопнулась.
Беспомощно озирается в поисках ручки. Поджимая губы. То и дело отводя нахмуренный взгляд от меня.
– Выпусти! – командует, напрягаясь точно струна.
– Так иди, – издеваюсь в ответ, совершая медленные шаги вперёд. – Разве тебя кто-то держит?
Судорожно ощупывает косяк двери на предмет скрытых от глаз рычагов. Злится, едва не топая ножкой, обутую в изящную туфельку. Странная обувь, однако, для миссии в которой необходимо действовать абсолютно бесшумно.
Следуя логике: либо Кристина зашла сюда целенаправленно и всё изображаемое смятение очередная игра, либо… Её везучесть по жизни оставляет желать лучшего, а пятую точку так и тянет на приключения.
– Давай на чистоту, – произношу спокойно, подходя вплотную. Упирается в дверь лопатками, уводя вниз глаза с мечущимися зрачками. Пытается толкнуть бедрами дверь, не получая желаемого эффекта. – Когда ты находишься в комнате – открывать следует на себя, – замечаю с усмешкой, мгновенно стирая оттенок улыбки из голоса. – Какого чёрта ты забыла в моей спальне?
– Я не… – начинает путано, закусывая губы.
– Конечно. Просто ты вечно попадаешь в дурацкие ситуации.
– Я хотела осмотреть дом! – выпаливает грозно, упираясь в глаза.
– И начала с моей спальни, – подначиваю, не отводя взгляда.
– Почему нигде нет ни одной фотографии? – уточняет, обескураживая.
– Понятия не имею, – протягиваю задумчиво. – Может оттого, что Бажен купил его относительно недавно. Лет пять назад. А может… – усмехаюсь, находя эту версию вполне адекватной, – Он не приемлет видеть здесь своё прошлое.
– В этой комнате тоже нет ни одного снимка, – хмурится, облизывая пересохшие губы, опаляемые моим дыханием.
– С этим проще: я не считаю её своим домом. Здесь нет личного. Только необходимые вещи.
– И где же твой дом…? – произносит задумчиво. Без намека на флирт или же… Бл@дь. Уточняя как-то тоскливо. Понимающе. По-человечески. Точно собачка, неосознанно заискивающе, в поисках правды, смотря в глаза.
– В твоей комнате тоже нет фото, – меняя тему, уверяю, не имея понятия о чём говорю. Убираю за ушко выпавшую ей на глаза прядь. Вновь непослушно падающую вниз. Отвлекаюсь на её губы, практически бесшумно произносящие:
– Что ты делал в моей комнате? Тогда, в темноте, заметить это было не реально…
– Это было предположение, – ухмыляюсь её наивному взгляду, смотрящему вглубь меня. – Сдаётся мне, этот дом, точно ящик Пандоры… Всяк входящий, подобно хозяину, должен оставить прошлое за порогом… А знаешь, что самое интересное…?
Беззвучно мотает головой, касаясь дыханием губ. Порождая желание, прикрыть глаза, под этой ненавязчивой лаской.
– Этот особняк достался Бажену за сущие копейки. Бывший хозяин застукал жену с любовником в своей спальне, – наклоняюсь ближе, вдыхая полной грудью аромат её волос, перемешанный с духами и запахом тела. Проникаю руками за спину, отлепляя её от двери. Продолжая как можно спокойнее: – По брачному контракту она могла претендовать только на дом. Сойдясь в сделке с Баженом, муж её обанкротил, – пальцы скользят под материал блузки, собирая её складками вверх по бархатистой коже. Заводя руки вверх, беспрепятственно снимая через голову шёлк, собранный на шее кольцом. Откидываю в сторону за ненадобностью, томно произнося: – Так может это карма и всё случившееся не случайно?
Сбитое дыхание, опаляет её губы. Немой ответ так и остается висеть в тяжести воздуха. И плевать на то, что она хотела сказать. Накрываю её губы своими, получая над ней полную власть. В одно движение, стягивая вниз её юбку, укрывающую под ногами пол вместе с моим полотенцем. Не тратя время на прелюдию. Отчетливо чувствуя, что ни одному из нас она сейчас не нужна, раздвигаю её бедра коленом, буквально насаживая на себя. Ощущая пульсацию, проходящую у неё под кожей. Вибрацию тела, что идёт изнутри.
Отрываясь от губ, приколачивая её бедрами к двери, на автомате скользя пальцами, освобождаю её от остатков белья.
– Антон, пожалуйста… – молит, опоясывая руками, подкашивая колени на разъезжающихся в стороны каблуках, скользящих по ткани. Впечатываясь в мои бедра лишь сильнее. Вырывая из горла удовлетворительный стон. Подкидываю вверх, удерживая на весу. Перехватывает руки на шее, и я слышу, ощущаю, в своей грудной клетке грохот её разошедшегося сердца. Раскрывая языком губы, проникаю вглубь, ловя стоны, оседающие в горле. Рывком опуская её вниз, на всю длину, ощущая онемение мышц, её ногти, полосами сдергивающие со спины кожу. Сохраняя в памяти ориентацию в пространстве, не отрываясь и на долю секунд, не видя пути, переношу в сторону сбитой постели, припечатывая в матрац своим телом, как только колени соприкасаются с холодным деревом окантовки. Наращивая темп, ловлю губами её стоны, выпуская наружу животные инстинкты. Трахаясь, как последний раз в жизни. Словно, бл@дь, и на людей распространен закон, чествующийся самкой Богомола, которая после совокупления непременно тебя сожрёт.
– …не останавливайся, – сквозь сотни выдохов в минуту, раздирает пересохшее горло охрипшим, тихим голосом, как только я слегка замедляюсь, перехватывая дыхание. С улыбкой на губах, покрываю поцелуями её вспотевшую линии скул, словно затихающий маятник, прекращая в ней какие-либо движения. Слыша очередную мольбу. Едва слышным, дрожащим голосом, требующим получения желаемой дозы: – Антон… пожалуйста…
Не даю ей произнести до конца, наслаждаясь вырывающимися из груди стонами. Разрывающими тишину комнаты, которая и с закрытой дверью, наверняка не способна сохранить их в себе, не пропуская в пустой дом доносящиеся о голоски. По закону жанра, в подобный момент заявляется ревнивый муж. Не находясь внутри этой ситуации, легко заявить, что она довольно комична… Появись же сейчас Баженов… Бл@дь, мне пришлось бы туго. Да только, с другой стороны, пожалуй, я бы вздохнул с облегчением.
Поглаживаю её по груди, урезонивая взбесившийся пульс. Постель сбита напрочь. На простыне и одеяле блестят мокрые следы спермы. Полина… чёрт бы её побрал. Оставь всё как есть – сдаст с потрохами. Избавься от улик – с прищуром, точно следователь, засыплет кучей находящих вопросов.
– АС, – произносит не смело, а я кривлюсь, вспоминая, как звучало в её исполнении моё имя. – Он же мог вернуться… – продолжает, словно читая в этот момент мои мысли. И речь не идёт о Кире. Это понятно по интонации. Речь о Бажене, что, как ни банально звучит, стоит у меня на пути. А на кой чёрт этот путь мне нужен? Философский вопрос…
Привстаёт, не услышав ответа. Окидывая взглядом вещи, разбросанные по периметру комнаты. Собирает вокруг себя одеяло, с неоткуда взявшимся стыдом, прикрывая нагое тело. Поднимаясь с постели, упирается взглядом в глаза, произнося тихо и отрешенно:
– Я понимаю, отчего муж той женщины её обанкротил. С ней рядом не было мужчины, способного её защитить.
– Хочешь, чтобы я ему всё рассказал? – парирую, злясь. Понимая всю нелепость и неразруливаемость ситуации, к которой оказался причастен. Втянут! Да, втянут! Увязши по самые яйца.
– Нет, – произносит, нахмурившись, собирая свою одежду свободной рукой. Второй же, придерживая на груди спадающее одеяло. – Ничего не хочу. Больше, – пинает дверь ногой, замирая в пяти сантиметрах.
Накидывая на бедра полотенце, подхожу справа, нажимая рычаг.
– Благодарю, – кивает с холодной улыбкой. – Ты очень услужлив. Сделай одолжение, перечитай на досуге должностную инструкцию: в этом доме никому, кроме самого несравненного, не позволено пользоваться хозяйскими игрушками.