Глава 17

Спускаюсь по лестнице, сквозь полумрак, попадая в гостиную, наполненную тающим светом. Верхние лампы выключены. Горят только бра по углам комнаты, создавая напрягающее ощущение интима. Тишина, висящая в комнате, пропитывается сладостью её голоса. Нотками флирта, машинально ускоряющими сердечный ритм. Наполняющими яростью разум. Маленькая дрянь. Играющая эмоциями, ради достижения невнятной мне цели. Не успел, в отсутствии Всеволода, Кир пересечь порог дома, как она тут же, отстранив меня в сторону за ненадобностью, взялась за него. Что может связывать этих двоих? Сложно принять тот факт, что ему удалось уложить принцессу в постель. Не тот типаж, кому по зубам головоломки. Да и осмелься он на подобный шаг, непременно похвастался бы между делом внеочередной победой. Информация. Не сведуя которой, я не могу дать ей осуществить задуманное. То, что эта девчонка у себя на уме, понятно с беглого взгляда. Зачем же ей всё это? Очередная загадка.

Упираюсь кулаком в балясину витой лестницы, желая разнести дерево в щепки, обозначив своё присутствие в комнате. Бесшумно выдыхаю горячий, пропитанный гневом воздух. Смотрю на неё, слишком занятую беседой. Не замечающую присутствие стороннего наблюдателя. Слишком увлеченную своей игрой. Всматриваюсь в её горящие, в отблесках света глаза, выдающие неизменное желание выиграть заявленную партию. Сука. Когда же до неё дойдёт, что она лишь пешка в чужой игре? Чего она хочет добиться здесь в одиночку? Когда тот же Всеволод с легкостью отшвыривает её в сторону, занимаясь более важным.

Угловой кожаный диван. Кристина занимает привычное место, забравшись на обивку с голыми ступнями. Держась ближе к стенке. В тонких пальцах левой руки зажат прозрачный бокал с янтарной жидкостью и кусочками льда, сверкающими на дне. Правая же рука плавно поглаживает, едва касаясь подушечками пальцев ткани на полах пиджака Кира, расслабленно откинувшегося назад и с улыбкой смакующего свой напиток.

Резко зажмуриваюсь, стараясь сбросить с глаз пелену. Истошно желая разнести ко всем чертям эту идиллию. Собираясь почистить горло, перенося внимание собравшихся на себя, да только её слова в ту же секунду заставляют замереть и заткнуться.

– Кирочка, что тебе стоит? Отпусти меня. Я приеду к утру, – голос так и манит, ввергая в транс. Будь я в этот момент на месте этого недоумка, не дослушав вопрос, отчеканил бы бесповоротное "да".

Её губы приоткрыты и слегка дрожат в ожидании. Красные. Влажные. С переливами света, играющими на моих нервах. Сочные. Сладкие. В которые так и хочется впиться, с наслаждением втягивая их в себя. Или же любоваться ими, в момент плотного обхватывания головки члена. Бл@дь! Усмехаюсь про себя, находя эту фантазию идеальным применением этим пухлым губам. И хозяйка в этот момент не сможет ершиться, выпаливая очередные гадости на мой счёт…

Одна мысль, промелькнувшая кадром в сознании, и гнев сменяется волной возбуждения, прокатывающейся по телу, опьяняющей разум. Но остатки раздражения, захватившего изнутри, не уступают по своей динамике взлёта. Сейчас эти бесстыжие глаза направлены вовсе не на меня. Опустим тот момент, что все присутствующие собраны под крышей дома Бажена. Не станем поминать чёрта в суе…

– Не получится, – бросает ей в ответ с лукавой улыбкой. – Я ещё не забыл о том, как мне влетело после того, как Всеволод в прошлый раз спалил твоё отсутствие в доме, – усмехается в голос. Отпивая щедрый глоток, продолжает ехидно: – Как бы ты не старалась, красавица, а голова, в отличие от тебя, мне весьма дорога.

– Кирюш, – отзывается ласково, – Я хорошо оплачу моральный вред. Назови сумму, перекрывающую твой снобизм.

– Всеволод за это тебя… – разрождается смехом, не завершая брошенную в тишину фразу.

Сжимаю кулаки до белых костяшек, прослеживая ход её мыслей. Какого черта она творит? Куда собралась на ночь глядя, да ещё налакавшись едва разбавленного виски? Уходит не в первый раз?! Конечно. Кир четко расставляет акценты. Что ей сейчас движет? Заставляя казаться бесстрашной. Не боясь поплатиться за непослушание. Куда её тянет? К мужчине…?

В висках стучит сердце, переполненное горечью яда. В груди бушует ярость, преднамеренная хоть в чём-то излиться наружу. Преобразуя пространство вокруг меня в хаос. Подобный тому, что творится у меня в голове после пересечения с этой сукой! Сжимаю зубы, наблюдая за тем, как Кир подается вперёд, пристально всматриваясь Кристине в глаза. Опускает взгляд на губы. Резко сглатывает. Настолько ощутимо, что я замечаю хождение кадыка под кожей. Произносит без присущей издевки, огрубевшим голосом:

– Давай сойдёмся на…

Не успевает договорить до конца, получая в ответ от неё дьявольскую улыбку. Ту, что заставляет напрячься всем телом, пытаясь угадать, чем станут грядущие слова. Концовкой его фразы была, уж точно, не бутылка выдержанного алкоголя! И если сейчас, на моих глазах, эта дрянь согласится… Бл@дь, да я сам, вместо Бажена, буду готов придушить её, лишь бы избавиться от настигшего наваждения.

– Яйца тебе не настолько дороги, как голова, – произносит надменно, не дрогнув и голосом, сохраняя на губах шикарную улыбку, растянутую на пол лица. Ухмыляюсь, созерцая притягательную картинку, ловя себя на ощущении, схожим с подобием гордости за неё. Твою ж мать… – Если твой хозяин узнает о том, что ты посмел посмотреть на меня таким масляным взглядом, не говоря уже о намерении выторговать ночь моей свободы за секс… Как думаешь, кого из нас двоих он поимеет первым, а Кир? – откидывается на спинку дивана, выдавая звонкий смешок. Добивая, поджавшего губы охранника, выстрелом в голову: Сдаётся мне, что тебя.

Чертова сучка! Боюсь всё же меня, а не Кира. Если не смогу вырвать из памяти взгляд, застолбившийся кадром в подкорке, этих чистых и, одновременно, похотливых карих глаз, в момент, когда она принадлежит только мне, топя стоны в сомкнутых губах.

– Детка, а ты не перестаёшь меня удивлять, – взрывается злым смехом Кир. – Ещё пару месяцев назад произнести подобную речь без запинки ты была не способна.

Делаю шаг вперёд, нарочито привлекая внимание. Ловя ехидный взгляд, брошенный ею в мою сторону. Словно подначивая высказаться о происходящем. Рассматривает. С улыбкой. Подкашивая колени. Напрягая до предела. Окутывая безумием. Вызывая желание наказать эту дрянь за допущенную вседозволенность. Манипуляции, которые она производит сейчас своим взглядом, заживо сдирая с меня слой кожи, должный служить защитой. Оголяя чувства, которые истошно хочется погасить, опустошив сердце.

– Моя нянька вернулась, – бросает презрительно. Допивает бокал, оставляя его на маленький столик. Обходит его, приближаясь почти вплотную. Затаив на губах отпечаток пленящей улыбки, срывающей внутренние тормоза. Десятки сантиметров напряженного воздуха между телами. Доли секунд молчания. Глаза в глаза. Ожидая от меня ответа на свою дерзость. Взъерошивая волосы, разметавшиеся по плечам. Без тени стеснения, растягивающая губы шире. Точно пытаясь меня добить. Подчинить себе волю, растерев о пол каблуками.

Тяжело выдыхаю, собираясь с ответом. Не хотя, представляя её в своих руках, скидывающих с лица хорошо закрепленную маску. Стонущую. Втягивающую в себя мои губы. Шепчущую, сквозь вырывающиеся гортанные звуки, моё имя… Чёрт! Это безумие, накреняющее сознание. Представлять её голой. В моей постели. Исходящей подо мной дрожью… Ненавижу, бл@дь! Дешевку, спокойно рассуждающую о приезде Бажена. Готовую принимать его ласки после того, как неоднократно кончала со мной. Стонала в рот, терзая душу вибрацией звуков. Царапая тело ногтями. В невозможности продлить момент в вечность. Разрывала на части, изнемождая разум мыслями о её лживой сущности… Лоснящаяся и готовая к выполнению приказов, точно выдрессированная собачонка, от того, кто способен свернуть ей шею, узнав про двойную игру. И я понимаю Бажена. Чёрт… как же я его понимаю! Я бы поступил аналогично, не окажись изначально под номером два.

– Наш разговор окончен, милый друг, – бросает Киру через плечо. – Конвоир на позиции и затея потерпела фиаско. Если не ты, так АС меня точно заложит.

– Кристина Владимировна, вы излишне предвзяты, – усмехается в ответ недоумок.

– Кирочка, ты посмотри на этот взгляд! Это с тобой мы, считай, успели сродниться! Даст Бог, стану хозяйкой – незамедлительно премирую повысив в должности, – издевается, прожигая презрительным взглядом воздвигаемую мною броню. – А вот его… – затихает на полуслове, вмиг меняя выражения лица, хранящее в себе ныне полное отчуждение. Тихо спрашивая, с едва уловимым надрывом в голосе: – Как ты думаешь, Кир, с чего этот тип настолько сильно терпеть не может меня? В чём я перед ним ещё до знакомства провинилась?

Усмехаюсь в ответ, опуская в пол взгляд и устало потирая глаза. Останавливая себя на желании ухватить её за затылок, притянув с силой к себе. Высказав в глаза желчь, раздирающую горло. Выплеснуть эмоции, не позволяющие спокойно существовать. Даже не жить. Нет. Не жить. Она стёрла эту возможность, ворвавшись в обыденность ураганом. Уничтожила размеренность, захватив мысли. Невыносимая. Непонятная. Играющая ежесекундно. И, кажется, оставаясь собой только в минуты, когда… Бл@дь! Да успокойся же! Не на глазах у Кира!

– Куда собралась? – произношу, стараясь выглядеть в этом абсолютно не заинтересованным.

Поджимает губы, напряженно присматриваясь. Впиваясь своим запахом в лёгкие. Уходя дыханием глубоко под кожу. Раздумывает над тем, что необходимо сказать.

– К жениху, куда ж ещё? – парирует Кир, допивая в один присест свой бокал.

Мгновенно оборачивается, озираясь на него. Бросая гневные взгляды… Попал в яблочко? Какого чёрта? Как много он знает о ней из того, о чём не известно мне? Да и что, собственно, знаю я, кроме отклика её тела?!

– Старая любовь не ржавеет, не так ли, Кристюш? – упирается взглядом в неё, плавно переводя на меня. Саркастически дополняя: – Ты не представляешь, как она смотрела на своего любимого Ванечку в день своего совершеннолетия. А, ведь, это было менее полугода назад…

– Заткнись, – шипит тихо, замирая в напряжении. Точно готовая к прыжку, срыв к которому грозит обидчику перегрызанием глотки.

– Не кипятись, – отмахивается сухо. – Здесь все свои. Даже Всеволод в курсе с кем ты была в ту ночь.

Стою, недоумевая. Пытаясь свести воедино услышанное. Собрать пазл вписав её… Не получается. Словно детали не соответствуют исходной картинке.

Намеревается сделать шаг, замирая под издевательский окрик Кира:

– До сих пор не могу понять, как ты, собираясь замуж, через месяц после помолвки оказалась в роли подстилки Баженова? Куда же девалась та гордость, с которой ты отмахивалась от портфолио заготовленного мной?

Оглядываюсь на неё, ожидая опровержения услышанных слов. Натыкаясь на взгляд, пронизанный болью. Блестящие, тёмные, пустые глаза. Дрожащие губы, пытающиеся собрать воедино, хаотично прерываемые частым дыханием, вырывающиеся из приоткрытого рта звуки.

Это правда…? Каким образом, бл@дь, это может быть правдой? Очередная игра? Тогда я присоединяюсь к недоумению Кира! Ежедневно меняющая роль. Заигравшаяся настолько, что оказалась запертой в золотой клетке? Бесчувственная сука! Пожалуй, действительно идеальная пара для такого типа, как Бажен! И не х@@ истязать себя самобичеванием за то, что соблазнил чистую девочку, по ошибке попавшую в враждебную среду. Опустошить себя от мыслей о том, могло бы всё измениться, узнай я её первым… Да к чёрту всё. Реально проще пробить всю информацию разом, не натыкаясь на крупицы, обличающую черноту в той, что порой казалась истинным ангелом.

Давлю натиском взгляда. Молчит в ответ. Стоя истуканом. Стискивая зубы. Не отрывая взгляда. Нахохлившись. Ощетинившись. Обреченно увожу взгляд, совершая шаг в сторону, освобождая ей беспрепятственный проход. Вздрагивает, словно обжегшись. Такая ранимая… Непостижимая… Твою мать! Готов взорваться на месте, поверив этому взгляду. Растереть по плитке Кира. Уничтожить обидчика, заставив молить о пощаде, забирая назад вылетевшие слова. Какого чёрта она всё же связалась с Баженом? Такая должна была… Чёрт! Чёрт! Чёрт! К кому она ездила ночью? Одна…

Мысли мчатся по кругу, истошно требуя определиться, кто стоит предо мной. Что считать правдой? Зачем ей было раскручивать судьбу на все триста шестьдесят…? Циничная, лживая сука, запутавшаяся в собственных сетях. Как же хочется возненавидеть её. Всю. До единой мелочи. Хочется… Но эти карие глаза…

Оборачивается к Киру, успевшему остыть за столь длительную паузу. Тот, при взгляде на Кристину, вспыхивает новой улыбкой. Обновляет содержимое бокала, томно произнося:

– Решила урезонить моё любопытство? Так почему, Кристюш? Деньги? Ты же вполне обеспеченная девушка. Отец, наверняка, оставил после себя многомиллионное наследство.

Замечаю её дрожь, на сведенных мышечных спазмом предплечьях. Майка, одетая на бельё, не способна скрыть напряжения, пронизывающего хрупкое тело. Кулаки сжаты до почти ощутимого хруста. Настороженно совершаю несколько незначительных шагов в её сторону, собираясь, в случае чего, оттащить от этого самодовольного идиота. Играющего с огнём и, неведущего грозящей опасности.

Вздергивает подбородок, наверняка, испепеляя собеседника взглядом, отвечая надменно и жестко. Словно сжившись с реальностью в роли хозяйки этого дома. Без единого намека на улыбку, в звенящем сталью, ответно издевающимся над Киром голосе:

– Помнишь присказку о том, что любовь зла…? Не смогла противостоять судьбе… Считай, вовремя спохватилась, – усмехается зло, добавляя оттенок иронии. – Не переживай, милый друг, найдётся такая, ради которой и ты пойдёшь на заклание. Любовь, знаешь ли, странная штука: кому-то явно суждено истерзать в клочья и твою душу, ежедневно, с усилием, вытирая об неё ноги, точно о коврик.

Уходит, мазнув по мне ледяным взглядом. Оставив Кира в напряженной позе: с пятерней, усиленно сжимающей опустошенный бокал; всматривающегося ей в след, будто шлейф бьющего мне в нос запаха стал осязаем.

Разворачиваюсь на пятках, отходя к двери, подхватывая с резной ключницы брелок от машины.

– Ты то куда? – фыркает вяло, когда вновь прохожу мимо, намереваясь подняться наверх по витой лестнице.

– Переоденусь и сгоняю развлечься, – выдаю скупо, не собираясь вдаваться в длительные дискуссии. – У меня, в отличие от тебя, свободный вечер и тратить его на созерцание ваших разборок я не намерен. Убивать время на очередное цирковое представление, вместо того, чтобы отдохнуть в компании приятной девчонки, дрянное дело.

– Поехали вместе, – ухмыляется, привставая с дивана.

– Нет, друг, – остужаю холодом голоса, возрастающий интерес. – Бажен обещал избавить меня от этого геморроя твоим приездом. Наслаждайся. Пользуйся. И не забудь выпустить собак после моего отъезда. Вернусь я только к утру.

– Так и отпустим песиков погулять. Эта всё-равно теперь носа из комнаты не покажет.

– Ты и так, насколько я понял, у Всеволода из-за неё на особом счету. Захочет напакостить больше – непременно доложит о покидании "места караула". Оно тебе надо? Открой ворота. Я буду через пару минут.

Поднимаюсь наверх, осаждая в себя желание ускоренно взбежать по витой лестнице. Останавливаюсь на приступке, сквозь громкие удары своего сердца, пытаясь услышать, не направился ли Кир следом. Дергаю вниз ручку двери, упираясь в запертое деревянное полотно. Звучно выдыхая, совершаю два тихих удара костяшками пальцев. Прося шепотом, чувствуя, что она совсем рядом, за перекрытием:

– Открой.

– Уходи, – доносится приглушенное, резко.

Выдыхаю, ощущая желание оглушить тихий дом громогласным ударом кулака в полотно. Снести дверь с петель, научив понимать смысл слов с первого раза. Вместо этого, достаю из кармана телефон, набирая смс на номер, застрявший в памяти. Озвученный ранее Баженом, так и не оставшийся записанным в списке контактов.

"Через три минуты будь внизу. Выйдешь с библиотеки. Подгоню машину в тень дома."

Звук пришедшего на её телефон смс, раздающийся эхом. Поворот ручки двери с тихим скрипом. Приоткрытая щель. Тихий свет, падающий на тонущую в темноте площадку. Недоуменный взгляд. Заплаканные глаза. Воспалённые.

– Ты серьёзно, – всхлипывает тихо.

Морщусь, выжимая из себя короткое:

– Да.

Направляюсь к своей спальне, мгновенно откидывая на стул пиджак. Снимая рубашку, брюки. Натягивая не столь официальный свитшот, поверх джинс. Сбегаю вниз, устремляясь к гаражу. Выбирая автомобиль с тонировкой стекла. Паркуя его в тени дома, в стороне от центрального входа. Оставляя автомобиль заведенным, с приспущенными окнами спереди, во избежание лишних вопросов, выхожу навстречу Киру, перебрасываясь парой фраз, да прикуривая сигарету, в попытке отвлечь его внимание от пассажирской двери, находящейся по стороне второстепенного выхода из дома.

Неспешно курю, ловя на себе сосредоточенный взгляд, не соответствующий неформальной беседе.

– Что-то не так? – уточняю, чувствуя подкатывающую волну беспокойства.

– Оторвись там и за меня, – усмехается, резко меняя выражения лица. Скалясь во все тридцать два.

– Обязательно.

Сдержанно киваю в ответ, напрягаясь сильнее от последующей фразы:

– АС… ты считаешь Бажену не плевать на то, кто трахает его девку?

– Ты о чём сейчас? – парирую, стараясь держаться спокойно, сохраняя трезвый рассудок в попытке правильно интерпретировать услышанные слова.

– Если бы я подкатил к Кристине… – медленно выдыхаю, скидывая балласт. Глупо смеётся, завершая фразу: – Думаешь, он обидится?

– Кир, в этом я тебе не советчик. Шествуя вслед, его баб ты поведал поболее… Только есть ли смысл рисковать насиженным местом да марать свои руки из-за какой-то шлюхи? – рьяно кивает в ответ, тая усмешку в пьяных глазах. А я, в этот момент, очень надеюсь на то, что шум мотора внутри салона, заглушает слова нашего с ним разговора. – Снимешь завтра более опытную да яркую. Без гонора, присущего этой сучке… С трудом понимаю, чем она вообще может привлечь. Обычная девчонка, каких полно.

– И всё же… есть в ней какая-то чертовщина, – смеётся в ответ. – Бажен не тот, кто вкладывает в пустоту.

– Я поеду, – обрываю вяло, выражая отсутствие интереса в продолжение дискуссии.

Вдавливаю газ, едва захлопнув дверь, пахнущего её духами салона. Окунувшись в пространство, в котором чувствую себя более легко и свободно. Смыкающиеся между собой ворота остаются в отражении зеркала заднего вида. Тишина салона, все эти длительные секунды, нарушается лишь моим тяжелым дыханием, создавая ощущение отсутствия посторонних в салоне. Перевожу взгляд в зеркало, отражающее пустой, тёмный взгляд Кристины, пристально смотрящей на меня.

Спокойствие. Рядом с ней? Как бы ни так!

Потираю глаза рукой, скидывая возрастающее напряжение. Уточняя кратко:

– Что-то не так?

– Всё отлично, – парирует сухо, не вкладывая в голос оттенки эмоций. – Отвези меня на Морской к центральной больнице.

– Зачем? – оборачиваюсь недоуменно, ощущая холод, пронизывающий от её взгляда.

– Я скажу, где остановиться, – отворачиваясь к окну, командует глухо.

Молча минуем выезд из посёлка. Вдавливаю газ в пол, не видя в отражении её лица и единственной зацепки на возможное ведение конструктивного диалога. Сидит не шевелясь. Напыщенно. Забравшись на сидение с ногами. Обняв колени руками. Словно изрядно озябла. Включаю расслабляющую музыку, слегка увеличивая в салоне температурный режим. Так… ей должно быть комфортнее… Нехотя улыбаюсь, урывками всматриваясь в зеркало. Странная она. И ни на грамм не понятная.

Заворачиваю к заднему входу, тонущему в темноте тусклой лампы, качающейся на ветру. Выходит, не произнося и слова, набирая на экране мобильного чей-то номер. Покидаю салон, не дождавшись приглашения проследовать за ней. Пристраиваюсь поблизости, слыша её недовольный, скоропостижный выдох. Не мазнув и взглядом, проходит вглубь помещения, уважительно здороваясь с мужчиной в халате и тонких очках, не имеющих на стеклах оправы.

– Кристина, – произносит напряженно, указывая кивком головы в мою сторону. – У нас с вами не шла речь о подобном.

– Относитесь к нему как к моей тени, что независимо от желания шествует следом, – ерничая, кривится в ответ.

Фыркаю, закатывая по локоть рукава кофты. Искоса приглядываясь к врачу. Ища в его обращении к ней задатки собственичества, или же интереса, который может вызывать привлекательная особа женского пола.

– Пройдемте, – командует сухо, не задерживая на ней взгляда. Довольно ухмыляюсь в ответ, следуя в указанном рукой направлении. – Только, пожалуйста, соблюдайте максимальную тишину, – бросает язвительно, будто мне и без этого невдомек, где приходится находиться.

Отдельная палата, оснащенная автоматической дверью. Пребывание в которой явно влетает в копеечку. Стальная койка, обставленная разнообразными приборами. Если не ошибаюсь, помогающими дышать… Это значат те трубки, что зафиксированы у рта женщины, лежащей без малейшего признака движения? По позвоночнику пробегает дрожь, отдающаяся дробью в висках, в такт пищанию датчиков, эхом отражающихся от стен палаты.

– Останься за дверью, – перекрывая путь, отстраняет назад, проговаривая фразу заметно дрожащим голосом. – Третий этаж. Я не сбегу в окно. Велик риск свернуть себе шею. Пожалуйста. Дай мне двадцать минут.

Невнятно киваю в ответ, застопорив взгляд на профиле женщины. Молодой. Бесспорно красивой. Излишне бледной и… имеющей бесспорное сходство с той, что стоит в дверях, ожидая моего отступления в сторону. Отхожу, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Нервно крутя её в руках, точно ощущая себя причастным к происходящему. Будто это кто-то из близких мне людей занимает стальную койку с кучей проводов, ведущих к истерзанному врачами телу.

– Пошли, – бросает кратко, пресекая ураган мыслей, разразившийся у меня в голове. Бросаю беглый взгляд на часы, отмечая истекшие тридцать минут, которые я за размышлениями совсем не заметил.

Шаркаю следом, сжимая в кулаке ни в чём не повинную пачку. Достигнув выхода из отделения, тихо перебрасывается парой фраз с уже примелькавшимся взгляду врачом, вверяя ему в руку купюру наивысшего образца. Железная дверь, с присущим скрежетом запирается за нашими спинами. Желанный поток воздуха, колышущий подол её пышной юбки, после нахождения в духоте помещения, пропитанного специфическим запахом, саднит глаза. Идёт в противоположную сторону от автомобиля, к углу здания за которым виднеется подобие парка, состоящего из одной широкой аллеи, тонущей в отблеске едва горящих фонарей.

– Я прогуляюсь, если ты не против, – бросает через плечо, наращивая шаг. – Позвони, когда решишь возвращаться.

– Стой, – проговариваю достаточно громко, увеличивая громкость раздраженного голоса: – Не будь дурой.

– Боишься, что исчезну? – зло смеётся в ответ. – Зря. У меня нет подобного права.

Догоняю у первой скамьи, резко одергивая за руку. Получая в ответ, точно пощечину, колкую фразу, отчеканенную, с усмешкой во взгляде, буквально по слогам:

– Ты был прав час назад, называя меня шлюхой. Единственное, что я могла ему предложить взамен – так это себя…

Губы самопроизвольно вытягиваются тонкую линию, а взгляд буравит её насквозь. И не понятно, чего хочется больше в этом момент: беспрекословно заткнуть её настигающую истерику или же объяснить для чего были озвучены эти слова. Бесстрастно проговаривает остаток своего монолога, расставляя все точки над "и".

– Убедился? Доволен? Давай, затолкай меня в машину и отвези под замок, пока Кир не хватился. Да, я обычная шлюха, АС! И, в сложившейся ситуации, у меня есть фиксированная цена с шестью нулями. Таким как ты этого не потянуть…!

Всё это звучит из её уст слишком цинично. Слишком, для того чтобы быть правдой. Да, только, она порой превосходит любую, самую искрометную ложь. Кристина нервно вздрагивает, словно ожидая ответного выпада. А я молчу, как полный кретин, туша внутри себя ярость, захватывающую способность думать рационально. Ненавижу её. Да. Отчасти. За то, что её слишком много. В мыслях. Словах. Точно камень преткновения, взгляд то и дело упирается в эту девчонку. Ищет её помимо воли, где бы и с кем в этот момент ни была. Бл@дь! Мне не жаль её. Если она действительно выступила в роли шлюхи, продавшись Бажену. Каждый получает по заслугам. В этом случае, видимо, я нагрешил поболее, став премированным подобным "подарком судьбы". Вопрос о том, кому следует посочувствовать в этой ситуации, можно оставить открытым.

Она играет свою роль. Мне же остаётся лишь приспосабливаться, вмещая в установленные рамки то, из чего складывается ныне моя никчемная жизнь. Глаза напротив язвительно усмехаются, подтверждая верный ход моих рассуждений. Прячут за очередной маской блестящую пелену настигающих слёз.

Достаю смятую пачку со дна кармана, глубокой затяжкой, прикуривая мгновенно стлевающую сигарету.

– Рассказывай, – протягиваю на выдохе, отворачивая голову в сторону, дабы не возводить меж лицами завесу из белого дыма.

– Расспроси обо всём своего дружка. У него выйдет менее многословно, – бросает сухо, тонкими пальчиками вытягивая из руки сигарету и взбираясь с ногами на деревянную лавочку, чтобы усесться на её спинке. – Да и кто ты такой, чтобы откровенничать? Я принадлежу другому мужчине, – улыбается, выпуская тонкую струю дыма из лёгких. – А ты лишь пешка в руках Всеволода, благосклонно переданная мне для игры. Которая уже наскучила. Порядком. С тобой всё понятно наперёд. Выше головы не прыгнешь. А с ним, – слегка затягивается, сладко приговаривая в облако выходящего изо рта дыма:– С ним никогда не знаешь, чего следует ожидать. Феерия. Праздник.

– То, насколько ты радостна рядом с ним заметно на расстоянии, – фыркаю с злым смешком, подходя вплотную. Рывком забирая из хрупкой руки сигарету, на очередной попытке сделать затяжку.

– Тебе какое до этого дело? – шипит, пытаясь вытащить руку, запястье которой я пристолбил своей, точно гвоздями, к спинке лавочки.

– Мне велено быть с тобой обходительным, – упираясь бедрами в сведенные вместе колени, шепчу, касаясь дыханием её кожи. Вдыхая запах, насыщающий кровь новой дозой безумия. – Более мягким, – прикрываю глаза, касаясь губами бархатной кожи щеки. Принцесса милостиво принимает ласку. Не отталкивает. Не отстраняется. Не отыгрывает заявленную роль до конца. Усмехаюсь, проникая рукой под футболку. Проходясь пальцами вверх по линии позвоночника. По напряженной спине. – Мне велено присматривать за тобой, – шепчу, поднимаясь языком по линии скулы. Ощущая на языке вкус её кожи. Сладость запаха духов, отдающих в послевкусии лёгкой горчинкой. – Но при этом… – шепчу на самое ушко, соединяя зубы на мочке, обдавая горячим дыханием раковину, которую хочется исследовать языком, так же как и каждый сантиметр её тела. – Мне не указаны границы, насколько далеко я могу зайти в своём контроле за тобой.

– Ты давно перешёл все дозволенные рамки, – дополняет на выдохе, подаваясь ближе. Открывая для поцелуев шею, на коже которой мгновенно смыкаются губы, ловя увеличившийся пульс сквозь вибрацию артерий. Отпускаю её расслабленную руку, разводя ладонью колени. Прижимая к себе, рывком снимаю со спинки лавки, разворачиваясь на все сто восемьдесят. Оседая на деревянную гладь. Так, что теперь она устроена сверху. На моих бедрах. Сидит, упираясь коленями в лавку, обхватив мою шею руками. Прижимая грудью спинке, на которой устроилась ранее.

– Чем строже правило, тем интереснее его нарушать, – парирую, прикусывая её нижнюю губу. Затыкая на корню совесть, кричащую, что когда-то я боролся за то, чтобы стоять на защите законов. Не столь важно, что они трактовали: государственные акты или общепринятые моральные ценности. А сейчас же… Бл@дь. Все эти умные фразы не работают в действии, когда на кону стоят собственные интересы.

– Не в моём случае, – проговаривает холодно, сквозь сбитое дыхание, обжигающее кожу. Расцепляя на шее руки, уводя в стороны пальцы, что секунды назад ещё путались в волосах. Упирается ладонями в грудь, пытаясь подняться. Вырваться из стального захвата, шипя: – Прекрати. Я не могу больше рисковать… Не хочу тебя! Слышишь? Отпусти! Дай мне уйти! Видеть тебя не желаю!

Рыча, возвращаю её на прежнее место. Приступ благоразумия! Мать твою. Думала со мной можно играть? Поманить пальчиком и, в одночасье, послать ко всем чертям за ненадобностью? Врать в глаза и считать, что я поведусь? Поверю? Чёрт! Когда я сжимаю её горячие бедра в руках, ловлю языком бешеный пульс на сонной артерии, ощущаю в волосах короткие выдохи опаляющего воздуха, после всего этого, способна утверждать, что не хочет меня? Сгорая от близости. Истошно. Безумно. Словно в первый раз, молча, без тени сомнения пошедшая в руки… Неужели она действительно считает, что после всего, что было, есть, будет (бл@дь, времена заканчиваются катастрофически быстро. Так же стремительно, как и эмоции, что разрывают изнутри. Взрываются огненными шарами, от её глупого поведения, слов, поступков, не соответствующих минимальному понятию "нормальности"). Она реально считает, что я легко передам её в чужие руки? Буду стоять в стороне, созерцая неприглядную взгляду картину? Ностальгируя по тем моментам, что лишили остатков инстинкта самосохранения в попытке надышаться той, что строит из себя мученицу, находясь на земле. Не имея понятия о том, что обрекла меня на пребывание в кромешном Аду.

Резким движением приподнимая её, отвожу в сторону тонкую полоску из кружева, громко растегивая молнию брюк. Улыбаюсь расколу нелепого блефа. Даже пальцы легко скользят, возвращаясь на бедра, лишь коснувшись до этого материала белья.

– Врёшь. В каждом слове.

Замирает. Не дыша. Не признавая моей победы. Одним движением вхожу в неё. На полную. Со стоном выпускает оставшийся в лёгких воздух, без остатка скидывая дневную броню. Вновь обнимает за шею. Касаясь губами уха. Лаская дыханием. И пох@й на всё. Голова идёт кругом. Отпускаю её бедра, упираясь руками в деревянную лавочку. Сжимая до сводящей мышцы боли, пустые кулаки. Истошно желая, в этот момент чувствовать в них её нежную кожу и всё же, остатками отлучающегося сознания, понимая, что этого делать нельзя. Баженов возвращается завтра. У меня нет и единого шанса успеть обыграть этот приезд. Он одним взмахом руки уничтожит её за провинность. Не станет разбираться, кто в чём виноват. Да, проще взять всё на себя. Кому станет легче? Сотрёт в пыль ту, что хаотично двигаясь, сидящей на мне, пробравшись пальчиками за воротник, сжимает мышцы в ладошках, ногтями царапая кожу. Льнёт и тает, оставляя поцелуи на шее. Трепетно прокладывает дорожку к губам. Накрывая своим телом. Ту, которая захватила все мои мысли. И пахнет теплом. Нежностью. Домом. Мной. Моей.

Чёрт подери… Ни с кем прежде не приходили в голову подобные мысли. И наказал же Бог… Невыносимо больно внутри от накрывающей неизбежности, что её нужно кому-то отдать… Маленького пушистого котенка, заблудившегося в жестоком мире.

Обхватываю руками, вдавливая в себя, сжимая ребра крепким замком. Фиксируя положение, срывая с губ обиженный стон. Подаюсь вперёд, сминая их своими. Впитывая словно воздух те ощущения, что наполняют с ней. Чтобы потом задохнуться. Зная, что она… Её… Мать твою! Рычу от ярости, застилающей разум. Покусывая опухшие губы. Не позволяя перехватить инициативу. Жестко посасывая их. До боли. Изнуряя поцелуем и ощущением полного бессилия. Доказывая свою власть над её телом. Своё право… Обездвиженная. Горячая. Сладко стонущая мне в рот. И пусть на короткий миг… Всё же Моя.

Осознание убивает. Медленно. Мучительно. Вырывая мышцы из кожи. Без их утраты вполне можно существовать, но не жить полноценно.

Ослабляю хватку, позволяя вести, возвращаю утраченный ритм. Чувствуя сжимающиеся вокруг меня кольцом мышцы, сходя с ума от бросающего в дрожь ощущения, охрипшим голосом произношу:

– Кошечка, я сейчас кончу.

Стонет, закатывая полуприкрытые глаза. Сопровождая мою фразу подобием кивка, лишь ускоряет движения. Отрешаюсь на пару минут, пытаясь растянуть эту сладкую пытку. Вначале она. Отпускаю тормоза, чувствуя как Кристина содрогается и тяжело дыша, обмякает в моих руках. Туша в её плече, звук собственного голоса, рычу, изливаясь в неё.

– Сука. Моя.

Ещё какое-то время прижимаю её к себе правой рукой, левой трепетно поглаживая по волосам. Дышу. Так и не выходя из неё. Запоминаю детали. Боюсь отпускать. Не испытывая подобного ни с кем. Никогда. Не желаю лишних слов, ломающих хрупкий момент. Словно чувствуя это, нарочито привстает с моей груди, с виноватой улыбкой на губах широко распахивая ресницы и, упираясь своими в мои глаза.

– АС, сегодня ты скор, как никогда.

– Ты за день вытрахала мне мозг, – усмехаюсь, устало продолжая, – Довольствуйся тем, что заслужила столь продолжительной прелюдией. В следующий раз будешь умнее.

Мрачнеет на глазах, отстраняясь назад. Привстает, поджимая дрожащие губы. Болезненно выдыхаю, оставшись без её тепла. Бесстрастно наблюдаю за тем, как она одергивает измятую юбку. Застегиваю ширинку, напрягаясь сильнее прежнего от её беспомощного взгляда, вновь выбирающего главной тактикой защиты нападение. Делает несколько шагов назад, серьезным тоном произнося:

– Следующего раза не будет. Это был заключительный акт. Как там говорят: "Давай скажем друг другу спасибо и разойдёмся?" Я не смею тебя об этом просить… после всего, но… Постарайся забыть всё, что было между нами. Спиши на минутную слабость. Мою глупость. Опрометчивую ошибку. Я не стану рисковать жизнью, а Всеволод… ты же знаешь… Будь мужчиной – прими поражение. И пойми, что это далеко не повод, чтобы в последствие уничтожить меня, – разворачивается, обхватывая себя руками. Настолько сильно, что наверняка впивается ногтями в оголенную кожу. Добивая обрывками фраз: – Мой стимул остаться выше… Пожалуйста, уволься…

Уходит в сторону автомобиля, увеличивая, с метрами расстояния, возрастающее во мне бешенство. Вытаскиваю из кармана телефон, нажимая автонабор. Слыша приятный голос, приветствующий с записи автоответчика. Дожидаюсь сигнала, проговаривая фразу без пауз, точно произнося одно слово:

– Котова Кристина Владимировна. Будь любезна, узнай о ней всё. В долгу не останусь.

Поездка в больницу являлась лишь одним пунктом на пути ночной вылазки, которую планировала совершить Кристина. Первым, но не единственным. И, если изначально она опрометчиво допустила к этому меня, то во второй и третий раз ультимативно заявила, что идёт одна. Пришлось даже сделать вид, что я остался к этому равнодушен.

Чётко скорректированный ею маршрут привел в тихий двор не столь приметной на вид высотки. Остановка мотора. Облагороженная территория дома заметна и в темноте. Тишина за приспущенным окном автомобиля настолько явная, что возможно услышать своё дыхание. Приятно и отчего-то напрягающе. Будто всё здесь спит непробудно. Свежесть воздуха, непривычная для нахождения в центре. Презентабельный, и в то же время, выглядящий обыденно просто, спальный район.

– Я на десять минут, – роняет тихо, выходя из машины. – Только захвачу нужные вещи.

Не споря, киваю в знак согласия, спустя доли секунд, после её исчезновения за тяжелой дверью, выхожу, облокачиваясь на капот автомобиля. Прикуриваю, внимательно рассматривая темные окна на предмет того, какие из них встретят светом хозяйку. И сейчас во мне преобладает полная уверенность в том, что это слово не спорит с обликом Кристины.

К трём одиноко горящим добавляется ещё одно, разнося тусклый отголосок света по всей квартире. Видимо включены лампы в коридоре и зале, (или же это спальня?). Однозначно другое: в этой квартире её никто не ждёт. Комнаты пусты. Ни малейшего намека на какое-то движение в окнах. Свет зажегся с её приходом. Соответствовал неспешному перемещению в пространстве. Странное дело, если учесть, что сейчас глубокая ночь, да к тому же середина недели. Обозначить тот факт, что квартирой владеет она одна? Излишне. Четыре комнаты не самый обыденный подарок, который получают на день рождение девушки её возраста. Да и район в этом случае был бы более современный, находящийся ближе к центру… Между тем, в других комнатах не зажигается свет. Не просыпаются хозяева. Её прибытие ни на кого не влияет. Так может дело в том, что никто и не ждёт? Или же попросту некому ждать? Эта мысль кажется вполне рациональной после увиденного в больничной палате. Кристина не озвучивала, кем для неё является женщина. Да оно и было без надобности. Так же, как и обсуждение того факта, что с Баженом она связана намного крепче, чем я мог предугадать. Кир вскользь упоминал о наследстве. Следовательно, и… Чёрт. Надо было прояснить эту ситуацию раньше. Да только изменило бы это что-то сейчас…?

Свет в комнате гаснет, увлекая за собой в темноту все окна квартиры. Не спеша занимаю своё место, снимая блокировку с экрана телефона. Утыкаюсь взглядом в страницу сообщений, точно они меня безгранично интересуют. Отмечаю в памяти этаж и проектировку квартиры. Собираю по крупицам недостающие детали толком не ведомой мне картины.

Молча проходит мимо, занимая сидение, находящееся позади. Бросаю взгляд в зеркало: к груди прижата плотная папка бумаг. Кристина обнимает её руками или, правильнее сказать, себя, точно защищаясь ею от всего мира. Воздвигнув стену, не позволяющую пробиться внутрь сквозь крепкую броню. Оградившись от слов, эмоций. Да что там, кажется, даже запахов внешнего мира. Глядя в окно, сухо диктует следующий адрес, по которому её следует отвезти. Не переча, не ввергаясь в замкнутые границы, завожу мотор, покидая спокойный дом и паркуясь через пару минут возле аналогичного. На скамейке сидит ранее знакомый мне мужчина. Только сейчас его облик далёк от официального стиля, отчего возраст неминуемо зрительно увеличивается.

– Дождись тут, – командует неоспоримо. Тоном, что позволяет представить, будто управленческая роль ей несомненно подходит. Приспускаю окно, провожая взглядом. До скамейки, стоящей в пяти метрах от меня. Сквозь густоту пространства в автомобиль не доносится и звука. Кристина сидит рядом с мужчиной, точно прилежная ученица, идеально выпрямив спину, сложив на коленях ладони. Слушает. Кивает. Воспринимая информацию с непробиваемой маской. Односложно отвечает на вопросы, возникающие у оппонента, в связи с пролистыванием документов. Эта "милая" встреча, больше похожая на очередной альянс двух неподходящий друг другу людей, объединенных одной целью, длится более двадцати неспешных минут. Долгого отрезка времени, что я детально разглядываю её, не понимая, что делать дальше. В голове крутятся сотни мыслей и ни одна из тех, что я не пометил бы галочкой "абсурдно".

– Решила захватить мир? – уточняю с ухмылкой, лишь стоило ей усесться в автомобиль.

– Считаешь это неблагоразумным поступком? – фыркает глухо, прослеживая в окно, как собеседник скрывается в тени дома. Аналогично ей, трепетно прижав к груди папку, точно удерживает в руках тревожный чемоданчик, от которого зависят десятки тысяч мирных жизней. Или же судьба всего государства.

– Куда? – осведомляюсь сухо, смутно представляя, какую игру она решилась вести. Кто владеет информацией – правит миром. Я же… Бл@дь…

Невозможно настолько ослепнуть, чтобы не замечать у себя перед носом столь явных вещей!

– На исходную, – выдыхает устало, откидываясь на спинку кресла. Поджимает под себя ноги, прикрывая глаза, объявляя тем самым окончание разговора.

С минуту смотрю на неё в зеркало. Ощущая полнейшее смятение, весь вечер нещадно терзающее душу. Зовя тихо, в попытке вывести на подобие необходимого диалога:

– Крис…

– Кристина Владимировна, – обрывает сухо, не размыкая глаз. – И никак иначе. Отныне и…

– Слушаюсь, – язвлю в ответ, вдавливая газ в пол. Топя в постороннем шуме поток собственных мыслей. Пытаясь с той же легкостью перечеркнуть чёрным, вырезать из подсознания взгляд шоколадных глаз, сосредоточенно следящих за мной с отражения в зеркале.

Пересекаю границу, отмечаясь в дежурном журнале. Подгоняю автомобиль к воротам, односложно командуя:

– Пригнись… тесь, – поправляюсь, кривясь.

В ответ не доносится и звука. Заезжаю, выставляя на замке код установки охраны. Отгоняю автомобиль в тень дома, неспешно выходя из салона. Закуриваю, прогуливаясь под окнами. Ищу движение в темноте спящего особняка. Ничего. И никакого предчувствия о грозящей опасности. Чисто. Или же интуиция порядком подводит. Или виной тому поведение несносной девчонки, что притаилась в салоне, ожидая сигнала, что может беспрепятственно выйти.

Открываю парадную, проходя в кухню. Включаю воду, окатывая лицо ледяной струей. Никого. Ни одного постороннего звука. Славно. Эта выходка так и останется незаметной. Её не было. Нет. Как и связывающего нас с Кристиной звена. Чего-то особенного. Того, что я готов был признать. И, кажется, вполне ощутимо прочувствовал… Рассыпалось в прах с первыми лучами рассвета.

Возвращаюсь, распахивая дверь. Послушно выходит, направляясь следом. Точно под конвоем. Скрепив за спиною ладони. Пряча запястья в подол пышной юбки. Практически бесшумно переступает порог. На ходу снимает туфли в районе лестницы. Держась на расстоянии вытянутой руки. Настолько близко, что обернись я резко на очередном завитке – не успеет затормозить, впечатавшись в меня грудью. Врежется в нос своим запахом, память о котором необходимо как можно скорее ампутировать из сознания. И понимая это… чертовски хочется остановиться, грозя разбудить Кира, обозначив своё присутствие в доме. Смять её в объятиях, не позволяя увеличить дистанцию. Закрепить за собой право на…

Сжимая кулаки, точно удерживаясь ими на плаву. Поднимаюсь выше, плавно распахивая пред ней дверь незнакомой мне спальни.

– Спасибо, – отзывается тихо.

– Не стоит благодарности, Кристина Владимировна, – проговариваю бесстрастно, стараясь не смотреть ей в глаза. Не позволяя им боле пленить себя, захватив власть над разумом. Акценты расставлены. К чему плыть против течения? Пусть даже и ощущаешь в висках, дробью бьющуюся о стенки мысль. Неприемлемую. Состоящую всего из одного короткого слова… "поздно"…