Глава 11

— Но ты с нами, малышка, не поедешь, будешь сидеть дома, как примерная женушка. — Илья приобнял меня и сладко поцеловал в губы.

— А я и сама это понимаю, — ответила я и на поцелуй, и на слова мужчины. — Но если потребуется моя помощь, то, конечно, поеду, куда скажете.

— И сделаешь, что скажем? — спросил Олег, а его взгляд вдруг опасно и одновременно завлекательно потемнел, и у меня сразу же низ живота потянуло от сладкого предвкушения.

Он шагнул ближе и, приобняв меня, с другой стороны потянулся за поцелуем, а я потянулась в ответ, сама уже на всё готовая.

И как только наши губы встретились, прозвучал сигнал.

Это сработал планшет Олега.

— Прости, Дюймовочка, это срочное, — шепнул он, еще раз сладко меня поцеловав, и отступил на шаг назад.

А вот Илья отступать никуда не собирался и, наоборот, развернув меня к себе, опять поцеловал, уже более напористо, отчего мне стало даже воздуха не хватать и коленки начали подгибаться.

— Это следователь, — услышала я где-то на периферии мрачный голос Олега. — Хочет тебя официально допросить.

— Что? — с трудом соображая, переспросила я, когда Илья наконец-то дал мне возможность дышать.

— Следователь хочет тебя официально допросить, но я не уверен, уместно ли это сейчас, — добавил задумчиво брюнет, при этом кося в нашу сторону очень неоднозначным взглядом…

— Так… — Я попыталась собрать мысли в кучу, а Илья в этот момент начал приводить мою одежду в порядок, потому что умудрился даже блузку мою расстегнуть. — Мне нужен Евстигней Юрьевич. Без него я никуда не пойду. А кстати, где он?

Юриста почему-то не было на собрании, а я настолько была сосредоточена на том, чтобы всё прошло гладко, что совершенно не задумалась, почему он всё пропустил.

Я тут же вытащила телефон и начала ему набирать, но трубку почему-то никто не брал.

Быстро оставила сообщение, чтобы перезвонил.

Вообще, Евстигней Юрьевич иногда брал административные дела по старой дружбе у своих знакомых, чтобы не терять различные деловые связи, и мог быть в суде, поэтому я не переживала бы за то, что его не было на собрании, и даже за то, что он не стал брать трубку. Если бы не то, что сейчас фактически началась война и мне как никогда нужны были его советы.

— Что-то случилось? — спросил Илья, который закончил приводить в порядок мою одежду.

— Переживаю за Евстигнея Юрьевича. Можно ли как-то узнать, где он может находиться? — спросила я блондина.

— Само собой, — кивнул он. — Я приставил к нему слежку из пары ребят.

— Что? — приподняла я брови. — Слежку?

— Лиз, мы привыкли контролировать всех людей, участвующих в нашем бизнесе. Это для его же безопасности, — ответил мужчина, и я заметила стальной блеск в его взгляде и намек на то, что обсуждать это он даже не собирается.

А я что? Я и не пыталась спорить.

— Да, ты прав, — заторможенно ответила я, пока Илья связывался уже с теми самыми людьми по телефону.

В итоге я оказалась права. Евстигней Юрьевич был в суде. Он и сам через несколько минут отписался, что перезвонит через час, и запретил мне без него куда-либо ехать и вообще даже решать о встрече. Он сам первый хочет с ним поговорить.

Всё это я передала Олегу.

— Хорошо, я ему напишу, — кивнул он.

А я тем временем подошла к колонне с зеркалом, чтобы проверить, нормально ли я выгляжу. Прическу и макияж надо было поправлять. Хорошо, что в моей сумочке у меня всегда было всё нужное.

— Девчонка заговорила, — сказал Илья, и я даже не сразу сообразила, что еще за девчонка, и только спустя несколько мгновений до меня дошло, о ком именно речь.

Удивительно, насколько они меня оба отвлекли, что я могла о ней даже не думать.

А в другой раз даже представить трудно, в каком бы состоянии сейчас находилась, узнав о еще одной гипотетической любовнице Антона.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за то время, пока мы выходили из конференц-зала и направлялись в рядом находящуюся комнату для охраны.

Когда мы вошли, девица сидела на стуле и вытирала слезы платком, а когда увидела меня, сразу же опустила глаза вниз и вся сжалась в комок.

Нам сразу поставили стулья, и мы уселись напротив девушки.

— Рассказывайте, Ольга Валерьевна, не переживайте, всё будет хорошо, — сказал Андрей Викторович голосом доброго дядюшки. При этом у него даже лицо такое благостное стало, что так и хотелось рассказать ему все свои секреты.

Вот это да, действительно профессионал. Мне даже немного страшно стало, что человек умеет так перевоплощаться. Я его всегда видела в образе бравого и исполнительного вояки. Но уж точно не такого вот уютного психолога.

— Антон Витальевич мой дальний родственник. Был, — начала она. — У моей бабушки есть двоюродная сестра, так вот Антон Витальевич её родной внук. Она, правда, давно умерла. Старенькая уже, но бабушка про Антона Витальевича знала и, когда мне понадобилось закрыть практику, позвонила ему. Мы и не надеялись ни на что, а он согласился и помог устроиться. Он даже помог мне квартиру снять совсем за сущие копейки. И бабушку на лечение отправил. — Она замолчала и, совсем сгорбившись, продолжила: — Я влюбилась. Он такой добрый и хороший… был. И у нас были отношения, всего пару раз, но Антон Витальевич — он не такой, понимаете. — Ольга посмотрела мне в глаза. — Это я виновата, я специально его пригласила на ужин, мы выпили, и я… я сама. Простите, я хотела просто… думала. — Она криво улыбнулась, словно сама над собой иронизируя. — А он потом сказал, что любит свою жену и это была случайность. И чтобы я ни на что не надеялась. И попросил обо всем забыть. Но всё равно по работе помогал и лечение бабушки оплачивал. Я и не думала, что он такой благородный. И даже вот кое-какую корреспонденцию я для него передавала. Клянусь, я правда и сама уже поняла, что нельзя так. У вас семья, а я… я плохой человек. Простите меня.

Она вновь посмотрела мне в глаза, видимо надеясь там найти поддержку. Только что-то у меня этой поддержки не находилось. Я вообще последнее время перестала человеколюбием страдать. Как только поняла, что хочу жить. И не просто жить, а еще и наслаждаться этой жизнью.

И сейчас, наоборот, хотелось ей все её блондинистые волосы повыдергать, и ресницы эти густющие тоже. Как и губенки накачанные… и сиськи. Интересно, тоже накачанные? И это ей всё Антоша сделал? Исключительно из родственных чувств? Или сама где-то успела?

Вот же дрянь… Сидит и строит тут из себя жертву несчастную. Эта бабушка вообще в её личных фантазиях существует или она реально имеется?

Сама же на элитную эскортницу похожа.

Не знаю почему, но она не вызывала у меня жалости. Скорее, наоборот, глухую злость.

И дело не в ревности. А совсем в другом.

Женщина, которая знает, что мужчина женат, и лезет к нему в штаны, для меня конченая. Я таких никогда не понимала и понимать не собираюсь. Какой бы несчастной она ни выглядела.

Для меня чужое всегда было табу.

Я могла бы еще дать ей скидку, если бы она не знала о том, что он женат. Но… она знала. А значит, она *ука.

Наверное, она что-то поняла по моему взгляду, судорожно вздохнула и, кажется, опять собралась плакать, оттопырив свои пухлые губки и выпятив грудь с большим декольте, видимо пытаясь таким образом воздействовать на мужчин, но Андрей Викторович её прервал, мягко напомнив:

— Ольга Валерьевна, вы говорили про электронную почту. Вам что-то туда приходило. И вы что-то отправляли…

— Д-да, к-конечно, — заикаясь, быстро закивала она. — У меня дома в ноутбуке.

— Тогда давайте с вами съездим к вам домой и всё проверим. — Андрей Викторович начал вставать и, сделав шаг ближе к блондинке, протянул руку.

Улыбнувшись, она изящно поднялась.

Я же вставать не спешила, потому что боялась, что могу сорваться.

Почему-то эта… нехорошая женщина вызывала у меня очень много раздражения. Интересно, с чего бы это?

— Отзвонюсь, как будет информация, — сказал нам Андрей Викторович и повел блондинку за собой.

Мои мужчины остались сидеть на стульях, и, когда комната опустела и мы остались втроём, я с шумом выдохнула, чувствуя, как болят мои руки. И когда разжала кулаки, то поняла, что воткнула ногти в ладони, отчего остались темные лунки и боль.

— Ты ревнуешь? — вдруг спросил Олег очень мрачным, почти обвиняющим тоном.

— Что? — Я в легком шоке уставилась на него и, поняв, что он, кажется, злится, тут же замотала головой: — Нет, конечно. Я просто злюсь. Эта *алава сиськами тут трясет, строит из себя жертву несчастную. Я себя такой дурой чувствую. Господи… — Я прикрыла лицо руками и начала ломано и отрывисто объяснять кипящие во мне эмоции: — Мне стало невыносимо стыдно и горько от осознания того, что Антон творил. Ты даже представить не можешь, насколько сильная злость меня захватила. И это ведь многие видели в компании. Смеялись, наверное, за моей спиной. Она еще так демонстративно выбежала, обратив на себя внимание. Мне хотелось эту тварь просто придушить. Я понимаю, что не она главная виновница, а он. Но всё же он уже сдох, а она тут. Черт, я еле сдержалась, чтобы не встать и не начать её прямо тут собственными руками… — просвистела я уже на выдохе, не закончив и чувствуя при этом, что хочу заорать, но эмоции настолько сильно душат, что даже это сделать не могу.

Илья резко поднялся, подошел ближе и обнял меня крепко-крепко, сграбастав в охапку. Даже со стула поднял. И мне сразу же начало становиться легче.

— Не надо, Дюймовочка, не нервничай так. Если хочешь, могу отдать приказ — и Андрей её вывезет куда-нибудь в лес, и никто никогда её не найдет, — тихо прошептал он мне в ухо.

Так и хотелось ответить: «Да, пусть вывезет», но я не могла. Она всё же человек. А этим я не занимаюсь…

Поэтому просто отрицательно мотнула головой и на всякий случай ответила голосом:

— Нет. Она, возможно, будет нужна как свидетель. Пусть живет. Но её бы лучше куда-нибудь временно припрятать. Мало ли, вдруг она что-то знает, а Пожарский её прибьет…

— Как скажешь, малыш, — ответил мне Илья и, нежно поцеловав куда-то в волосы, отпустил.

Я посмотрела на Олега, который уже встал со своего места и отошел к окну.

— Олег? — позвала я брюнета, переживая, что он обиделся, но, когда он повернулся, тут же выдохнула от облегчения, потому что мужчина был явно занят тем, что с кем-то переписывался, и посмотрел на меня вопросительно. — Можно я тебя обниму? — спросила я, немного стесняясь, потому что не знала, любит ли он такое.

— Зачем ты спрашиваешь? — Он даже брови приподнял от удивления. — Конечно, обнимай.

— Ну мало ли, вдруг ты не любишь всех этих телячьих нежностей, — пожала я плечами, вспомнив, что Антон терпеть не мог, когда я в начале наших отношений хотела его постоянно обнимать.

Но он каждый раз морщился и говорил, что совершенно нетактильный человек.

— Дюймовочка, не нужно спрашивать. Когда хочешь, тогда и обнимай. — И сам распахнул свои объятия.

А я не стала теряться. Подойдя ближе, прижалась к его груди и пояснила:

— Просто есть люди нетактильные. Я подумала, мало ли, вдруг тебе не понравится, что я навязываюсь и всё такое.

— Что за глупости? — хмыкнул он, уткнувшись носом в мои волосы и одной рукой продолжая что-то набирать на телефоне.

— Ну, ты занят, — неуверенно протянула я.

— Для обнимашек я никогда не занят. — Я услышала его мерный стук сердца. — Обнимашек с тобой, Лиз. Можешь смело меня обнимать и целовать, когда хочешь, где хочешь и куда хочешь. Я очень тактильный. Особенно с тобой. Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу просто вот так тебя обнимать, валяться в постели, заниматься с тобой охерительным сексом, балдеть от запаха твоей кожи и вообще никуда не ходить. И так месяц, а может, и полгодика…

— Сколько? — усмехнулась я весело. — Полгода в постели?

— Мне и года будет мало. Мы столько времени упустили… — серьёзно добавил он.

— Я была дурой, — пробормотала я, почему-то смутившись.

— Все мы делаем ошибки, я тоже мог бы настоять тогда, но просто не захотел, отступился.

— Когда? — не поняла я.

— Когда ты приехала на похороны своих родителей.

— Я плохо помню, извини, — покачала я головой, пытаясь вспомнить, видела ли я там Олега.

Вроде бы был и предлагал помощь, но я отказалась, и он исчез… Или это было в другой раз?

— Я понимаю. Видел, в каком ты состоянии. А еще видел, что цепляешься за своего Антона. Понял, что любишь его, и не стал лезть. А по факту мог бы, но просто не захотел.

— Я тогда была в полном раздрае, — ответила я, понимая, что вряд ли бы тогда бросила Антона.

Он был рядом и сильно меня поддержал. И после похорон моя любовь к нему стала намного сильнее.

Конечно, вслух я об этом говорить не стала.

— Я понимаю, — ответил Олег, — и еще. — Он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Когда я буду отстреливаться от врагов, лучше все же будь за моей спиной — так я буду уверен, что ты в безопасности, — совершенно серьезно добавил он.

Это было очень неожиданно. И в другой ситуации я подумала бы, что он шутит, но сейчас шутить о таком было нельзя.

— У нас проблемы, — отвлек нас Илья, заставив резко встрепенуться. — Склады горят. В Перми.

— К-как, — в шоке уставилась я на мужчину. — Надо срочно туда лететь!

Я попыталась вырваться из крепких рук брюнета, но он не отпустил. Я с недоумением посмотрела на него, и Олег туже пояснил:

— Не торопись, Лиз. Наши люди еще вчера туда приехали. Они уже на месте и докладывают обо всем.

— Надо лететь! У меня есть частный самолет. Часа три, максимум четыре, и мы будем на месте, — ответила я и взялась за телефон, который был у меня всегда в кармане.

— Лиза, да послушай меня. — Олег накрыл мою руку с телефоном. — Возможно, это какая-то ловушка. Наши люди все решат. Они хорошие профессионалы. Нельзя сейчас никуда лететь!

— Лиз, они задержали поджигателей, — тут же отрапортовал Илья, который с кем-то чатился в телефоне.

— А как там люди, есть пострадавшие? — Я всё же высвободилась из рук Олега и подошла к блондину, пытаясь заглянуть в его телефон, но он тут же отвел его в сторону.

— Малыш, позвони там своим, чтобы они подчинились нашим и не мешали, а то они там все в панике и не понимают, что делать, думают, что кругом все враги, — быстро сказал он.

— Да-да, сейчас, — закивала я и принялась набирать начальнику складов.

Он взял трубку сразу и начал, запыхавшись, словно куда-то бежал, рассказывать о случившемся.

Оказалось, что внутри горящих складов остались сотрудники и сейчас пожарные бригады их ищут. Пожар тушат. Ущерб огромный.

— Мне плевать на ущерб, — перебила я мужчину. — У нас хорошая страховка. Всё покроет, спасайте людей, Николай Федорович. И помогите людям, которых мы отправили к вам еще вчера, их фамилии… — я быстро перечислила фамилии, которые надиктовал мне Илья, даже кодовые слова еще какие-то сообщил.

— Принято, — коротко ответил мужчина и добавил по-военному: — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — выдохнула я и сама же отключилась, чтобы не мешать.

— Он военный? — спросил меня Олег.

— Бывший. Давно уволился в запас. Вообще, обычно так не разговаривал, но, видимо, из-за стресса вспомнил, — добавила я и нервно вытерла вспотевшую свободную ладонь о юбку. — Ну и что мы будем делать?

— Ситуация пока под контролем, не переживай, наши пока допрашивают поджигателей, полицейским их не отдали. Я созвонюсь с нашим человеком в органах, посмотрим, что он может сделать, — задумчиво ответил Илья, уже кому-то набирая.

А я заломила руки, чувствуя, как меня всю потряхивает от страха за людей.

Я всегда сильно переживала, если кто-то травмировался на работе. И дело не в деньгах. У нас все были застрахованы. Дело в самих людях. У них же семьи, родители, дети… Да господи, это жизни человеческие.

— Ну как так можно, а? Зачем они это сделали? Если так сильно хотели насолить, могли бы и ночью поджечь, — зло процедила я. — Там людей внутри хотя бы не было…

— Думаю, именно из-за твоей реакции, — ответил Олег и, подойдя ко мне, опять крепко обнял. — Похоже, Пожарский изучил тебя от и до. Понимал, из-за чего ты по-настоящему можешь сорваться. И да, кстати, я бы рекомендовал тебе проверить свой самолет. Есть подозрение, что его могли заминировать.

— Думаешь? — Я ошарашенно посмотрела перед собой.

— Я бы так и сделал, если бы хотел тебя убить, — спокойно ответил брюнет.

— Это как-то слишком, — сказала я, а сама уже, отстранившись от Олега, звонила техникам, чтобы от и до проверили самолет, предупредив, что, возможно, он мог быть заминирован.

— Они ответили, что вызовут спецотряд по разминированию в наш ангар, — сказала я, отключаясь и смотря на Илью, который опять с кем-то переписывался. — Ну что там, есть новости?

— Есть, — кивнул он. — Людей всех вывели, все живы и здоровы.

— Ох, — с шумом выдохнула я. Не сдержавшись, прошла к креслу и почти упала в него, так как ноги от перенапряжения буквально подкосились. — Это самая лучшая новость за сегодня, — пробормотала я и с благодарностью приняла от Олега стакан с водой, которую он уже налил из кулера.