Глава 13

Как только дверь закрылась, я облокотилась на стол и с шумом выдохнула.

— Одно из двух, — оценивающе произнёс Илья. — Первое — он человек Пожарского. Второе — он искренне хочет докопаться до сути и уже вышел на Пожарского, раз использует кличку «Хозяин». Это внутреннее оперативное прозвище.

— То есть, возможно, у Пожарского проблемы не только с нами, — сказал Олег, подходя к моему столу и садясь напротив. — Если СК уже ведёт на него какую-то разработку, — он побарабанил по столу пальцами, — то это меняет расклад. Нам нужно выяснить, насколько далеко продвинулось следствие и не станет ли Волков нашим невольным союзником или всё же следующим препятствием.

В кабинет вернулся Евстигней Юрьевич.

— Уехали. Но, Лиза, будь готова. Он вернётся. И вопросы будут жестче. Он почуял кровь. И смерть твоего мужа, и пожар на складах — это слишком для совпадения. Он будет копать в сторону войны между тобой и Пожарским. И ему, в отличие от многих, не заплатишь. Я кое с кем переговорил, мне сказали, что Волков тот еще волчара. Под стать своей фамилии. Мог бы уже залезть на самый верх, но слишком упрямый.

— Так он точно не человек Пожарского? — переспросила я с надеждой у юриста.

А то ощущение такое, будто он, как паук, плетет паутину, а мы все для него лишь мушки, которые вот-вот должны угодить в его сети. Особенно я… Как в той сказке детской про «Муху-Цокотуху».

— По крайней мере, с той характеристикой, что мне на него дали, — нет, — покачал головой мужчина, успокаивая меня.

— Значит, будем предполагать, что он наш союзник. — Олег покрутил в руках свой телефон. — Думаю, стоит ему подкинуть улики на Пожарского. Этот посредник, которого везут, — он, возможно, наш единственный ключ. Мы должны его расколоть. Получить запись, показания. И передать Волкову анонимно или через свои каналы.

— Рискованно, — нахмурился Илья. — Если Пожарский узнает, что посредник заговорил, он примет меры. И против него, и против нас.

— А еще все это Волков может не принять в разработку, — добавил юрист. — Все же такие показания в деле не имеют практически ценности.

— А ваш человек в органах? Нельзя ли действовать с помощью него? — Я переводила взгляд с блондина на брюнета. — Пусть он возьмет показания у посредника, а потом уже передаст их Волкову, чтобы тот стал нашим союзником? Ну или как минимум просто отступил назад и не мешал?

— Думаю, это можно будет попробовать провернуть, — в голосе Олега прозвучала задумчивость. — Но сначала мы должны быть уверены, что посредник захочет говорить. И если всё выгорит, то следственный комитет начинает официальную проверку «Хозяина».

В дверь постучали. Вошёл Андрей Викторович и начал быстро отчитываться, опять перевоплотившись в бравого солдафона-исполнителя:

— Посредник доставлен. В «нейтральное место». Готов к разговору. И… ещё кое-что. По следам Ольги Валерьевны. — Он бросил взгляд на меня и продолжил: — Мы покопались в её ноутбуке. Благо она захватила его на работу и вспомнила об этом, когда я проверил её сумку. — В мужском взгляде проскользнула веселая ирония, всё же немного очеловечивая мужчину вновь. — Там не только переписка с Сурьковым, но еще и зашифрованные письма. Хорошо, что у дамочки был ключ. Мы вскрыли их и нашли там техническое задание — на диверсию на складах под Тверью. Датировано на послезавтра.

Холодок пробежал по моей спине. Пожарский не просто мстил. Он вёл планомерную экономическую диверсию, стремясь развалить компанию изнутри, уничтожить активы. Вот что за тварь? Ни себе ни людям? Сам не смог захватить, поэтому решил всё уничтожить?

— Это крупнейший логистический хаб — складской комплекс под Тверью, где хранится сорок процентов товарного остатка сети. Его уничтожение парализует поставки в целый регион на месяцы. Я уж молчу про человеческие жертвы, — сказала я медленно, поясняя всем мужчинам, что это за склады. — Там работает очень много людей. Больше сотни. Даже ночные смены есть…

— Это даже хуже, — процедил Олег. — Значит, цель — не просто навредить, а подорвать жизнеспособность бизнеса. Полная экономическая диверсия. Меняем планы. Сначала посредник. Выбиваем из него всё, что знает о готовящейся диверсии. Потом летим в Тверь. Лично. Илья, собирай команду. Лиза? Ты с нами?

Я посмотрела на него, затем на Илью, на своего юриста, на начальника охраны. На всех этих сильных, опасных мужчин, которые сейчас ждали моего слова.

— Да, — ответила я твёрдо. — Это мои склады. Мои люди. И теперь уже — моя война. — Я криво усмехнулась. Никогда не думала, что смогу произнести это слово вслух и всерьез, но всё же продолжила: — Я еду. И мы остановим его. Мы просто обязаны это сделать. Он перешел уже все границы… Ладно я одна, но люди? Они-то тут при чем?

Вопрос был риторическим. И не требовал ответа.

— Где координаты места? — спросил Олег.

— Уже в ваших телефонах. Команда на месте. Ждем только вас, — отчитался Андрей Викторович.

— Хорошо. Илья. — Олег повернулся к блондину. — Свяжись с нашим человеком в управлении «М». Объясни ситуацию с Волковым. Пусть попробует аккуратно намекнуть, что это наше оперативное поле и чтобы не мешал. Но… — Олег хмуро посмотрел в окна. — По глазам того следователя было видно, что он не из тех, кто отступает по звонку. Это, скорее всего, фанатик закона, вышедший на след. Или у него свои счёты с Пожарским.

— Попробуем, — кивнул Илья, уже набирая номер. Он отошёл в угол кабинета, чтобы поговорить приватно.

— Лиза. — Олег положил руку мне на плечо. — Есть ещё один неприятный, но необходимый момент. Тело… останки Антона. Их доставили в морг. Требуется официальное опознание. Как единственный близкий родственник, это должна сделать ты. Евстигней Юрьевич сможет сопровождать, чтобы процедура была формальной и быстрой.

Меня слегка затошнило. Мысль видеть то, что осталось от человека, с которым я прожила столько лет, пугала. Но это была необходимость. Последняя формальность, чтобы закрыть эту главу. А еще убедиться, что больше он не причинит мне зла.

— Хорошо. Сделаем это сейчас. Чем быстрее, тем лучше, — кивнула я.

Илья, закончив разговор, вернулся к нам с мрачным выражением лица.

— Всё как ты и думал. Наш человек, оказывается, и сам узнал о том, что Волкова поставили на это дело, и успел связаться с его начальником. Тот должен вызвать его «на ковер», как только он появится, но знает, что тот упертый как баран. И если начать ему ставить палки в колеса, то будет только хуже. У него и правда личные счеты с Пожарским, еще со времен их совместной службы, и Волков давно под него копал. Так что вряд ли он отступится сейчас.

— Твою мать, — выругался Олег. — Значит, Волков теперь не только ищет Пожарского, но и, возможно, будет копать под нас, считая, что мы часть этой грязной игры. Нужно быть предельно осторожными.

— В любом случае нам нужно придерживаться нашего плана, — сказал Илья, он кинул на меня нечитаемый взгляд. — Сначала морг. Потом — к посреднику. Получаем информацию о Твери. И едем туда. Посредника отдаем в руки нашего человека в органах. А Волкова пусть пытается задержать, ну или склонить на нашу сторону наш человек. Если надо, пусть даст ему поприсутствовать на допросе. Евстигней Юрьевич, вы сможете там находиться?

— Конечно, — кивнул наш юрист. — Я для этого и нужен. А вы не переживайте, спокойно езжайте в Тверь, постараюсь всё сделать в лучшем виде. Сам понимаю, что это очень важно. Главное, чтобы посредник заговорил.

— Не сомневайтесь, заговорит, — с ледяной решимостью ответил Илья.

И я была рада, что этот человек сейчас на моей стороне, как бы грустно и ужасно это ни звучало. Ведь от нашего разговора с этим посредником зависят жизни людей…

Морг встретил нас стерильным холодом и запахом хлорки, перебивающим что-то сладковато-тяжёлое, витающее в воздухе. А может, это просто моё воображение разыгралось слишком сильно.

Последний раз я была в морге, когда требовалось опознание родителей. Я ведь была единственная совершеннолетняя родственница. Тогда я плохо запомнила саму процедуру, так как находилась в полнейшем раздрае и не могла поверить в происходящее.

Антон постоянно был рядом и поддерживал меня, утешал… А сам в этот момент думал, как бы меня использовать?

А сейчас я пришла на его опознание. Кто бы мог подумать, что всё закончится вот так.

Может быть, кто-то скажет: «Собаке — собачья смерть». И я поддержу этого человека. Потому что я не понимаю, как можно предать своего близкого. Того, с кем делил кров, еду, постель. Или он изначально был предателем? Судя по тому, что даже моей сестре изменял с какой-то своей якобы родственницей.

Может, у него еще где-нибудь есть такие же «родственницы». Уже ничему не удивлюсь, если узнаю…

Господи… с кем я жила, где были мои глаза?

Евстигней Юрьевич договорился, чтобы процедура прошла максимально быстро и без лишних глаз. Нас проводили в помещение. Он лежал на каталках в черном пакете, а меня сразу замутило от запаха горелой плоти.

— Держите. — Мне в нос грубо сунули ватку с нашатырём. Я на автомате сделала вдох, и стало намного легче. — Не убирайте далеко от носа, запах, сами понимаете, не самый приятный. А уж зрелище тем более.

Местный сотрудник, видимо, был уже ученым, и хорошо, а то я бы точно грохнулась тут рядышком.

— Готовы? — спросил он меня.

Я не была готова. От слова совсем. Но кивнула.

Он открыл замок, показывая содержимое мешка.

Это был уже не человек, а лишь обугленные страшные останки. Узнать можно было только по росту, телосложению и обрывкам одежды, которая не сгорела полностью, — кусочки дорогой рубашки, ремень. Я его хорошо помнила. Антон обожал ремни от этого дизайнера. Они были запредельно дорогие и не стоили своих денег, когда я узнала цену, но я закрывала глаза, потому что любила этого мужчину… На столике рядом лежали личные вещи в пакете: обгоревшие часы, которые я ему дарила на юбилей, и золотые запонки с бриллиантами.

— Это… это Антон Витальевич Сурьков, мой муж, — выдавила я, чувствуя, как голос звучит чужим и плоским. Слёз не было. Был только холод. Холод и пустота. Это был финал. Финал всей лжи, всей боли и разочарования, что он принес мне за эти дни. Теперь он действительно мёртв. Не в переносном, а в самом буквальном смысле.

— Спасибо, — тихо сказал сотрудник морга, закрывая замок на мешке. — Подпишите, пожалуйста, протокол.

Я подписала, не вдаваясь в детали. Евстигней Юрьевич взял все документы под свою ответственность. Часы и запонки сразу передали мне. А я не стала отказываться. Они недешево стоят, а я не привыкла разбрасываться деньгами.

Продам и куда-нибудь вложу. А доход пущу на финансирование какой-нибудь волонтерской организации. Всё польза будет…

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула морозный воздух, стараясь вытеснить из лёгких запах горелой плоти.

Всё, что осталось от моего мужа…

Смешно. Нет. Скорее грустно. И может, хорошо, что он умер. Туда ему и дорога…

— Всё кончено, — сказала я больше для себя, чем для них.

Олег и Илья молча стояли по бокам у машины, создавая живой щит между мной и миром.

Евстигней Юрьевич уже сел в другой автомобиль.

— Ты как, Дюймовочка? — спросил меня Олег, слегка приобнимая и заглядывая в глаза. — Всё нормально? Может, тебе поехать на квартиру и отдохнуть, а дальше мы сами?

— Я бы с радостью, — хмыкнула я, — но не могу. Я должна довести это дело до конца. Потом отдыхать будем, когда разберемся с Пожарским. И вообще, я просто хочу быть рядом с вами.

Я повернула голову и посмотрела на блондина, который мне мягко улыбнулся.

— Ну раз с нами, тогда погнали? — приподнял он свою бровь, и в его взгляде сверкнули озорные искорки.

Удивительно, как за эти годы он не утратил свою харизму и образ вечного весельчака. Я помнила, он любил меня постоянно смешить, травя всякие анекдоты еще в детстве, пока провожал меня из школы домой. И вот сейчас я увидела того мальчишку, что встал на мою защиту когда-то давно перед всем классом. И вновь охраняет уже от взрослого мира.

Не сдержалась и сама в ответ улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывается комок.

— Я так рада, что вы со мной, — сказала я им обоим.

— Мы тоже рады, — ответил Олег и, поцеловав меня в нос, добавил: — Поехали. А то я не сдержусь и трахну тебя прямо в машине.

— Эй, это, между прочим, был очень эмоциональный момент, — протянула я с удивлением, немного обижаясь на мужчину.

Даже захотелось от него отойти, но брюнет не дал и, наоборот, стиснул меня в объятиях.

— Открою тебе страшный секрет. — Он наклонился и прошептал мне прямо в губы, при этом проникновенно смотря в глаза: — Я хочу трахать тебя постоянно. В любом твоём состоянии. И это для меня тоже очень эмоциональные моменты. А теперь нам пора ехать.

Он всё же чмокнул меня в губы, а затем развернул и подтолкнул в уже открытую блондином дверь в салон автомобиля.

Я не стала упираться, понимая, что сейчас не время. Но когда выдастся минутка, обязательно постараюсь поговорить с обоими мужчинами.

Мы сели в машину и поехали на окраину города, в «нейтральное место» — заброшенный ангар, куда уже доставили посредника. По дороге Илья делился информацией:

— Посредник — бывший сотрудник службы безопасности одной из фирм-однодневок. Зовут Артём. Мелкая сошка, но с хорошей памятью и привычкой сохранять переписки «на чёрный день». Наши его «обработали» психологически. Он напуган, но не сломлен. Боится Пожарского больше, чем нас.

— Стоит, возможно, на этом и сыграть, — задумчиво сказал Олег и, посмотрев на меня, добавил: — Лиза, пожалуйста, не вмешивайся. Просто стой рядом. И если что-то не понравится, уходи. Ладно? Я серьезно.

— Хорошо, — нехотя кивнула я.

— Умница моя, — хмыкнул Илья и чмокнул меня в щеку.

Ангар оказался утеплённым и относительно обжитым. Внутри стояли стол, несколько стульев, горела лампа. В углу под присмотром двух крепких парней сидел щуплый мужчина лет тридцати, с лихорадочным блеском в глазах. Это был тот самый Артём.

Мы сели напротив. Евстигней Юрьевич тоже был с нами. Илья начал без предисловий:

— Артём, мы знаем про Тверь. Техзадание на диверсию. Нам нужны даты, имена исполнителей, способ проникновения. Всё, что знаешь.

— Я… я ничего не знаю! Мне просто передавали зашифрованные файлы и криптокошельки для оплаты! — залепетал он.

Олег медленно положил на стол фотографию. Не из морга. Обычное, живое фото Антона, каким он был до взрыва. А рядом — фото обугленных останков с экрана.

— Видишь? Это сделал «Хозяин». Твой босс. Он убирает тех, кто становится проблемой или даже просто свидетелем. Ты свидетель. После Твери ты станешь проблемой. Как думаешь, что он с тобой сделает?

Артём побледнел, глядя на фотографии.

— Я… я не…

— У тебя есть семья, Артём? — спросил Илья. Он кивнул, не в силах вымолвить слово. — У Антона тоже была семья. Была жена. А теперь он вот. Я хочу, чтобы тот, кто это устроил, ответил. И ты можешь помочь. Или ты можешь разделить его судьбу. Твой выбор.

Это была игра на контрастах. Я такие приемы видела в кино. А теперь вот здесь. Перед собственными глазами. Жёсткость Олега и Ильи — странным образом более страшная, потому что спокойная, угроза. И страх Артёма за свою семью перевесил.

Он сломался.

— Хорошо… Хорошо! Исполнители — группа гастарбайтеров-нелегалов. Их привезли специально. Они ничего не знают, им просто заплатят. Руководит на месте человек Пожарского, его зовут «Инженер». Диверсия не поджог. Они должны повредить систему пожаротушения и вентиляции, а потом запустить в помещение химический реагент, который испортит весь товар. И отравит работников. Сроки… завтра, после полуночи, во время пересменки.

— Конкретный адрес, способ их доставки? — не отпускал Илья.

Артём выложил всё, что знал: адрес склада, маршрут микроавтобуса, даже примерное количество людей. Это была исчерпывающая информация.

Пока Артём говорил, наш оператор скрытой камерой фиксировал все его слова. Для показаний этого недостаточно, но для информации — в самый раз, чтобы ничего не пропустить.

— Хорошо, — сказал Олег, когда Артём замолчал, обливаясь потом. — Теперь второй вопрос. Как выйти на «Инженера»? И есть ли у тебя что-то, что напрямую связывает «Хозяина» со всем этим? Не клички, а доказательства.

Артём нервно проглотил.

— У… у «Инженера» есть только номер одноразового телефона. Я его дам. А на «Хозяина»… У меня есть один аудиофайл. Я записал разговор, когда получал первое задание. Там его голос. Он не называет имён, но там достаточно.

Это была удача. Прямая аудиоулика, даже без имён, могла быть использована в оперативной работе и, возможно, для голосовой экспертизы.

Получив всё необходимое, мы отправили Артёма под усиленной охраной и с юристом к нашему следователю из отдела «М». Теперь он был свидетелем, и очень важным.

Возможно, его будут использовать как наживку, но это еще не точно.