Глава 9

Илья дотронулся до моей щеки, и я невольно прижалась к его ладони. Прикосновение было шершавым, пахло дымом и порохом, но от него исходила такая невероятная животворящая энергия, что я закрыла глаза.

— Я дрожу, — прошептала я, внезапно осознав это.

Всё тело мелко и часто вибрировало, как струна после удара.

— Это адреналин, малышка, — голос Олега прозвучал прямо у моего уха. Он поднялся с колен и сел рядом на диван, не отпуская моей руки. — Его нужно куда-то деть. Или дать ему выплеснуться. Или… перекрыть чем-то посильнее.

Его слова повисли в воздухе, густые и многослойные, как сам вечер. Илья наклонился и прижался губами к моей шее, чуть ниже уха. Поцелуй был горячим и влажным, контрастируя с прохладной кожей.

— Дай нам эту ярость, Лиз, — прошептал он в кожу. — Всю. Не держи в себе. Уж мы-то точно выдержим.

И я сдалась. Словно плотина прорвалась. Я повернула голову и поймала губы Ильи в жаркий отчаянный поцелуй. В нём не было нежности прошлого раза. Был голод. Была благодарность за то, что он жив. Были ярость на весь мир и дикое желание чувствовать, а не думать.

Олег наблюдал секунду, а затем его пальцы впутались в мои волосы, мягко оттянув голову назад, чтобы получить доступ к моей шее. Его губы и язык выписывали по коже сложные огненные узоры, в то время как Илья продолжал захватывать мой рот всё глубже и требовательнее.

Это было нечто среднее между битвой и спасением. Они не просто ласкали — они заявляли права. Снимали с меня пальто стресса и ужаса, слой за слоем. Плед упал на пол, затем и свитер. Их руки были повсюду — твёрдые, уверенные, знающие, куда прикоснуться, чтобы вызвать вздох и судорожный стон.

— Я не хочу думать, — призналась я, когда Илья ненадолго отпустил мои губы, чтобы снять свою футболку.

— И не думай, — приказал Олег, ловко расстёгивая мой бюстгальтер одной рукой. — Мы сами всё сделаем.

Они подняли меня с дивана и повели, почти понесли, в сторону просторной спальни. Никто не включал свет — городские огни за огромными окнами создавали призрачное серебристое сияние, в котором их тела казались высеченными из мрамора и тени.

На огромной кровати не было места робости или неуверенности. Была только насущная жгучая потребность. Олег сковывал мои запястья над головой, его поцелуи были долгими и глубокими, словно он хотел выпить из меня весь страх. А Илья в это время опускался ниже, его губы и язык творили такое, что мир сужался до точки взрывающегося удовольствия, выжигая из памяти любые образы, кроме вот этих: светлых волос Ильи между моих бёдер, тёмного силуэта Олега надо мной.

Когда я уже не могла молчать и кричала, задыхаясь, Олег отпустил мои руки и поменялся местами с Ильей. Не было слов, только синхронное понимание, кто и что должен делать в следующий миг.

Это была не просто ночь страсти. Это был ритуал. Возвращение к жизни через максимальную интенсивность чувств. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый новый вихрь ощущений были ответами на холод смерти, который мы все только что видели. Они доказывали мне на языке тела: ты жива. Мы живы. Мы здесь. Мы твои.

И я сама тянулась к ним, хотела ощущать упругую плоть в руках.

Первым был Олег. Он закинул мои ноги себе на талию и медленно вошел, а я же сама подтянула к своим губам член Ильи и обхватила его.

Мне хотелось, чтобы они сейчас оба были внутри меня. И плевать, как это выглядело. Главное, что я чувствовала.

И сама начала буквально насаживаться ртом, обхватив мужские яички руками, и благодарный мужской стон мне был наградой.

Олег же действовал медленно и размерено. Его толчки были глубокими. Я ощущала его орган каждой клеточкой своей вагины. Это было так хорошо, что у меня даже слезы потекли от неописуемого удовольствия.

Мужчины начали ускоряться, потому что я сама хотела быстрее и сама требовала увеличить темп всем своим телом.

Старалась изо всех сил доставить удовольствие обоим.

Хотелось немного грубости. Необузданной власти над собой. Но при этом и контролируемой.

И мужчины давали мне это.

— Сейчас кончу, Лиз, — процедил сквозь зубы Илья и хотел отодвинуться, но я не дала, лишь усилив напор, и он излился мне прямо в горло, сжав мои волосы на затылке и притянув меня к себе.

В этот момент всё моё тело задрожало. И я, закатив глаза, буквально вылетела из своего тела ментально, а затем на скорости света приземлилась обратно, чувствуя, как меня сотрясает от невероятного по силе оргазма.

Олег последовал за нами, также ускорив темп и давая мне прочувствовать многократный оргазм.

Это был атомный взрыв из чистейших эмоций, который поглотил нас всех троих, забирая страхи, тревоги и всю тяжесть сегодняшнего дня.

Позже, когда шторм утих, превратившись в ленивые тягучие волны, мы лежали втроём, сплетённые в один большой тёплый клубок. Моя голова покоилась на груди у Ильи, нога запуталась в ногах Олега. Дрожь окончательно прошла, сменившись глубочайшей усталостью и… невероятным покоем.

Илья вёл пальцами по моей спине, рисуя бессмысленные узоры.

— Вот видишь, — его голос был низким, хрипловатым от страсти и усталости. — Гораздо лучше, чем пустота. И даже лучше, чем ярость.

Олег лениво поцеловал меня в макушку.

— Спи, Дюймовочка. Мы на страже. И завтра… завтра начнётся настоящая охота. Но уже со свежими силами.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к нашему общему дыханию. За окном город жил своей ночной жизнью, не подозревая, что в одной из его высоток только что заново родилась женщина по имени Лиза. Больше не жертва. Не жена. И не босс. А просто женщина, которую безумно жаждут и за которую готовы на всё два таких же безумных мужчины.

И да, мне это нравилось. Очень.

А кому бы не понравилось?

С этими мыслями я и уснула.

Утро пришло не с первыми лучами солнца, а с горячими губами на моей шее. Я проснулась от этого и, не открывая глаз, мгновенно вспомнила ночь. Я помнила каждое прикосновение, каждый стон и, конечно же, наш общий оргазм.

— Спит моя воительница, — прошептал низким сонным голосом Илья прямо в ухо.

Его руки, тёплые и твёрдые, уже скользили по моему боку, обнимая за талию и притягивая к себе.

Я открыла глаза. За его спиной в серебристом утреннем свете стоял у окна Олег. Он был уже одет в тёмные брюки, но без рубашки, и смотрел на нас, медленно потягивая кофе из чашки. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, полным того самого хищного спокойствия, которое могло бы свести с ума любую женщину. И я была счастлива, что этот взгляд был обращен на меня.

— Не спит уже, — улыбаясь, пробормотала я в ответ Илье и выгнулась под его ладонями, которые начали своё путешествие вниз, к чувствительной коже на внутренней стороне бедра.

— Я вижу, — он усмехнулся, и его улыбка была самой искренней и счастливой, какую я только видела.

Он казался отдохнувшим. Омоложённым. Как будто эта ночь дала ему новую силу.

Олег поставил чашку на подоконник и медленно, с кошачьей грацией, подошёл к кровати.

— Утро доброе, — сказал он, садясь на край и проводя рукой по моей голой ноге от щиколотки вверх. Его прикосновение, в отличие от горячего и напористого Ильи, было прохладным, почти ледяным, и оттого — невероятно контрастным и возбуждающим. — Выспалась?

— Не особо, — честно призналась я и сама удивилась этому хриплому, сонному голосу. — Но чувствую себя перезагруженной.

— Отлично. — Его ладонь остановилась на моём бедре, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Его губы пахли горьким кофе и мятой. Поцелуй был медленным, глубоким, без той отчаянной ярости, что была ночью. Сейчас в нём была методичность. Уверенность. Право собственности, которое я с радостью ему предоставляла.

Илья же не терял времени. Пока Олег владел моими губами, блондин наклонился к моей груди и взял в рот сосок, лаская его языком и слегка покусывая. Я ахнула прямо в рот Олегу, и он усмехнулся, отпуская меня.

— Мне нравится эта командная работа, — прошептал Илья, переключаясь на другую грудь.

Олег тем временем скинул брюки и присоединился к нам на кровати. Утро было совсем не для нежностей. Оно было для продолжения и для закрепления результата. Для того, чтобы стереть последние следы ночного кошмара и начать день с чистого, пусть и очень развратного, даже греховного, листа.

Но кто определяет, что это грех? Я вообще-то ночью стала вдовой.

Так что всё нормально с точки зрения морали. Технически моя совесть стала чистой, как только я узнала, что мой муж с моей сестрой изменили мне и задумали убить.

Поэтому теперь я хочу наслаждаться.

Их руки и губы были повсюду. Они не торопились, но и не затягивали. Мужчины словно составили безмолвный план. Илья сосредоточился на моей груди и шее, его поцелуи были влажными, жадными. Олег двигался ниже, его поцелуи были сухими, точными, исследующими. А затем они снова поменялись местами, и мир сузился до вспышек удовольствия, до хриплого дыхания, до веса и тепла двух тел, которые знали, как довести меня до края и удержать там, продлевая мучение и наслаждение.

— Хочу твою попку, — шептал мне Илья, а сам уже скользил мокрыми пальцами к моему анусу, размазывая мою же смазку.

— Я пока не готова, — отвечала я, изворачиваясь и не давая ему трогать самое сокровенное.

— А когда будешь готова? — этот вопрос мне задал Олег, губы которого ласкали мои соски.

— Может быть, сегодня вечером, — ответила я и охнула оттого, что рот Ильи накрыл средоточие моей женственности.

— Ловим на слове, — пробормотали мужчины почти одновременно и продолжили экзекуцию.

А мне же оставалось только расслабиться и получать колоссальное удовольствие.

А еще кричать и извиваться в их руках.

Когда я уже не могла выдержать и молила о пощаде, они опять поменялись местами, Олег закинул мои ноги себе на плечи, а затем вошёл в меня. Его движение было таким медленным, таким полным, что я закричала. Илья в это время смотрел мне в глаза, стоя на коленях рядом. Я сама потянулась к его члену, взяв его в рот. А блондин, обхватив мою голову рукой за затылок, начал медленно покачиваться.

Это было безумие. Безумие на троих. Самый сладкий, самый освобождающий вид безумия. Они выжимали из меня всё: последние капли страха, остатки сомнений, всю накопившуюся усталость за последний год. И наполняли чем-то новым. Силой. Уверенностью. Жаждой жизни.

Финал наступил волнообразно: сначала я, сдавшись под их напором, буквально забилась в конвульсиях, потому что просто не выдерживала настолько сильного оргазма, потом Олег с глухим стоном опустился на меня и вжал своё лицо в мою шею, и наконец Илья, который нашёл своё завершение в моих губах, разделяя с нами последние судороги наслаждения.

Мы лежали, тяжело дыша, в лучах уже поднявшегося солнца. Тела слиплись, кожа лоснилась. Но я поймала себя на мысли, что настолько хорошо мне было впервые в жизни. Сейчас я отдыхала не только телом, но и душой.

С Антоном я никогда ничего подобного не ощущала.

Почему так? Почему я этого не понимала, не знала, что может быть настолько хорошо?

Даже страшно становится, что всё это ненадолго.

Но в любом случае, даже если это временно, я постараюсь насладиться этим счастьем по полной.

— Ладно, — первый нарушил тишину Олег, с трудом отрываясь от меня. — Теперь точно пора. Мир не остановился, а Пожарский, гондон, наверное, уже свой завтрак сожрал.

— Пусть подавится, — лениво пробормотал Илья, всё ещё не выпуская меня из объятий.

Я рассмеялась настолько беззаботно и весело, что даже сама себя не узнала. Наверное, так я смеялась только в детстве…

— Ты такая красивая. — Илья посмотрел на меня с таким восхищением, что я даже начала невольно ощущать, что краснею под его вниманием.

— Мне нужно в офис, — сказала я, пытаясь сесть и спрятаться от его взгляда. Всё тело приятно ныло. И, чтобы заставить себя двигаться, я начала вслух перечислять: — Сегодня мне предстоит собрание, чистка от крыс, торговые представители, кредиторы и прочие прелести…

Олег встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

— Совместный душ? — предложил он с такой хитрой мальчишеской ухмылкой, что я сразу поняла: «просто помыться» не получится.

Илья тут же вскочил.

— Гениально! Я — за!

И, схватив меня на руки, понёс в сторону огромной душевой кабины из чёрного стекла, несмотря на мои смеющиеся протесты. Олег шёл следом, и в его глазах читалось абсолютное, безоговорочное счастье.

Утро, начавшееся со страсти, обещало быть долгим, сложным и опасным. Но теперь у меня была не просто броня. У меня была команда. Моя команда. И с этим можно было идти хоть на дьявола. А точнее — на Пожарского.

Илья, смеясь, нес меня в сторону душевой, а я, обвив его шею руками, прижалась к его влажной от утреннего пота коже, вдыхая знакомый возбуждающий запах мужчины. Олег шел следом, и его ладонь легла на мою обнаженную спину, горячая и сильная.

Илья поставил меня на ноги, но продолжил обнимать одной рукой за талию. Второй рукой он распахнул дверцу душевой кабины из матового черного стекла, затем подтолкнул меня, и мы оказались внутри. Илья повернул кран. Сверху, с потолка, хлынули мощные струи теплой воды, мгновенно намочив всех нас.

Я ахнула от неожиданности и контраста температур, а Илья, наконец опустив меня, толкнул, отчего спиной я прижалась к груди Олега. И, не дав мне опомниться, блондин захватил мои губы в поцелуй, который был не просто страстным. Он был благодарным. В нем чувствовались ярость прожитой ночи, облегчение оттого, что мы живы, и жадное, ненасытное желание закрепить эту связь здесь и сейчас. Его язык вел себя как хозяин, а руки скользили по моим влажным от воды бокам, цепко удерживая.

Олег в это время взял с полочки флакон с гелем для душа с запахом сандала и мяты. Он вылил ароматную густую жидкость не на мочалку, а прямо мне на плечи и на грудь. Холодок геля заставил меня вздрогнуть и оторваться от поцелуя.

— Тс-с, — прошептал Олег, начиная втирать гель своими большими и сильными руками. — Расслабься, Дюймовочка. Мы просто моемся.

Но это было не «просто». Его пальцы втирали пену в мою кожу с таким нажимом, словно счищали с нее не просто грязь, а память о взрыве, о предательстве, о страхе. Каждое движение было ритуалом очищения. Он массировал мне плечи, шею, затем спустился к груди, где его пальцы кружили вокруг сосков, заставляя их набухать и твердеть не только от воды, но и от прикосновения.

Илья, видя это, встал на колени передо мной. Вода струилась по его светлым волосам, смывая последние следы пыли. Он прижался лицом к моему животу, а его руки обхватили мои бедра, не давая мне пошевелиться.

— Ты такая сильная, — прошептал он в мой живот, и его голос, приглушенный звуком воды, вибрировал прямо у меня внутри. — И такая красивая, когда командуешь парадом. Хочется тебя слушаться.

Его слова, сказанные так просто и с такой искренностью, пронзили меня сильнее любого прикосновения. Я опустила руку и запустила пальцы в его мокрые волосы. Олег в это время начал смывать пену, проводя ладонями по моей спине вдоль позвоночника, заставляя мурашки бежать вниз и вверх.

Потом они поменялись местами, словно в каком-то слаженном древнем танце. Теперь Олег оказался передо мной на коленях, а его руки и губы отправились исследовать самые интимные и чувствительные места, скользкие от воды и геля. А Илья встал сзади, прижавшись всем телом, и начал целовать и покусывать мою мокрую шею, плечи, одновременно его руки скользили по моему животу чуть ниже пупка, находя точки, от которых ноги подкашивались.

Это был не секс. Это было что-то гораздо большее. Это было принятие. Поклонение. И одновременно — утверждение власти. Их власти надо мной и моей над ними. В этом хоре прикосновений, поцелуев, шепотов под шум воды не было главного и второстепенного. Мы были втроем. Три элемента, которые наконец сложились в единую устойчивую, невероятно горячую фигуру.

Губы и язык Олега между моими ногами творили настоящую магию. Иначе эти движения я ничем не могла назвать. Потому что с каждым его поцелуем я возносилась всё выше и выше.

Илья же в этот момент пальцами массировал мне второй вход, но только лишь поверхностно, не погружаясь внутрь. Я не напрягалась, откуда-то зная, что он не посмеет перейти границу, пока я не буду готова.

И это еще сильнее возбуждало меня. Давало ощущение защищенности в руках двух смертоносных мужчин.

В какой-то момент я закричала от сносящего с ног оргазма. Хорошо, что Илья держал меня за талию, иначе я бы точно упала.