Глава 16 Раскрытие карт

Каталина

Дино, заявивший, что компания мотоциклов ему нравится больше нашей, устроился в грузовом отсеке фургона. Мы втроем разместились спереди: Картер за рулем, Доминик у окна, я посередине между ними. От притока свежего воздуха в машине мне ничуть не легче. Прошел всего час пути, а у меня уже заныли все мышцы от перенапряжения. Стоит немного расслабиться, как мое бедро касается бедра Ника, а плечо – его плеча, оживляя неконтролируемые мурашки, которые не скрывает чертово мини с дырками по бокам. Рэйвен, наоборот, чересчур развалился, словно его абсолютно не заботит обстановка. Как я выдержу оставшиеся шестьсот километров?

На часах почти два ночи, но желание поскорее забрать брата от Дюрана оказалось сильнее желания останавливаться где-то на ночлег, несмотря на отсутствие нормального сна в течение последних двух суток. Выспимся, когда Мануэль будет дома. Плюс ко всему, я побоялась, что Доминик воспользуется тем же предлогом, что возле участка, и потребует заселить нас в один номер, чтобы поиздеваться над Картером.

Мы едем в гробовом молчании, не считая моего сжатого рассказа о разыгранном приступе эпилепсии, побеге с виллы принца и эпизоде на пляже, который я урезала до пары слов о том, что там пришлось скинуть мотоцикл.

Карт изображает сосредоточенность на дороге, но я уверена, что сейчас его голову населяют мрачные мысли. Возможно, он поделился бы ими, если бы рядом не было Доминика. Картеру известно о нем немногое, но одного того факта, что я любила его до безумия, более чем достаточно для ревности и даже неприязни. Диас должен понимать, что все мы – в плену временных обстоятельств. Всего несколько часов – и Ника снова не будет в моей жизни, а меня – в его. Он вернется к невесте и бизнесу, а наша встреча потом поблекнет на фоне новых жизненных событий.

Вместо успокоения эта мысль обкладывает все внутри тяжелым свинцом. Еще немного – и мне потребуется искусственная вентиляция легких: в присутствии Доминика они работают отвратительно. Отвлекаюсь на мультимедийную панель, чтобы не раскручивать клубок неоправданных надежд. Мысленно отвешиваю себе отрезвляющие оплеухи, напоминая, о чем я должна думать в первую очередь. Уж точно не о вероятности того, что у Рэйвена все еще есть ко мне чувства.

В ближайшем городке прошу Карта остановиться возле придорожного кафе. Круглосуточного, судя по нескольким посетителям, просматриваемым сквозь прозрачные окна. Мне очень нужно в туалет, да и Картеру стоит проветриться и купить кофе для бодрости.

В заведение мы входим втроем, решив не будить Дино. Он уснул прямо верхом на мотоцикле, уткнувшись лицом в руки, сложенные на руле. Лишь бы не свалился.

Покинув женскую уборную, обнаруживаю парней за столиком у окна. Сидя лицом к лицу, они по очереди озвучивают заказ подошедшей официантке в фартуке с пятнами от кетчупа. Опускаюсь на неудобный стул рядом с Картером и увожу взгляд к окну, потирая босые стопы друг о друга. Хочется смыть с кожи следы сегодняшних приключений, но это подождет. Абсолютно все может подождать, кроме Мануэля. Диас звонил Сэмюэлу с телефона Ангуса и известил о том, что обмен состоится завтра, то есть уже сегодня.

Надеюсь, брат не возненавидит меня сильнее после случившегося. Мы убегали от преступного мира, а в итоге я же и не уберегла от него. Ослепленная идеей о том, что для схватки с хищником необходимо самой стать хищником, я провалила другой важный тест.

— Я заказал тебе картофельные оладьи и капучино. Травяного чая здесь нет, — Картер убирает меню в сторону, укладывая руку на спинку моего стула, а я ловлю на себе взгляд Доминика в отражении темного стекла.

Он задумчиво постукивает уголком банковской карты по столу и вдруг обращается к Диасу:

— Ты уже решил, как будешь забирать мотоциклы у вашего мафиозника?

— Заберу привычным способом. Но, как я говорил, мне нужен дубликат ключа.

— Можно обойтись без этого.

— Как?

— Не отдавать ему байки.

— Что? — Я подаюсь вперед, не веря в услышанное. — Без них он не отпустит Мануэля!

— Так и знал, что ты включишь заднюю, — желчно усмехается Картер.

Ник смотрит на него исподлобья, не спеша с объяснениями, а у меня буквально отвисает челюсть. Неужели Диас прав?

— Какого черта ты, вообще, потащился с нами? — ожесточается он, привлекая внимание баристы. — Что ты, нахрен, хочешь? Назови цену и разойдемся своими дорогами!

Уголок рта Рэйвена дергается то ли в ухмылке, то ли в улыбке:

— У того, что я хочу, нет цены, и я уже отвечал: мне нужны все четыре мотоцикла. Ни у тебя, ни у меня нет гарантии, что ты сможешь угнать байки у Дюрана. А если повезет, он вас всех поставит на счетчик. Ты об этом думал? Сегодня у него Мануэль, а завтра?

Меня бросает в пот. В ладони бьет мелкая дрожь, и Картер сжимает мои пальцы под столом. Доминик действительно решил кинуть нас в последний момент?

— Деньги не пахнут, да? — нападает Диас. — Или прошлые обидки не дают спать спокойно и уступить? Даже у чертового Дюрана есть принципы, а ты их закопал в фундамент своего бизнеса? Мотоциклы – всего лишь куски дорогого железа, Рэйвен! Гребаные железки, за которые я готов заплатить больше, чем твой клиент! Кто он такой, что ты так вцепился в эти проклятые «алмазы»? Кто?

— Все сказал? — Лицо Доминика темнеет, и он прячет пластиковую карточку в кулаке со вздувающимися венами. Злость в пристальном взгляде пронзает жгучей остротой даже меня, хотя он буравит глаза Картера. — Да, я вцепился в этого клиента, Диас. Вцепился с такой силой, какая тебе и не снилась. И поверь, на его деньги мне плевать! А теперь слушай внимательно. Первое: он – тот, кто поможет уничтожить Назарио Кастильо. Второе: байки – приманка. И третье: я здесь, потому что без этой сраной приманки первый пункт можно с высокой вероятностью вычеркивать. Теперь я доходчиво обрисовал свои принципы?

Хлесткие ответы Доминика бьют, не жалея. Так неожиданно и метко, что у меня мгновенно пропадают все слова, заготовленные для ответной атаки. Я будто проваливаюсь в воздушную яму под весом нахлынувших открытий и предположений. От ощущения внезапного падения грудную клетку болезненно раздувает, рождая непреодолимое желание ударить себя по ребрам.

Зачем Доминику уничтожать Кастильо? При чем тут мотоциклы и тот клиент? Когда он это все задумал? Планировал ли рассказать?

Картер не издает ни звука. Я лишь чувствую, как похолодела его ладонь.

Наши с Домиником глаза вновь находят друг друга. Это столкновение ощущается хрупким и фатальным, угрожающим сломать невидимый барьер – ту стеклянную стену, что треснула на пляже, но так и не разбилась.

Выдавливаю из себя единственный вопрос. Такой простой и сложный одновременно, но способный перевернуть мою жизнь.

— Зачем тебе все это, Доминик?

Тишина между нами становится невыносимой. Он не отводит от меня взгляда и молчит, но в этом молчании звучит столько слов, что мне жутко оттого, насколько безошибочно я считываю каждое. Доминик думает не над тем, что сказать, а как.

— Чувство вины оказалось слишком сильным, — наконец говорит он.

Ответ, понятный только нам двоим, раскалывает то фантомное стекло вдребезги, изрезая осколками мое сердце.

«На что это похоже? Точно на чувство вины?»

Бац! Короткая вспышка – и мы переносимся в сад Октавио. Вместо звуков кофемашины – шорох осенних листьев под ногами, а в глазах напротив – первое признание в любви, от которого подкашивались ноги.

Но сейчас же этого не может быть?

Не может.

Рэйвен врет.

Он врет!

Он врет…

ФЛЭШБЕК

Три года назад

Доминик

Брионес. Именно в этом городе в провинции Риоха детектив Пабло нашел Бланку, жену Назарио Кастильо, сбежавшую из Барселоны после убийства семьи Каталины. Видимо, женщина решила посвятить себя искуплению грехов, если принять во внимание убежище, на котором она остановилась: женский монастырь Святого Сантьяго, куда запрещен доступ не только мужчинам, но и мирянам в принципе.

Пабло – отставной агент Национального центра разведки. Ему наскучило прозябать дома, поэтому он открыл частное детективное агентство. Его мне посоветовал Стивен, друг отца и Макса, по-прежнему работающий на американские спецслужбы. Он входит в мой круг доверия, в отличие от продажной полиции. Те уже полгода разводят руками и ни черта не помогают в поисках Кэти и Мануэля. Стив пока тоже не особо выручил: лишь предостерег о том, что я ворошу осиное гнездо, но хотя бы свел с Пабло.

Когда я начал копать под Кастильо, детектив порекомендовал заходить на него с тыла, якобы сторожевые псы Назарио прикончат меня сразу, как только уличат в шпионаже. Где двадцатидвухлетний я, и где матерый бандит с охраной из пятнадцати головорезов и мощной группировкой? От этой несправедливости хотелось взорвать планету.

Как бы меня ни тянуло заявиться в особняк урода или на одну из его деловых встреч, чтобы сдавить ему шею и потребовать ответы на вопросы, я понимал: эти импульсивные действия не помогут найти Китти. Здесь требовался продуманный план, надежная стратегия, в которой второй игрок даже подозревать не будет, что он в игре. Мне оставалось наблюдать исподтишка, изучать его окружение и думать, думать, думать...

Как назло, среди его телохранителей не было отцовских, – это сильно облегчило бы задачу. Я задался целью для начала найти Бланку Кастильо и попробовать надавить на нее, но от охранников для жены Назарио отказался несколько месяцев назад. Была мысль, что она давно закопана в какой-нибудь лесополосе, поэтому и необходимость в охране отпала. В таком случае было бы логичным предать огласке кончину женщины, но ее словно никогда не существовало. Ни в одних СМИ она не фигурировала, страницы в соцсетях отсутствовали, слежка Пабло первое время не давала результата, на мероприятиях Назарио присутствовал один, вопросы по поводу супруги журналисты не задавали наверняка по предварительному согласованию.

На снимках, найденных в сети и предоставленных детективом, Кастильо выглядел приличным бизнесменом, подавшимся в политику. Ублюдок посещал онкоцентры, раздавал больным детям игрушки, фальшиво улыбался на камеру, а все, что запечатлевали мои глаза при виде этой клоунады – струи крови, стекающие с его рук.

Но вот я здесь, в междурядье виноградника, принадлежащего монастырю. Это место – единственная возможность выловить Бланку, на поиски которой ушло восемь месяцев. Я так горел идеей, что вариант переодеться в монашку и вероломно проникнуть в обитель тоже рассматривал, но приберег эту затею на крайний случай.

Пабло разведал, в какое примерно время жительницы монастыря покидают его пределы, чтобы собрать виноград для местной винодельни. Будем верить, что он не просчитался.

Бланка Кастильо еще не приняла обет монахини. Она прячется тут в роли так называемой трудницы. Коротко говоря, работает за крышу над головой и еду. Мне больше не нужны доказательства того, насколько опасен Кастильо. Вряд ли его жена планировала служить Богу, когда крутила шашни с отцом Кэти.

Пятеро женщин, одетых в похожие безразмерные серые платья и платки на головах, появляются в поле зрения. Они тихо шагают мимо рядов белого винограда, смиренно опустив головы. Бланку узнаю по простому признаку: она самая молодая из присутствующих. К тому же память у меня неплохая: я дважды видел ее вживую и сотни раз на фото.

Выждав момент, крадусь следом, пролезая через виноградные лозы. Густая листва, шум ветра и камуфляж в виде спортивного костюма цвета хаки помогают сливаться с местностью.

Женщины расходятся по разным рядам, но я не спускаю глаз с Бланки, завернувшей последней. Мне приходится выбраться в главный проход и проявить чудеса ловкости, чтобы незаметно миновать ее спутниц, которые, на мою удачу, отвлеклись на молитву перед сбором гроздьев.

Бесшумно заступив в нужный ряд, обнаруживаю Бланку за тем же занятием. Она беззвучно молится, глядя на пустую плетеную корзину у ног, но, заметив мою тень, вскидывает на меня взгляд и тут же отшатывается. В ее расширяющихся глазах нарастает дикий страх. Бланка оглядывается по сторонам в поисках пути побега и начинает пятиться, чуть не споткнувшись о корзину. Приближаюсь всего на шаг и произношу тихим голосом:

— Я не причиню зла, Бланка. Мне нужно поговорить.

Услышав свое имя, она разворачивается и, путаясь в длинной юбке, делает рывок в противоположную сторону. Очень наивная попытка. Нагоняю беглянку в два быстрых шага и, обхватив сзади одной рукой, сразу зажимаю ей рот второй ладонью. Женщина мычит и брыкается, пока я волочу ее подальше от ушей будущих монахинь. Виноградник местами не превышает моего роста, поэтому останавливаюсь возле самых густых лоз и проговариваю над ухом с расстановкой:

— Если тебя нашел я, то и Назарио рано или поздно найдет. Нужно, чтобы он исчез до того, как это случится. Кивни, если готова слушать и говорить.

Бланка напрягается, как струна, и, чуть помедлив, кивает, шумно дыша мне на пальцы. Отпускаю ее, и она осторожно поворачивается, с опаской всматриваясь в мое лицо. Конечно, не узнает. Это я видел ее сначала в папином Центре, а после с отцом Каталины через окно кофейни, а ей вряд ли приходилось следить за испанским футболом.

— Меня зовут Доминик. Я – парень Каталины, дочери Гаспара.

— Боже. — Тусклые глаза, окруженные мелкими морщинами, наполняются слезами. — Доминик, что бы ты ни хотел выяснить, лучше не продолжай, если тебе дорога жизнь.

Игнорирую эту тупую просьбу.

— Ты слышала что-нибудь о Каталине и ее брате? Они пропали в Ночь трех королей. Мне нужна любая информация.

«Пожалуйста, скажи, что они живы. Дай мне надежду», — прошу я в мыслях. Но Бланка медленно мотает головой:

— Их не… убили вместе с остальными?

Разочарование расползается по телу покалывающим льдом. Твою мать… Я снова ищу не там?

— Нет. В доме нашли три трупа, а следы Каталины и Мануэля оборвались возле полицейского участка, где она давала показания против твоего мужа.

Неожиданно для меня Бланка приближается вплотную и сжимает мое запястье с сожалением в печальном взгляде. Не испытываю к ней жалости, поскольку ее ошибка запустила обратный отсчет жизни целой семьи.

Я не питаю жалости ни к одному виновнику случившегося, в том числе к себе.

— Доминик, уверена, ты ее очень любишь, раз проделал такой путь, чтобы найти меня, но ты не до конца осознаешь, кто такой Назарио. У него есть приятели в полиции, больницах, органах власти, и не только в Барселоне. Он – безжалостный человек и не оставляет свидетелей. И если… — Бланка переводит дыхание, прежде чем шептать дальше: — Если Каталина и Мануэль до сих пор не нашлись, их, скорее всего, больше нет. Прости.

— Ты же нашлась, — спорю я холодно, не веря этим прогнозам. Сбежавшую жену Кастильо нашел, значит, и Кэти отыщу. Вопрос лишь во времени. — Я пришел сюда не за извинениями. Если о Каталине ты не знаешь, то меня устроят хотя бы данные, которые позволят подобраться к твоему мужу: компромат, теневая деятельность, имена партнеров, места, где он бывает, пароли. Что угодно, что поможет не только найти Каталину, но и потопить Кастильо раз и навсегда.

— Назарио ежедневно меняет пароли, причем дважды, это бесполезно. Я не знаю, чем тебе помочь. Да, я не слепая и понимала, что он занимается противозаконными делами, начиная от торговли оружием и заканчивая продажей человеческих органов, но у меня нет ни одного доказательства, кроме моего слова.

— Твое слово может иметь большой вес, если дело дойдет до обнародования и суда.

— Суда? — шипит Бланка, вглядываясь в пространство между листьями. — В прошлом году судья национального суда получил донорское сердце спустя два дня после госпитализации благодаря содействию Назарио. Как ты считаешь, в чем заключалось его содействие и насколько объективен будет суд, если он, вообще, состоится?

В уме вношу судью в свой личный список врагов.

— О ком еще из его приближенных ты знаешь нечто подобное? Мне могут пригодиться все.

— Доминик, имена я назову, но что тебе это даст? Думаешь, Назарио докладывал мне, где и каким образом проворачивал свои грязные преступления?

— Как в таком случае ты узнала о гибели Гаспара и его семьи?

Потупив глаза, Бланка отпускает мою ладонь и поправляет съехавший платок на голове.

— В этом Назарио преуспел. Он сообщил об этом во время того, как… — Женщина поперхивается, будто захлебнувшись страшными воспоминаниями.

Ее тонкие, почти прозрачные руки начинают дрожать, а лицо покрывается предобморочной бледностью. Прислоняю Бланку к опоре, удерживая за плечи, и поторапливаю:

— Во время чего?

— Во время изнасилования, — произносит она так тихо, что я еле улавливаю звуки. — Он приказал своим охранникам делать это по очереди. Их было восемь. Мой муж смотрел на это, сидя в кресле, и выпивал, отмечая праздник Трех королей… — Погасший взгляд Бланки останавливается на точке в пространстве, а мои глаза застилает кровью.

Даю время на передышку и ей, и себе. Если Кастильо сотворил такое со своей супругой, то что мог сделать с Кэти и Мануэлем?

Спустя минуту она продолжает так устало, будто у нее иссякли все силы:

— Когда все, наконец, закончилось, Назарио подошел ко мне, лежащей на полу в луже крови, и, знаешь… так обманчиво ласково погладил по голове, — Бланка проводит кончиками пальцев по краю своего платка, словно воссоздавая в памяти ту уродливую сцену. — А затем спросил, понравилось ли мне. Потому что если нет, то ему с минуты на минуту доставят… половой орган Гаспара Веласкеса, которым он… он… — Она подбирает дальнейшие слова, но от услышанного меня начинает мутить и без дополнительных деталей.

Бланка снова поворачивает ко мне лицо, источающее маниакальный страх, и вцепляется в ткань футболки.

— Доминик… Назарио показал снимок убитого Гаспара и его жены с перерезанным горлом, а потом бросил в меня половую тряпку, чтобы я вымыла после себя пол, и вышел за дверь. Прости, мне невыносимо стыдно рассказывать об этой мерзости тебе, постороннему парню, но если моя история поможет спасти жизнь хотя бы одному человеку, то пусть будет так. Ты должен понимать, с кем собираешься бороться. Если за твоими плечами нет поддержки в виде роты солдат, то лучше не пытайся.

— Насчет поддержки не волнуйся. Как тебе удалось сбежать?

— Я потеряла сознание, а очнулась на земле возле машины Мигеля, начальника охраны Назарио, — бормочет она. — Наверное, ему приказали вывезти меня куда-то в багажнике, может быть, закончить начатое. Он отвлекся, и я убежала, не чувствуя боли. Ночь стала моим укрытием, ближайшая церковь – спасением, а через несколько недель меня приютили в монастыре.

Оборвав свой тяжелый рассказ, Бланка отводит задумчивый взгляд в направлении спутниц, скрытых за растительным забором. Вытерев ладони о ткань юбки, она срывает гроздь за моей спиной:

— Говорят, чтобы увидеть что-то большое, нужно отойти от него на расстояние. Мне жаль, что я сделала это слишком поздно.

— У нас мало времени, — заключаю я, решив, что исповедей на сегодня достаточно. Бланке удалось выжить, и в данный момент она – единственное связующее звено с больным ублюдком Кастильо. — Ты готова озвучить имена его партнеров и друзей? Меня интересуют самые опасные и влиятельные.

— Если это действительно поможет, записывай, — соглашается Бланка, не отвлекаясь от работы, и я включаю диктофон…

***

В тот день в моих руках оказался внушительный список, состоящий из бизнесменов, политиков, высокопоставленных лиц, чиновников, охранников и людей, известных в СМИ. Поначалу добытая информация про каждого казалась бестолковой. Их было слишком много, а криминальной связи между ними и Кастильо – слишком мало. Я словно долбился в множество запертых дверей, пока однажды не добрался до наиболее таинственного приятеля Назарио – Лионеля Росси.

Его досье было самым скудным и не представлявшим никакого интереса, хотя Бланка упоминала, что этот человек у Кастильо в особом почете. Из-за мизофобии Росси все их встречи проходили исключительно на яхте в открытом море, вдали от людей. Однажды она слышала, как Назарио нанимал несколько бригад мойщиков и дезинфекторов, чтобы подготовить судно к визиту гостя, прилетавшего частным бортом. Брезгливости Лионеля не позавидуешь.

В тот период я занимался дропшиппингом, и рабочее время позволяло закопаться в поиски секретов этого мужика, но вскоре детектив Пабло нашел псевдотруп Каталины, и на некоторое время это вышвырнуло меня из жизненного цикла. Поставило на паузу, как заклинивший механизм.

Если изначально я собирал данные на Кастильо, чтобы, в первую очередь, выйти на след Кэти, то после обнаружения ее тела его имя раздувало всего одно желание: стереть с лица земли голыми руками, а не осторожничать, подступая к нему через его сомнительных друзей.

Тот факт, что он жил, а Китти – нет, сводил с ума, кидал из одной крайности в другую, превращал в безумца и доводил до состояния аффекта. Я сам не ожидал, что во мне пробудятся задатки убийцы, и, если бы не случайная беседа с одним мудрым человеком, вероятно, я бы в него и превратился. Правда, это стало бы моим последним действием: в следующую секунду после убийства Кастильо меня уложили бы рядом, прострелив висок. Поступок максимально глупый и срезал бы лишь верхушку айсберга, а он должен был уйти на дно целиком.

После того как мы с Килланом запустили производство мотоциклов, моя дурная голова освободилась от всего лишнего, и я с трезвым умом сосредоточился не только на бизнесе, но и на разворачивании слежки за Лионелем Росси. Особенно когда выяснилось, что Назарио Кастильо стал депутатом Генеральных кортесов>, и мои хакеры отследили маршрут перемещения Росси по банковским операциям его личного помощника: он совпадал с местонахождением Кастильо.

На тот момент у меня еще не было четкого понимания, что я буду делать с полученной информацией. Решил для начала раздобыть ее, а потом принимать меры. С первым как раз и возникли проблемы. Хакеры засекли зашифрованный канал односторонней связи, где отправителем был Росси, а получателем – Кастильо, но взломать его без биометрии было невозможно. Им требовались отпечатки пальцев Лионеля. Пальцев, защищенных перчатками двадцать четыре на семь.

Тогда мне и пришла в голову идея создать приманку в виде линейки мотоциклов, которая с вероятностью девяносто девять и девять процентов заинтересует коллекционера редких машин и байков. Именно этот малозначительный факт биографии Росси подтолкнул к созданию удобного и даже выгодного средства доступа к его засекреченной жизни без потерь с моей стороны.

Отпечаток – это виртуальный ключ владельца мотоцикла «Diamond». Оставалось сделать так, чтобы этим владельцем стал Лионель Росси.

Я начал относиться к этому как к изощренной и выгодной игре, где выигрыш будет в любом случае за мной. В конце концов, нашему с Киллом бизнесу не вредила шумиха вокруг новой коллекции. Мы могли совместить приятное с полезным.

Киллан не знал о первопричине такой безумной идеи для его же безопасности, но зато знал Стивен. Я обратился к нему за помощью, специально прилетев для этого в Лос-Анджелес. Мне нужны были не просто сканеры отпечатков, а высокотехнологичные считыватели, мгновенно передающие информацию на определенный сервер. Такие не продаются в магазинах и не разрабатываются по заказу законными способами.

Я выложил Стиву все известные мне сведения, взяв с него слово не трепаться отцу и Максу о моих планах. Несмотря на то, что Макс Кроу являлся Директором Нацразведки и обладал высокими полномочиями, выходящими за пределы страны, не было гарантии, что отец Килла не вставит мне палки в колеса, лишь бы я не совал нос не в свои дела. А Стивен слишком дорожил дружбой с моим, чтобы рисковать своим разоблачением: он не раз помогал нам с Килланом в мутных делах.

Безусловно, от моей самодеятельности и расследования в целом Стив знатно охренел и чуть было не пошел на попятную, сострив, что он – программист, отвечающий за компьютерные сети, а не заведующий складом шпионских гаджетов.

Но, будучи «добрым копом» в связке семей Кроу-Рэйвен, мой будущий сообщник резко передумал, когда я пригрозил, что обойдусь и без его помощи. Слегка сманипулировал, признаю, но папин друг поверил, что это не шутки: костьми лягу, но своего добьюсь.

Ему было жаль мои кости.

Спустя несколько дней Стив свел меня с надежным, по его словам, сотрудником АНБ> – Генри Купером. С этим мужчиной пенсионного возраста у нас состоялось серьезное совещание с глазу на глаз за закрытыми дверями. Понятия не имею, чем конкретно он занимался на службе на старости лет, но, клянусь, его лютый взгляд отражал муки сотен горящих в аду злодеев, и от этого чувства леденела кровь. Передо мной сидел не простой сотрудник спецслужб, и это ощущалось во всем: в военной выправке, суровой манере речи, тотальном контроле над собой и своим телом, не выдавшем ни единой эмоции.

Долго мы не разглагольствовали, поскольку к нашей встрече Стивен ввел его в курс дела. Коротко и по делу: с меня мотоциклы, молчание и уход в сторону после того, как Росси клюнет на байки, с них – все остальное, в том числе гарантии моей безопасности, в которых я, в общем-то, не нуждался.

Естественно, в строго конфиденциальные данные меня не посвящали, но сообщили в общих чертах о том, что Кастильо давно находился в разработке у спецслужб Испании. По данным разведки, он готовил госпереворот в Мадриде. Это ставило под угрозу интересы дружественных стран США, поэтому и АНБ, и спецподразделения других государств принимали во всем этом активное участие.

И я. Супергерой, мать вашу.

Они делали упор на слежку за Назарио, ведь для захвата власти требуется оружие. Много оружия. Им не хватало наводки на его поставщика, и благодаря моим данным они копнули глубже, выяснив, что Лионель Росси — крупный оружейный барон в Центральной Европе. Пазл складывался.

Как сказал Купер, спецслужбы рыли нору к Кастильо с одной стороны, а я – с другой. Наша встреча была неизбежной, и хорошо, что она случилась при таких условиях, а не когда мои мозги подавали бы Кастильо на гарнир.

Меня корежило от очередного упоминания о моей несостоятельности, но, как бы мне ни хотелось доказывать, что я не робкого десятка, осознавал, что всего лишь гражданский двадцати четырех лет. Гражданский, согласившийся оказать содействие спецслужбам в обмен на их «услугу». Если я не мог лично прикончить ублюдка, то приложить руку к его краху был обязан, а моя идея с мотоциклами показалась им годной.

Больше мы с Купером не виделись, держа друг друга в курсе через Стивена, но в памяти засела фраза, не дающая покоя до сих пор. Перед уходом из переговорной комнаты Генри обернулся и выдал:

— Ты такой же, как он.

Как кто? Этот непроизнесенный вопрос так и остался повисшим в воздухе.

***

Заканчиваю рассказ, изложив сухие факты без эмоционального окраса и слишком личных деталей, не имеющих отношения к нынешним обстоятельствам. Было бы странно описывать перед Пауком свои терзания, связанные с исчезновением Кэти.

Каталина до крови искусала губы, пока слушала. Картер сидел с ничего не выражающим лицом. Знаю, он меня ненавидит, особенно теперь, когда и дебилу стало бы ясно, почему я во все это ввязался и зачем вообще признался в своем плане. Речь идет не просто о ликвидации человека, лишившего Кэти семьи. Речь идет о ее свободной жизни без страха быть пойманной.

— Ваш заказ. — Официантка, про существование которой мы благополучно забыли, небрежно выгружает с подноса тарелки с едой и чашки, выплескивая кофе на стол. — Еще что-то будете? — интересуется она, с причмокиванием поцеловав большой палец, испачканный в соусе для оладий.

Забегаловка – «что надо». Под стать нашему настроению и внешнему виду.

Картер со шлепком кладет на угол стола купюру, давая женщине понять, что она тут лишняя. Та сгребает бумажку и, прижав поднос к бедру, шаркает прочь.

— Мы благодарны за разъяснения, Рэйвен, — начинает Диас враждебно, — но ты же не думаешь, что между Мануэлем и Кастильо мы выберем второго?

— Я не предлагаю выбирать. Мы заберем Мануэля. С возможностями спецов, с которыми я сотрудничаю, мы можем что-нибудь придумать.

— Что-нибудь? — выходит из себя Паук. — То есть мы должны рискнуть братом Кэти ради чего-нибудь?

— Я согласна, — подает голос Каталина, взволнованно потирая шею.

— Кэти, — предостерегает Диас, и ее взгляд становится колючим:

— Что – Кэти? Картер, это наш шанс! А если и правда не получится угнать байки у Дюрана? Что тогда? Кастильо так и будет жить припеваючи? Сколько еще людей пострадает от его рук?

— Ты сейчас беспокоишься не о других людях, и мы оба это знаем.

— Пусть так! Хотеть для нас с Мануэлем свободы – это так ужасно?

— Ты хочешь мести.

— Это тоже! Я никогда этого и не скрывала, а вот ты будто забыл о своем обещании, — высказывает Кэти, понизив голос.

Прикладываюсь к остывшему кофе, смакуя их разногласия со злорадным удовольствием. Если это злорадство делает меня плохим человеком, возражать не стану. Мне давно похер на мораль.

Диас явно чувствует мой настрой и быстро сворачивает их разговор, обращаясь ко мне:

— Допустим, мы согласимся. Что ты предлагаешь?

— Для начала нужно добраться до моего криптофона в McLaren. Я не связываюсь со Стивом через обычный телефон.

— Криптофон? — переспрашивает Картер, изогнув бровь, но мой ответ заглушается грохотом распахнувшейся и затем захлопнувшейся двери.

Оторванный доводчик болтается, как маятник, ударяясь о дверной косяк, но вошедший Дино останавливает его оттопыренным вверх средним пальцем.

— Вот вы где, предатели! Жрете без меня? — горланит Паласио с порога и устремляется к нам широким шагом, игнорируя возмущенные лица персонала.

У этого парня поразительная способность устраивать шум из ничего.

Упав на стул рядом со мной, он пододвигает к себе тарелку с оладьями и принимается уминать их, не обращая внимания на наше внезапное молчание. Отвожу глаза от его левой щеки, где отпечатался рисунок кнопок, на которые он, видимо, опирался, пока спал, и перехватываю взгляд Каталины: осуждающий, многообещающий, вопросительный.

О чем она думает? Неужели и правда допускала, что я не буду ничего предпринимать после ее исчезновения?

«Давай, Китти, спрашивай, если не трусиха», — транслирую ей эту мысль, но она поджимает губы, запирая слова на замок.

Ничего, это временно. Я заставлю ее не только задать нужные вопросы, но и ответить на мои. Дождусь только подходящего момента.

Возможность для него теперь появилась.