Глава 18 Слой лжи

Доминик

— Дом, тебе не кажется, что она сделала свой выбор еще тогда? — «поддерживает» мои решения Киллан.

— Не кажется, — обрубаю я, понимая к чему он ведет. По его мнению, я гонюсь за иллюзиями, наплевав на самоуважение.

В этом между мной и Кроу огромная разница: в прошлом именно из-за гордости он едва не лишился Адрианы. Иногда чтобы увидеть правду, нужно содрать слой лжи.

Чтобы увидеть что-то большое, нужно отойти от него на расстояние.

В горделивых мозгах Киллана не укладывается, что я как раз перестану себя уважать, если уеду, не заполнив оставшиеся пробелы.

— Как знаешь… — вздыхает друг. — Но потом не примчусь к тебе вычищать пепел из бороды, не рассчитывай.

— Я бросил курить, — издаю смешок, накидывая махровый халат. Завершить вечер планирую заплывом в местном бассейне. Тело требует отдыха, а голова – разгрузки, иначе так и буду строить догадки, чем занимаются Каталина и Паук. Одна мысль о них двоих окатывает пищевод жгучей желчью. — И не сравнивай. Тогда я считал ее мертвой. Сейчас все иначе.

— Сейчас она с другим, черт возьми. Не понимаю, как тебе не…

— Не продолжай, — останавливаю я. — Килл, ты никогда меня не поймешь, потому что не был на моем месте. И не переживай, я не планирую за ней таскаться, если пойму, что этот байкер – действительно ее выбор, а не временное убежище.

— Ладно, извини. В любом случае я на твоей стороне.

— Знаю.

— И про бороду я пошутил. Приеду, если что.

На этот раз смеюсь по полной, сталкиваясь со своим отражением в зеркале перед выходом из сьюта. Давно не видел себя смеющимся. С учетом условий это прогресс, несмотря на то, что смех по большей части невеселый.

— Какой план на завтра? — интересуется Киллан.

— Буду развлекаться с братом Каталины в велопарке.

— Кхм… Может, чтобы сблизиться с Каталиной, нужно развлекаться с Каталиной?

— Ты узко мыслишь, дружище.

— То, что для тебя узко, для меня – не тратить время на лишнее.

— В моем случае это не сработает.

— Если у нее не найдется веских причин для такой подставы со смертью, то хорошо подумай, стоит ли оно того.

— Именно поэтому я и остался. По-другому узнать не получится.

Из динамика шипит тяжелый вздох вместо ответа. Мне и не нужна его вера в наше будущее. Главное, она есть у меня.

Передаю привет Адриане и Ли и прощаюсь с Килланом. Всунув ноги в одноразовые тапки, покидаю свое временное пристанище, размышляя над словами Кроу о веских причинах. Кэти говорила, что, после того, как она оправилась от ранения, слишком многое изменилось, чтобы искать со мной встречи. Но ее реакции на меня в примерочной, в лабиринте, на пляже опровергают это глупое оправдание. Между нами ни черта не изменилось.

Поэтому теперь Кэти должна прийти сама. Я должен быть ее добровольным выбором, а не тем, кто принуждает его сделать, иначе мы обречены. То, что я всегда выбирал Каталину, доказывал неоднократно. Теперь ее очередь. Если я ошибся и до сих пор пребываю в слепом шоке от нашей встречи в полицейском участке, то так тому и быть. Свалить могу в любой момент.

SPA-зона в отеле «Mounty» оборудована саунами, термальными ваннами и двумя глубокими бассейнами: уличным и закрытым. Я неспроста отдал предпочтение гостинице поменьше и подальше от города. Хочу создать себе максимум уединения и тишины.

После заселения я сначала позвонил отцу, чтобы узнать, как дела у Никки, затем маме, успокоив ее тем, что жив-здоров, и в заключение – Киллу, которому рассказал о приключениях с байками и о том, кто оказался угонщицей. Ни папа, ни Киллан настроение не подняли. Николь еще не объявлялась, но отец заверил, что скоро она вернется, а мне снова напомнил об осторожности, будто знает то, о чем неизвестно мне. Это напрягает.

Про себя я выложил полуправду о том, что улаживаю дела с угоном мотоциклов в Германии. В принципе, в такой форме Киллан должен передать информацию и остальным. Новости о моих настоящих злоключениях не должны дойти до семьи. Родители и так на нервах из-за Николь. Если еще и за меня начнут переживать, это будет перебор.

Дети им достались нескучные, и хобби у них «интересные». Одна лазит по кустам, нарываясь на убийц, а второй их ищет целенаправленно. Может, хотя бы остальные трое будут далеки от всего этого? Правда, если учесть, что Альба годами то сходится, то расходится со своим Родриго, она тоже недалека от нашей авантюрной компании. Этот неудачник занимается незаконным бизнесом.

Время близится к полуночи, и в аквазоне с приглушенным искусственным светом нет никого кроме меня. Здесь на удивление комфортно. Самая длинная стена выполнена целиком из стекла. По ту сторону сейчас видны только десятки уличных огней, создающих интимную атмосферу. Днем отсюда должен открываться вид на подножье Альп, ну а я пришел не за любованием местным ландшафтом. Подводные фонари бассейна рисуют на поверхности воды завораживающие блики, а ненавязчивая мелодия из динамиков разбавляет ночную тишину.

Оставляю халат на первом попавшемся шезлонге и без раздумий ныряю с бортика в зовущую прохладу. То, что нужно для завершения суматошного дня.

Завтрашний обещает быть лучше.

Каталина

Перехожу с бега на шаг и проверяю по смарт-часам показатели. Пульс – сто сорок два. Словно и не бегала. В последние дни он пашет на износ и без физической нагрузки. На пятнадцать километров ушло чуть больше часа, а это значит, что скоротать время тоже не получилось. Можно было бы продолжать изнурять себя и дальше, но послеполуденное солнце припекает беспощадно. От него не спасает даже свежий ветерок, дующий с озера, вдоль которого я бегала туда-сюда.

Тело пышет жаром, майка насквозь пропиталась потом, мышцы горят, но ожидаемой легкости не ощущаю. На самом краю берега присаживаюсь на корточки и, зачерпнув воду одной ладонью, плещу себе в лицо. Затем обтираю шею и зону декольте, наслаждаясь этим подобием контрастного душа.

Почувствовав тяжелый взгляд на затылке, оглядываюсь на нашу виллу, расположенную на небольшой возвышенности, но меня встречают пустые панорамные окна. Картер еще должен быть в «Точке». За Мануэлем три часа назад заехали друзья на трюковых велосипедах, и они помчались в велопарк, куда приедет и Доминик. Мысль о том, что он где-то рядом да еще и общается с моим братом, нагнетает тревогу вперемешку со злостью. Зачем Рэйвен меня мучает?

Вчера после его отъезда Мэнни вновь вернулся к прежнему образу трудного подростка, отвечая на мои вопросы короткими «Да» или «Нет». Тем не менее после его любимых макарон с тунцом, приготовленных мной, он чуть подтаял и сделал неожиданный шаг: скупо поцеловал меня в щеку. До полноценной братской любви было далеко, но как минимум это дало надежду на зарождающееся перемирие.

Заметив вдали знакомых черных лебедей, решаю задержаться на берегу. Люблю наблюдать за этими невероятно грациозными птицами. Они поселились в наших краях больше двух лет назад. С тех пор эта неразлучная парочка периодически подплывает к берегу, иногда с потомством.

Опускаюсь на траву и распускаю хвост, чтобы хоть немного ослабить напряжение в голове. В волосы тут же пробирается ветер, приятно охлаждающий кожу возле влажных корней.

Домой не хочется, хотя там тоже ждут дела. Мама с Эммой не поверили бы, что я сейчас неплохо управляюсь с моющим пылесосом и плитой. Улыбнувшись, поднимаю глаза к небу с ватными облаками, кучкующимися над горами, и представляю, как они радуются оттуда моим достижениям.

Полагаю, промахи и неудачи в раю не транслируют?

Желание возвысить себя в глазах самых любимых людей, пусть и не живущих больше на земле – первая причина, по которой я наотрез отказалась от клининговых служб и приходящих поваров. Вторая заключалась в нашем уединенном образе жизни. Не люблю впускать посторонних на свою территорию.

Черт, сегодня я и сама не смогла находиться на своей территории! В моем распоряжении мини-спортзал с необходимым базовым оснащением, но я променяла беговую дорожку в прохладе на жаркую улицу под палящим июльским солнцем. Высокие потолки виллы вдруг стали казаться низкими, комнаты узкими и недостаточно светлыми. Недостаточно моими .

Влюбленная пара тем временем не изменяет себе, начищая друг другу кудрявые перья красными клювами. В памяти всплывает день, когда я впервые увидела этих лебедей, прогуливаясь возле озера в одиночестве. Мне несложно вспомнить, о чем я думала, поскольку все мысли того восстановительного периода сводились к одному: к планированию поездки в Барселону. От этого не останавливали ни запреты Картера, ни предостережения Витторио о том, что я не готова столкнуться с прошлым.

Смотря с каким.

Они явно недооценивали мои чувства к Нику, если так легко распоряжались нашими судьбами. Время могло опередить мое гипотетическое выздоровление, – вот что пугало. Я боялась, что Доминик… начнет забывать обо мне.

Воображение рисовало тайную встречу с Ником, его изумленное, а затем счастливое лицо, наши поцелуи и разговоры в секретных местах, ведь о моем спасении никто не должен знать до тех пор, пока группировка Кастильо не понесет наказание. Эти фантазии стали моей движущей силой и мотивацией, постепенно переросшей в идею фикс.

Неудивительно, что в новых жильцах такой редкой окраски я нашла знамение, знак свыше, сигнал, разрешающий действовать. И я прислушалась…

Плавный звук отъезжающей двери, ведущей на террасу, вынуждает обернуться. Впрочем, я знала, что увижу Картера. Он никогда не подкрадывается и не пытается застигнуть врасплох даже в шутку. Карт всегда сообщает о своем приближении подобными невербальными способами, наверное, беспокоясь о моей слабой психике. Со мной он живет как на пороховой бочке, находясь в перманентном режиме боевой готовности, и не показывает виду, что это так. Я давно перестала шарахаться от громкого и резкого шума, но Диас перестраховывается, и это не умиляет, а заставляет задуматься о его вере в мою адекватность. Порой мне кажется, что он надеется на мою не адекватность.

Порой мне кажется, что меня больную он любит больше, чем здоровую.

Картер приближается ко мне уверенной поступью, а я тщетно стараюсь разгадать его мысли. Он мало улыбается и без меня, и со мной. Делать Карта счастливым – моя минимальная задача в ответ на его отношение ко мне и Мануэлю, но с этим я пока не справляюсь. Для начала мне самой стоит выйти из состояния вечного напряжения, тем более и повод появился: на горизонте замаячила свобода. Больше ведь нет помех, правда?

Карт садится сзади на траву, заключая меня между своих расставленных ног.

— Давно здесь? — Обняв одной рукой, второй он поворачивает мое лицо к своему для короткого поцелуя.

— Не знаю. После пробежки присела отдохнуть.

Устраиваюсь поудобнее, опираясь спиной на его грудь. С этого ракурса и в таком положении пейзаж передо мной всего на мгновение растворяется, подменяя его эпизодом из прошлого. Вместо Цюрихского озера – Средиземное море, а вместо летнего зноя – осенний холод, от которого спасала мужская куртка. Мне приходится крепко зажмуриться, чтобы стереть из этого видения нас с Домиником, сидящих точно так же на таинственных камнях.

— Почему в дом не зашла? Тут жарко.

— Тут больше свободы.

— Кстати, о свободе, — начинает Карт таким же тоном, каким он обычно разговаривает в «Точке» на обсуждениях очередного «дела». — Нам нельзя оставаться в Цюрихе.

Напрягаюсь всем телом. Неужели я дождалась этого?

— Мы вернемся в Барселону? — задаю животрепещущий вопрос, еле отлепив язык от сухого неба.

— Нет. Там тоже опасно.

— Почему? — Отодвигаюсь от Картера, чтобы смотреть глаза в глаза. — Если Назарио будет уничтожен, нам ничто не будет угрожать.

— Вот именно: «если». Кэти, то, что мы забрали Мануэля от Дюрана, еще не говорит о том, что он спустит нам это с рук. Сэмюэл знает о нас все.

— И что ты предлагаешь? — настораживаюсь я, во всех красках представляя, в какой «восторг» придет Мэнни от переезда.

Диас сдвигает брови к центру при виде моей не самой позитивной реакции:

— Я купил апартаменты в Лондоне. В хорошем районе, с видом на Темзу.

— В Лондоне? — свирепею я. — В отличие от тебя, я почти не знаю английский. А Мануэль? Он только-только завел здесь друзей и привык к новой школе!

— Английский выучить еще легче, чем немецкий. Ты справишься.

Безоговорочная интонация Картера приводит в негодование. В панике ищу аргументы «против», а потом до меня доходит, что за часы его отсутствия дома квартиру за границей купить просто нереально.

— И как давно у тебя жилье в Лондоне? Когда ты собирался об этом рассказать?

— Планировал сделать подарок на твой день рождения, но, смотрю, ты ему все равно была бы не рада, так что все к лучшему.

— Подарок? — прыскаю я и встаю с земли, удивляясь, что забыла о своем дне рождения, который будет послезавтра. Настоящий день рождения, потому что в поддельных документах стоит другая дата.

Карт поднимается следом и недовольно скрещивает руки. От игры бицепсов кажется, что шевелится и паук, изображенный на его плече.

— Переезд без обсуждения со мной – это не подарок, Картер, а лишение права выбора. Ты не учитываешь мое мнение!

— Если бы я учитывал твое мнение, ты уже давно гнила бы в земле, — отрезает Диас, а я взрываюсь, не сдерживая громкости голоса:

— Не надо манипулировать мной под видом заботы! В данный момент я соображаю, что делаю. Ты не можешь всю жизнь упрекать меня в поступке двухлетней давности!

— Черт возьми, это не упрек! — взвинченный Диас делает шаг ко мне, я – от него, и это стопорит его на месте. От обилия негативных чувств карий взгляд окрашивается в цвет дегтя. — Что мне сейчас сделать, чтобы ты осознала риски? Отмотать время назад и сказать, что я планировал избавиться от удавки Дюрана, оберегая тебя от деталей нашей сделки? Он держал меня на коротком поводке как ручного щенка! Так больше не могло продолжаться, и похищение Мануэля это показало. Если мы не уедем, ни о какой свободе и речи быть не может. Ты хочешь жить в вечном страхе за себя и за брата?

Картер объясняет вроде бы разумные, логичные вещи, но они все равно не вяжутся с его прежними суждениями. Он всегда твердил, что я – своя в их компании, а в итоге не смог доверить базовые вещи. В нормальных семьях такое обычно обсуждают вместе.

— Доминик дал слово, что все будут наказаны, — привожу я довод, ожидая бури, но вместо гнева Карт насмешливо скалится:

— Все у нас сводится к Рэйвену. Ты из-за него так рвешься в Барселону?

— Конечно, нет! — отрицаю я, бурно жестикулируя руками. — Там, прежде всего, мой дом! Там похоронены родители и Эмма.

— На кладбище мы обязательно съездим, когда с Кастильо будет покончено, обещаю. Проблема решена?

— Ты снова только обещаешь! — напираю я, ощущая, как закипевшая кровь полощет мозг. — Тогда, возле дома Кастильо ты тоже обещал придумать надежный план! И пока ты придумывал, в это время Доминик делал!

Закрываю рот, осознав, как жестоко прозвучал мой эмоциональный выпад. Я только что сравнила Картера с Ником не в его пользу, о чем жалею сразу же. Жалею, но не прошу прощения, так как несдержанные обещания – объективная правда. Вырвавшиеся слова поражают цель: Диас закрывается от меня невидимой броней, принимая хладнокровный образ.

— Я бросил силы не на смерть, а на жизнь, — отражает Карт с кажущимся спокойствием, намекая на контраст между ним и Домиником.

Вот только Ник не знал о том, что я жива! Легко рассуждать об отсутствии мстительности, когда мстить не за кого.

Прокомментировать ответ Картера не удается вслух. В наплечном чехле начинает вибрировать телефон, и я спешу его достать. Вдруг Мануэль?

При виде имени брата на экране быстро принимаю вызов:

— Мэнни?

На том конце линии раздается откашливание, принадлежащее незнакомому мужчине. В голову мгновенно стреляют страшные картины, и за считаные секунды я успеваю обвинить себя в том, что минуту назад накинулась на Картера. Нужно было уезжать раньше и как можно дальше!

— Госпожа Мюнстер? — зовет меня незнакомец.

— Кто это?

— Меня зовут Генрих Крауз. Дело в том, что ваш брат собирается лететь на вертолете с другом, но мы не имеем права допускать его на воздушное судно без официального согласия опекуна.

От невообразимого удивления не сразу нахожусь с ответом.

— Какой еще вертолет? Конечно, я не согласна!

На фоне доносятся шепотки и бормотание. С ходу распознаю голос Доминика, и меня осеняет, о каком друге обмолвился Генрих.

— Тебе сложно дать разрешение? — агрессирует Мануэль, по-видимому, выхвативший телефон у мужчины. — Доминик уже оплатил вертолетную прогулку. У него сгорят деньги!

Господи, хоть кто-то в этом мире начнет заранее ставить меня в известность о важных событиях?

Картер сосредоточенно следит за мной, наверняка отчетливо слыша весь разговор благодаря тишине вокруг. Уязвленная еще после нашей с ним перепалки, стою на своем:

— Думаю, они у него не последние.

— Кэти, мне разрешат сидеть рядом с пилотом… — надтреснутый голос брата трогает за живое.

Стать летчиком – его детская мечта, и сейчас мне сложно найти оправдание тому, что Доминик раньше меня догадался реализовать ее таким способом. Смотреть на землю из кабины вертолета, а не через иллюминатор самолета, – это совсем другие впечатления. Я действительно раздумываю, лишать Мэнни этого или нет? На Ника можно положиться. Уверена, все будет в порядке.

— Хорошо, — уступаю я. — Передай телефон Генриху, я скажу, что согласна.

— Спасибо, сестренка! — восклицает Мануэль, а я готова забыть обо всех неприятностях, только бы еще раз услышать это ласковое: «сестренка». — Но ты не так поняла, — поправляет он.

— Что именно?

— Нужна твоя подпись, поэтому ты должна приехать лично.