Глава 19 Самый лучший подарок

Доминик

Я знал, что она приедет.

Не знал только, одна или нет, поэтому на второй исход у меня заготовлен план Б. Но при любом раскладе я рад, что мы сейчас здесь хотя бы из-за счастливых глаз мальчишки, который еще вчера находился в заточении у бандитов. Мануэль занял кресло рядом с пилотом и слушает через наушники, как тот переговаривается с диспетчером. Между делом Генрих делится занятными фактами о местах под нами, а в остальном свист лопастей и вибрирующий рокот двигателя не дают отвлекаться от панорамы за окном.

Кэти сидит рядом со мной, почти прилипнув к стеклу прогулочного вертолета, и уже минут десять смотрит вниз в одном положении, будто боится шевельнуться или дать мне возможность увидеть настоящие эмоции в ее глазах. Мой же взгляд без конца возвращается к ней, так как это для меня поинтереснее разглядывания высокогорьев.

В мини-тур заложена высадка на леднике, но я отказался от этой части программы, посчитав, что простуда Каталины и ее брата не входит в мои планы. Мы одеты не для таких прогулок, но посадка в Бернских Альпах все же состоится. По словам организатора, июль – идеальный месяц для такого маршрута. Проверим.

Кэти приехала на аэродром на красном Ducati минут через пятнадцать после звонка Генриха. Один ее вид на мотоцикле устраивал в моем организме массовые беспорядки. По образу бесстрашной и дерзкой всадницы я скучал особенно. Начиная от столкновения в участке и до сегодняшнего дня, меня не покидало ощущение, что я слежу за игрой умелой актрисы, заплатив за представление нервными клетками. Не сходя с байка, она сняла шлем и окинула нас с Мануэлем строгим взглядом, а я наконец узнал в ней ту девушку, которая любила бросать вызовы и еще больше любила отвечать на них.

Каталина могла уехать или вовсе не приезжать из принципа. Могла поставить подпись в разрешении и ждать на земле. Но она согласилась полететь с нами, хоть и под предлогом приглядывания за братом.

По ощущениям, Мануэль приглядывал за ней усерднее. Он то и дело оборачивался к сестре, неосознанно разделяя с ней восторг от полета. Видеть искренние улыбки их обоих – дорогого стоит. Между ними наметилось потепление, и тот факт, что я приложил руку к чему-то особенному, делает довольным и меня. Даже несмотря на то, что мне неизвестны причины похолодания в их отношениях.

Вертолет приземляется на специальной площадке прямо посреди просторного альпийского луга, пестрящего всеми цветами радуги. С фоном из горных вершин, салатовых долин и ясного неба – зрелище и правда, как с картинки. Место, судя по всему, популярное. Тут и там, вооружившись фотокамерами, бродят группы туристов. Вдалеке виднеется очередь на канатную дорогу.

— Невероятно… — восхищается Кэти окружающей природой, как только открывается дверь вертолета.

Выбираюсь первым и разворачиваюсь к ней, подавая руку. Да, я сегодня чертовски охренительный джентльмен. Не все же время быть психованным дикарем, кем она меня нарекла когда-то. За прошедшие два дня это прозвище стало моим альтер эго.

Мне необходима передышка.

Нам обоим нужен перерыв от погонь, стычек, драк, преследователей и мафиозников.

Неплохо бы вспомнить вкус обычной размеренной жизни вдали от тех, кто этому мешает.

Немного поколебавшись, Каталина вкладывает свою ладонь в мою и спрыгивает на землю. Она избегает зрительного контакта, а я прилагаю неимоверные усилия, чтобы сохранять спокойствие. Кто бы знал, чего мне стоит разыгрывать из себя старого приятеля с платоническими чувствами. Мы оба знаем, насколько это далеко от правды. Китти тоже пытается играть в эту же игру, но у нее получается бездарно. Показушное равнодушие не стыкуется с тем, что я видел вчера в ее глазах, когда мы прощались: она не хотела, чтобы я уходил.

— Можно я не пойду на канатку? — К нам подбегает взбудораженный Мануэль. — Генрих разрешил посидеть на его месте, представляете? Я останусь, ладно?

Кэти косится на меня, закусив нижнюю губу. С трудом сдерживаю ухмылку от той мысли, что в ее голове запищали громкие сирены, мигая красным: «Осторожно! Вы с Домиником останетесь вдвоем!» Она боится не того, что я близко, а того, что не в состоянии справляться с этой близостью.

— Конечно, иди. Мы будем рядом. Да, Кэти? — помогаю я Каталине.

Она впивается в меня подозрительным взглядом, но, не обнаружив подвоха, улыбается брату:

— Хорошо. Только не улетай без нас.

Тот смеется и сразу уматывает в кабину, оставляя нас один на один.

Несмотря на необъятные просторы и обилие кислорода, атмосфера ощутимо накаляется, становится густой и плотной. Китти осматривается, прикрывая глаза ладонью от солнца. Сегодня жарко, и на ней минимум одежды. К счастью или несчастью, – пока не решил. Но спортивный топ, приподнявший грудь, и лосины, делающие акцент на ее нижней части тела, лично меня отвлекают. Похоже, своим звонком мы оторвали Каталину от занятия спортом или пробежки. Случайно увидел сегодняшний километраж на ее смарт-часах.

Встаю рядом.

— Вы здесь не были раньше?

— Нет. Странно, да? — грустно улыбается она, не поворачиваясь ко мне.

— Не странно, но почему?

— Не знаю. Не было времени, наверное. Или желания.

Я бы задал побольше вопросов об их совместном времяпровождении с Диасом и Мануэлем, если бы был другом. Но я им ни хрена не друг и притворяться им не собираюсь. Пользуясь возможностью, достаю свой телефон.

— Я должен тебе кое-что показать, — захожу издали, пробуждая неподдельное любопытство у Китти.

Набравшись смелости, она смотрит мне в глаза в безмолвном вопросе.

— После твоего исчезновения я проник в ваш дом.

— В каком смысле?

— В прямом. Так как полиция разводила руками, я начал искать ответы сам, но нашел твой телефон в вашей с Эммой спальне.

Чайные глаза Кэти слегка округляются. Она растерянно сглатывает, заламывая пальцы на руках, и изучает мое лицо так, будто видит впервые. С нее за секунду слетает неуязвимая маска, обнажая мою раненую Мягколапку, а все, чего хочется мне в этот момент, – обнять ее, прижать к себе и заверить, что ей ничто не будет угрожать.

И не угрожало бы, если бы она доверилась еще несколько лет назад.

Каталина опускает взволнованный взгляд на смартфон в моей ладони, и я опережаю ее вопрос:

— Это не твой, но я скопировал фото и видео в «облако». Уверен, ты захочешь посмотреть. — Снимаю блокировку экрана и, открыв нужную папку, заполненную воспоминаниями, вручаю телефон Кэти.

Недолгое противостояние взглядов – и я делаю шаг назад, чтобы отойти к вертолету и оставить ее наедине с собой.

— Ник! — Китти зовет меня с мольбой в голосе, вынуждая развернуться. — Останься со мной.

Знаю, она просит остаться на время, но какого черта я считываю в этих словах другой смысл? Принимаю желаемое за действительное?

Мы занимаем одну из скамей, установленных недалеко от обрыва для незабываемых фотографий. Виды захватывают дух, но Кэти вряд ли обращает на них внимание. Она нерешительно поглаживает погасший экран большим пальцем, погрузившись в раздумья. Перекидываю одну ногу через скамью и сажусь передом к ней. Раз я остался, не хочу пропустить ни единой эмоции. Не хочу пропустить правду.

— Надеюсь, ты не злишься на то, что я взломал твой телефон.

Кэти поднимает ко мне глаза, залитые тоской.

— Не злюсь, у меня от тебя не было секретов. Я просто не понимаю, почему сейчас? Если бы я не полетела с вами, ты не показал бы мне их?

— Показал бы, — киваю я уверенно. — Я сохранил их в том числе для тебя.

Понятия не имею, что именно Каталина читает по моему взгляду, но она девочка умная. Ее осеняет, что вчера я прощался не навсегда.

До нее доходит, что я верил в то, что найду ее.

Она улавливает суть слов: «в том числе».

Опять разблокирую телефон, иначе она так и не осмелится погрузиться в счастливые моменты ее жизни. На экране появляется сетка изображений, и Кэти открывает первое с конца, где изображена она в саду Октавио с дрелью в руках. Каталина держит ее сверлом вверх, как пистолет, и сдувает невидимый дымок от воображаемого пороха. Это был наш последний совместный визит к деду незадолго до Рождества.

Снимок вызывает у нее теплую улыбку:

— Октавио… Как он, интересно?

— Такой же зануда, — фыркаю я.

Кэти не скрывает потрясения:

— Ты навещал его?

— Конечно. Он же меня увнучил.

— Увнучил? — хихикает она.

— Правда, старик сопротивлялся, но потом сдался. Он скучает по тебе.

От моего последнего признания Китти замирает и спешит отвести взгляд к следующему кадру. Она внимательно рассматривает каждый, задерживаясь на Эмме и матери, и смущается на наших с ней фотографиях, пролистывая их быстрее остальных.

Было бы странно, если бы было наоборот, ведь я сейчас рядом, в отличие от ее мамы и сестры. Но и это, конечно, не причина. Я же ей настолько безразличен… Настолько безразличен, что на нашем селфи с поцелуем по ее рукам пробежали мурашки, несмотря на пекло.

— Нас снимала мама, пока мы не видели, — Кэти показывает мне фото из свадебного салона, где они с Эммой стоят спиной к камере, склонив головы друг к другу. — Я дословно помню наш разговор. Она обещала всегда быть рядом.

На глазах Китти нет слез, но они звучат в каждом звуке ее упавшего голоса.

— Я так себя виню за то, что возмущалась из-за их переезда с Маркусом в другую страну. Сейчас я отдала бы многое за то, чтобы она жила хоть на Северном Полюсе, но жила.

— Она гораздо ближе, чем на Северном Полюсе, — утверждаю я, испытывая странное чувство болезненного облегчения оттого, что Китти делится наболевшим со мной.

— Где?

— В твоем сердце.

Каталина цепенеет, будто о чем-то вспомнив, и вцепляется в меня испуганным взглядом:

— Она говорила почти то же самое.

— Кто?

Помедлив, Китти возвращается к медиафайлам и открывает видео, так и не ответив на мой вопрос. Желание достучаться до ее мыслей приобретает угрожающие масштабы, но моя миссия на сегодня – наблюдать и подталкивать, а не брать в плен против воли. Я распахнул перед Каталиной дверь, и только ей решать: войти внутрь или захлопнуть со своей стороны.

Между тем на дисплее проигрывается забавный ролик, снятый в ее спальне на фронтальную камеру для Эммы, которая была на тот момент в отъезде. Я часто его пересматривал, потому что от него веет моей прежней Китти. Задорной и непосредственной.

— Бог мой… — прикрыв рот ладонью, она смеется при виде себя, размахивающей в воздухе полосатыми колготками, точно художественная гимнастка – лентами.

«Эм! Я нашла идеальные колготки для свадьбы! — напевает Китти с экрана, изобразив неуклюжий пируэт. — Но не пугайся заранее. Не для твоей, а для своей! Помнишь, я рассказывала? Уверена, когда они дождутся своего часа, Доминик придет в восторг! Я наде…»

Каталина останавливает видео и, заметно покраснев, поворачивается ко мне:

— Ты это тоже смотрел?

— Не раз, — отвечаю я без тени улыбки.

— Я даже… Даже не знаю, что сказать.

— Тогда лучше не говори.

Кэти отворачивается к телефону, но больше не комментирует то, что видит.

В прошлом мы не обсуждали свадьбу и не планировали ее, но понятно, что рано или поздно это стало бы неизбежной частью наших отношений. Это видео – личное откровение, которое не должно было дойти до меня, но оно неоднократно вытягивало из состояния зомби, так что нет, мне не стыдно из-за того, что я влез в сокровенные фантазии Каталины того времени.

— Ник, ты сделал самый лучший подарок в моей жизни, — произносит Кэти с осторожной улыбкой и, заблокировав экран, отдает мне смартфон.

— Это не подарок. Они были твоими.

— Но могли никогда не вернуться. Это чудо, правда.

Она опускает взгляд на мое колено, касающееся ее бедра, но ногу не сдвигает.

— Как поживают твои сестры и брат? Родители? У них все в порядке? — тараторит Каталина так быстро, словно боится, что передумает о них спрашивать.

Тему моей жизни мы, значит, упорно избегаем. Окей.

— Никки недавно вляпалась в одну историю, — рассказываю откровенно. — Но отец держит все под контролем. А у остальных все хорошо. Альба недавно устроилась в консерваторию преподавателем по вокалу.

Уголки губ Кэти тянутся вверх:

— Помню ее потрясающий голос. Она умница.

Соглашаюсь молчаливым кивком, продолжая удерживать на себе ее проникновенный взгляд. Каталина порывается спросить о чем-то еще, но Мануэль зовет нас обратно в вертолет, возвращая в жесткую реальность.

Встаю со скамьи, и Каталина поднимается тоже:

— Отправишь мне все фотографии, когда появится сеть? Мануэль тоже должен увидеть маму с Эммой.

— Конечно.

— Спасибо, — прояснившиеся глаза наполняются искренней благодарностью и любовью. Последнее я точно не спутаю ни с каким влечением. Кэти так смотрела на меня на пике наших лучших моментов. Она смотрела именно так, когда вручала один из своих браслетов.

Обратный путь проходит без напряжения. Каталина расслабляется в комфортном кресле, апатично разглядывая пейзажи, и не тратит силы на контроль над своим телом, опасаясь себя выдать. Мыслями она далеко отсюда, а я мыслями уже в следующем дне, так как он будет решающим.

На парковке аэродрома нам предстоит разойтись. У Каталины нет с собой второго шлема для пассажира, и Мануэль поедет со мной. Мы должны вернуться за велосипедом, прицепленным в велопарке.

Распрощавшись с дружелюбным пилотом, присоединяюсь к Мэнни и Кэти, спорящим возле McLaren.

— Не надо ждать меня в парке, — грубит он.

— Мануэль, уже вечер. Не заставляй переживать за тебя.

— Не нужно переживать! Пацаны должны быть еще там. Мы поедем обратно вместе.

— О чем спор? — выясняю я, открыв обе двери машины в приглашении.

— Я предложила встретиться в велопарке и вернуться домой вместе.

Мануэль возмущенно рычит, закатив глаза:

— Она предложила стать посмешищем.

— Твоя сестра права, — заступаюсь я за Кэти. — Она же не за руку будет тебя вести. Уже темнеет, а расстояние большое.

Надутая гримаса постепенно смягчается, и он сдается:

— Ладно… Ник, у тебя есть вода? Пить охота!

— Да, возьми в подлокотнике.

Мэнни заныривает в салон, и я обращаюсь к Китти:

— Переходный возраст?

— Все гораздо сложнее, — со вздохом увиливает она. — Но, как видишь, я для него больше не авторитет.

— Кэти, а что у Ника делает твой браслет? — Мануэль появляется возле нас с бутылкой в одной руке и с кожаным браслетом – в другой. Одним из тех, что я снял возле виллы Диаса.

Он мечет озадаченный взгляд между запястьем Каталины, где присутствуют два таких же, и ее лицом. Шокированные глаза Китти упираются в украшение в ладони брата, а затем на пару мгновений закрываются, будто ей сложно смириться с увиденным.

Она удивляется тому, что я все это время носил его? А до этого Каталине не хватало доказательств моих чувств? Это, мать вашу, выводит из себя.

— Он мой, Мэнни. Садись в машину. — Забираю браслет и демонстративно надеваю на положенное место, прежде чем попрощаться с остолбеневшей Китти и отправиться к водительской двери.