Глава 9 «Точка»

Доминик

«Точка» оказалась небольшим ангаром в промышленной зоне Цюриха с яркой вывеской: «Продается, триста тысяч». Понятно, почему место секретное. Никто в здравом уме не заинтересуется обшарпанным зданием за триста штук швейцарских франков.

Внутри этот гараж выглядит сноснее, чем снаружи. Через узкие окна под самым потолком проходит достаточно света, позволяя оценить обстановку и при отключенном освещении. Пока Диас с коренастым приятелем по имени Бенджамин выгружают мои мотоциклы из двух фургонов, я времени зря не теряю, принявшись за исследование их логова. Я рассчитывал увидеть паркинг с угнанными байками и тачками, но эти жулики – не дураки: успевают сбагрить краденое день в день по сценарию с нашими «алмазами». Кроме мотоцикла Бенджамина и Audi Картера, на которой мы приехали, тут больше нет никакого транспорта.

Помещение поделено на несколько зон. Две большие оборудованы подъемниками, диагностическими стендами и стеллажами с инструментами и материалами, – все, как в типичной автомастерской. В третьей – идеальными стопками сложены картонные коробки с неизвестным содержимым. Здесь же насчитываю несколько десятков рулонов с цветной виниловой пленкой для оклейки кузовов и разных приспособлений для стайлинга.

В общем, занимаю себя чем угодно, лишь бы свести к минимуму общение с Каталиной и ее новыми дружками. Чувствую себя погано. Каждый раз, когда смотрю на нее, представляю их с Диасом в одной постели, и мне хочется убивать.

Не знаю, удалось ли им выспаться, но я так и не сомкнул глаз в гостевой спальне. Завалившись на застеленную кровать прямо в одежде, я бездумно рассматривал тени на потолке, стараясь заблокировать бушующие эмоции, и размышлял о дальнейших действиях. Чертил в голове множество схем, но каждая сводилась к одному: пока живы убийцы семьи Каталины, ей и вправду нельзя высовываться. Назарио Кастильо полицией не запугаешь: он выйдет на Кэти раньше, чем она успеет дать свидетельские показания.

Как бы я ни был взбешен и разочарован, как бы ни презирал Картера, понимаю, почему он спрятал Каталину. От Кастильо – чтобы сохранить ей жизнь, а от меня – чтобы убрать с дороги помеху. К Диасу вопросов нет. Этот байкер лично мне ничего не должен. Но Кэти – другой разговор. Я любил эту заразу слишком долго, чтобы разлюбить по щелчку. У меня не получается ее ненавидеть даже в нынешних условиях, и это уничтожает изнутри.

Когда-то давно, осуждая мой разгульный образ жизни, Альба пожелала мне почувствовать на своей шкуре, каково это – делить любимую с другим.

Поздравить ее с даром предвидения? Я чувствую не только на шкуре, но и во всех остальных органах. Так чувствую, что готов окунуться в емкость, доверху наполненную жидким анальгетиком, лишь бы убавить интенсивность ощущений.

— Добрейшее утро! — Передо мной появляется кудрявый черноволосый парень в очках и с улыбкой от виска до виска протягивает ладонь. — Так рад познакомиться с чуваком, у которого мы стащили байки! Они просто космос, клянусь! Понимаю, это секрет производства, но мне чисто с профессиональной точки зрения интересно, как твоим инженерам удалось создать маячок, который не усыпил мой джаммер? Это фантастика!

Свою восторженную речь парень произносил, не прекращая трясти мою ладонь. Сколько ему лет? Он хоть совершеннолетний?

— Меня зовут Хорхе, но Кэти называет Эйнштейном. Если что, я киберспортсмен и IT-специалист, но мой любимый профиль: кибербезопасность.

— Защищаешь от вирусов?

— Ха! Наоборот. Я их создаю. Например, мой последний троян помог сделать срочный заказ тента с логотипом «KingDom» от лица вашего менеджера. За ваш счет, — Хорхе самодовольно подмигивает, а меня поражает его непосредственность.

Он без стеснения треплется о том, как готовился угон «алмазов», чтобы я пропел ему дифирамбы? Вытянув ладонь из его цепких пальцев, даю себе слово устроить нашим айтишникам серьезную взбучку.

— Когда ты успел выучиться на программиста, Альберт? Закончил экстерном?

— Я самоучка, но диплом имеется. В прошлом году я внес себя в базу министерства образования и Федерального швейцарского технологического института как успешного выпускника.

— Гениально, — хвалю с иронией.

Рассмеявшись, Хорхе хлопает меня по плечу, не обращая внимания на мой враждебный настрой:

— Наконец-то, нашелся человек, разделяющий мое мнение! К чему тратить несколько лет на программу, которую я изучил еще в восьмом классе?

Бенджи, вытирающий руки засаленным полотенцем, подходит к нам и заряжает Хорхе подзатыльник:

— Зато пишешь, как криворукий.

— Покажи хоть одного, кому это помешало стать счастливым! — Хорхе закатывает глаза и, поправив очки, удаляется к двери в конце ангара.

— Пока вы будете в отъезде, я верну твоим байкам прежний вид, — оповещает хмурый Бенджи, разбавляя молчание между нами.

И как это комментировать? Отвесить поклон? Меня раздражает, что друзья Диаса общаются со мной как со своим. Не нуждаюсь в их дружелюбии. Они – бандиты, и у нас столько же общего, сколько у Каталины и утюга.

Не реагирую на озвученную информацию. Парень уходит за переродившимся Эйнштейном, и из той комнаты начинают доноситься басы хип-хопа. Перевожу взгляд на мотоциклы, которые Картер накрывает чехлом. Кэти слоняется рядом, убрав ладони в задние карманы джинсовых шортов с рваными краями, и на них я внаглую и останавливаюсь.

Вчера мне было не до рассматривания Каталины, но сегодня ранним утром это удалось осуществить. Мы столкнулись на кухне случайно. Она запивала какие-то таблетки, а я слишком поздно заметил ее в потемках, чтобы поворачивать назад. У меня не было и нет цели избегать Кэти, но находиться рядом с ней, расхаживающей в короткой сорочке, и не иметь возможности прикоснуться, – нелегкое испытание.

В двадцать два Кэти стала еще соблазнительнее, чем в девятнадцать. Пока я подступал бесшумным шагом, не отводил взгляда от округлых бедер и торчащей задницы, подчеркнутой гладкой тканью. За время нашей разлуки ее волосы отросли до середины спины, и я не мог не представлять, как собираю их в кулак и тяну на себя, чтобы, стоя сзади, проскользить губами по шее и выше. Не мог не думать о том, как сильно скучал по ней.

С той же силой, с какой не хотел видеть, потому что теперь Каталина не моя.

Почувствовав мое приближение, она напряглась в плечах и медленно обернулась. Судя по усталости в глазах, ей тоже не спалось. Или Диас не давал спать… По крайней мере, я бы на его месте точно не давал.

Решив занять нейтральную позицию, я молча прошел мимо, так же молча забрал из ее ладони стеклянный стакан, так как других на столе не обнаружил, и налил себе воды из-под крана. На этом наше общение один на один закончилось. На первый этаж спустился Картер, и я поспешил свалить в душ, слыша, как Каталина предлагает ему приготовить яичницу на завтрак.

Вроде бы мелочь, но, несмотря на отказ Диаса, я воспринял ее остро.

Она. Ему. Готовит.

В нашем прошлом Кэти готовила только мне. Наше совместное поедание ее малосъедобных шедевров было одним из самых греющих воспоминаний. Даже их больше нет.

В итоге спустя час мы здесь, в «Точке». Раздраженные и невыспавшиеся. А Кэти еще и голодная. Ее загребли в участок вчера вечером. Утром она так и не поела, и сомневаюсь, что делала это ночью.

Какого черта меня это должно волновать?

Словно уловив на себе мой взгляд, Каталина поворачивает лицо ко мне. Мы зависаем друг на друге, и на несколько секунд в ней проглядывает прежняя Китти, та, чьи глаза раньше светились обилием эмоций. Но эти секунды растворяются, как пыль в воздухе, и на ее лицо возвращается бесстрастное выражение. Что-то сказав Картеру, она двигает в мою сторону, на ходу завязывая высокий хвост.

— Как дела? — Кэти решила посостязаться с Альбертом за победу в самых глупых вопросах на сегодня?

— Бывало и лучше.

— Ник, мне тоже непросто, поверь, но…

— С чего ты взяла, что мне непросто? — отражаю я.

Нахмурившись, Каталина скрещивает руки под грудью и порывается что-то добавить, но ей не дает влетевший в ангар Дино.

— О-па, о-па! Заждались? — Он захлопывает дверь ногой, тряся пакетами с логотипом известного ресторана фаст-фуда, как маракасами. — Папочка вас сейчас накормит!

Папочка... Монашка... Складывается впечатление, что парень – фанат порнухи. Что Хорхе, что этот шут не вписываются в шайку. Они вообще осознают, что в полной заднице?

— Они пытаются отвлечь Картера, — по фразе Каталины понимаю, что последнее предложение было произнесено мной вслух. — Ему сейчас…

— Непросто? — повторяю ее же безликое слово, которым вряд ли удастся описать нашу ситуацию.

— Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя предал Киллан?

— Он меня никогда не предаст, как и я его. А Диас позже будет рад, что очистил жизнь от ненадежных людей.

— Такая чистка не всем приносит радость даже со временем, — умничает Каталина, сверкнув ядовитым блеском в зрачках, словно по себе знает, о чем говорит.

Не ей судить о надежности.

— Все ждут только нас. — Проходящий мимо Картер обрывает наш диалог, глядя на меня, и мы следуем за ним в направлении гремящей музыки.

Он не стал брать Каталину за руку, и это заставляет задуматься о двух противоположных вещах: Паук слишком уверен в себе или слишком уверен в Каталине.

Каталина

— На голодный желудок я плохо соображаю. Дайте пожрать, а? — ноет Дино, вдыхая запахи из бумажного пакета, но Картер его тут же захлопывает, едва не прищемив другу нос, и отодвигает в сторону.

— Пожрать ты сможешь и по пути. У нас нет времени. Хорхе, карта готова?

Из-за толкотни беспокойных мыслей о брате и Доминике мне некогда было думать о еде, но под влиянием аромата жареного мяса с приправами мой желудок тоже пробуждается от спячки, урча на всю комнату благодаря невовремя заглохшей музыке и молчанию парней.

Четыре пары глаз впиваются в меня, и один из пакетов волшебным образом оказывается перед моим носом:

— Ешь, — настаивает Доминик, возвышаясь напротив, и быстро отводит глаза к распечатанной карте Швейцарии и пограничных стран, разложенной Эйнштейном.

Может, мне привиделось, и пакет подвинулся ко мне сам? Отгоняя ненужные мысли о причинах заботы Ника, вынимаю картонные коробочки с гамбургерами и картофелем фри, передавая парням по кругу.

Встречаюсь с тяжелым взглядом Картера, но не робею перед его авторитетом. В принципе, в настоящем не осталось ни одного человека, перед кем я пасовала бы. В прошлом эту роль играл отец, но и его не стало.

— Парни ни в чем не виноваты. Нам нужно думать о деле, а не об утолении голода, — поясняю я свои действия под довольное мычание Хорхе, потирающего ладони.

— Монашка, я говорил, что обожаю тебя? — Дино за один укус истребляет половину порции, не почувствовав, как запущенный мной брусок картофеля приземлился в его волосы.

Терпеть не могу это прозвище. Оно напоминает о том времени, когда я безвылазно сидела в доме и не шла ни с кем на контакт.

Доминик без энтузиазма откусывает от гамбургера, печатая в телефоне, а Картер так и не притрагивается к своему. Склонившись над картой, он втыкает складной черный нож в точку, о которой сообщил Ник: Ницца.

— Жуйте быстрее и давайте подумаем, к кому они подались. Есть идеи?

— Не факт, что это конечная точка. Они могли остановиться там на ночевку. В любом случае нужно ехать в Ниццу, а дальше уже напасть на их след, — предлагает Ник, убирая смартфон в передний карман джинсов.

Сколько бы я ни заставляла себя пореже смотреть в его сторону, взгляд против воли тянется к нему. Такому близкому и далекому одновременно. Невозможно находиться рядом и не вспоминать те дни, когда мы принадлежали друг другу. Страстные поцелуи, прикосновения, обещания, смех, признания, – все это вырвалось на поверхность сознания, оставляя болезненные отпечатки по всей грудной клетке. Такие же глубокие, как следы на свежем сугробе.

Каждый разделявший нас день растягивался вокруг меня огромным мыльным пузырем, притуплявшим реакции на внешний мир, но, стоило Доминику оказаться поблизости, этот пузырь лопнул, окатив меня щиплющими брызгами.

Тогда происходящее между нами казалось чем-то бесконечным. Я и представить не могла, что это так быстро закончится и достанется другой.

И я представить не могла, что мое сердце будет разрываться от боли за двоих мужчин одновременно. Картер мне очень дорог, и то, что он сделал для нас с Мэнни, – не просто показатель того, какой он великолепный мужчина. Это огромный показатель его отношения.

Я тоже смогла полюбить Карта.

Эти чувства пришли не сразу, не взорвались атомной бомбой и не качали на штормовых волнах, как это было с Домиником, но от этого они не менее ценные. Мне спокойно и надежно в отношениях с Диасом. У нас все идеально! И ровно поэтому я не понимаю сейчас саму себя. Какого черта в мои мысли постоянно лезет Доминик? Как приказать своей голове думать о будущем, а не о прошлом?

— Не знаю ваших друзей, — говорит Ник, запивая еду холодным чаем из бутылки, — но тот факт, что они уехали быстро и без раздумий бросили все в Цюрихе, то спланировали это заранее.

Картер выпрямляется, потирая заднюю сторону шеи.

— Ничего они не планировали. Если бы Каталину не прижали, Ангус и Серхио остались бы здесь. Они испугались тюрьмы.

— Даже не знаю, что хуже: твоя доверчивость или их трусость, — Доминик не упускает возможности поддеть Картера, и тот останавливает на нем уничтожающий взгляд.

Гашу конфликт до того, как он разгорится с новой силой:

— Давайте думать не о причинах, а о последствиях.

— А мне интересно, что мы с ними сделаем, когда найдем, — вставляет Дино и поворачивается к Картеру: — Просто отберем фургоны и помашем ладошками на прощание?

Карт выдергивает нож и, играючи сложив двумя пальцами, засовывает в карман брюк карго. Этому оружию с титановым клинком больше пятнадцати лет, и Карт почти всегда держит его при себе, никому не разрешая к нему прикасаться. Не то чтобы у меня было желание.

— Разберемся на месте, — отрезает он грубо и вновь возвращает суровый взгляд к карте.

— Я знал Ангуса и Серхио меньше, чем ты, поэтому, если у тебя не поднимется рука, прихлопну их сам.

— Уже был опыт? — с ухмылкой интересуется Доминик.

Ох, он ступил на запретную территорию…

С лица Дино сходят все намеки на беззаботность, но, вопреки потускневшему выражению, он потягивается, сидя на стуле, и дает короткий ответ:

— Был. Хочешь знать подробности?

Ник становится серьезным и задумчивым:

— Нет.

— Предлагаю следующее, — голос Картера вторгается в неловкую тишину, а я занимаю рот бургером, ставшим безвкусным, лишь бы заполнить желудок, без конца отвлекающий урчанием и голодными спазмами. — До Ниццы едем на арендованной машине, которую там и оставим. Находим Ангуса и Серхио, забираем фургоны с байками и на обратном пути разделяемся.

— Звучит круто, а с пальчиками что делать будете, если вдруг мотоциклы будут не в фургонах? — задает Эйнштейн разумный вопрос.

Нам нужно предусмотреть разные варианты развития событий. В том числе те, где придется проделать какой-то путь на самих мотоциклах. Это, конечно, нежелательно, так как клиент Доминика ждет новый товар, а не пользованный. На мнение Дюрана по боку. С ним у нас не было договоренности по поводу внешнего вида мотоциклов. Если бы не ответственность за брата, привезла бы Сэмюэлу кусок выхлопной трубы и засунула бы в его глотку.

Карт звонил ему вчера, чтобы предупредить о форс-мажоре, и Дюран заявил, что будет держать Мануэля до тех пор, пока байки не будут стоять у него во дворе. С одной оговоркой: через три дня он начнет ломать Мэнни кости, по одной за каждый день просрочки.

Подступивший к горлу ком отбивает всякое желание есть, и я убираю остатки еды обратно в коробку. Тошноты добавляют услышанные фрагменты речи Дино, предложившего решить проблему отрезанием пальцев.

— Не благодарите, — Хорхе кладет на стол крохотную упаковку. — В наборе три дактилоскопические липучки, порошок и пакетики со специальным клеем. Достаточно достать предмет, которого касался Серхио и Ангус, насыпать порошок, приклеить липучку, отнегативить изображение, сделать заливку…

— Ампутация звучит проще, — Дино громко зевает, напустив на себя беспечность, но упаковку берет.

Доминик сверяется с данными в телефоне и с картой:

— Маячки ожили. У них есть друзья или знакомые рядом с Ниццей? Они направляются вдоль побережья в сторону Канн.

— Все их знакомые в этой комнате, — возражает Картер.

Канны… Канны… Что там? Кинофестиваль, модные показы. Эпицентр богатства и роскоши, Лазурный берег Франции. Французы…

Последнее напоминает о недавнем пьяном разговоре парней возле бассейна, который не мог слышать Картер, и меня осеняет смелая догадка.

— Возможно, я не права, но на наших последних посиделках я краем уха слышала разговор Ангуса и Серхио. Они ржали над тем, что в их байкерской тусовке появился настоящий наследный принц Монако по кличке Француз. Якобы ему надоело жить под прицелами камер, и он пустился во все тяжкие: экстрим, гонки на деньги, вечеринки, алкоголь рекой, «кошки-мышки» с прессой. Но суть не в этом. Ангус обмолвился, что этот Француз собирает свою шайку угонщиков – таких же отступников, как он. А благодаря статусу никому из его команды не будет угрожать закон.

— Почему я об этом не слышал? — хмурится Картер.

— Ты все реже и реже посещаешь с ними такие места. Откуда же мне знать.

— Я про разговор Ангуса и Серхио.

— Это было в нашем бассейне, и тебя с ними не было по понятным причинам, — отвечаю я со скрытым подтекстом, понятным нам двоим. — А меня они, наверное, и не заметили. Были слишком увлечены перемыванием костей будущего принца и тем, какой свободой он обладает.

— Не то что мы? — добавляет Дино с неприязненной ухмылкой.

На это нечего сказать. Свобода и деньги – то, о чем мечтали они все с подросткового возраста. Правда, среди этих пунктов числилась и дружба, но, видимо, мое спасение внесло свои коррективы в их разлад. Из-за меня парни лишились свободы действий.

— Хорхе, где живет этот принц, сможешь узнать? — Картер дает указание, замаскировав его вопросом, но ответ «нет» тут исключен.

Тишина в комнате уплотняется, оказывая ощутимое давление. Все сверлят злостными взглядами карту, словно на ней магическим образом отобразится маршрут предателей. Один Эйнштейн разбавляет нервную атмосферу быстрыми щелчками по клавиатуре. Это клацанье кажется бесконечным, пока, наконец, не прекращается довольным выкриком Хорхе с победно выброшенными вверх кулаками.

— Нашел! Официально этот тип живет в монаршей резиденции в Монако-Вилле. Но я нарыл более интересный факт: у нашего принца Жака Третьего сегодня день рождения.

— И? Ангус с Серхио везут ему подарки? — Картер пронзает парня колючей ухмылкой, пряча за этим щитом нанесенную рану. Каждый из нас справляется с болью по-своему. Диас предпочитает держать ее под семью замками.

— Я взломал аккаунт этого Жака, — Эйнштейн дергает густыми бровями, закрыв глаза на резкость нашего негласного лидера. — Угадайте, где он отмечает свое двадцатилетие?

— В Каннах, — утверждаю я, невероятно довольная собой. — А где конкретно?

— На вилле, подаренной князем любимому малышу. — Хорхе поворачивает ноутбук экраном к нам, демонстрируя старинный особняк на Лазурном берегу с вертолетной площадкой на крыше.

Мы как по команде наклоняемся ближе, и мои пальцы случайно задевают ладонь Доминика. Одергиваю руку, как от ожога, и вдруг вспоминаю ту легенду о камнях.

Они могли смотреть, но не касаться…

Только эта сказка не про нас. Я далеко не принцесса, а он не принц, и ждать друг друга мы не стали.

Ощущая на себе опаляющий взгляд Ника, упорно изучаю снимок виллы, не запоминая деталей.

Боже, пережить эти дни вместе будет тяжелее, чем я могла себе представить.