Глава 29

Про конкурента я Лэстеру рассказала. Мы выпили по фужеру пунша, смотря на танцующих, и перекусили тарталетками с необычной пурпурной икрой.

— Скучно как-то, — поведала ему я.

Он уныло кивнул.

— Но скоро начнется салют, и потолок зала станет полупрозрачным. Это очень красиво.

Я вздохнула. Не хотелось болтаться туда-сюда в ожидании салюта. Я залпом допила сладкий газированный напиток и предложила Лэсу:

— Хочешь, покажу, как правильно праздновать Новый год?

— Ты имела в виду Новогодье? — вскинул он бровь.

— Да какая разница? Так хочешь?

Конечно, его ответ был положительным. И мы тогда с ним сбежали со скучного бала. Отправили кучера домой, а сами наняли частного возницу.

* * *

Мы сидели в закрытом ресторане. Ели прямо из миски оливье, который я быстро соорудила из заготовок, и пили белое вино. Рядом лежали листики и перо — чтобы успеть записать свои желания, когда начнется салют. Из зала так же его можно будет увидеть.

— Каждый год еще в начале месяца мы ставим дома ель и украшаем ее, — прикрыв глаза, я словно бы вернулась на Землю. — Под нее прячем коробки с подарками для родных. А в новогоднюю ночь все собираются за одним столом. Мы едим салаты, разговариваем, делимся подарками и слушаем речь президента…

— Президента? — переспросил удивленно Лэс.

— Считай, нашего короля, — объяснила я.

— Ваш правитель приходит к вам в гости?.. — последовал следующий вопрос.

— Нет, конечно. Он заранее записывает свое выступление, а мы потом видим его по телеви… — хлопнула себя по лбу — про телевизор ему лучше не говорить, бесполезно будет объяснять. — И мы его видим по артефакту, который есть у всех дома.

Парень заинтересованно слушал.

— И что ваш король говорит?

— Ну… Желает счастья и здоровья в новом году, обещает улучшения в нашей жизни… уже лет двадцать, кстати, и все, пожалуй. Считай, это наш символ стабильности.

Мы еще немного поговорили о традициях празднования на Земле, а затем младший Даверти уточнил у меня:

— Что еще принято делать в новогоднюю ночь?

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Танцевать, — неуверенно ответила я, — много-много есть и пить, загадывать желания…

Молодой мужчина неожиданно поднялся и протянул руку:

— Тогда потанцуем?

— У нас нет музыки.

Он взмахнул ладонью, и начала мягко литься мелодия — вальс, я его узнала.

Я вложила свои отчего-то похолодевшие пальцы в его — горячие, крепкие. Он сжал мою руку и потянул меня вперед.

Поклон с его стороны, с моей — реверанс. Но этикет требовал опустить взгляд, а мы смотрели друг другу в глаза.

Шаг назад, шаг вперед, в сторону. Его сильные пальцы, сжимающую мою ладонь и талию. Моя рука на его плече.

Очередное головокружительное па.

Этот танец был куда лучше, чем на балу. Если тогда я чувствовала спокойствие и уверенность, сейчас у меня сбивалось дыхание и горели щеки. Мы с Лэстером будто сами были пламенем — бушующим, ярким, не желающим сдаваться. На балу я давала себя вести, а сейчас танцевала наравне с партнером, не желая отдавать ему власть.

Да, он был сильнее, он мужчина, но… Разве может огонь поглотить другой огонь? Нет, второй костер лишь укрепит огнище, сделает сильнее и безжалостнее.

А под конец танца с потолка посыпались мелкие снежинки — искусная иллюзия, сотканная магом, таяла, едва касалась нашей разгоряченной кожи.

— Это было… безумно! — я первой отстранилась. Широко улыбнулась — дыхание до сих пор срывалось, а пульс бился где-то на уровне горла. — Теперь давай доедим оливье и…

Пасынок никак не отреагировал на мои слова — продолжал стоять столбом на том же месте.

— Лэс?..

— Ты будто ничего не видишь, Шарлотта. Это сначало забавляло, а теперь злит.

— Ты о чем? — удивилась резкой перемене настроения и в целом его словам. — Не вижу что?

— Я заболел, — проговорил Лэстер, тяжело на меня смотря.

— Простыл? — я тут же приложила ладонь к его лбу и вынесла вердикт: — Вроде температуры нет. Но давай я все равно приготовлю тебе горяченький взвар и…

Его взгляд — штормовое море, не дал мне договорить. Даверти поймал мою руку и приложил к своей груди, прямо туда, где за грудиной билось сердце. Даже сквозь слой рубашки и плотной ткани камзола я ощутила жар, исходящий от его тела.

Между нами было всего несколько шагов, которые он за мгновение преодолел, оттесняя меня к стене.

Я отчего-то позволила ему это сделать. Не знаю, что стало причиной: выпитые два бокала вина, безумный вальс или то, что я оказалась одурманена его глазами. Они притягивали к себе, манили прыгнуть в безудержную стихию, а бушующие волны обещали покой.

Еще один мой шаг, и мои лопатки коснулись холодной поверхности.

— Нет, не простыл, и никакой взвар мне не поможет, Шарлотта, — хрипло сказал он, склонившись ко мне. — Я заболел тобой. Твоей улыбкой. Но я не хочу лечиться, наоборот, хочу прожить всю жизнь с этой болезнью.

Я обеими ладонями упиралась в его грудь — не знаю, было ли у меня желание оттолкнуть мужчину или же подобным образом сохранить ту маленькую дистанцию между нами, а он положил руки по обе стороны от моей головы, удерживая меня. Заключая в капкан.

— Хочу просыпаться с тобой в одной постели, — продолжил он, — слушать твои нескончаемые идеи. Хочу быть с тобой. А ты не замечаешь этого. Почему, Шарлотта?

Я не знала ответ на его вопрос. Я действительно ничего подобного не замечала, даже предположить не могла подобный исход событий — слишком забегалась с делами ресторана и упустила это.

— Почему? Я тебе неприятен?

— Я не знаю, — качнула головой. — Нет…

Я растерялась как какая-то школьница. Голова закружилась, и я уже сжала его плечи, чтобы удержать равновесие.

Громыхнул салют, раскрашивая полутьму зала в яркие цвета. Окно находилось за Лэстером, потому за его спиной словно бы выросли искристые крылья.

— Пора загадывать желание, — прошептала я.

Аристократ бессильно опустил голову, будто скрывая свои чувства. Кончики его светлых волос коснулись моей кожи.

— Уже давно у меня одно единственное желание, — хриплым голосом начал он.

— И какое?

Я не успела ничего предпринять. Его лицо вдруг оказалось очень близко, и я лишь закрыла глаза, когда его губы коснулись моих.

Все вдруг стало неважным. Бессмысленным, далеким. Глупым. Странным.

Все, кроме его требовательных губ и крепких объятий.

Я отвечала ему с той же страстью, с которой он меня целовал. Мы будто сошли с ума. Все целовались под раскаты салюта, предвещающего начало нового года. Не могли отпустить друг друга, чтобы сделать хотя бы один вдох. Дышали друг другом, словно огонь, напитывали жаром.

Я никогда не любила полумеры. “Немного”, “чуть-чуть”, “временно” — бред. Или все, или ничего. И сейчас я сделала свой выбор.

Лэстер первый закончил поцелуй. Тяжело дыша, прижался лбом к моему лбу и еще крепче стиснул меня.

— Ты чуть ли не подпалила мой мундир, — заявил он со смешком.

— А? — в моей голове был тот еще бардак, потому до меня доходило туго.

— Смотри, — Лэс положил мою руку на свое левое плечо, и я пальцами почувствовала неровность — да, действительно проплешинка. И края еще теплые.

— Ожога нет? — тут же встрепенулась я.

— Неа, — отмахнулся он. — Но главное, что что-то другое не…

Я молча стукнула его по груди.

— Размечтался. А как я так умудрилась?

Лэстер пожал плечами:

— А ырх его знает. Потом подумаем, хорошо? А сейчас…

Он вновь накрыл мои губы поцелуем.