ГЛАВА 15

Теперь ей надо было проверить подготовку зала, хотя она надеялась, что Лали ничего не упустит. За хлопотами марина не заметила, как наступил вечер и в замок вернулись герцог с превором, которые проверяли посты и готовность гарнизона.

Марина встретилась с ними в холле. Превор сразу понятливо куда-то исчез, а герцог танком попёр прямо на неё. Марина не забыла ещё прошлое их соприкосновение, которое захватило ей дух и привело в лёгкий ступор, а тут новая встреча и, похоже, не менее экспрессивная.

Увернуться от встречи, скрыться, избежать её уже не получится, и Марина застыла столбиком, принимая неизбежное.

— Добрый вечер, Мари! — с улыбкой приветствовал её «недомуж», но в этот раз рук не протягивал и обнимать не торопился.

Наверное, извлёк урок из прошлой встречи. Сегодня с утра они не виделись, и Марина надеялась, что не увидятся до завтра. Но…

— Мари, — герцог внимательно и серьёзно посмотрел на Марину и продолжил: — Мои родители прибудут сюда в течение часа. Отец предупредил, а я спешил предупредить тебя. Не беспокойся, они порядочные люди и не сделают тебе ничего плохого.

— Я не боюсь, — поджала губы Марина, которая совсем не ожидала сейчас встречи с родственниками. — Да, и сделать мне плохо довольно сложно: я всё же эмпат, хотя и необученный. Буду рада познакомиться с твоими родителями, Итон. Извини, мне надо отдать распоряжения, — и она, сдержанно кивнув мужу, заторопилась в свой кабинет: надо было дать дополнительные указания Лали и Ронни по поводу ужина.

Честно говоря, Марина не знала, как вести и держать себя рядом с герцогом. Когда он где-то там далеко, всё было понятно: надо подождать год, развестись и забыть об Итоне Риверсе, как о случайном жизненном эпизоде.

Но сейчас, когда он уже второй день буравит её пристальным взглядом, как только их пути по замку пересекутся, дело о разводе не казалось уже таким простым. Как женщина, Марина прекрасно чувствовала, что интересует мужа. Только вот не знала, что делать с этим внезапно вспыхнувшим интересом.

Хотя, про «внезапно» не совсем верно: интерес мужа она почувствовала ещё в первую встречу в Кливдоне, в том парке. И интерес далеко не платонический. «И что теперь со всем этим делать?» — риторически спросила саму себя Марина и сама же решила отдаться на волю случая. Как всё пойдёт, так пусть и идёт. А она будет потихонечку гнуть свою линию — на развод. Разные они и ничего с этим не поделаешь. Ну и что, что красивый и умный, зато эгоистичный и авторитарный.

Дойдя до кабинета, она уже привела мысли в порядок и совершенно спокойно вызвала к себе Ронни и Лали. Секретарь Марвина, который на эти дни перешёл в её подчинение, немедленно выполнил просьбу, и Марина едва успела раздать указания, как услышала через открытую дверь кабинета, громкие голоса в холле и буквально кожей почувствовала мощный вал интереса к своей персоне: настороженный женский и любопытствующий мужской. Прибыли!

Невольно Марина кинула взгляд на большое зеркало, которое висело на стене. Вроде бы всё нормально, но мандраж охватил её тело, и она почувствовала себя абитуриенткой перед универской комиссией. Но отступать некуда. Да и почему она должна морозиться из-за встречи с родителями мужа. Это ведь он, наверняка, без уведомления родственников, провернул историю с обрядом. Так что нечего! И Марина встала, развернув плечи и подняв голову. Вовремя!

В кабинет вошли двое и эти двое были как одно целое. У них даже ауры переливались и переплетались.

— Здравствуй, дитя, — мягко произнесла женщина, первой нарушив неловкое молчание.

Она быстро подошла к Марине и остановилась в двух шагах, пристально глядя ей в глаза. В это время спохватился и герцог:

— Матушка, отец, позвольте представить вам мою жену — Мариенну Ривере, урождённую баронессу Валлод.

— Славная фамилия, — сказал магистр Ривере, подходя к ним и целуя Марине руку. — Я помню барона Валлода и героическую гибель его семьи. Ведь ваши земли, дорогая, были далеко на юге, рядом с султанатом?

— Да, милорд, — с трудом разлепила губы Марина.

Она вообще ничего не знала о своей семье, то есть о семье настоящей Мариенны, и боялась сейчас выдать себя этим незнанием.

— Я слышал, вы воспитывались в монастыре, а ваши земли корона передала другому владельцу. Это печально, — заметил магистр.

— Я ничего не помню из того времени, была слишком мала, — поторопилась объяснить Марина. — Простите, как вас зовут?

— Вот как, сын? Ты ничего не рассказал о нас?

— Не успел, — буркнул герцог. — Знакомься, Мари: ректор академии, магистр Артур Ривере. Ректор школы бытовой магии и зельеварения магистр — Шарлотта Ривере.

— А разве вы не герцог? — непонимающе спросила Марина у магистра.

— Нет, дорогая. Герцог и владетель родового гнезда у нас теперь Итон. И уже давно. А я отрёкся от титула и наследства сразу, как только стал ректором и принял присягу. Видишь ли, у нас в академии не положено иметь титулы. Она считается бессословным учреждением.

— А те, кто там учится? — стало интересно Марине.

— Они на время обучения тоже теряют титулы становятся равными.

— Интересно! — невольно удивилась Марина и тут же спохватилась.

— Рада познакомиться с вами. Если хотите отдохнуть, то я провожу вас в ваши покои.

— Будем благодарны, — откликнулась Шарлотта, — но на ужине мы хотели видеть и Марвина.

— Он сейчас в Кливдоне, — ответила Марина. — Но я попробую с ним связаться.

— Не стоит, дорогая. Поговорить со своим внуком мы можем и сами.

Марина опять ярко почувствовала эмоции женщины. Если вначале она была просто насторожена, то теперь появилась какая-то холодность, но что послужило причиной, Марина пока не поняла. Или эта холодность была направлена не на неё?

Внезапно Шарлотта резко повернулась к столу и напряжённо шагнула вперёд.

— Артур, Итон! Быстро поисковик! Здесь есть чужой артефакт! Мой амулет нагрелся, — женщина говорила быстро и одновременно доставала из поясной сумочки какие-то пузырьки и флакончики, перебирая их в руке и определяя нужный.

Она открыла совсем крохотный фиал и из него выплыло оранжевое облачко, которое тут же заскользило по кабинету и остановилось в углу, напротив шкафа.

— Оно летит на враждебную магию. А враждебная магия здесь любая, не связанная с аурой Риверсов, — пояснила Шарлотта, видя встревоженный взгляд Марины. — Сейчас Итон обезвредит чужой артефакт и тогда поговорим.

— Давно «чистили» кабинет? — между тем поинтересовался ректор, наблюдая, как сын отлепляет от стены крохотный кружок бумаги (?)

— Вчера, сразу по приезде. Но сегодня я здесь ещё не был, так как мы с Остином выезжали на проверку постов, — ответил герцог, внимательно рассматривая найденный артефакт. — А он мне хорошо знаком, — оценил герцог находку. — Мы такие используем во дворце. Интересно…

Оранжевое облачко между тем поплыло по кабинету дальше и теперь остановилось почти под потолком возле лепного потолочного плинтуса. Герцог поднял голову и, измерив высоту взглядом, попросил:

— Мари, вызови, пожалуйста, слугу с лестницей.

— Не надо! — раздалось от дверей и в кабинет быстро вошёл Себастьян. — Там мой артефакт слежения и я его сейчас отзову, — пояснил охранник. — Простите, леди Мариенна, что не сопровождал вас с утра, но у Ллойда исчез с утра его новый секретарь, и мы были заняты поисками, — одновременно Себастьян направил на артефакт свой перстень и небольшая бесцветная мушка с огромными глазами немедленно слетела к нему на ладонь.

— Нашли? — живо поинтересовался герцог.

— Нет, — с сожалением ответил Себастьян. — Скорее всего он ушёл порталом. След потерялся на перекрёстке за воротами усадьбы, — и протянул мушку герцогу. — Вот, можно посмотреть кто здесь был. Мушка сидит уже несколько дней.

— Все данные об этом секретаре мне на стол, Себастьян! И повторяю: твоё дело безопасность леди. В первую очередь леди, а во вторую — чужие просьбы, — распорядился герцог забирая записывающий артефакт.

— Понял, милорд! — подтянулся Себастьян и встал за спиной Марины в шаге от неё.

Герцог проследил за облачком, которое лениво проплывало под потолком, не собираясь больше нигде задерживаться и обратился к жене:

— Мари, ты разрешишь мне поработать в твоём кабинете?

— Конечно! Но я и сама хочу знать, кто здесь воду мутит, — высказалась Марина.

— И мы тоже, — поддержал её интерес ректор.

— Да, я и не сомневался, — вздохнул Итон. — Присаживайтесь, посмотрим. Себ, запри дверь. Остин, накинь полог, — распорядился герцог по ходу дела. — Приступим!

Итон активировал чужой артефакт, проверив его вначале на охранную магию, и все присутствующие услышали… тишину.

— А…, — собралась спросить Марина.

— Чш-ш, — почти шёпотом предостерёг её Итон, склоняясь к её уху. — Это только прослушивающий артефакт, он не даёт изображения.

Марина кивнула и тоже прислушалась. Но с утра в кабинете никого не было до самого прихода Марины, о чём артефакт всем и сообщил. Да и потом ничего интересного не случилось. даже разговор с герцогом не содержал никаких тайн и секретов.

Герцог отключил артефакт, и Марина не утерпела:

— А он только записывает? Не передаёт сразу, куда надо?

— Передаёт, — согласился герцог. — В этом их ценность. Так что тот, кто заказал установку, слышал наш разговор.

— Но мы ничего такого…, — растерялась Марина.

— Да, мы «ничего такого». — невольно поддел её герцог.

— Дело не в тайнах даже, — вступил в разговор ректор. — Дело скорее всего в необходимости точно знать где находитесь вы оба, и кто ещё гостит в вашем замке. Ведь, как я помню из твоего рассказа, сын, покушения на твою жену произошли дважды, а потом всё притихло?

— Это так, отец. Но я всё же не вижу смысла в этих покушениях. И даже, если вы сейчас хором начнёте меня убеждать, что дело в моём богатстве, я не поверю. То есть, это может иметь значение, но не сиюминутное. Прямо сейчас противнику нужно нечто другое. И у меня, кажется, есть догадки. Но их надо проверить. А теперь давайте посмотрим, кто подсадил этого «жучка». Себ, включай свой артефакт.

Себастьян молча кивнул и активировал мушку. В воздухе сразу возникла чёткая голограмма кабинета. Поскольку артефакт стоял уже несколько дней, то зрителям пришлось пересмотреть ежедневную уборку кабинета служанками, одvй1 раз пыль из углов и недоступных мест убирал бытовой маг под присмотром Лали, просмотрели все разговоры Марины с Райли, Марвином и слугами. И последние записи, наконец, показали чужого в кабинете.

— Это секретарь Ллойда, — сказал Себастьян. — Приняли около недели назад. Показал себя хорошо.

— Мне он незнаком, — покачал головой ректор.

— И я его раньше ни разу не видела, — добавила Шарлотта.

— А я, кажется, видел, — всмотрелся герцог внимательнее.

— Определённо видел среди охраны королевы!

— А это уже серьёзно, Итон, — ректор поднялся и прошёлся по кабинету. — Мы, правда, редко бываем при дворе, но и до нас доходят слухи об изменениях в характере Аннабель. Она и в молодости не отличалась терпимостью к подданным, а сейчас тем более.

— Возможно, это связано с возрастом? — предположила Шарлотта — Некоторые леди боятся стареть и всеми силами стремятся продлить молодость.

— Ну, это не смертельное желание. — рассмеялся ректор.

— Можно только приветствовать таких леди. Например, тебя Шарлотта. Конечно, маги живут дольше простых людей, но мне приятно, что мы с тобой ещё совсем не старики, родная.

— Да, хотя ваша магия и не активная, а моя довольно слабая, на срок жизни это не влияет. Но я бы, Артур, не стала так небрежно относиться к моей идее. Дело в том, что королева выглядит ОЧЕНЬ молодо, а это значит, что она использует ВСЕ возможные средства для омоложения. Среди них, Артур, могут быть и незаконные.

— Хм, — хмыкнул ректор, но возражать супруге не стал. Зато герцог очень задумчиво посмотрел на мать и согласился с ней.

— Очень может быть, — произнёс он медленно. — Это укладывается в мою версию. Матушка, я приказал целителю из своего департамента тайно осмотреть короля, не привлекая внимания. Делать это пришлось во дворце, в кабинете короля, куда я своего целителя провёл под видом помощника. У меня есть его заключение. Я хотел специально встретиться с тобой и просить твоей помощи, но вы всё же пришли на совершеннолетие Марвина. Поэтому спрошу сейчас: ты не поможешь нам с зельями? И вообще с лечением? Правда, сам Эдвард смеётся, что старость не лечится, но ведь он маг. Маги стареют по-другому. У него сейчас только-только должны появиться морщины, как у тебя отец. А у Эдварда вид старого и немощного человека-немага. Так не должно быть.

— Отравление? — деловито спросила Шарлотта.

— Нет, — покачал головой Итон. — Никаких посторонних следов в организме и крови наш целитель не обнаружил. Нам бы эмпата сильного, но я таких не знаю.

— Я сильный эмпат, — спокойно заметила Марина. — Тебе докладывали о моей магии, но твои люди не знают мою силу. Леди Зои говорит, что она велика. Но я не обучена, это правда. Мы только начали с ней заниматься.

— Ты?! Сильный эмпат?! — недоверчиво воскликнул герцог. — Это было бы заметно! Ты бы не могла находиться среди людей, испытывая их эмоциональные всплески рядом. Сильный эмпат не может жить свободно, он всегда закрывается от окружающих. Такой дар — это и благо, и кара одновременно. Мы проверим тебя, Мари. Это очень важно, — припечатал герцог.

— Я научилась ставить щиты и держу их постоянно. Даже леди Зои не может за них проникнуть.

Марина не знала, какой чёрт дёргает её за верёвочки и заставляет выкладывать Итону свои секреты, но она почти всё рассказала о своём даре. Умолчала лишь о том, что при желании может видеть эмоции людей под любыми щитами. И что может уже даже лечить душевные недомогания. Зоя Николаевна обещала научить ещё бороться с проклятьями, но это, когда Марина окончательно переберётся в Кливдон и у неё будет больше времени.

— Если твой дар, Мари, подтвердится, я буду рад. Наши дети смогут получить в наследство хотя бы твою магию.

«Наши дети?! — про себя задохнулась от возмущения Марина. — Какие дети?! У нас и брака-то нет!» Но не будешь же об этом орать при людях и, пошлёпав губами, Марина промолчала, гневно поглядывая на мужа. А тот намеренно глядя на неё своими серыми глазюками улыбался во весь рот, всячески демонстрируя их супружеское взаимопонимание. Он её сознательно провоцировал! — дошло до Марины.

А герцог, глядя на пыхтящую жену, которая всеми силами сдерживала гнев, просто восхищался ею: не скандалит, не истерит, не высказывает недовольства в открытую. Явно намерена устроить ему нахлобучку, но один на один. Достойно уважения! Такая черта — признак благородства и силы. Нет, Остин собрал совершенно неверные сведения о Мариенне. Из-за этого Итон уже совершил кучу ошибок по отношению к жене. Но он постарается всё исправить. Да, будет трудно, но оно того стоит. Герцог незаметно усмехнулся: вон как вскинулась на слова о детях. Задело! НЕ очень хотелось привлекать её к своим делам, но если её дар на самом деле так силён, то Мариенна сможет оказать неоценимую помощь. «Умница!» — мысленно похвалил герцог жену и послал ей ласковый взгляд. Та в ответ ошарашенно хлопнула ресницами, но тут же выгнула бровь в надменном вопросе.

И оба совершенно не замечали, как переглядывались родители, наблюдая за ними, и как прятал улыбку Остин, и как смущённо отворачивался в сторону Себастьян. Они оба видели сейчас в кабинете только друг друга.

— Ну, что же, — прервал всеобщее затянувшееся молчание Итон. — Себастьян и Ллойд, завтра с утра жду вас в кабинете Марвина. Негоже нам занимать кабинет леди. Себ, проверишь утром оба кабинета снова. Остин, данные на сбежавшего мнимого секретаря передай в департамент. А вам Ллойд пока придётся обойтись своими силами, или попросите секретаря Марвина временно совмещать обязанности.

— Да, милорд, я уже поговорил с Эйроном ранее, и он согласился.

— Отлично! Тогда всем до завтра. Мариенна, если не возражаешь, я ещё задержусь здесь. Марвин должен вернуться завтра утром и нам с Остином надо подготовить родовой обряд.

— Как тебе будет угодно, Итон, — отзеркалила Марина. Она вся кипела и возмущалась самоуверенным поведением мужа в её собственном кабинете, но, понимая, что капризничать сейчас не время, заставила себя отложить пререкания на потом. А, может, и вообще всё проигнорировать. В конце концов, какое ей дело в каком кабинете и как ведёт себя герцог. Она-то точно здесь временно. И её временность заканчивается буквально завтра. После праздника она со спокойной душой уйдёт вместе с Зои в Кливдон. И плевать ей, где там будет сидеть герцог: в её бывшем кабинете или в своей спальне!

* * *

Соня металась по комнате и не знала, что предпринять. Она получила приказ королевы оставаться в своих покоях, но душа её не могла смириться с тем, что она не увидит Марвина, не разделит с ним радость совершеннолетия. Она как будто уже и забыла, что покушалась на жизнь Милли. А Милли — близкая подруга Марвина, а теперь ещё и почти невеста, как намекала королева, и он, наверняка, не простит такой подлости. Соня помнила и думала только об одном: как попасть во Фрейфорд! Ей это казалось жизненно важным. А там она разберётся и с Милли, и с мачехой. Всё объяснит Марвину, что эти две приживалки обирают его. Он всё поймёт и простит свою Соню, которую знает с детства, и которую раньше так любил. Ну, не может быть, чтобы он забыл всё, что между ними было.

На прорывающиеся изредка трезвые мысли: а, что, собственно, между ними было? Соня про себя зло шикала и выбрасывала их из головы. Нечего тут сомневаться! Марвин её любит, она Марвина любит и точка! Никаких других подруг, а тем более невест у него быть не может.

Иногда, в минуты просветления, Соня не узнавала себя: никогда прежде она не была такой злобной, склочной, вредной. Да, бывала немного капризной, немного самолюбивой и самонадеянной, но не до такой степени. Однако, через пару мгновений эти мысли и испуг от собственной гадости уходили, и Соня вновь погружалась е. мысли о мести Милли и о планах на Марвина. Откуда ей было знать, что всё её состояние зависит от артефакта, который королева велела носить, не снимая. И откуда бы ей было знать, что этот артефакт не только передаёт команды от правительницы, но и корректирует поведение Сони в нужную сторону.

Измучавшись бесплодными размышлениями, Соня вспомнила про Лали, которая всегда помогала ей в поместье. Лали знала о её симпатии к Марвину и, Соня надеялась, поможет ей. Если уж она не сможет присутствовать лично, то хотя бы посмотреть на любимого она сумеет. В её комнате был передающий кристалл, именной, Сонин. А у самой Сони был перстень-приёмник. Если Лали поставит кристалл незаметно где-нибудь в зале, то Соня всё увидит! Несмотря на поздний час, Соня отправила своей бывшей горничной записку по магпочте.

А ещё через полчаса прочитала ответ: «Всё сделаю завтра, госпожа». Теперь оставалось только ждать.

«Завтра» ждала не только Соня, но и Марвин. Райли вечером категорически отказался отпускать Милли на праздник.

— Ты с ума сошёл, парень?! — бушевал он. — Моя девочка только-только пришла в себя, а ты тянешь её на люди, в толпу?! Неизвестно, кто ещё там может быть!

— Но ведь это я привёл её в чувство! — не сдавался Марвин. — Это ради меня она проснулась!

— Это ещё вопрос, — не унимался капитер, который за это время совсем потерял пиетет к высшей аристократии в лице Марвина и обращался к нему исключительно словом «парень». — Ты, парень, пойми: Милли очень слаба. Тебе разве её не жалко?

— Так именно поэтому я прошу её отпустить со мной! И она, и я будем гораздо спокойнее, если будем вместе. А пропустить совершеннолетие я не могу. Там же обряд нужен! Обряд признания родом! Вы же сами прекрасно знаете! — в отчаянии пытался достучаться до капитера Марвин.

— Нет! — наконец серьёзно рассердился тот. — Никаких балов, посвящений, обрядов! Дочь пока слаба и никуда не поедет. В любом случае! Я всё сказал.

— Я понял, Райли. Ты, как всегда, прав, а я просто эгоистично думал только о себе. Извинись перед Милли за меня, что не дождался её пробуждения. Но мне на самом деле пора. Обряд должен пройти в час моего рождения, а я родился в семь утра.

— Ранняя пташка, — уже с доброй усмешкой заметил Райли. — Уходи и будь спокоен за нас. Мы будем тебя ждать. Иди, парень!

Марвин оглянулся на дверь кабинета, будто надеясь, что появится Милли, но чуда не случилось, и он вышел на улицу, чтобы открыть поздний портал во Фрейфорд. Там, наверное, уже все спят. Хотя, может, наоборот: встали. Ведь сейчас почти пять утра. У него совсем мало времени.

Зато за эти два дня, что он провёл рядом с Милли, Марвин многое понял для себя и осознал. Особенно после того, как девушка открыла глаза и первым словом выдала себя с головой: «Марвин, ты жив?» И в ответ на недоуменные взгляды Райли и Марвина, сказала слабым голосом:

— Она велела выпить какое-то зелье и сказала, что иначе умрёт Марвин. «Выбирай, — сказала она. — Или ты или он». Я не хочу, чтобы ты умирал, — тихо прошептала Милли и маленькая слезинка скатилась ей на нос.

Марвин хотел стереть её, но внезапно даже для себя наклонился к девушке и сцеловал эту слезинку губами.

— Никто не умрёт, Милли, — ласково пожал он её тоненькую ручку. — Мы не позволим, — оглянулся он на капитера.

А тот, видя, что дочь очнулась и уже даже разговаривает с этим посторонним парнем, решительно отодвинул Марвина в сторону и склонился к девочке:

— Дочка! Слава Предвечной, ты пришла в себя! Ни о чём не беспокойся! Всё будет хорошо, — и наклонившись к дочери, поцеловал её в макушку.

Тут же были призваны лекарь и маг, которые всё это время жили в доме капитера и наблюдали за девочкой, началась суматоха, Марвина совсем задвинули, а потом и вовсе выставили из комнаты, но он не обижался. Главное, Милли пришла в себя, она всё помнит, и она обязательно выздоровеет. А с Соней они с отцом обязательно разберутся. Ведь раньше его детская подружка была совсем другой.

Марвин не заметил, как перешёл в поместье, так был занят мыслями. Но здесь его действительно ждали, как он и предполагал.

— Всё в порядке, сын? — герцог с превором встретили его в кабинете матушки и, похоже, что они с Остином не спали всю ночь.

— В порядке, — устало опустился в кресло Марвин, он тоже почти не спал эти два дня, находясь ртом с Милли. — Милли пришла в себя и сказала, что Соня заставила её выпить ядовитое зелье, шантажируя моей жизнью. Представляете?! «Или ты или он», — так и заявила. Милли выбрала себя, такая самоотверженная малышка!

— А ведь ей всего пятнадцать, — с непонятной интонацией произнёс герцог.

— Шестнадцать, — поправил его Остин.

— Ты знаешь? — удивился Марвин.

— Случайно, — пожал тот плечами, не говорить же этому влюблённому юнцу, что и у Райли в доме есть соглядатаи Остина. Нет, не для слежки, а для информации, оправдывал себя превор.

— Так! Не время для пустых разговоров, — перебил их герцог. — Марвин, Остин, нам пора в храм, — и он первым покинул кабинет жены, направляясь через холл в сад, где у дальней стены находилась небольшая домашняя часовня.

Никто не видел, как спустя короткое время в зал для приёмов прошла Лали и оставила возле одного из настенных светильников записывающий кристалл, стараясь спрятать его за фигурным плафоном. Никто, кроме прозрачной мушки, которую посадил тут Себастьян, он и получил сразу сигнал о нарушении.

Девушка не считала, что делает что-то незаконное или неправильное. Всего лишь посмотреть на любимого мужчину в день его праздника, разве это преступление?!

Из двух девушек рядом с Марвином, Лали отдавала предпочтение Соне, так как зная её секреты, давно считала Марвина почти женихом своей бывшей хозяйки. Поступок её объясняла ревностью. И тоже считала, что Милли вольно или невольно отбила парня у Сони. А это тоже не дело. Со спокойной совестью Лали отправилась по делам. Сегодня предстоял суматошный день, вон и господа уже на ногах и даже уже отправились в часовню. И Лали приступила к своим обязанностям экономки: новая должность — новые заботы. Надо раздать задания прислуге, проверить подготовку, проверить комнаты для гостей… Дел много.

— Подойди, сын, — приказал герцог, когда они оказались в часовне у алтарного камня. — Этот ритуал проводит отец над сыном, мать над дочерью, объявляя этим стихиям и миру, что род имеет нового полноценного члена. У магов в этот момент может возрастать сила магии за счёт силы предков. Но наша магия заблокирована, так что мы просто покажем миру, что у нас есть ты. Надеюсь, Предвечная когда-нибудь простит нас и в наш род вернётся магия. Может, это придёт с тобой, сын, но, может, и я сам получу благословение богини. Я ищу, Марвин, и, кажется нашёл. Ну, давай руку!

Остин молча наблюдал, как герцог резким, точным движением сделал надрез на запястье Марвина и тот приложил руку к руне, выбитой на алтарном камне. Во всех храмах и часовнях этого мира на алтарных камнях была выбита одна единственная руна: руна благодарности Предвечной за этот мир и за право людей жить в этом мире. По тому, как принимает руна кровь можно было судить спокойна или тревожна будет взрослая жизнь человека, легко или трудно будет преодолевать он жизненные перипетии.

Трое мужчин с напряжённым вниманием всматривались в рунные линии. Кровь Марвина медленно заполняла канавки и бороздки, вырисовывая собой символ и, когда вся руна уже была заполнена, из алтарного камня вырвался огненный луч и на запястье Марвина в месте надреза появился родовой знак Риверсов — огненный сокол. Знак огненной магии Риверсов.

— Слава Пресветлой! — торжественно произнёс герцог и совершил сложенными ладонями круговой знак поклонения богине. — Слава! — повторил он. — Богиня помнит о нас и сохраняет в нас нашу магию. Этот знак, Марвин, подтверждает, что ты маг. Но если бы ты был активным магом, то сейчас смог бы зажечь благодарственные свечи в храме своей магией. А так мы воспользуемся артефактами. Но ничего, СЫН! Я верю, что мы вернём магию роду!

— Ты прочитал наши хроники? — раздался от входа голос ректора. — Прости, внук, мы немного опоздали на обряд, но, надеюсь, ты нас простишь. Всё равно обряд проводит отец и женщины на нём не присутствуют.

— Конечно, дед!

Видно было, что Марвин искренне рад приходу старшего родственника. — А о каких хрониках ты говоришь?

— Ну, конечно, не о королевских, — рассмеялся ректор, — а об обычных, семейных хроника рода Риверсов, которые МИµг,0 пылятся в семейном архиве. — Поздравляю, Марвин, с совершеннолетием, — обнял магистр внука и похлопал его по плечу. — Вот и ещё одна веточка образовалась на нашем дереве. Уже крепкая и сильная. Желаю тебе удачи в жизни, внук! Думаю, она у тебя будет, судя по благословению богини. Например, у твоего отца наш родовой знак появился только после первого серьёзного ранения. Мы тогда боялись, что Итон не выживет, но обошлось. Ну, хватит о грустном, пойдёмте! Нас ждут!

Магистр с Остином вышли первыми, а Марвин задержался возле отца.

— Что там, в наших хрониках? — нетерпеливо спросил он, зная наверняка, что если отец смотрел, то знает ответ.

— В наших хрониках, сын, нет ответа на вопрос, кто проклял род Риверсов. Но есть намёк, как снять это проклятье. Жаль, я увидел его поздно.

— Как, отец?! — загорелся Марвин.

— Любовью, сын. Истинной любовью между мужчиной и женщиной. Неважно, мужчина Риверсов будет жениться или женщина Риверсов будет выходить замуж — главное условие — взаимная любовь со своими избранниками.

— Даа-а…, — протянул Марвин, озадаченный решением богини, — У нас сейчас нет женщин брачного возраста, значит в только ты или я должны решить эту задачу. Ты уже женат. Значит, я? — спросил сын у отца.

— Не знаю, Марвин. Видишь ли, всё очень сложно. Я говорил тебе, что не планирую настоящий брак с Мариенной, но сейчас думаю, что я ошибался.

— Ты разглядел её, — понимающе откликнулся Марвин.

— Да, я разглядел её и уже не хочу отпускать от себя эту женщину.

— А она тебя терпеть не может, — усмехнулся Марвин. — Кажется, нам всем предстоит увлекательное занятие: наблюдать за вашим с матушкой сближением.

— Не говори, сын, — невольно улыбнулся Итон. — Эта строптивая заноза доставит мне ещё немало забот, нюхом чую. Но я этому почему-то рад. Знаешь, ко мне как будто вернулась жажда жизни, вернулся интерес ко всему. С удивлением увидел, как много я пропустил, занятый только службой. Вот и ты уже стал взрослым. Кстати, как там твоя Милли?

— Моя Милли, — повторил Марвин и невольно улыбнулся на это сочетание. — Моя Милли пришла в себя, но Райли не отпустил её к нам. И я его понимаю, просто скучаю без неё очень. Так вот, Милли, как очнулась, сразу рассказала, что яд её заставила выпить Соня, У меня это до сих пор в голове не укладывается. Соня?! Которую я знаю с детства, которую любил, как сестру?!

— В жизни многое бывает, сын. Давай сейчас вернёмся в замок, а после отъезда гостей с Остином и дедом обговорим наши действия. Я расскажу вам, что узнал в ходе расследования и что собираюсь сделать.

— Конечно, отец!

Мужчины покинули часовню, направляясь к дому и не видели, как над алтарём соткался из воздуха образ богини, и она, покачав с улыбкой головой, поражаясь глупости некоторых своих сынов, всё же оставила на алтаре маленькую подсказку: кусочек горного хрусталя с портретом Мариенны внутри. Но потом подумала и небрежным жестом отправила этот камешек герцогу в карман. Найдёт при случае. Никто в этом мире не мог сделать такого и, если уж герцог и теперь не догадается, что ему надо делать…

Богиня фыркнула и, крутнув призрачным подолом, исчезла. Не могут боги говорить с людьми напрямую, не могут напрямую вмешиваться в их жизнь, но подсказать изредка могут: горный хрусталь — камень менталистов. В этом мире он меняет цвет в зависимости от силы мага от светло-голубого до густо-фиолетового. Он усиливает магию владельца и защищает его. Об этом знают все в этом мире. А портрет… Портрет просто показывает, кому должен принадлежать этот камешек. А заодно намекает КАК его надо дарить. Только глупец не сообразит, решила богиня.

Итон и Марвин вернулись в замок прямо перед завтраком. Гостей ещё не было. Время приёма было назначено на два часа пополудни. И Итон очень надеялся, что, хотя бы сегодня не случится ничего неожиданного, способного испортить сыну праздник.