Глава 11. Ревность?
Я так и сижу на мраморных ступенях небольшого парадного в доме Новиковых. Ноги совершенно отказываются слушаться.
Помню это чувство, оно преследует меня с самого детства. Того детства, в нашем потерянном мире. Я разбила мамину любимую кружку. Стою на кухне, смотрю на осколки фарфоровой прелести и понимаю, что случилась ужасная трагедия.
НО если немного повернуть стрелки больших часов вспять…
В тот момент мне, маленькой девочке, время показалось настолько реальным и сконцентрированным в больших старых часах в зале, что я именно так и поступила. Вскарабкалась на стул, осторожно повернула стрелки и бегом на кухню.
Увы, чашка так и лежит рассыпавшаяся на десятки осколков. Это был самый мощный и трагичный урок для моего детского сознания: «Время необратимо, сделанного не вернуть, его можно только исправить!».
Тогда я смела все осколки и просила у мамочки прощение за неосторожность. А что делать сейчас, понятия не имею.
— Нам нужно подняться на второй этаж, сейчас сделаю горячий чай и станет легче, пожалуйста, Ксения…
Алексей наклонился и протянул руку, этот жест наполнен деликатностью, он не хочет меня тащить силой или заставлять. Сама понимаю, что сидеть на ступенях не лучшая идея, но мне нужно принять важное решение. И я его приняла:
— Хорошо, я пойду в эту квартиру, доверюсь тебе, но очень не хочется…
— Не хочется оставаться в безопасности?
Молча беру его за руку и поднимаюсь, медленно идём в квартиру на втором этаже. Понимаю, что переубеждать его невозможно, особенно в общественном месте. Моей репутации и так конец, а он, похоже, о своей и вовсе не думает.
Квартира оказалась намного лучше, чем такие же в доходном доме Перовых. Здесь и мебель, словно на заказ, и даже цветы в горшках. Всё очень милое, уютное и женское.
Через секунду я узнала «тайну» этой обжитой квартиры, и расстроилась ещё больше.
— Это квартира моей тёти, она добрейшей души человек, и тебе одной сейчас нельзя оставаться. Тётю зовут Полина Гордеевна Новикова, она сестра моего отца…
Я не позволила ему продолжить, моё иномирное «я» взбунтовалось:
— Мальчишка, ты в своём уме? Если я действительно разозлила царскую семью, да ещё по такому ужасному поводу, думаешь, они пощадят тех, кто мне помогает? От меня уже избавились. Отдали злобным людям. И никого не волновало, что со мной происходит. И с тобой разберутся. Но тебе и этого показалось мало? Ты ещё и свою тётю решил подставить под удар? Надоело, всё у меня есть визитка влиятельной женщины, они мне помогут. Первые минуты я была в шоке, а теперь оправилась и не позволю кому-то пострадать из-за тупости Ирины. Прощай.
Вся такая резкая и честная, куда деваться. Разворачиваюсь у порога, дёргаю за ручку, но не успеваю. Его слова как выстрел в спину…
— Я влюбился с первого взгляда. Как когда-то мой отец был без ума от твоей мамы. Это у меня наследственное. В тот момент, когда увидел тебя, я не поверил своим глазам.
Замираю, внутри всё сжалось, я как первый цветок под апрельским снегом, хочу тепла, а почему-то каждый раз покрываюсь инеем, стоит ему сказать о своих чувствах.
— Когда ты увидел меня впервые? — оборачиваюсь и смотрю на него в упор, уже не боюсь, что он снова решится на какой-то отчаянный шаг.
— Два месяца назад, приезжал к Ирине, чтобы сопроводить её на премьеру, а вышла ты и что-то сказала, кажется, о том, что сестра задерживается, но я уже забыл обо всём. В этом мире осталась только ты. Невероятным усилием воли сдержался в тот момент и после, когда узнал, лживую правду о тебе.
Сглатываю ком, история в своём эпицентре непростая, и я думала, что проблемы у нас из-за царского сынка, моего настоящего папаши. А тут оказывается продолжение фильма «Вам и не снилось».
— И сколько раз мы ещё встречались?
— Три раза, и тот ужин, когда ты внезапно дала отпор Ирине – четвёртый. Она мне солгала про тебя, сказала, что ты инвалид, старшая сестра, и уже сосватана какому-то инженеру и у вас любовь. Но всё это до последнего слова ложь, подлость Ирины беспредельна…
Каждое его слово отзывается во мне вспышками праведного гнева, ох уж эта влюблённость…
— Вот почему она пнула проклятую лестницу, она не такая дура, заметила, как ты смотришь на меня, и, наверное, задавал вопросы. Вот и ответ на тот вопрос, почему она так меня ненавидит. Ты её расспрашивал и разозлил. Не хочу показывать пальцем, но триггер этой кошмарной ситуации – ты!
— Триггер?
— Неважно, спусковой механизм, с тебя всё началось и с твоей влюблённости.
— Нет, с влюблённости моего отца, он почти два года надеялся, был готов принять Катрин даже с ребёнком, когда узнал, что она в опале и сослана в Италию. Дошёл до самого канцлера, но всё тщетно. На тот момент она уже умерла, а тебя выкрали и тайно привезли в Россию.
Наконец-то, началась какая-то более важная информация, и без сантиментов.
Хватаю его за руку и провожу к небольшому диванчику, усаживаю рядом и предпринимаю последнюю попытку вразумить пылкого влюблённого. С этого момента моё сознание сделалось очень ясным, многое стало понятно, осталось выяснить детали и попытаться выйти на «врагов», уговорить их сжалиться, хотя это вряд ли, ведь книгу уже издали.
— Алексей, ради своего отца, семьи, и даже меня, прошу об одной услуге.
— Всё, что в моих силах.
— Это тебе по силам. Вот визитка очень влиятельной женщины, Татьяна Алексеевна Агеева, она многое про меня понимает и готова помочь. Тебе лишь нужно проехать к ней, рассказать мою историю, и попросить расследовать это дело, но лишь в том случае, если это не нанесёт ущерба для них. Это единственное, что ты можешь для меня сделать прямо сейчас.
— Хорошо, как скажешь, но прошу ради себя самой, останься здесь, скоро тётя вернётся и позаботится о тебе.
— Я останусь, но, если Татьяна Алексеевна заберёт меня, уеду, только чтобы больше никому не навредить.
Протягиваю визитку, но он не сдержался, взял мою руку и поцеловал, воистину, что для одних тлен, для других – бриллиант. Не меня он любит, а настоящую Ксению. Больно осознавать этот факт, но что поделать, не признаваться же ему в попаданстве. Да и как? В это ни один нормальный человек не поверит, а у меня нет подходящих слов, чтобы объяснить.
В этот романтический момент нас и застала тётя. Абсолютная противоположность Зое Ефимовне, утончённая, шикарная пожилая дама «модельной» внешности, по местным меркам, конечно. Мы застыли, пойманные с поличным:
— Алексей, свет мой. А что происходит? — её правомерный вопрос сразу всё расставил по своим местам, особенно Алексея. Племянник вскочил, учтиво поклонился и красный от смущения кинулся целовать руку теперь уже тёте. Вот ему сейчас прилетит а-та-та. Но как я ошиблась, в этой семье все слегка странные. Она тут же улыбнулась, и сама ответила на вопрос. — Неужели это та самая барышня, о которой мы говорили вчера за столом? Боже мой, действительно, одно лицо. Бедный Петя, когда увидит вас, дитя, его сердце разорвётся от старой боли.
— Простите, тётушка, позвольте представить вам Ксению. Ксения, моя драгоценная тётя, Полина Гордеевна, добрейшей души человек.
— Милый, не пытайся подлизаться ко мне, я ведь понимаю, с каким намерением ты привёл ко мне Ксению, спрятать? Защитить? Но это невозможно, я читала книгу, а теперь вижу перед собой точную копию Катрин, она словно восстала из могилы, чтобы отомстить. Прости, дитя, что так говорю, но я не склонна смягчать трагедию. Зачем вообще, ты написала эту книгу? Зачем её опубликовали. Хоть бы намёки, но там же всё настолько…
Она начала за здравие, а продолжила настолько трагично, что нам стало совершенно не по себе.
— Я говорила и просила Алексея не вмешиваться в это дело. И это не книга, а дневник памяти, Ирина Перова украла и отнесла в издательство. Я отправлюсь к своим знакомым, попрошу помощи, или денег, чтобы они помогли мне уехать куда подальше, может быть, обо мне забудут.
Тягостное молчание длилось чуть дольше, чем требовалось для светской беседы, но у нас не беседа, а переговоры, и весьма напряжённые.
Кажется, только Алексей не понимает, чем его семейству грозит моё присутствие. Я бы уже давно поступила так, как привыкла – сбежала бы, да Полина Гордеевна стоит в дверях, не понимает, что проблему можно решить быстрее, чем кажется, просто отпустить меня на все четыре стороны и забыть.
У всех был шанс, но мы его упустили. Короткий стук в дверь заставил меня побледнеть и снова плюхнуться на диван, Алексея – покраснеть от ужаса, а его тётю схватиться за сердце.
— Тайная канцелярия? Боже мой! Алёша, спрячь…
Она не успела завершить фразу, стук и очень настойчивый голос за дверью, окончательно вогнал нас всех в панику:
— Сын! Я знаю, что ты там! Открой сейчас же! И прекрати совершать глупости, открой немедля…