Глава 30. Сёстры

— Ирина? Что это значит? — в просторную гостиную Арины Сергеевны Шевелёвой слуги внесли несколько внушительных чемоданов и сумок. Следом вошла Ира, мгновенно сняла с себя меховую накидку и шляпку, обвела небогатую комнату взглядом и кисло улыбнулась старшей сестре.

— Это значит, что я остаюсь жить у тебя! И не спорь, неужели ты желаешь мне такой же участи как родителям? Они свою жизнь уже прожили в достатке, ты вот успела выскочить замуж, а я не собираюсь уезжать в деревню. Даже не стоит об этом говорить. У тебя две детские, одну комнату отдай мне.

Арина поморщилась, прекрасно зная противный характер сестры. Совершенно не хотелось протягивать ей руку помощи. Уж лучше бы сейчас на пороге оказалась Ксения, сто раз пожалела о том, что вовремя не успела забрать свою молочную сестру из отчего дома.

Вообще бы проблем сейчас не было. Ни с проклятой книгой, ни с сумасбродством родителей, да и с самой Иркой-врединой. Арина прекрасно знает все слабости младшей Перовой, уж для неё преград нет, все проверит, по всем шкафам пролезет.

— Мой муж к тебе относится не самым лучшим образом. А ты его считаешь не самой лучшей партией, однако пришла просить помощи? Вы сами всё спустили, ведь отец знал, что так и будет. Его же родственник, как его Кущинский или Каминский подсуропил нам взять на воспитание Ксению с богатым приданым. Жили бы не тужили, но вам же всё неймётся, нужно было над девочкой издеваться. И книга эта, кто тебя вообще за руку тянул опубликовать её? А теперь и тебя по кабинетам полиции затаскали, и родителей лишили дома, за укрывательство дочери знатной девицы, как её маменьку-то звали, Жуковская Катя? Да, я всё знаю, заезжала проститься с родителями, пока тебя в тюрьме держали. Про эту книгу кто только не судачит, уж мне старая соседка графиня всё рассказала про ту историю с именами и датами, благо не поняла она, что именно ты эту книгу опубликовала, дурочка. А то бы сплетни и про нас, как пух от тополей разлетелся по городу. Я теперь свою девичью фамилию даже вспоминать боюсь. Пожалуйста, уезжай. Найди квартиру и живи, если тебя полиция отпустила и в ссылку не отправили, то и радуйся. Но меня не втягивай, я могу тебе дать пятьдесят рублей, а дальше, как знаешь, книги вот пиши, раз грамотная! А мы люди скромные, за дешёвой популярностью не гонимся.

Арина напомнила, что они с мужем приличные люди, а появление взбалмошной Ирины может разрушить и без того хрупкую идиллию. Какое счастье, что можно отстраниться от опальной семьи и постараться не вспоминать о неприятных событиях, хотя бы сейчас.

— Значит, Ксению ты бы взяла, а меня за порог? Ну спасибо тебе, сестричка. Подлая ты, и не пытайся себя белым зайчиком выставить.

— Ира, ты украла и опубликовала запретную книгу. Она затрагивает интересы слишком знатных семейств. Спасайся, потому что, когда настоящие родственники Ксении её опознают, тебе вообще не поздоровится!

Арина уже разозлилась, пора кормить близнецов, а глупая и упрямая Ира всё никак не уходит.

— Я не знала, да Ксенька и сама ничего не знала о себе. Подумаешь историйка. Послушай, мне некуда пойти. Меня тоже в ссылку отправили, но я сбежала. Ты же не хочешь моей смерти? Арина, не заставляй меня идти на крайность! — Ирина прищурилась, поджала губы, показывая своим видом, что не собирается уступать и не уйдёт подобру, поздорову.

— На какую такую крайность?

Ира вытянула губы в ехидную улыбку и прищурилась, готовая сказать очередную пакость:

— Помнишь те письма? Гусар тебе всё слал, а потом перестал? Я их отдам твоему мужу, да, у меня и на тебя есть тайные улики. Пусть Гришка узнает, что ты одновременно крутила роман и с ним, и с этим усатым, бравым гусаром, и если бы не я, то…

В этот момент тяжёлая рука старшей сестры хлёстко ударила по щеке молодой стервы. Ирина взвизгнула, но не упала, успев опереться о стену. Но смотрит на Арину с лютой ненавистью.

— Ты никогда не научишься жизни. Сначала люди видят твою красоту, и ты можешь держаться какое-то время, а потом твоя гнилая душа проявляется. Именно поэтому от тебя все отвернулись. С этого момента ты мне более не сестра! Убирайся, чтобы ноги твоей больше не было в моём доме. Никогда не появляйся перед моим лицом. Иначе придушу. И Гриша знает о тех письмах. Я не отвечала Оболенскому…

— Зато я ему отвечала. И я воспользуюсь твоим советом, напишу книгу про тебя и твой пошлый роман. Дура, это мы с мамкой тебя спасли от того гусара, а то таскалась бы по гарнизонам, а он кобель, гулял бы на все стороны. Спасибо скажи, это мы устроили твою судьбу, и вот она благодарность. Чужую девку ты бы приютила, а меня выгоняешь. И не смей поднимать на меня руку. Аукнется тебе ещё моя обида!

Арина сжала кулаки, почему-то в этот момент её проняло до основания осознание того ужаса, в каком все эти годы жила Ксения. Да и она сама каким-то чудом выжила в родной семейке и не скатилась до вот такого же состояния пошлой опустошённости.

— Не собираюсь марать о тебя руки. Если у тебя хватит ума написать книгу, в чём я очень сомневаюсь, то адвокаты моего мужа затаскают тебя по судам, и не только мои, но и от Оболенского тоже. Если, конечно, от тебя хоть что-то останется после того, как с тобой разберутся родственники Ксении. С такими врагами долго не живут, венок на могилу не жди, но заупокойную закажу.

— Посмотрим. Эй, кто там, унесите мои чемоданы обратно в карету. В этом убогом доме жить противно, ещё и дети постоянно орут. Ты права, Арина, я достойна места намного лучше, чем твоя квартира. А ещё у меня есть приглашение на Новогодний бал-маскарад, я найду себе либо жениха, либо содержателя, и ты мне ещё завидовать будешь. Курица-наседка…

— Жизнь тебя ничему не учит. Повторю, больше ты мне не сестра, не приезжай, не пиши и не вспоминай обо мне. Прощай.

Арина, преодолевая невероятное желание наброситься с кулаками на Ирку, просто вытолкнула её за дверь и закрыла замок. Повернулась спиной к двери и опустилась на колени, спрятав лицо в ладони едва слышно заскулила, не в силах сдержать рыдания.

Как она ждала этих писем, как надеялась, что он приедет за ней из Москвы и заберёт. Но он не приехал, а через год Арина узнала, что любовь всей её жизни Андрей Оболенский женился на какой-то знатной девице.

И причина, оказывается, не в нём, а в подлой ревности Ирки, она призналась, что тоже влюбилась в бравого поручика, но ей было-то всего пятнадцать лет. И из зависти перехватила письма, и вместо сестры ответила грубым отказом…

С Гришей она счастлива, но разве сердцу прикажешь? Да и вообще, как это всё мерзко и грязно.

— Что б тебе эта подлость аукнулась, дрянь! И в кого она такая уродилась, проклятье нашего рода, вся в маменьку.