Глава 9. Похищение

Весь вечер я провела со своими подопечными, помогла с уроками, кому-то заштопала одежду, рассказала три сказки. Почти двадцать разновозрастных детей быстро заставляют забыть о личных проблемах. Но они не по годам умненькие, понимают, что лучше хорошо себя вести в приюте, чем искать новое пристанище. Здесь детей и взрослых не держат, все вольны уйти в любой момент.

И вот именно по этой причине на следующий день в приют нагрянула представительная инспекция. Попечительский совет, во главе которого Татьяна Алексеевна Агеева, дама очень молодая, красивая, но проницательная.

К нам прибежала служанка из дома пастыря и крикнула, чтобы мы срочно навели идеальный порядок, сейчас придут к нам проверять. Дети и взрослые как ураган пронеслись по всем комнатам, у нас и без паники всегда чисто, сухо и в меру уютно. Но сейчас дело обстоит гораздо серьёзнее. Кто-то добавил масла в огонь, мол, приюты закрывают и делают по единому образцу. И если нас закроют, то будет очень тоскливо.

Сердце сжалось от ужаса, и не только у меня, у всех, мы же рассчитывали спокойно дожить до весны, а там уж…

Не успели обитатели пристанища раскиснуть от неприятных новостей, как в помещение вошла представительная делегация.

Прекрасная Элизабет очень спокойно провела экскурсию, всё показала и пояснила. И кажется, что Татьяне Алексеевне не понравилось именно отсутствие ответственности за «поселенцев», особенно за детей. Они довольно долго, но тихо о чём-то говорили, стоя в стороне от всех. Элизабет пытается убедить, что детям здесь безопасно.

Но госпожа Агеева осталась непреклонной и начала говорить громче, чтобы и мы услышали.

— Детям нужен постоянный, стабильный уход и присмотр, мы можем и должны разместить каждого в лучших условиях. В наших семейных домах есть всё необходимое, дети сами выбирают себе воспитателей. Если вы уже сдружились с кем-то из ребят, то вас ни в коем случае не будут разлучать. Школа, лекари, полноценное питание, одежда, игрушки — всё как в настоящей семье. Особенно важно, чтобы маленькие детки получили защиту и заботу. Если вам есть тринадцать лет, вы вправе сами выбирать, как и где жить. Этот приют должен остаться для взрослых. Школа также продолжит работать для детей из бедных семей, живущих поблизости, попечительский совет продолжит её финансирование.

Что-то меня дёрнуло за руку, и я решилась уточнить:

— А для взрослых здесь останется гостиница по принципу «Хостела», ночлег и всё? А платить за это нужно или можно отрабатывать прибывание?

— Хостела? — Татьяна переспросила и пристально посмотрела на меня. Элизабет пожала плечами, тоже не понимая, о чём я? А я, кажется, произнесла слово, какого в этом мире нет. И в этот момент, Татьяна Алексеевна неожиданно для всех и прежде всего для меня, произнесла самую провокационную фразу. — Это оставим на усмотрение хозяев, я бы порекомендовала регистрацию, как в хостеле, чтобы на ресепшен постоянно находился администратор, элементарный порядок должен сохраняться, жаль, что нет возможности сканировать документы.

Произнесла эти слова и меня пригвоздило к полу. Никто ничего не понял, кроме нас двоих.

Она такая же попаданка, как и я!

Умолять о помощи или бежать?

Не успеваю сообразить, встреча произвела на меня настолько сильное впечатление, что я продолжаю стоять, когда все дети разошлись по своим местам, шептаться, стоит ли принимать приглашение красивой тёти, или бежать, пока не поздно.

Я сбежать не успела, — Татьяна решительно подошла и протянула визитку:

— Как давно?

— Что? — мы как две шпионки, пытаемся расколоть друг друга и не выдать окончательно.

— Как давно ты здесь, в хостеле?

— Почти месяц, — отвечаю уклончиво.

Татьяна вздохнула и прошептала:

— Я могу тебе помочь с обустройством. Вот визитка, Элизабет сказала, что ты привязалась к детям и они тебя любят и доверяют. Поступим так, помоги малышкам определиться, уговори согласиться на жизнь в малых семейных домах, ты понимаешь о каком формате я говорю, как там, у нас? У приёмных родителей свои просторные особняки, всё продумано и удобно. Так вот, когда заберём деток, я позабочусь о тебе, нас здесь несколько таких, как ты, так что не бойся, хорошо?

С трудом верю в то, что слышу, и, повинуясь душевному порыву, вдруг обнимаю свою спасительницу, шепчу на ухо, слова благодарности.

— Мне было так страшно, спасибо, я не справлюсь одна, у меня нет документов.

— Ксения, ведь так тебя зовут?

Киваю, и уже не могу остановить счастливых слёз, словно встретила настоящую сестру. Татьяна оглянулась, убедилась, что нас никто не слышит, и прошептала те слова, о каких я давно мечтала услышать:

— Мы тебе поможем, есть детективное бюро, адвокаты, и средства, всё, чтобы восстановить все данные и документы. Главное, не сделай опрометчивых шагов и не пропади. Я сегодня же скажу мужу о тебе. Не плачь, всё будет хорошо.

Она ещё раз меня обняла и поцеловала.

Ко мне подбежали дети, и пришлось начать большую работу по убеждению малышни, рассказывая, как в детских семейных домах оставаться намного лучше и безопаснее. Я смогу их навещать, потому что добрая тётя и меня заберёт и приютит.

До самой ночи дети решали, кто с кем хочет попасть в одну семью, строили планы, а я, наконец, легла на свою койку с книгой, быстрое пролистывание, дало мне кое-какие сведения, но, как говорят: «Дьявол кроется в деталях», вот эти самые детали я и решила исследовать. Читала долго, вдумчиво и с карандашом, надеялась, что найду зацепки.

Если зачёркнутое предисловие говорит правду, и эта история на реальных событиях, то должна быть хоть какая-то подсказка. Может быть, название дома, имя, что угодно…

Читала и сама не заметила, как уснула.

А утром началась чехарда, Элизабет принесла мне чистые бланки и попросила заполнить все карточки на каждого ребёнка. Полное имя, возраст, особые приметы, вес, рост, пожелания и есть ли родственники.

В моей группе восемнадцать человек и в группе Тоси ещё пятнадцать. Пока мы всех записали, измерили, расспросили, время перевалило за обед, наспех перекусив, продолжили работу. Мои пальцы от перьевой ручки и чернил почернели, не умею я аккуратно опускать в чернильницу перо и писать: эх, где же наши удобные шариковые ручки.

Переписали всех, когда ко мне подошёл подросток, почти парень, он редко здесь ночует, где-то у него есть подработка, даже имени не знаю.

— Барышня, один господин мне щедро заплатил, чтобы я именно вам передал вот эту записку. Молодой такой барин, богатый. Сейчас ждёт вас, говорит дело жизни и смерти, очень важное.

Дрожащими пальцами развернула записку и прочитала. Алексей умоляет, так и написано: «Умоляю, не теряй времени. Возьми свои записи, если ты автор этой книги и скорее беги ко мне навстречу, я жду тебя в книжном, есть очень серьёзный разговор, я выяснил кое-что опасное».

С недоумением прочла ещё раз, и парень повторил, что барин был очень взволнован, и просил поспешить.

— Хорошо, хорошо. Тося, допишите, пожалуйста, оставшиеся карточки, я скоро вернусь.

Так, ничего и не поняла, быстрее взяла три тетради с записями и книгу Ирэн Адлер, накинула новый платок, пальто и перчатки, чмокнула двоих ребятишек, что устроились на моей кровати с игрушками, и побежала на встречу.

На улице неприятный ветер, и снег крупинками, как иголками больно колет лицо, пришлось прищуриться и бежать чуть ли не на ощупь. Но дорога хорошо знакомая, небольшой парк, аллея, арка и площадь, по которой беспорядочно, надеясь на авось, носятся кареты и сани.

Вышла за территорию приюта и сразу попала в крепкие объятия Алексея.

— Ай!

— Ксения, не пугайся, это я. Боже, мы успели. Тебя не схватили…

Я стою ошарашенная его странным параноидальным настроением, ничего не понимаю, о чём он вообще?

— Да, что происходит? Кто меня должен схватить? За что?

— Отойдём, вчера я купил эту книгу, очень быстро прочитал, буквально проглотил за ночь и потом показал отцу. Он узнал эту печальную, трагическую историю, о которой некоторое время назад даже думать было опасно.

— П-п-почему? — мои ноги сделались ватными или я проскользила по припорошённому снегом льду, но вдруг начала падать, Алексей меня успел ухватить и прижать к себе.

— Ты даже не представляешь, чья ты дочь, боже, если это правда… И эту проклятую книгу сейчас прочитают, то окажется, что ты обвинила самих…

«Поберегись, дорогу! Полиция!»

Мы в ужасе оглянулись, и на нас с площади мчится огромная чёрная карета, совершенно непохожая на полицейскую. Кажется, я уже начинаю понимать, какую кашу заварила «Ирэн Адлер» и, наверное, к ней уже нагрянула Тайная канцелярия, и «сестричка» с удовольствием назвала моё имя. Наступил тот момент, когда Ирина может праздновать долгожданную победу.

Вдруг Алексей наклонился, и наши губы встретились в самом жарком поцелуе, мы сейчас всего лишь страстная парочка, целующаяся на улице, прямо перед окнами проезжающей мимо чёрной кареты. Моё сердце от ужаса остановилось, если бы не крепкие объятия, то не устоять мне. Дыхание сбилось, и я открыла рот, отвечая на жадную ласку своего случайного спасителя…

— Ох, милая, прости, я не смел без разрешения… Всего несколько минут, они сейчас вернутся за нами, и твоя походка нас выдаст… Нужно скорее бежать…

Не успеваю опомниться, как Алексей потянул меня куда-то в декабрьскую пургу, спасая или, наоборот, втягивая в ещё большие проблемы.

— Постой, скажи мне, что происходит, я никуда не пойду! Кого я обвинила и в чём?

— Пойдёшь, у тебя нет иного выхода! — ему, возможно, надоело со мной спорить, мгновение и я уже повисла на его крепком плече попой кверху, а головой вниз. Чуть было не выронила книжку и тетради вцепилась в них, как в последний шанс узнать правду. Но не посмела крикнуть о помощи. Чёрная карета меня напугала куда сильнее, чем это похищение…