Глава 13

Воскресенье, 21.02.71 г. Дома у Домрацких - Ивлевых

Я проснулся от того, что меня трясли за плечо. Не сразу включившись в действительность, я резко вскочил, испуганно дико озираясь вокруг.

— Спокойней, чего подскакиваешь, — сказала бабушка, — без пятнадцати шесть уже, ты в баню собирался идти.

— Спасибо, — поблагодарил я ее и потопал умываться. Плохо под вечер спать, голова дурная потом.

В кухне за столом сидели Эмма и мама. Я налил себе чаю и сел рядом.

— Ну, что, Эмма, завтра маман твоя приезжает, — напомнил я. — Настроилась на встречу?

Девчонка побледнела, но, когда она подняла на меня глаза, я увидел в них дерзость и решительность. Я не смог скрыть улыбки. Молодцы мои бабоньки, вправили ей мозги.

— Пусть приезжает, — сказала она. — Я хоть в школу ходить буду.

— Соскучилась? — поддержал разговор я.

— В школе хорошо, за меня взрослые всё решают, — задумчиво сказала она. — А дома я — взрослый и сама за всё отвечаю. Это так тяжело.

— Ничего, Эм. Так будет не всегда, — попытался я успокоить её. А сам крепко задумался: как нам с Германом завтра с её маман разговаривать? Какими словами?..

Но будем решать проблемы по мере их поступления. Сегодня у нас по плану — баня. Который час? Я взглянул на ходики.

— О, скоро шесть, — я встал из-за стола. — Ба, собрала что мне в баню взять?

Она показала мне на матерчатую синюю сетку, висящую на ручке входной двери. Я заглянул в неё и обнаружил там пластмассовую мыльницу, длинную мочалку из люффы, бельё, завёрнутое в полотенце и сланцы.

— Ты ещё что-то про расчёску говорила, — напомнил я. — Какую можно взять?

— Возьми эту, — показала она на общую расчёску на полочке возле умывальника, — не потеряй только.

Бабушка положила на стол 10 копеек.

— Это билет столько стоит? — уточнил я. — Это только за вход? В оплату ещё что-то входит?

— Тазик входит, — ответила, усмехнувшись, бабушка.

Эмма вертела головой глядя то на меня, то на бабушку, пытаясь понять, что происходит.

— Ты как будто первый раз в баню идёшь, — в конце концов сказала она.

— Почему? — спросил я.

— Ерунду всякую спрашиваешь.

— Ну и что? За спрос денег не берут. Может, я так просто, поговорить.

Тут в сенях хлопнула дверь, и почти сразу в хату заглянул Славка.

— Всем привет. Ты готов? — спросил он меня.

— Готов, кажется.

— Давай, выходи. Я тебя на улице жду, — велел он мне, а сам глаз не сводил с Эммы.

Я постоял немного в сенях, выбирая, что надеть, бушлат или куртку, наконец, выбрал куртку и вышел из дома.

— Ну веди, — сказал я, предвкушая горячую воду и парилочку.

Мы вышли на Ленина, прошли мимо Юлькиного дома, прошли Площадь и вот она баня. Пять минут неспешным шагом. Обычное одноэтажное кирпичное здание. У дверей вывеска: Городская баня № 1. У входа очередь, человек десять: мужчины, женщины, дети. Мы пристроились в конец.

Когда мы попали внутрь, выяснилось, что там очередь продолжалась через весь холл к окошку кассы.

— Воскресенье, народу много, — шепнул мне на ухо Славка.

Система там была простая: сколько народу вышло, столько же зашло. Мужчина вышел — мужчина зашёл. Женщина вышла — женщина вошла. Женщину с ребёнком считали за одного человека.

— А если нет очереди, тогда как? — спросил я Славку.

— Подходишь к кассе, даёшь деньги. Если мест нет, тебе скажут, подождёшь немного.

Мы попали в раздевалку где-то через полчаса. Как я заметил, у мужчин очередь шла быстрее.

Мы предъявили при входе в раздевалку маленькие билетики, похожие на автобусные из механических касс, где бросали монетки и крутили ручку. Нам выдали два овальных оцинкованных таза.

Помещение раздевалки было с высоким потолком, на полу коричневая потёртая плитка.

В раздевалке шкафчиков не было, были деревянные скамьи с высокими спинками и сплошными высокими подлокотниками, которые, скорее, служили разделителями между скамьями. Скамьи стояли сплошной стеной в два ряда напротив друг друга и загораживали окна с одной стороны. На спинке каждой скамьи было по два крючка для одежды и небольшое зеркало, только голову видно.

Я сначала удивился: неужели не воруют? Но потом заметил, что пожилая техничка со шваброй в руках стоит посередине прохода между скамьями и не собирается никуда выходить, зорко следя за вверенным ей помещением.

— Она что, так и будет тут стоять? — спросил я Славку. Спросил тихо, как я думал. Но техничка услышала и посмотрела на меня так, что мне захотелось стать невидимкой.

— Раздевайся! Чё я там не видела? — громко, на всю раздевалку, заявила она.

Блин. Так и импотентом можно стать.

Я спрятался за Славкой и начал раздеваться.

— Интересно, — ворчал я. — сколько бы продержался в живых какой-нибудь дед, если бы зашёл в женскую раздевалку и сказал: «Бабы, тихо! Что я там у вас не видел?»

— Секунды две, может, если повезет, — хохотнул парень чуть в стороне от нас.

Я, раздевшись, надел сланцы, взял мыльницу и мочалку и двинулся в моечную, как было написано над дверью. На другой двери, в стороне, было написано туалет.

Ну, вход в парилку, скорее всего, из моечной, решил я и, в надежде испытать банное удовольствие, открыл дверь в моечную.

Мама дорогая! Роди меня обратно.

Я стоял в дверях, открыв рот, до тех пор, пока Славка не протолкнул меня внутрь.

Всю моечную заполнял густой влажный пар. Стены и полы были выложены разнородной плиткой. Когда-то белый потолок был весь в чёрных разводах.

Славка прошёл к ближайшей свободной бетонной скамье, занял её своей мыльницей и мочалкой и пошёл со своим тазом к двум кранам над бетонной тумбой. На стене рядом с кранами огромные буквы Х и Г.

Славка набрал в таз немного кипятка и плеснул на скамью, которую занял. Потом набрал полный таз воды, смешивая холодную и горячую. Поставив таз на скамью, он достал мыло, намочил в тазу голову и стал намыливать.

Я опомнился, только когда Славка вылил на себя целый таз воды, смывая мыло с головы и пошёл опять к кранам за водой.

Ну, что же. Горячая вода в неограниченном количестве — это уже хорошо.

Я сразу понял, что нет тут никакой парилки. Тут даже душа нет. Сперва я почувствовал разочарование, но ровно до тех пор, пока не вылил на себя первый таз горячей воды.

Какой же это кайф — горячая вода на весь рост. Я не замечал и не ценил такие «пустяки», живя в городской квартире.

Наверное, раньше люди счастливее были, потому что жили в трудных условиях и на каждую приятную мелочь внимание обращали, у них было больше поводов испытать счастье. Достали гречки — счастье, купили холодильник — огромное счастье, сходили в баню — благодать.

Я уже вымылся, но уходить совсем не хотелось. Я делал всё, как Славка: окатил кипятком свободную скамью рядом с ним и сейчас без опаски сидел на ней голой жопой и грел ноги в тазу, как и он.

— Ну как тебе? — спросил меня друг, блаженно улыбаясь.

— Есть в жизни счастье, — подтвердил я. — Ещё бы пивка…

Славка в ответ не то хрюкнул, не то хмыкнул.

Вдруг дверь в раздевалку открылась настежь и пожилая техничка, не выпуская швабры из рук, смерила недобрым взглядом всех присутствующих.

— Не задерживаемся! Вы не одни! — зычным голосом призвала она и уставилась на нас со Славкой.

— Вы чего расселись?! — возмущённо спросила она. — Помылись, дайте другим!

Я взглянул на Славку, он встал, надевая сланцы, вылил воду из таза и опять пошёл к кранам за водой.

А я сидел и думал, наверняка есть какие-то нормы времени на человека, мы не так долго мылись, она не имеет права нас гнать.

Я хотел уже начать выяснять с ней отношения, но потом подумал: воскресенье, аншлаг, там на улице в очереди люди стоят, чего уже выпендриваться. Тем более, я комсомолец, типа, должен быть сознательным.

Я надел сланцы, вылил воду и пошёл к кранам, чтобы окатиться чистой водой напоследок. Техничка, видя, что я молча встал, вышла, закрыв дверь.

Вот он — удивительно ненавязчивый советский сервис.

Мы вышли в раздевалку. Я, помня наказ бабули, сперва причесался и одевался не спеша, чтобы волосы хоть немного подсохли.

Несмотря ни на что, настроение было хорошее, я чувствовал себя легко и расслабленно. Казалось, смыл с себя целую тонну забот и неприятностей.

Мы обулись и сидели со Славкой рядом. Мысли мои то и дело возвращались к новости о родстве с Тимуром и Дианой. Я хотел было поделиться этим с другом, но пока я, задумавшись, подбирал слова, зоркая техничка со шваброй подошла к нам.

— Чего сидим? — строго спросила она.

— Кого ждём? — от неожиданности вырвалось у меня тем же тоном.

Лицо её вытянулось. Она хватала воздух ртом и пыхтела от возмущения.

— Ах, ты!.. Ах, ты!.. Дразнишься?!

Блин! Чёрт меня дёрнул за язык.

— Тихо, тихо. Вы всё неправильно поняли! — сказал я, вскакивая, но её уже было не остановить, как несущийся бронепоезд.

Мне кажется, если бы я стремительно не выскочил в холл, схватив свои пожитки, то получил бы шваброй по спине или по роже.

Ошарашенный Славка выскочил за мной.

— Ты чего? — удивлённо спросил он.

— Да нечаянно, задумался просто, — буркнул я, натягивая куртку и шапку, — да и достала она, если честно.

— Да не обращай внимания, она все время такая, — сказал Славка, пожав плечами.

Мы оделись, вышли и неторопливо пошли в сторону нашей улицы.

— Долго Эмма будет ещё у вас? — спросил Славка.

— Мои думают, что до завтра, — ответил я. — Но это не точно.

— Жаль.

— Что жаль?

— Ничего, — буркнул Славка.

— Вы живёте на одной улице, — поразился я. — Кто тебе мешает с ней в школу и из школы ходить?

— Да, у неё такая мать…

— Какая?

— Скандальная.

— Привыкай. Учись её осаживать, — посоветовал я. — Если вы с Эммой через сколько-то лет поженитесь, это твоя тёща будет.

— Ну ты скажешь! — смутился Славка, но возражать не стал.

Я мысленно ухмыльнулся.

— Ты, главное, не конфликтуй с ней, — поспешил я предостеречь Славку. А то еще начнет задираться с Эмминой мамой, чтобы себя крутым показать.— Мало кому понравится, если на его мать наезды начнутся. Эмма и обидеться может.

Славка остановился и растерянно посмотрел на меня.

— А как же тогда?

— Дипломатически. С шуткой юмора и любовью.

— Ага. С любовью... Ты бы её видел!

— Завтра увижу. Мы договорились с дядькой Эммы подстраховать её при встрече с матерью. А что, там всё так ужасно?

— Хуже некуда, — мрачно ответил Славка.

— Ну, тогда тебе вообще стоит подумать хорошо. А то, в народе как говорят: хочешь узнать, как будет выглядеть с возрастом девушка, посмотри на её мать.

— Сдурел! Не будет Эмма такой, — замахал руками Славка.

— Моё дело предупредить. — усмехнулся я.

Вдруг на противоположной стороне улицы я заметил Анну Никифоровну. Она шла, неся в руках сумку и авоську с продуктами. Вид у нее был усталый.

— Славка, там Никифоровна идет, давай поздороваемся, — предложил я другу.

Мы перешли на другую сторону улицы и догнали Анну Никифоровну.

— Здравствуйте, — поздоровались мы хором.

— Анна Никифоровна, вы так поздно в воскресенье с работы идете что ли? — удивился я.

— Здравствуйте, мальчики, — ответила Никифоровна, — да обычно, если в выходной надо выйти, то раньше заканчиваю. Но сейчас ситуация такая, сам понимаешь.

Я согласно кивнул.

— Тут проблема большая у меня с проверкой, — продолжила Никифоровна, — не знаю, как решить. У нас же на базе числится гораздо больше людей, чем реально работает. Сторожей четыре должно быть, а по факту два. Да и дежурят они по очереди. Грузчиков два числится, а по факту–то ни одного нет. Сторожа дежурные всегда за грузчиков были, Цушко покойный им приплачивал за это. Вот и выходит, что проверяющих я позову, а кто помогать им будет, ящики/мешки таскать? Некому.

— Да-а, дела, — откликнулся я. — Но проверку все равно надо проводить, срочно. Откладывать нельзя.

— Конечно. Куда откладывать! — согласилась Никифоровна. — Я уже сказала, что дела не приму, покуда полной ревизии не будет.

— Так может вам нанять несколько человек на время проведения проверки, — предложил я ей. — Сколько полная ревизия будет идти?

— Обычно от трех до пяти дней, — сказала Никифоровна. — Но где я так быстро людей найду. Это ж на днях уже работать надо.

— А в какой день начнется проверка? — уточнил я.

— Не знаю еще. Воскресенье же. Из области только завтра ответ дадут. Тогда и понятно будет, — ответила Никифоровна. — Но обычно в таких случаях быстро комиссию присылают. Я думаю, что в среду уже могут приехать.

— Так может давайте я снова выйду и друзей пару позову, — предложил я ей. Деньги нужны по любому, а тут за несколько дней можно вполне прилично заработать.

— Куда вам! — замахала руками Никифоровна, — вам же в школу ходить надо, а проверка целый день с утра работает.

— Пропустим школу. Пару дней — ничего страшного, — заверил я ее.

— Ага. Ничего страшного! — возмутилась Никифоровна. — Бабка потом твоя с меня шкуру спустит и права будет.

— Да не спустит. Я поговорю с ней, — начал уговаривать я. Идея покопаться пару дней на базе, посмотреть, как там Цушко мухлевал, становилась для меня все более привлекательной. Просыпался знакомый азарт и предвкушение поисков. Не хватало мне этого, и все тут! Вроде и прикольно в школу ходить и роль школьника по новой отыгрывать, но я же взрослый человек.

— Не знаю, не нравится мне такой вариант, — все еще сомневалась Никифоровна.

— А, кстати, — сказал я, — сколько платить будете? А то может мы и не согласимся еще.

— Вот ты жук, — улыбнулась Никифоровна, — пять рублей в день буду платить, больше не смогу.

— Пять рублей неплохо, — сказал я ей, — а сколько человек надо?

— Сторож поможет, — задумалась Никифоровна, — а кроме него еще человека три понадобится.

— Хорошо, — сказал я, — значит, я приду, Славка вот тоже, думаю, не откажется.

Славка при этих словах согласно закивал головой. Идея вместо школы подзаработать деньжат ему явно понравилась.

— И можем еще Мишку Кузнецова позвать, — добавил я, подумав, — уверен, он согласится.

— Ишь какой шустрый. Я же еще не согласилась, — воскликнула Никифоровна, — сначала с бабушкой своей договорись, а потом уже будем о чем-то разговаривать.

— Хорошо. Сегодня же поговорю, — заверил я ее. — До свидания, Анна Никифоровна. Хорошего вам вечера!

— До свидания так до свидания! — благодушно проворчала Никифоровна и пошла в сторону своего дома.

Мы со Славкой пошли дальше, оживленно обсуждая ближайшие перспективы. Славка уже подсчитывал грядущий заработок и прикидывал, что себе купит.

— Ты это, не дели шкуру неубитого медведя, — смеясь, сказал ему я, — тебя твои хоть отпустят пару дней поработать? От них же наверное, какая-то записка для школы понадобится?

— Отпустят, — беззаботно махнул рукой Славка, — впервой им, что ли, записки в школу писать. Батя всегда говорит — трудовой рубль — дороже всего. А я пять буду в день приносить!

Мы подошли к моему дому, я протянул ему руку.

— Спасибо, что сводил меня на экскурсию в баню, — усмехаясь, сказал я. — Спокойной ночи.

— Давай, до завтра, — попрощался он.

Я вошёл в хату, там было тихо и темно. Сколько же времени? Они что, спят уже? Рановато вроде. Я включил свет на кухне. Тихонько прокрался в бабушкину спальню, посмотрел на ходики. Время всего около восьми. Глаза привыкли к темноте, и я разглядел пустую бабушкину кровать.

Метнулся в гостиную — мой диван пуст. Включил в гостиной свет и заглянул в материну спальню — пусто.

— Да где все? — непроизвольно вырвалось у меня. Я почувствовал холодок внутри. — Куда они все могли уйти на ночь глядя, да еще с детьми?!

Я растерянно огляделся по сторонам. Всё было как всегда, ничего необычного. Кроме… взгляд зацепился за раскиданные вещи, и детские, и взрослые. Не то чтобы на полу всё валялось. Но всё же. У нас так не принято было. А главное, дом открытый был!

Я испугался. Воображение нарисовало страшную картину. Почему-то я сразу вспомнил пьющего Эмминого отчима. Вдруг этому упырю захотелось реванша. Я бросил на стул сетку с барахлом из бани и выбежал из дома.

Всего один раз видел, где наши прячут ключ от дома и в темноте его не нашёл. Хотел взять фонарик, но не нашел и его. Похоже, бабуля куда-то убрала.Решил не тратить время на поиски фонарика в бабушкиной спальне.

Чёрт с ним! Пусть дом открытый стоит. В конце концов, свет в доме горит, отпугнёт, надеюсь, потенциальных грабителей.

Я выбежал на улицу и помчался к дому, где живёт Эмма. Свет у них не горел. Я подёргал входную дверь, она была заперта.

Я выбежал на улицу и, не зная, что делать дальше, бросился к Ивану Николаеву.

Овчар меня не пустил во двор, так свирепо облаял, что тётя Маша почти мгновенно выскочила на крыльцо.

— Иван дома? — закричал я, увидев её.

Вскоре вышел Иван и быстрым шагом подошёл к мне.

— Мои пропали, — вывалил на него я своё напряжение. — Домой пришёл, дом открыт, вещи разбросаны и никого.

Иван удивлённо посмотрел на меня.

— Ну, может ушли куда-то? — предположил он.

— С тремя детьми? На ночь глядя?

— Откуда у вас трое детей?

— Ты же не знаешь! У нас Эмма Либкинд с братом сейчас. Мы с Германом, дядькой её, отчима выгнали из дома. Он к Эмме домогался. Боюсь, как бы он не учудил чего-нибудь.

— Вы Борьку Кабанова выгнали? — не поверил Иван.

— Не знаю, Борька ли. Но кабан точно, — ответил я, переминаясь с ноги на ногу.

— Этот может дел натворить, — задумчиво проговорил Иван. — Ты у Германа был?

— Нет ещё. Я прямо сейчас тогда к нему побегу. Спасибо!

Я развернулся и бегом побежал к перекрёстку с улицей Ленина.

— Стой! — закричал Иван мне вдогонку. — Меня подожди!