Глава 16

Понедельник, 22.02.71 г. Школьная библиотека.

Кое-как запихал учебники в портфель, но тут обнаружилась проблема — закрываться он категорически отказывался. Оказалось, что и у этого кожаного чудовища есть пределы вместительности. Пришлось пару учебников взять в руки. Выбор пал на французский, нести в руках Уголовный кодекс не решился, ни к чему лишний раз привлекать к себе внимание, и так не обделен.

На выходе из школы столкнулся со Славкой. Как оказалось, он ждал меня:

— Ты куда пропал? — бросился ко мне друг, — минут пятнадцать уже ищу. Мозги сломал, гадая, куда ты мог подеваться.

— Да куда я денусь, — отмахнулся я, — в библиотеку ходил вот.

— Четвертый класс. Ого! — раздался за моей спиной ехидный голосок, — это сильно. А букварь взял?

Обернувшись, увидел Свету Герасимович. Она с интересом рассматривала учебники, которые я держал в руках.

— Не переживай так. Букварь брать не стал, — сделав вежливое лицо, ответил ей, — библиотекарь предупредила, что ты его себе забронировала.

Светка немного опешила, даже не нашлась, чем ответить на колкость. Просто фыркнула и гордо подняв голову, прошла на выход. А я сделал себе пометочку, что начинаю раздражаться, и надо бы взять себя в руки. Похоже, нервничаю из-за предстоящего разговора с Полянскими.

— Я тоже хотел пошутить про учебники, — усмехаясь, сказал Славка, — но теперь вижу, что пока не стоит. Чего нервный такой? Из-за французского?

— Да ну, нет конечно, — ответил я, — с Дианой и Тимуром поговорить надо, не знаю как.

— Сочувствую, — кивнул Славка, — новость ты им сообщишь, конечно, убойную. А они точно не знают?

— Нет. Их мать сказала, что не говорила им ничего.

— Дела!— протянул Славка, — так какие планы у нас? К Мишке собирались вроде?

— Да. Только давай я сначала вещи домой закину. Сам видишь, портфель не закрывается, приходится лишние учебники в руках тащить, — сказал я другу.

— Хорошо, — кивнул Славка, — тогда сейчас расходимся, я за тобой забегу минут через пятнадцать.

— Договорились, — мы пожали друг другу руки и помчались по домам.

* * *

Светка Герасимович после школы чуть ли не бегом побежала домой к подруге. Ей не терпелось узнать, что это за история с родством Тимура и Пашки Ивлева.

— Есть кто дома? — закричала она, врываясь в дом Полянских.

— Чего орёшь? — спросил Тимур из соседней комнаты.

— Тут такое! — ответила ему Светка, разуваясь. — Где Диана?

— Я сейчас! — послышалось из другой комнаты.

— Ой! У тебя, и правда, бронхит, — воскликнула Светка, не узнавая голос подруги.

— Что случилось? — хромая, подошёл к ней Тимур.

— Тебя сегодня из комсомола исключили за твои подвиги в походе! — заявила с вызовом Света.

— Хм, невидаль какая, — усмехнулся Тимур. — Четыре раза грозились, а в пятый раз, наконец, высоту все же взяли!

Тимур конечно, делал вид, что ему все без разницы, но по голосу было понятно, что он напряжен.

— Ты не хорохорься, это не шутки, — ответила Света, не зная, как перейти к следующей теме, которая ей была намного более интересна, чем непростые взаимоотношения Тимура с комсомольской организацией.

Тут из соседней комнаты вышла Диана и присоединилась к ним.

— Пашке Ивлеву поручили стенгазету про тебя нарисовать, — продолжила Светка.

— Неужели? Ну посмотрим?

— Это вряд ли. Он отказался ее делать…

— А что так? — с усмешкой спросил Тимур. — Испугался что ли?

— Он сказал, что ты его брат, — выпалила Светка. — И что против брата он ничего рисовать не станет.

В комнате повисло напряжённое молчание.

Тимур ошарашенно взглянул на сестру, потом на её подругу.

— Я брат Ивлева? — недоверчиво переспросил он, медленно произнося слова. — Как это?

— Я думала об этом, — заявила Светка. — Матери у вас разные. Значит, ты ему брат по отцу.

— Но у нас с Тимуром один отец, — возразила Диана.

— Значит, ты тоже Пашке сестра, — сделала вывод Светка, довольно улыбаясь.

— Что ты лыбишься? — спросил её раздражённо Тимур.

— А что, плакать что ли? — отмахнулась от него Светка, еще больше веселясь.

— Да ерунда какая-то, не может быть! — хмыкнула Диана, думая о своём. — Может он придумал все. Чушь это.

— А вот и не чушь, — возмутилась Света, — Кириешка подтвердила, сказала, что она с самого вашего рождения правду знала, просто не говорила никому.

Диана при этих словах побледнела. Аргументы против у нее закончились.

— Да не переживай ты так. Брат — это хорошо. А два брата — ещё лучше, — заявила Светка и подмигнула подруге.

Тимур молча стоял, насупившись.

— И тебя с братиком! — похлопала его Светка по плечу.

— Да пошла ты, ехидна! — буркнул Тимур и поковылял в свою комнату разбираться в нахлынувших на него противоречивых чувствах.

* * *

Забежав домой, побросал вещи и заодно переоделся, чтобы не бегать по делам в школьной форме. Есть не стал, не успел бы. Решил потом пообедать.

Славка прибежал быстро. Тоже, видимо, решил сначала все дела сделать, а потом уже дома отдыхать. Мы пошли в сторону Мишкиного дома.

— А какой у Мишки адрес? — спросил я у Славки.

— Да я точно не помню, просто дом знаю, как выглядит, — беззаботно ответил друг. — Он на Школьной живет, дом недалеко от гастронома, где его мать работает.

— Понятно, — ответил я ему.

До Мишкиного дома дотопали быстро, он и правда жил недалеко от гастронома в небольшом ошалеванном, давно не крашеном домике. По тому, как Славка, не сбавляя хода, толкнул калитку и направился к двери, я понял, что собаки у Мишки нет.

В дверях мы столкнулись со средних лет мужичком, не очень высоким, но коренастым. Он вышел на крыльцо покурить.

— Здравствуйте, дядя Степан, — сказал Славка, — а Мишка дома?

— Здорово, пацаны, — ответил мужичок, здороваясь с нами за руку, — дома, заходите.

Обычный с виду мужик, подумал я. Внешне и не скажешь, что восемь лет в тюрьме отсидел. Наколок не видно, речь простая, без жаргона. На улице встретишь, даже подозрений никаких не возникнет.

Славка тут же нырнул в дверь, а я решил немного задержаться. Мужик удивленно на меня посмотрел, а я сказал:

— Хотел лишь сказать, что уважаю вас за то непростое решение. Защитили сестру и племянника. Закон это не оценил, а я ценю.

Дядька Мишки хмыкнул, ничего не сказав, но посмотрел на меня одобрительно. Все, что хотел сказать, я сказал, поэтому зашел в дом.

Славка, конечно, уже успел все рассказать Мишке про подработку на базе. Тот светился от удовольствия — и денег заработает, и школу прогуляет. Два в одном, так сказать. Эмоции он выражал без стеснений — в данный момент прыгал на диване, подкидывая вверх подушку. Этот парень точно не из тех, что копят любое напряжение в себе и загибаются потом от инфаркта — он все выплескивает.

— Мать точно отпустит? — спросил на всякий случай я, — Славка предупредил тебя, что нужна записка в школу?

— Вот вообще не вопрос! — радостно ответил товарищ, — деньги очень нужны!

Помедлив, он добавил, обращаясь ко мне, но косясь при этом на Славку:

— Кстати, хотел сказать спасибо, что все разъяснил про отца и дядю. Я с ним уже успел переговорить. Извинился, сказал, что не в курсе был. И что такого не повторится. Он нормально воспринял, вроде.

От души отлегло — похоже, хоть что-то хорошее я успел тут сделать. Не зря попал в 1971.

Славка решил задержаться в гостях — я попрощался и отправился по своим делам, кивнув по дороге Мишкиному дяде, который как раз докурил. Он тоже мне кивнул. По-взрослому.

Дойдя до Госпитальной, я свернул к Полянским. Как начать разговор? Как сообщить такую пикантную новость? Я ломал себе голову до самого их дома, придумывая разные варианты.

Войдя во двор к Полянским, я постучался в дверь и, не дождавшись ответа, вошёл.

— Хозяева! Есть кто дома?

— О! Брателло пожаловал, — вышел из соседней комнаты Тимур.

— Ты уже знаешь? — растерялся я.

Я продумывал варианты, как сообщить им новость, а вот что делать после того, как все сообщу, как-то продумать не удосужился. И теперь стоял молча, не зная, о чем говорить дальше и чувствуя себя идиотом.

— Привет, — сиплым голосом поздоровалась Диана. — Светка забегала после школы…

— Да. Уже доложила, — перебил сестру Тимур.

— Ну и хорошо, — сказал я. — Я вообще сам только вчера узнал.

— И кто же сообщил тебе эту радостную весть? — с сарказмом спросил Тимур.

— Ваша мама, — тихо ответил я.

Лицо Тимура вытянулось от удивления. Диана тоже явно такого ответа не ожидала.

— А нам она почему ничего не сказала? — растерянно спросила Диана.

— Она боялась, что вам будет обидно.

— Почему? — серьёзно спросил Тимур.

— Я не знаю, — соврал я. — И, кстати, об этом, оказывается, многие знают. В том числе Кириешка.

— Да, слышали уже. Светка уже и это нам разболтала! — подтвердила хриплым голосом Диана. Слушать ее было аж страшно, от простуды голос изменился до неузнаваемости.

Мы замолчали.

— Ладно. Не знаю пока, что с этим всем делать, но, согласитесь, новость важная, — сказал я. — Я рад, что вы у меня есть.

Тимур с Дианой на это ничего не ответили, но выглядели довольно задумчивыми.

— Кстати, Тимур, — что там с этой историей в больнице? Какие будут последствия, знаешь уже?

— Да ерунда все это! — в обычной своей манере начал бахвалиться Полянский. — Подумаешь, из комсомола выгнали. Тоже мне, напугали. Протокол там какой-то составили. Не посадят же из-за такой ерунды.

Диана при этих словах брата недовольно поджала губы. Видно было, что она не согласна с бьющим фонтаном оптимизмом у Тимура, но что делать, не знает.

— Молодец, так здраво рассуждаешь, — я преувеличенно одобрительно похлопал Тимура по плечу, — прямо горжусь тобой, братишка!

Тимур при этих словах вскинулся и отскочил в сторону.

— Че те надо? Что не так? — раздраженно огрызнулся он. Не тупой, понял, что это сарказм.

— Да все так, — продолжил я, — я же говорю, молодец! Кому нужна нормальная жизнь. Это скучно, никакого адреналина. А тут запись в деле об уголовке. Это же так весело. Жизнь заиграет новыми красками: на работу нормальную не попасть, учиться в университет не поступить, в армию, куда ты там хотел, в десант? Правильно помню? Забудь! Уголовников туда не берут. Но ничего, есть ведь всякие другие войска, стройбат, например. Чем не вариант?!

Тимур при этих словах изрядную долю бахвальства подрастерял. Видно было, что он впервые осознал, что последствия от его выходки могут быть вполне осязаемыми и очень неприятными.

Глядя на то, как меняется выражение его лица, я удовлетворенно кивнул. Да, детки, вот так мы и взрослеем. Не всю же жизнь в детский садик играть.

— В десант не возьмут? Это точная информация? — напряженно спросил он. Похоже, из всей моей речи он больше ничего и не услышал.

— Не возьмут, конечно, — ответил я уверенно, — это элитные войска, туда конкурс. С записью в личном деле о том, что по уголовке привлекался, тебя даже рассматривать как кандидата не будут.

— А что делать теперь? — Тимур выглядел реально потерянным. Он посмотрел на меня выжидающе, как будто я сейчас вздохну, пожурю его по-отечески и все решу. Вот же ж инфантильная бестолочь, — грустно и немного обреченно подумал я, — когда бормотуху хлебал, когда в деревню побрел догоняться самогоном — сомнений не было. Но вслух этого говорить не стал, толку все равно не будет.

— Я порасспросил бабулю, — начал рассказывать я, — она говорит, что есть лишь одна возможность отмазать тебя от уголовной ответственности на первый раз. И то это не гарантия, лишь попытка, которая может сработать, а может и нет. Надо найти того, кто согласится взять тебя на поруки. Желательно, чтобы человек это был уважаемый, пользующийся авторитетом.

— Мать попросить? — спросил Тимур.

— Нет, мать не подойдет, она лицо заинтересованное, — ответил я, — не из родственников должен быть человек.

— Так кто ж согласится! — воскликнул Тимур расстроенно.

— Не знаю пока. Думать надо. И вообще, — добавил я, — это еще не точно. Сначала вообще нужно, чтобы в милиции разрешили таким образом вопрос решить. А тогда уже будем искать, кто захочет за тебя поручиться. И что-то я не уверен, что желающих будет вагон.

Тимур с потерянным видом сел на диван. Вот таким он в подобной ситуации мне уже нравится больше. Пусть боится, а не бахвалится, может, в следующий раз задумается, стоит ли косячить.

— Ладно, родственники, — пора мне уже, — сказал я Тимуру и Диане и добавил, — Появятся новости, сообщу.

Я вышел, не дожидаясь от них ответа. По дороге домой решил заскочить к Ивану, расспросить о Тимуре — надо же узнать, насколько там все страшно. Может, это я слишком сгущаю краски, а там все не так и серьезно?

Овчар меня облаял, хоть и не с таким энтузиазмом, как раньше. Примелькался я уже, скоро вообще за своего считать начнет, похоже. Только тут я сообразил, что приперся днем — тетя Маша точно на работе, да и Иван должен быть тоже, по идее. Уже повернулся уходить, но тут Иван вышел из дома, опровергая все мои дедуктивные умозаключения.

— Здорово, школьник! — сказал он мне энергично, — если какой вопрос, то обсудим на ходу, можешь проводить меня на работу, я уже пообедал и не могу дома больше задерживаться.

Поздоровавшись с ним и пожав руку, пошел рядом.

— Вопрос, действительно, есть, — согласился я, — я тут случайно узнал, что у меня брат и сестра есть, по отцу, Тимур и Диана Полянские. Ничего о них не слышал?

Иван вначале посмотрел на меня сочувственно, потом ответил:

— Понимаю, зачем ты тут появился. Про девчонку ничего не знаю, а вот с братом… могло и больше тебе с братом повезти, это уж точно. Мы его сейчас привлекать планируем по 206 статье, за хулиганство.

— Уголовка, значит, — вздохнул я, — хотел вот спросить, а можно его на поруки взять кому-то? Он дурак, конечно, но мечтает в армию в десант пойти. А кто его возьмет с уголовной статьей?

— В десант — это хорошо! — задумчиво кивнул Иван, — значит, так — мы с тобой уже люди не чужие. Я спрошу сегодня у капитана, объясню ситуацию. Раньше он в наше поле зрения не попадал, к тому же несовершеннолетний пока, может он и пойдет навстречу с поручительством. Портить судьбу парню никто не хочет, но тебе нужно будет еще и в больнице договориться. Если они не будут давить на нас, требуя принять меры к хулигану, то может все так и удастся устроить.

— Спасибо, Иван! — искренне поблагодарил я его, — сам понимаешь, родственников не выбирают, а я себя теперь неловко буду чувствовать, если сделаю морду кирпичом — мол, не мое это дело!

— Уважаю, что в таком возрасте уже есть правильное понимание! — ответил мне Иван, и я, попрощавшись с ним, направился домой.

Шел и думал, что что-то я очень плотно вошёл в местное общество за столь короткое время. Чувствую себя уже прямо каким-то мафиозным посредником — бегаю, улаживаю дела, в том числе и криминальные. Не пора ли заняться самим собой, Павел Ивлев? Но какое там собой, мелькнула мысль, теперь вот надо Тимуру поручителя искать. Слинять, что ли из этого городка куда подальше? Союз большой — возможностей уйма. Но вместе с тем, понимаю прекрасно, что никуда с концами я уже не денусь. Прикипел тут ко всем, есть такое. Да и незавершенку за плечами оставлять не стоит. Только введи в привычку бросать начатое — и вся жизнь пойдет под откос. Да и как бабулю с мамкой бросить, да еще и с малым дитем на руках. Я теперь единственный мужчина в семье, и бегать от этой обязанности не по-мужски.

Придя домой, поздоровался со своими, помыл руки и первым делом рванул на кухню. Решение сначала сделать дела, а потом пообедать, было по сути правильным, а по ощущениям весьма спорным. Есть хотелось неимоверно. Бабуля поставила передо мной миску со щами, нарезала хлеба. Эх, жаль, что со сметаной такой затык. С ней было бы идеально. Эту мысль я поймал, когда уже доедал остатки.

— Ты чего голодный такой, — поинтересовалась бабушка, — как будто уже сегодня на базе мешки разгружал.

— Да набегался чего-то, — ответил я, подставляя миску для добавки, — надо восполнить потерянные калории. Очень вкусно, кстати.

Бабуля довольно улыбнулась. На кухню зашла мама, поздоровалась, подошла к печи, помешала что-то деревянными щипцами в большой эмалированной кастрюле. На кухне сильно пахло хозяйственным мылом. Снова стирка, — догадался я.

— Мам, а прачечной в городе нет? — поинтересовался между делом.

— Почему нет, есть, — ответила мама, снова прикрывая кастрюлю крышкой. — По дороге к вокзалу в доме быта находится, — уточнила она.

— А чего мы тогда дома стираем? — спросил я. — Дорого сдавать?

— Да нет, стоит дешево, — ответила мама, — но стирают там плохо, рвут белье часто. Одежду вообще сдавать нельзя. А сейчас еще и машина гладильная у них сломалась. Совсем смысла нет таскать туда-сюда.

— Понятно. Очень жаль, тяжелая это работа, — сказал я сочувственно.

Мама, кивнув согласно головой, снова ушла в комнату к детям. А я провалился в воспоминания детства. Мы всегда сдавали белье в прачечную. Дома места толком для стирки и сушки белья не было. Сдавали не только постельное белье и полотенца, но и одежду (майки, рубашки). К тому же в Москве прачечных было в достатке, да и оборудование в них было неплохое. Одно из ярких воспоминаний для меня — это как упаковывали белье для стирки, завязывая узлом в простынь. У нас дома были выделены специальные простыни для прачечной. В них мы складывали грязное белье и бумагу со списком. А получали в прачечной уже постиранное белье, упакованное в бумагу и перевязанное шпагатом. До сих пор помню накрахмаленные до хруста простыни и пододеяльники, которые приходилось с усилием раскрывать, чтобы заправить в них одеяло.

Упс! Замечтался. За воспоминаниями не заметил даже, как пообедал и чаю уже попил. Надо бы пойти позаниматься немного, подумал я и побрел за секретер изучать экзаменационные тетради. Успел позаниматься всего часа полтора, как раздался стук в дверь и в дом вошла Никифоровна.

Я вышел в коридор поздороваться с ней.

— Здравствуй, Паша! — сказала Никифоровна, заходя с нами на кухню.

Бабуля, поздоровавшись с подругой, шустро начала наливать ей чай и выставлять на стол варенье и сушки.

— Я ненадолго забежала, — сказала, садясь, Анна Никифоровна, — по делу, — добавила она серьезно.

— Из области сегодня позвонили, подтвердили проведение внеплановой ревизии по случаю передачи дел новому начальнику, — начала рассказывать она. — Комиссия в среду уже приедет и начнет работать.

— То есть, это послезавтра, как вы и предполагали, — уточнил я.

— Да, поэтому я попрошу тебя помочь с друзьями, — сказала Никифоровна и быстро добавила, глядя на бабушку, — если никто не против, конечно.

Бабуля махнула рукой.

— Да я разрешила уже ему. Пусть поработает.

— А я с друзьями уже тоже договорился, — вставил я свои пять копеек, — Славку и Мишку отпустили, проблем не будет.

Никифоровна облегченно вздохнула.

— Ну хорошо. Спасибо! Тогда послезавтра приходите на базу к 8.00. Проверка в 8.30 начнет работать. Будет время показать вам все и распределить участки.

— Договорились, — ответил я, — мы не подведем.