Глава 19

Вторник, 23.02.71 г. Железнодорожный вокзал.

Мы со Славкой стояли на опустевшем перроне. В голове было полное непонимание, что теперь делать. Да, непросто жить в 1971 году! Мобильников нет, не позвонишь, не узнаешь, в чем дело, в мессенджере сообщение не оставишь.

— Это что, и правда придется теперь каждый вечер ходить, пока она не приедет? — недоуменно пробурчал друг.

— Похоже на то, — подтвердил я, — может ее в больнице задержали на день-два, такое бывает. Ладно, чего стоять, пошли по домам.

Мы потопали в сторону дома, обсуждая по дороге завтрашнюю работу на базе.

— Кстати, — вспомнил Славка, — Мишка тоже завтра утром к тебе подойдет. Вместе пойдем на базу. Ему так удобнее будет, почти по дороге.

Я кивнул.

Мое внимание привлек высокий худой дед, перекладывающий какие–то доски во дворе одного из домов по дороге. Что-то очень знакомое было в его фигуре. В быстро сгущающихся сумерках разглядеть его получше было сложно. Но, подойдя ближе, я рассмотрел пышные усы на его лице и вспомнил, кто это.

— Здравствуйте, дед Арист, — громко сказал я.

Славка тоже поздоровался вслед за мной.

— О, сынки! — обрадовался дед, подходя к забору. — А вы откуда здесь?

— С вокзала возвращаемся, — объяснил я. — Надо было мать подруги встретить, а она не приехала.

— Понятно. Бывает, — ответил дед.

— А как Вероника? — поинтересовался я. — Уже дипломированный специалист?

— Почти. На этой неделе у них выпускной и вручение. — ответил дед. По его лицу было видно, как он рад и горд за внучку.

— Здорово, — я одобрительно кивнул.

Вдруг я вспомнил, что Дед Арист обмолвился как-то, что у него на чердаке кроватка детская старая может быть. Тема для нашей семьи самая актуальная!

— Дед Арист, — начал я, — а помните, мы с вами говорили про кроватку детскую для Аришки нашей.

Дед при этих словах хлопнул себя по лбу.

— Точно! Забыл совсем, обещал же посмотреть. Память уже не та стала, — сетовал он. — Может, сынки, у вас сейчас время есть? Слазим посмотрим, где она там.

— Конечно, давайте посмотрим, — с готовностью согласился я.

Славка просто утвердительно кивнул.

Дед Арист провел нас в сени. На чердак из сеней вела крепкая стационарная лестница. Все было сделано очень добротно. Я отметил для себя, что дед, похоже, мастер на все руки. Можно будет у него консультироваться, когда обустраивать задуманную комнату на чердаке затею. Сейчас же нет никаких МДФ, к которым я привык, а что касается электроинструментов…

Мы поднялись вслед за дедом на чердак. Он был просторным и сухим. Лампочка под потолком хорошо освещала все вокруг. Вдоль стен стояли какие-то комоды и стеллажи с закатками, аккуратно стопками были сложены самые разные вещи. Чердак здесь, по сути, использовался как огромная кладовая.

Дед уверенно ориентировался во всем этом хозяйстве. Он прошел в дальний угол чердака, где стояло что-то, накрытое старым покрывалом. Сняв его, дед показал нам вполне приличного вида деревянную детскую кроватку.

— Она немного потемнела с одной стороны, — начал оправдываться дед. — Раньше в сарае стояла. Может, вода попала… Я её чистил-чистил, марганцовкой морил-морил, а всё равно, видите, вот здесь пятно заметно.

— Ну что вы! — воскликнул я с энтузиазмом. — Прекрасная кроватка!

Мы со Славкой под руководством деда аккуратно стащили кроватку вниз. Она была довольно тяжелой, но вдвоем мы уверенно справлялись с транспортировкой. Домой отнести ее решили сразу, не откладывая, а то неизвестно, что у нас будет со временем в ближайшие дни. Подработка на базе — дело серьезное! На улице уже совсем стемнело, поэтому дед Арист настоял на том, что проводит нас.

— Там дальше по улице большой участок, где фонарей нет, — объяснил он. — Запнетесь обо что-нибудь, еще кроватку поломаете.

Так мы и пошли. Впереди дед Арист с фонарем, освещающий нам дорогу, а следом мы со Славкой с кроваткой в руках. Пару раз пришлось остановиться отдохнуть. Кроватка была не столько тяжелой, сколько громоздкой и неудобной для переноски.

Наконец, мы дошли до дома. В сенях застряли немного, кроватка никак не хотела проходить в двери, мешал сундук. Пришлось его отодвинуть немного в сторону. На шум и нашу возню, сдобренную изрядной долей ругательств, в сени выскочили мама с бабушкой. Вид у них был немного встревоженный, видимо, не могли понять, что происходит вообще. Увидев кроватку и нашу теплую компанию, женщины начали радостно порхать вокруг, рассматривая обновку.

Я улыбнулся. Их радость можно понять. Очень непросто обходиться без кроватки с маленьким ребенком. Постоянная нервотрепка и оставить малую ни на минуту нельзя. Эмма с малым со дня на день съедут и кроватку свою тоже заберут, так что вопрос с кроваткой для Аришки был очень актуальным. А тут такой подарок!

Попыхтев немного, мы, наконец, отодвинули сундук чуть в сторону. Потом взяли со Славкой кроватку и аккуратно занесли внутрь.

— Дед Арист, проходите! — крикнул я.

Дед скромно вошёл, поглядывая то ли с опаской, то ли с уважением на бабулю.

Бабушка достала из буфета коробку «Птичьего молока».

— Мы вам так благодарны! — сказала она, пихая коробку конфет Аристу в руки.

— Не надо, — отмахнулся он. — Я же для дитя.

— Ну, тогда… садитесь с нами чай пить, — нашлась мама.

— Это с удовольствием, — согласился Аристарх и скромно уселся на ближайший стул. Мама, воодушевлённая приобретением, сама потащила кроватку в свою спальню.

— Ма, ну ты что? — в сердцах воскликнул я. — Попросить не можешь?

Отобрав кроватку, мы со Славкой вдвоём перенесли ее в соседнюю комнату и поставили посередине. Мама всё не могла решить, куда же её лучше поставить. Подошла Эмма, тоже стала рассматривать обновку и что-то обсуждать с мамой.

— Позови, как определишься, — строго велел я матери, и мы с другом вернулись к столу.

Дед принялся рассказывать бабушке про Веронику, про ее выпускной и планы на будущую работу. Было видно, как он рад за внучку и как гордится ею. Бабушка налила ему чаю, открыла коробку конфет, выставила на стол московские баранки и села напротив деда, всем своим видом демонстрируя готовность слушать его хоть весь вечер.

Но, поговорив немного с бабушкой, дед Арист засобирался домой. Сказал, что ему там нужно было еще что-то закончить по хозяйству, хотя, думаю, он просто не хотел стеснять нас, понимая, что с малышкой много забот и женщинам не до длинных разговоров с гостями.

— Спасибо вам огромное, дед Арист, — еще раз искренне поблагодарил я его, пожимая на прощание руку.

— Вы нас очень выручили, — вторила мне бабуля.

— Не за что. Пользуйтесь на здоровье, — ответил довольный дед и ушел, пожелав всем спокойной ночи.

Славка тоже умчался, попрощавшись со всеми. Вспомнил, что к Юльке забежать собирался, догадался я.

Я заглянул в спальню к матери, думал поставлю ей кроватку на место, которое выберет, если она уже определилась. А она, неугомонная, уже с Эммой её волоком к выбранной стене перетащила и застилала. Матраса в кроватке не было. Мама сложила в несколько раз старое ватное одеяло вместо матраса. Так что Аришка у нас теперь с персональной кроватью.

Я хотел поругать маму, что не позвала на помощь, но не смог сдержать улыбки, видя, как она с довольным видом суетится у кроватки.

Вернувшись на кухню, сел снова за стол. Эмма вышла следом за мной. В голове крутилась какая-то мысль, но я все никак не мог ее поймать. Что-то я хотел сказать бабушке. Но вот что …

— Так, а где Елена с ребенком? — вдруг спросила бабуля.

О, точно, вот оно! Со всей этой возней с кроваткой, вылетело из головы главное — мать Эммы-то не приехала.

— Не было ее в поезде, — сказал я бабуле, — не знаю, почему она не приехала и что делать теперь.

— Да, странно, — сказала бабушка, — возможно, из больницы не выписали.

Эмма молча сидела за столом и растерянно переводила взгляд с меня на бабушку. Видимо, настраивалась на тяжелую встречу с матерью, а теперь не знала, как реагировать.

— А позвонить некуда? — спросил я бабулю. — Нам теперь каждый вечер на вокзал ходить ее встречать, что ли?

— Посмотрим. Завтра подумаю, что делать, — ответила она.

По бабушкиному сосредоточенному лицу было видно, что какая-то мысль пришла ей в голову.

— Германа, кстати, нет, — рассказал я, — он начальника в Москву повез, вернется ночью или завтра утром, так что имей ввиду. Мы со Славкой вдвоем на вокзал ходили.

Бабушка кивнула.

— А мне что теперь делать? — спросила неуверенно Эмма.

— Ничего, — ответила бабушка, — поживете еще пару дней у нас. Мы уже привыкли.

— Спасибо, — поблагодарила Эмма.

Было видно, что она рада тому, что обстоятельства так складываются.

Перед сном еще успел заняться подготовкой к экзаменам. Наметил план — надо им заниматься, никуда не денешься.

Проснулся поутру сам. Какое-то время просто лежал и с удовольствием слушал звуки дома. В тишине хорошо было слышно, как бабуля хлопочет на кухне, как тикают ходики. Я открыл глаза, как только бабушка подошла к моей кровати.

— Проснулся? — удивилась она. — вставай, уже пора.

Я вскочил и пошёл умываться. Предстоял интересный день. Что-то ждёт нас сегодня на базе? В предвкушении я забылся и подойдя к турнику неожиданно подтянулся раза четыре подряд. Потом вспомнил, что я так не могу и не смог больше подтянуться ни разу. Как это, вообще, у меня получилось?!

Я в задумчивости стоял перед турником, когда услышал с улицы, что Славка меня зовёт.

Мы бежали привычным маршрутом, я не стал рассказывать Славке, что подтянулся четыре раза. Всё равно не поверит. Но это странное событие не выходило у меня из головы и после пробежки. Может, тут как-то образ мыслей влияет? Подошел к турнику в полной уверенности, что смогу несколько раз, и тут же и получилось?

В половину восьмого подошли Славка с Мишкой, и мы направились вместе на базу.

Там нас уже ждала Никифорова и старый знакомый Влад Потёмкин из первой бригады проверяющих из Брянска. Я обрадовался, увидев его. В прошлый раз парень оставил вполне адекватное о себе впечатление.

Остальных проверяющих еще не было. Никифоровна велела нам ждать, пока они появится.

Я подошёл к Потёмкину, поздоровался.

— Как дела? — с любопытством спросил я.

— Ой, не спрашивай. — отмахнулся Влад. — Управление на ушах. Проверка из Москвы. Израйлича прямо с рабочего места забрали.

— А Настя?

— Гаврилина? Перевелась куда-то… — Потёмкин с досадой махнул рукой.

У меня сложилось впечатление, что у него к девушке были какие-то чувства. А перевод оставил его на бобах. Ну что же, бывает — возможно, ему надо было дать понять девушке, что она ему интересна. Хуже всего, конечно, когда он так и сделал, а она к этому была не готова. Долго тогда будет в себя приходить…

Влад вышел на улицу, покурить. Пацаны увязались за ним. А я воспользовался моментом, чтобы поговорить с Никифоровной:

— Возможно, не мое дело, но обязательно настаивайте на том, чтобы провести полную проверку, вплоть до вскрытия ящиков! — сказал я многозначительно.

Анна Никифоровна посмотрела на меня пристально и сказала:

— Неужели сам уже что-то нашел, а, Пашка? Может, тогда сразу и покажешь?

— Нет, не нашел, нет у меня привычки чужие ящики на базе взламывать! — покачал головой я, — просто чуйка у меня. Не мог покойный только мелочевкой ограничиться.

— Чуйка, говоришь! — теперь уже Никифоровна покачала головой, подражая мне, — ладно, я тебя услышала.

Я тоже вышел на улицу. Влад курил, пацаны, к счастью, нет. Может и работает моя антитабачная агитация.

Двое проверяющих, которых мы ждали, появились через пару минут. Здоровенный щекастый мужик под сорок, явно он тут главный, а не Потемкин, шел первым, но меня куда больше заинтересовала миниатюрная блондинистая красотка, шедшая за ним. Такая строгая, важная. Одежда тщательно выглажена. На вид ей было лет восемнадцать-двадцать. Я мысленно добавил к её образу белые бантики и гольфики и чуть не рассмеялся в голос от получившейся картины.

Влад взглянул на меня с пониманием, глаза его улыбались.

— Арсений Никифорович Потапов, — представился нам мужик. Повернувшись к своей спутнице, он представил нам её.

— Войнова Лилия.

Видимо, в силу возраста сотрудницы отчеством ее он нас не побаловал.

Я поспешил к Лилии тоже представиться.

Но не успел. Славка протиснулся вперёд и уже протягивал ей руку. А типаж-то его: блондинка… Совести нет — так, он понимаешь, от любви к Эмме страдает!

Я сунул ему кулаком в печень и отодвинул от девушки. Хватит! Один раз уже уступил.

— Павел, — улыбаясь, представился я.

— Лиля, — ответила она, слегка покраснев.

Я оглянулся на насупившегося Славку. Он отворачивал от меня глаза. Обиделся, что ли? Поймав всё-таки его взгляд, показал ему кулак незаметно от девушки, и шепнул «Эмма». Товарища тут же проняло. Сразу же вспомнил, как я девушку ему уступил, и виновато улыбнулся. Вот и хорошо, а то кое-кто совсем обнаглел!

Арсений равнодушно, а Влад с отеческой улыбкой наблюдали за нашей вознёй.

— Ну, что? Кто руководит? — спросил я, усмехнувшись про себя и переводя взгляд с Никифоровны на Арсения.

— Товарищ начальник пусть руководит. — перевела стрелки Никифоровна.

Арсений согласно кивнул, буднично расстегнул молнию на папке, вытащил какие-то документы и протянул их Никифоровне. Она, пробежав их глазами, вернула ему.

— Делим склад на участки, разбиваемся на группы и сличаем учётные остатки с фактическим наличием. — выдал нам задачи Арсений.

Группами, так группами. Я встал поближе к Лиле.

Старшие посовещались, и мы разбились на группы. Никифоровна и Влад, Мишка у них на подхвате. Арсений и Славка. Лиля и я. Мой маневр сработал!

Влад раздал нам ведомости с остатками.

— А как считать будем? — сделав невинное лицо, спросил я. — С контролем содержимого?

— Да, давайте с контролем! — поспешно поддержала меня Никифоровна.

Арсений взглянул на меня озадаченно. К этому я уже привык — кто же от пацана-грузчика такое услышать ожидает!

— По-хорошему, надо бы, — подтвердил он. — Раз уж с базы вторую проверку за две недели потребовали.

Отлично! — подумал я, — наконец-то настоящая проверка!

— Что, банки консервные вскрывать будем? — ухмыльнулся Потёмкин.

Похоже, его задело за живое услышанное. Все же в прошлой проверке, что не нашла ничего криминального, и он был.

— Нет, маркировку на них проверять будем, соответствует ли она этикеткам на упаковке, — ответил Арсений, и строго посмотрел на своего подчиненного. Влад стушевался.

— Всё, что поступило за последнюю неделю, я отдельно складировала, — вступила в разговор Никифоровна и показала на дальние стеллажи. — Там можно сильно не копаться.

— Отлично, — сказал Арсений. — Всем задача ясна? Ну, тогда приступаем, — резюмировал он, не дождавшись от нас ответа.

Никифоровна отправила нас с Лилей искать товары из нашего списка в сторону столов, где я сахар фасовал.

Мы начали с чаёв. До обеда пересчитали один стеллаж, обнаружили небольшую пересортицу, но в целом всё было красиво.

Никифоровна с Владом начали работу со своим списком с конца, уж не знаю с чьей подачи, и сразу обнаружили излишки по рису, манке, пшену, ячке, муке.

Я был очень удивлён излишкам. Для меня воровство — это недостача.

Но Лиля мне объяснила, что сейчас воровство — это, как раз, излишки. При любых ревизиях боятся не недостач, их погасил деньгами и всё. Все, как огня, боятся излишков. Это значит, здесь кого-то обвесили, не доложили, фиктивно товар списали.

— Излишки — это очень, очень плохо, — объясняла мне Лиля. — Если чего-то не хватает, а чего-то столько же в излишке, ну, значит, пересорт. Это плохо, это халатность, но это не хищение. А тут… — Она сделала круглые глаза.

Я всё думал над её словами «погасил деньгами и всё». Как-то мне попалась на глаза цифра, что к 1970 году в СССР накопился излишек рублёвой массы на четыре миллиарда. Если это так и есть, то конечно, погасил деньгами и всё.

Тут Арсений со Славкой нашли ящик коньяка, в котором в бутылках был налит чай вместо алкоголя.

— Товарищи! Все сюда! — радостно кричал Арсений, созывая нас. — Смотрите…

И он рассказал, что привлекло его внимание, почему он решился вскрыть одну из бутылок.

— Ящик упакован больше четырёх лет назад, — объяснял он. — Почему товар за столько лет не поступил в торговую сеть? Вскрыл ящик, осмотрел бутылки. Вскрыты они были очень аккуратно, но всё равно видно, если присмотреться, что они уже вскрывались.

Он пустил по кругу несколько укупоренных бутылок из этого ящика.

— Товарные муляжи... — задумчиво произнёс Потемкин, крутя в руках бутылку. — Но это бессмысленно. Отгрузишь в запаре в магазин и тут же по шее получишь. Стоит каждая бутылка недёшево. Люди такой хай подымут!..

— Вместо неснижаемых остатков их держать и не отгрузишь никогда, — проворчала Никифоровна. — Вон, четыре года тут пролежал и ничего.

— А вы разве не следите за сроками товаров? — поинтересовался Потёмкин.

— Следим, конечно, — отозвалась Никифоровна. — Но, во-первых, у нас товар, вообще, не залёживается, а во-вторых… Адамыч некоторые товары сам лично отгружал.

Никифоровна задумчиво смотрела вдоль стеллажей.

— Я знаю, где надо копать, — вдруг сказала она. — Адамыч всегда сам отгружал крепкий алкоголь, кондитерку в коробках, консервы и промтовары кое-какие.

— А какая ещё бывает кондитерка? Если не в коробках, — я представил себе карамель в мешках по 50 килограмм. А что, может быть.

Никифоровна тем временем осматривала стеллаж, рядом с которым мы стояли. Её внимание привлекли несколько ящиков на самом верху.

— Вон там. Снимайте, — решительно распорядилась она.

— Всё равно, это как-то слишком топорно. Опасно, — ворчал Потемкин, пока я подставлял деревянный табурет-лесенку к стеллажу. — А если бы он заболел? Кто-то другой, в первую очередь, отгрузил бы товар с истекающим сроком, а свежий оставил бы. Верно?

Ему никто не ответил, а мне комментировать было некогда — я снимал вниз все, что укажут. Тяжесть немалая, уронить, если отвлечёшься, легко. Еще одна проблема — ящики деревянные, чуть взял не так — заноз не избежать. Достал три ящика, на которые указала Никифоровна, и передал их Славке. Он принял их не без усилий и поставил на пол перед Арсением.

Я представил, как Никифоровна с её весом порхает по лесенке между стеллажами с тяжеленными ящиками в руках и понял, что Адамыч всё продумал. Когда его нет, отгрузкой будет заниматься Никифоровна, а она возьмёт то, что пониже лежит. И грузчиков очень кстати на базе не было, хотя по штату положено…

Арсений осмотрел ящики. Этикетка гласила, что один ящик упакован пять лет назад, а два других — четыре.

— Вы же смотрите на даты, когда ревизию проводите? — спросил я Потёмкина.

Он промолчал.

— Кто на них смотрит?! — с досадой ответила за него Никифоровна. — Есть, что посчитать, и ладно.

Все молчали. Я вскрыл бутылку из самого первого ящика, которую так и держал в руках. Понюхал. Чай.

— Я так понимаю, — сделал вывод я, — если в ящике или коробке обнаружится хотя бы один муляж, то и всё остальное там тоже муляжи. Нет смысла подменять только один товар из упаковки.

Арсений вскрыл все три ящика. В них тоже оказались подделки.

— Надо вызывать ОБХСС! — решительно сказал он, — дальше будем работать только с ними.