Глава 21

Утром еле встал. Вчерашнее перетаскивание поддонов и ящиков на базе дало о себе знать болью во всех мышцах. Все же ходить за комиссией и время от времени снимать и ставить на полки ящики не то же самое, что несколько часов подряд таскать тяжести почти без перерывов.

О существовании некоторых болевших мышц я давно уже и позабыл. Их напрячь так как в молодости в пятьдесят восемь не удастся под угрозой немедленно схлопотать инфаркт. Я и не напрягал, хотя эта напасть все равно меня догнала. Зато вот сейчас отрываться можно на полную катушку, и это даже доставляет мне удовольствие.

Вышел на пробежку со Славкой, Славка выглядел тоже не лучшим образом. Я удивился, думал друг более тренированный, но, видимо, целый день непривычной работы по тасканию тяжестей сказался и на нем тоже.

— Ты как? — спросил я Славку.

— Да еле двигаюсь, сам же видишь, — весело ответил он. Забавно, что Славка, говоря это, лучился оптимизмом. Видимо, предвкушение еще одного дня заработка искупало с лихвой любую боль в мышцах.

Пробежка помогла немного разогреть тело, мышцы болеть не перестали, но скованность движений прошла, что уже было хорошо. После пробежки быстренько облился водой и позавтракал, нужно было уже выходить на работу. Когда вышел из дома, Славка с Мишкой как раз подходили к калитке.

Поздоровавшись, мы направились в сторону базы. Отметил, что Мишка тоже выглядит уставшим, как и мы со Славкой. Меня картина уставших друзей немного даже порадовала. Получается, не так уж сильно я отличаюсь по физическому здоровью от других подростков. Они привыкли считать меня хлюпиком, а сами выглядят не лучше. Подумав об этом, я выпрямил спину и стал стараться идти более активным и пружинистым шагом. Мол, знай наших.

Но тренироваться, конечно, все равно нужно. Такая боль в мышцах после дня физической работы — это сигнал о том, что тело не привыкло к длительным нагрузкам и выносливость ещё очень низкая.

На базу поначалу мы шли в основном молча. Разговаривать особо не хотелось. Но потом мы со Славкой почти одновременно увидели Юльку, которая шла в школу. Мишка в этот момент пялился в другую сторону, но тоже обрадовался, когда я ткнул его локтем в бок, и он, повернув голову, увидел одноклассницу.

— Юлька, — позвали мы её, — привет.

— Привет, — обрадовалась она. — Как ваша работа?

— В целом отлично, но ходим сегодня еле-еле, — бодро отрапортовал Славка.

Мишка Кузнецов согласно кивнул.

— Как с Кириешкой, не было проблем с тем, что ты две записки ей одновременно отдала? — спросил я Юльку.

— Да нет, — сказала она, — хмыкнула, но ничего говорить не стала. На несколько дней же всего отпросились, не на неделю.

Я этой новости обрадовался. Очень хорошо, а то было бы неудобно, если бы Юльке пришлось за нас оправдываться или что-то придумывать перед классным руководителем.

— Кстати, про Полянского Тимура новость есть, — вдруг сказала Юлька.

— Что за новость? — насторожился я.

— Вчера в школе педсовет был, — начала рассказывать Юлька, — на котором его вопрос рассматривали. Так директор предложил школе взять Тимура на поруки, представляешь.

Я кивнул, улыбнувшись. Конечно представляю, подумал я.

— В итоге было очень много споров, — продолжила Юлька, — но учителя согласились, и школа решила, что можно дать Тимуру шанс и уголовного дела против него пока что заводить не будут. А Тимур клятвенно пообещал вести себя очень хорошо и к алкоголю больше не прикасаться. И вообще, на себя был не похож. Такой был вежливый и со всеми соглашался, — добавила она.

— Это отличная новость, — сказал я Юльке, — спасибо, что рассказала.

Юлька улыбнулась, довольная.

Надо срочно выбрать время и сбегать в больницу, — отметил мысленно для себя, — что там Иван говорил, — главное, чтобы главврач жалобу в горком не подал. Надо поговорить с Демьяном Герасимовичем, чтобы с больницей проблем не было и все наши усилия прахом не пошли.

Ещё немного поболтав с Юлькой, мы разошлись в разные стороны, она пошла дальше по Школьной к школе, а мы направились с парнями на базу.

Придя на базу, мы обнаружили там Анну Никифоровну вместе с проверяющими, возбужденно о чем-то переговаривающимися. Вид у Арсения был мрачный. Поздоровавшись с нами, он рассказал, что представители ОБХСС смогут приехать на базу только к обеду. У них с утра выезд, и специалисты освободятся только к часу дня. Проверку без них мы продолжать не можем. Соответственно, до часу дня мы можем быть свободны, потому что всю работу, что нужно было сделать, мы сделали вчера.

— Пока пойдите погуляйте, — сказала нам Анна Никифоровна, — к часу дня возвращайтесь на базу.

— А что с нашей оплатой будет? — задал я наиболее важный для нас вопрос.

— Посмотрим, — ответила Никифоровна, — если работать сегодня будем до шести, то заплачу по три рубля как за неполный день, если же задержаться придется, то получите полную оплату.

Мы при этих словах повеселели. Все не так и плохо.

Вышли за ворота базы. Тут я вспомнил про Мишкиного дядьку.

— Мишка. Хотел спросить тебя, — сказал я другу, — а что дядька твой, пьет часто?

— Да, нет, — немного удивленно ответил Мишка, — сейчас почти совсем не пьет. Вот когда из тюрьмы вышел, напился, правда, — смущенно добавил он, вспомнив, видимо, чем все закончилось тогда. — А тебе зачем?

— Да вот, пытаюсь работу ему найти, — ответил я. — Может получится.

— Хорошо бы, — с сомнением в голосе сказал Мишка. — Но шансов мало. Он уже в пару мест сходил, насколько я знаю, там отказали. Видят, что сидел, так сразу и посылают. Он теперь смурной ходит совсем.

— Да, сложно, конечно, — кивнул я, — если что выйдет, я скажу.

Поболтав еще немного и договорившись встретиться у базы без десяти час, мы разбежались в разные стороны. Славка с Мишкой рванули по домам досыпать, а я направился в больницу, радуясь, что подвернулось свободное окошко и можно попробовать уладить вопрос Тимура.

Придя в больницу, сразу направился в регистратуру, чтобы узнать на месте ли Демьян Герасимович.

— У главврача скоро обход, — ответила мне дежурная медсестра, — но пока он в своем кабинете. Ты по какому вопросу?

— По личному, — ответил я нейтральным тоном, — я ненадолго. Можно загляну к нему и узнаю, сможет ли он со мной поговорить?

— Хорошо, — немного поколебавшись, ответила медсестра, — проходи.

Я прошел по знакомому коридору и постучал в кабинет.

— Войдите, — послышалось из-за двери.

— Здравствуйте, Демьян Герасимович, — сказал я, входя и закрывая за собой дверь.

— О, Павел, здравствуй, — сразу вспомнил меня главврач, — как себя чувствуешь? Случилось что-то? — тут же поинтересовался он.

— У меня все хорошо. Память возвращается, уже почти все вспомнил, — бодро соврал я. — Я к вам по другому вопросу.

— Хорошо, — показал мне Демьян Герасимович на стул перед своим столом, — проходи, рассказывай. Но хочу предупредить, у тебя минут пять, не больше. У меня сейчас обход начнется.

— Спасибо большое! Я быстро, — тут же приступил к делу я, — пришел по поводу брата своего поговорить, Тимура Полянского. Он тут у вас устроил переполох недавно ночью на выходных.

— Помню, как же, — тут же помрачнел главврач, — молодого человека к нам привезли в состоянии сильного алкогольного опьянения. Когда дежурный врач пытался оказать ему помощь, он завязал с ним драку, да еще и капельницу разбил и шкаф с инструментами опрокинул.

— Да. И я ни в коей мере его не оправдываю, — начал говорить я, отметив про себя, что Демьян ни капли не удивился, услышав, что Тимур мой брат. Похоже, что тоже в курсе. Вот же блин, что значит, маленький городок. Ничего не скроешь.

— Он сделал большую глупость, подставив своим поведением под удар и руководителя нашей туристической группы, и одноклассников, — продолжил я. — Но парень-то он по сути неплохой, направить его энергию только надо в нужное русло. Думаю, в армии ему дисциплину привьют. Поэтому директор школы пошёл ему навстречу, и педсовет решил, что коллектив школы возьмет Тимура на поруки и даст ему шанс на перевоспитание. Сами понимаете, если на наго уголовное дело за этот поступок заведут, то дальше это на всю жизнь пятном останется. Я просто хотел убедиться, что со стороны больницы не будет никаких жалоб, и мы сможем это сделать.

Демьян Герасимович смотрел на меня задумчиво. В глазах его отчетливо читались сомнения.

— Понимаешь, Павел, тут все не так просто, — заговорил он. — Дело ведь в том, что затронуты интересы одного из наших врачей, перед ним, как минимум, Тимур Полянский сначала извиниться должен, да и имущество больницы было повреждено.

— Демьян Герасимович, — сказал я, — так я для этого и пришел, чтобы узнать, как можно все уладить. Тимур обязательно придет просить прощения, только скажите, как врача зовут и когда с ним можно встретиться. И стоимость имущества компенсируем.

— Врача зовут Смирнов Игорь Сергеевич, — ответил главврач, — найти его несложно, он сегодня работает. Если до семи вечера Тимур подойдет, то точно его застанет. А что касается попорченного имущества, — Демьян задумчиво потер подбородок, — компенсировать деньгами не надо, сложно будет все оформить, а вот отработать вполне возможно. В больнице много где помощь требуется.

— Отлично, конечно, отработает, — тут же согласился я и поспешно добавил, — только график отработок согласовать со школой надо будет. Директор тоже Тимура работой нагрузить обещал по полной программе. Я полностью согласен, и считаю, что он должен на всю жизнь запомнить, сколько проблем могут принести несколько минут глупостей. Чтобы в будущем их не совершать.

— Трудотерапия — отличный метод перевоспитания, — улыбнулся главврач, — хорошо, Павел, договорились. Пусть Тимур сегодня или завтра подойдет извинится перед Игорем Сергеевичем, я его предупрежу, а потом зайдет ко мне, мы оговорим, как он сможет нанесенный ущерб отработать.

— Спасибо, Демьян Герасимович, — сказал я, вставая и пожимая руку главврачу, — все сделаем.

Так, самое главное сделано — главврача, вроде, получилось убедить. Главное, чтобы не передумал, а то и такое в жизни видел. Уже вроде все обговорено, и по рукам ударили — а через полчаса человек все переигрывает. Буду надеяться, что Демьян Герасимович слишком занятой человек, чтобы в такие игры играть.

Глянул на время на часах в холле — до возвращения на базу еще больше трех часов. Тимур, по идее, из-за больной ноги должен быть дома — в школу он приходил вчера только на педсовет. Вот и отлично, сразу сейчас с ним и решу вопрос про больничку. Только сначала надо узнать, где врача этого найти можно будет, чтобы Тимур не бегал, хромая, по больнице.

Обратившись снова в регистратуру, узнал, что врача можно будет найти в ординаторской или в палате, если вдруг он с пациентом будет занят. Ординаторскую я видел по дороге к кабинету главврача, так что можно было идти к Тимуру.

Пока шел к Полянским, в голову пришла мысль про мать Эммы. Она ведь так и не приехала. Надо бы выяснить как-то, почему. Не идти же снова сегодня вечером ее встречать. И завтра… Подумав, решил после Полянских сходить к Герману. Справедливо рассудил, что если тот возил вчера начальника в Москву и обратно, то возможно, сегодня он будет дома отдыхать хотя бы полдня после такой поездки. А значит есть шанс застать его и посоветоваться.

С этими мыслями подошел к дому Полянских. Дверь мне открыла Диана.

— Привет! — удивленно сказала она, — ты же вроде подрабатывать где-то должен?

— Привет, Диана! Да, на базе работаю, — ответил я, — но сейчас на несколько часов перерыв неожиданно сделали, решил пока другие вопросы решить. Тимур дома?

— Да, проходи, — сказала Диана, пропуская меня в дом.

— Как твой бронхит? Выздоровела? — поинтересовался я, вспомнив, что встретил ее вчера вечером на улице, когда гулял с Аришкой.

— Да, нет еще, — отмахнулась Диана, — голос намного лучше стал, а кашель еще долго проходить будет. Не в первый раз болею.

— Привет! — из комнаты вышел, хромая, Тимур и протянул мне руку. — Какими судьбами?

— Здорово, — пожал я ему руку, — ходил в больницу выяснять, не будет ли с их стороны проблем для тебя.

— Так в школе же все решили, — сказал встревоженно Тимур, — проголосовали «за», директор поддержал.

— Школа — это полдела только, — ответил я, — важно, чтобы больница на тебя жалобу не подала. В милиции предупредили, что если больница пожалуется, то никакое поручительство не поможет. Главврач знаешь, какой уважаемый человек в городе?

— И что в больнице тебе сказали? — расстроенно спросил Тимур. Он-то подумал, что вопрос уже решен.

— Я договорился с главврачом, — начал рассказывать я, — тот согласился не подавать жалоб, если ты извинишься лично перед врачом, с которым подрался и отработаешь ущерб, нанесенный больнице.

Тимур облегченно кивнул головой.

— Хорошо, схожу извинюсь, — ответил он, — только я фамилии его не знаю.

— Я все узнал, — сказал я, — врача зовут Смирнов Игорь Сергеевич, он сегодня работает до семи вечера. Найти его сможешь в ординаторской, третья дверь слева по коридору, если от регистратуры идти. Если его там не будет, значит к больному ушел, посиди и подожди. Когда с ним переговоришь, зайди к главврачу, Демьяну Герасимовичу, это следующая дверь за ординаторской по той же стороне. Договорись с ним об отработке. Со всеми будь вежлив, со всем соглашайся. Диана, убедись, чтобы он чистую рубашку надел и причесался.

— Все понял, — кивнул Тимур, — сегодня пойду. Спасибо тебе!

— Пожалуйста! — я пожал брату руку. — Ладно, я пойду. Надо еще одно дело уладить. Удачи тебе сегодня!

Попрощавшись с Полянскими, я пошел к Большому мосту, к дому Либкиндов, надеясь застать Германа. Расчет оправдался. Подойдя к нужному дому, я увидел припаркованную возле него черную Волгу. Отлично, Герман дома, обрадовался я.

Зашел во двор и постучал. Дверь открыла Валя, жена Германа.

— Здравствуйте. А Герман дома? — поинтересовался я, — хотел с ним по поводу матери Эммы переговорить.

— Здравствуй, — немного неуверенно ответила Валя, — он-то дома, но отдыхает после командировки. Ночью только приехал.

— Да, не сплю я уже, — вышел на веранду Герман. — Здравствуй, Паша. Проходи в дом.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Как ваш разговор с Еленой вчера прошел? — поинтересовался Герман. — Ты извини, меня неожиданно в командировку дернули, не смог помочь.

— Да ничего, — ответил я, — у вас, похоже, еще будет такая возможность. Елена не приехала. Я с другом ходил на вокзал, в поезде ее с ребенком не было.

— Очень странно, — удивился Герман, — она же с малышом, вряд ли могла где задержаться.

Он немного помолчал, задумавшись. Я не мешал.

— Сделаем вот что, — подумав, сказал Герман, — съездим сейчас на переговорный пункт. Надо выяснить, выписали ли их из больницы. Тогда и думать дальше будем.

Герман быстро оделся, и мы поехали звонить в больницу.

— А номер телефона вы знаете? — спросил я его.

— На переговорном пункте скажем, куда надо позвонить, у них справочник есть, — ответил мне Герман.

На переговорный пункт приехали быстро. Он находился сразу за вокзалом. В тесном помещении вдоль двух стен были расположены небольшие кабинки, похожие на телефонные будки. В каждой на стене висел телефонный аппарат и стояло пару стульев. Кабинки закрывались, но слышимость все равно была отличная. Опустившись на один из стульев для посетителей, предался ностальгии. Сколько раз в детстве мы в таких кабинках с мамой сидели!

Из десяти кабинок занято было две. В одной какая-то старушка громко выясняла то ли у дочери, то ли у внучки, дошла ли посылка. Во второй мужик спрашивал у кого-то дату командировки.

— Повезло. Очереди нет, — довольно сказал Герман.

Мы подошли к стойке в конце зала.

— Пожалуйста, звонок в Брянск, — сказал Герман оператору, кладя на тарелочку на прилавке 45 копеек, — детская больница, 3 минуты.

Оператор тут же деловито начала искать номер.

— Какое отделение? — уточнила она через минуту.

— Инфекционное, — ответил Герман.

Оператор еще что-то поискала, пробила чек и сказала:

— Ожидайте.

Мы с Германом сели на откидные стулья возле стены. Ждать пришлось минут пять. Наконец, оператор объявила:

— Брянск, вторая кабина.

Герман пошел в указанную кабинку. А я остался ждать его на стуле. Кабинка тесная, вдвоем в ней сидеть неудобно. Да и зачем. Герман поговорит, все расскажет.

Разговор продлился буквально пару минут. Я не прислушивался, думал о своем. Выйдя из кабинки, Герман направился ко мне.

— Не выписали их, — сообщил он, — малой инфекцию какую-то прямо в больнице подхватил. Они пробудут там еще минимум неделю. Сказали на следующей неделе в четверг после обеда позвонить снова, будет известно, когда их выпишут.

— Ничего себе, — ответил я, — хорошо, что выяснили, а то ходили бы на вокзал каждый вечер встречать их без толку.

— Это точно, — кивнул в ответ Герман, — но решать все равно что-то надо. Эмма с малышом у вас уже очень долго живут, неудобно это. Да и дом их стоит нетопленый, а сейчас зима. Сначала промерзнет. Потом отсыреет там все, плесень появится.

Герман посидел рядом со мной и подумал пару минут.

— Матери Ленкиной буду звонить, — сказал он, вставая, — надо, чтобы она приехала, помогла.

Герман снова подошел к оператору и заказал еще один звонок в Брянск, на этот раз на пять минут. Снова получив указание ждать, подсел ко мне.

— А мать дома будет? — спросил я его.

— Да. Она на пенсии уже, должна быть дома.

— А какие у нее отношения с Еленой? — поинтересовался я.

— Плохие, — мрачно ответил Герман. — Елена, когда с Кабаном сошлась, с матерью поругалась сильно. Мать ее против него была категорически. В итоге Елена с матерью не общались до сих пор, наверное, ни разу. Но внуков мать любит очень, приедет, — добавил он.

Через пару минут раздалось: «Брянск, первая кабинка», и Герман снова ушел разговаривать. С матерью Елены он говорил довольно долго, объясняя подробно ей всю ситуацию. В итоге, когда он вышел, закончив разговор, пришлось доплачивать за лишние две минуты.

— Приедет сегодня вечером, — сообщил мне Герман, подходя. — Я ее на вокзале встречу в семь, и мы вместе к вам приедем.

— Хорошо, я предупрежу своих, если успею — ответил я ему. — Спасибо, что помогли все выяснить!

— Это тебе спасибо, Паша, за помощь, — ответил Герман, пожимая мне руку. — Ты сейчас куда? Может, подвезти?

— Если можно, до отделения милиции меня подбросьте, — попросил я. Появилась у меня идея, нужно было к Ивану заглянуть.

— Садись, — сказал Герман удивленно, — а зачем тебе туда, если не секрет?

— Да тут такая ситуация, — начал я …

Пока мы ехали, я рассказал Эмминому дяде про странную смерть своей собаки и про похожие случаи в городе и объяснил, что хочу попробовать собрать побольше информации и выяснить, кто убивает собак. Герман затею поддержал, сказав, что милиция здесь вряд ли будет активно действовать, а так хоть есть шанс что-то выяснить.

Высадив меня у отделения милиции, Герман поехал домой, а я направился к Ивану.