Глава 23

24.02.1971 г. Возле входа на базу г. Святославля.

— С кого начнем? — спросил Славка, беря у меня из рук листок с адресами хозяев погибших собак. — Смотри, тут один адрес недалеко за автовокзалом, а два других в нашу сторону.

— Так давай с ближайшего и начнем, — предложил я, — и будем постепенно в сторону дома перемещаться.

По первому адресу мы пошли напрямую через пустырь. Славка сказал, что знает, как через него быстро выйти на Школьную. Действительно, сразу за базой началась тропинка, которая довольно быстро вывела нас почти к проходной механического завода. Тропинка была основательно нахожена, видно было, что ею часто пользуются.

Повернув налево, прошли немного по Школьной в сторону от завода и нашли первый адрес. Нужный нам дом оказался ухоженным кирпичным одноэтажным строением на две семьи. Двор был общим. Мы со Славкой заглянули через забор. Собак нигде видно не было. Рискнув, зашли в калитку, подошли к той стороне дома, на которой висел нужный нам номер и постучали в дверь.

На стук открыл хозяин. Это оказался старичок бодрого вида, который узнав, по какому поводу мы пришли, всплеснул руками и начал эмоционально и очень живо описывать своё возмущение тем, что произошло с его собакой. Он рассказал, что у него была совсем небольшая по размеру собака, которая практически не гавкала, и он не понимает, кому могло помешать такое спокойное и дружелюбное создание.

— Жучка была совсем безобидная, — повторял он, — она никогда никого не трогала, разозлить её было очень сложно, дети соседские её очень любили, все время играли с ней. Кому могло прийти в голову сотворить такое? Что я теперь Лялечке скажу! Она к бабушке приедет, к нам в гости придет, а Жучки нет. Как я объясню ребенку! У нее же своей собачки нет, родители не разрешают, в квартире собаку тяжело держать, сами понимаете. Не то, что здесь у нас, простор…

Дед совсем отвлекся и начал рассказывать нам то про соседей, то про двор, то снова про свою собаку. Я посочувствовал ему и начал аккуратно возвращать его в нужное нам русло, иначе мы рисковали здесь зависнуть до утра.

— А вы можете сказать, в какое время с Жучкой несчастье случилось? — спросил его я. — Может вы видели кого-нибудь?

— Да нет, сынки, не видел, — расстроенно ответил дед, — Жучка на ночь во дворе осталась, она любила на улице ночевать, у нее на крыльце лежанка своя есть, — показал он на небольшое ватное одеяльце под лавкой, — бабка моя сделала из одеяльца старого Лялечкиного, она нам его для Жучки подарила…, — дед снова отвлекся и начал рассказываться, какая Лялечка была маленькая.

Славка стоял рядом со мной и было видно, что терпение его заканчивается.

— Так о чем это я, сынки? — вновь включился дед, увидев наши потяжелевшие взгляды. — А точно, Жучка, ночью с ней все было в порядке, точно знаю, потому что я плохо спал, вставал пару раз, слышал её. А утром вышел во двор часов в восемь, а она уже окоченевшая была на заборе.

— Раз окоченевшая, значит совсем рано утром с ней все случилось, — сделал вывод я.

— Да, — кивнул дед, — часов в пять или шесть утра, наверное.

— Но кто в такое время ходить будет? — недоуменно сказал Славка.

— Ой, тут рано утром народ всегда ходит, — махнул рукой дед, — на заводе ночная смена как раз заканчивается, а утренняя начинается.

Информация была интересной, но больше спрашивать у деда нам особо было нечего, да и времени беседа с ним отняла немало, поэтому мы со Славкой стали прощаться, поблагодарив его за содействие.

— Вы же мне расскажите, сынки, если что узнаете про того, кто мою Жучку убил? — попросил дед.

Мы пообещали держать его в курсе, а сами пошли по следующему адресу.

Следующий дом находился на Госпитальной улице, совсем недалеко от дома Полянских. Мы подошли к забору из штакетника, за которым виднелся маленький деревянный слегка покосившийся домик. Похоже, фундамент подмыло и один угол просел.

В окнах света не было, что не внушало оптимизма. На улице уже было довольно темно, а значит, хозяева либо уже спят, либо куда-то ушли.

— Рановато еще спать ложиться, — ответил на мои мысли Славка.

Я согласно кивнул и пошел к дому. Постучал сначала в дверь, потом в одно из окошек. На стук никто не вышел, свет в окнах тоже не загорелся. Мы постояли еще немного и, вздохнув, решили идти по третьему адресу. Стоять и ждать хозяев было бессмысленно. Они ведь могли уехать надолго.

— Завтра еще раз забежим, — сказал я Славке. Друг кивнул.

Третий адрес был на Ленина, совсем недалеко от поворота на мою улицу. Подходя к нужному дому, мы поняли, что здесь хозяева явно дома. В окнах большого строения горел свет, во дворе ходили люди. Возле калитки на скамеечке сидели две старушки и о чем-то беседовали.

— Добрый вечер! — поздоровались мы, подходя ближе.

— Здравствуйте, мальчики! — бабульки тоже поздоровались и приветливо кивнули.

— Мы помогаем милиции информацию собирать о правонарушителе, который собак убивает, — начал говорить я, — нам сказали, что по этому адресу один из таких случаев произошел.

— Произошел-произошел! — тут же подскочила одна из бабулек, — моего Полкашу на прошлой неделе утром соседка на заборе повешенным нашла. Окоченевший уж весь был.

— А большой был пес? — спросил я. Полкан — кличка внушительная.

— Средних размеров, — ответила бабулька, — росту невысокого был, но крепкий.

— А не знаете, — продолжил расспрашивать я, — за что его могли невзлюбить? Может лаял много или кусался?

— Сторож он был хороший, — сказала гордо бабулька, — но не злой, специально ни на кого не бросался, а вот если кто во двор хотел зайти, тогда да, мог напасть. Брехал не больше других собак, спокойный был.

— Да какая разница, злой или нет, — встряла в разговор вторая старушка. — Вон у Никитичны, помнишь, Нюрка росту совсем маленького была и добрая, ласковая такая, а тоже убили и на заборе повесили, ироды!

— Что за Нюрка? — спросил Славка удивленно.

В нашем списке больше адресов не значилось.

— Да соседки моей собака, — показала бабулька рукой на другую сторону улицы, — вон там живет, через два дома. Видите, там фонарь еще прямо возле ворот и остановка.

Мы посмотрели в ту сторону, куда показывала бабка и увидели очертания довольно большого дома рядом с остановкой автобуса. Окна в доме не горели.

— А давно это было? — спросил я. — В милиции нам этого адреса не давали.

— Да не заявляла Никитична в милицию, — ответила бабулька, — сказала, что бесполезно это. А собаку ее уже недели три как убили, — вспомнила она, — в самом начале февраля.

Поговорив еще немного со старушками, мы выяснили, что собаку Никитична на заборе обнаружила тоже утром. Узнали также, что поговорить с Никитичной лично получится только недели через две, так как она уехала к дочке в Брянск. Поблагодарив за информацию и клятвенно пообещав найти злодея и все рассказать старушкам лично, мы направились по домам.

Уже подходя к моему дому, заметили Тимура и Диану Полянских, которые как раз входили к нам во двор. Я с удивлением заметил в руках Тимура гитару. Увидев нас, Полянские остановились и стали ждать, когда мы подойдем.

— Привет, Диана, привет, Тимур! — поздоровался я.

Они тоже поздоровались, а потом Тимур сказал, покосившись на Славку:

— Нам бы с тобой один на один перетереть бы!

— А мне уже пора! — проявил понимание Славка. — Мы с Мишкой утром снова тебя заберем! Эмме привет передай от меня!

Славка ушел, и Тимур, явно чувствуя себе не в своей тарелке, заговорил:

— Слушай, нехорошо получилось у нас с тобой раньше. Братьями оказались, да и помогаешь ты мне, как самому себе. Забери обратно свои деньги, ладно? И гитара ведь тоже твоя.

И Тимур протянул мне пачку пятерок и трешек. Там были и новые банкноты, и помятые, но главное — их было много. Похоже, те самые восемьдесят рублей, о которых я тогда от них же случайно и узнал. Жизнь меня так в оборот взяла в последние дни, что я и подзабыл уже про них. Ну и информация о том, что мы родственники тоже выбила из меня решимость требовать деньги обратно.

Так-то все понятно — Диана, пользуясь тем, что слабохарактерный Пашка в нее втюрился, деньги из него тянула по полной программе. Остается только удивляться, где он столько взял, чтобы ей принести. Небось, придумала что-то жалостливое — что ей на подарок мамке не хватает на юбилей, или еще что, на что этот доверчивый теленок купился. Видимо, таким же образом и подаренная отцом гитара у Тимура оказалась — Диана у Пашки и ее выклянчила. Даже интересно, что она тогда придумала. Небось, что хочет научиться играть, а своей нет? Да неважно — главное, что теперь их, похоже, совесть замучила. Тимура, считай, я из тюрьмы вытащил за уши, вот они и решили проявить благородство. А я что — дурак отказываться от денег, моих же денег, если их сами приносят?

Поэтому я небрежно взял пачку банкнот и сунул себе в карман, а гитару повесил на плечо.

— Конечно, брат, какие проблемы! Кстати, расскажи, как все в больнице прошло. Удалось доктора умиротворить?

— Да вроде все срослось! — попытался изобразить работу мысли на лице Тимур, но потом бросил это дело, и просто махнул рукой, — сказал, чтобы больше я не пил, раз не держу градус, и что он лично даст мне часть той работы по больнице, что нужно будет выполнить. И проследит, стараюсь я или нет.

— Ну и хорошо, братан! — хлопнул его по плечу я, — спасибо, что осознали и пришли сегодня. Мы родственники, и должны всегда помнить об этом.

В дом я их не позвал — видно было, что они чувствуют себя неловко из-за всей этой ситуации и будут рады побыстрее уйти. Быстро попрощались, и я с облегчением, что тяжелый и суетливый день подходит к концу, открыл дверь в дом. И с немалым удовлетворением тоже — восемьдесят рублей плюс десятка за эти два дня на базе, это уже девяносто. Тысяча чертей, да я богач! Париж еще узнает Д’Артаньяна! Кстати, надо разузнать, сняли ли уже этот фильм. Что-то появилось настроение его пересмотреть.

Я вошёл в сени и сразу услышал женский смех, доносившийся из хаты.

Войдя, увидел гостью. Незнакомка за пятьдесят, невысокая, седеющая с короткой стрижкой, шумная. Взгляд цепкий, но не злой. Это её смех я слышал.

— О, Паша пришёл, — сказала мама.

— Добрый день, — поздоровался я.

— Так, значит, это ты помогал Герману сожителя моей непутевой дочки отвадить? — серьёзно сказала незнакомка, подходя ко мне.

Ага. Это мать Елены, Эммина бабушка. Вот те на. Такая женщина… похоже, что полная противоположность дочери.

— Судя по вашему тону, вас этот исход полностью устраивает, — сказал я ей, усмехнувшись.

— Не то слово! — экспрессивно воскликнула гостья. — Я этого мерзавца на дух не переношу! Спасибо тебе огромное!

— Пожалуйста, — ответил я вежливо, — надеюсь, что все теперь наладится в вашей семье. Очень приятно с вами познакомиться.

— Я тоже рада с вами познакомиться, молодой человек, — ответила Эммина бабушка, улыбаясь.

Бабуля поставила на стол миску с супом и выразительно посмотрела на меня. Я быстренько помыл руки и сел за стол.

Эмма одевала братика. Бабушка присоединилась к ней. Эта эпопея, похоже, закончилась. Мигранты съезжают, и я снова смогу занять свой диван.

— Куда вы теперь? — спросил я.

— Да, тут и будем мать дожидаться, в их доме, — ответила Эммина бабушка, кивнув на детей. — Ко мне-то некуда. Да и нехорошо это, когда хата пустая зимой стоит.

Они собрались и ушли, попрощавшись и сто раз нас всех поблагодарив.

— Какая у Эммы бабушка, — сказал я, когда за гостями закрылась дверь.

— Какая? — с усмешкой глядя на меня, спросила бабушка.

— Энергичная, неунывающая, яркая, мне показалось, не глупая, — анализировал я свои впечатления от этой женщины. — Полагаю, что дочь на неё совсем не похожа.

— Правильно полагаешь, — улыбнулась бабуля.

— А откуда ты ее знаешь? — спросил я.

— Она у нас в расчётной части на заводе одно время работала, потом в Брянск переехала, — сказала бабуля. — Сейчас на пенсии, за дедом своим ухаживает.

— А что за ним ухаживать? — не понял я.

— Да после инсульта он так и не оправился полностью. Ходит сам, с большего все делает, но правая сторона тела плохо слушается.

— Ох, Ё-моё, — вырвалось у меня. — Как же она разрываться на два дома будет, да еще и на два города?

— Как-то будет… — пробормотала бабушка. — Доля бабская такая…

Поужинав, я налил себе чаю и расслабился. Сразу почувствовал, как сильно устал за день. Побегать пришлось основательно, впечатлений набрался новых. Новые знакомства в милиции завел, да повыше, чем Иван с Николаем, майор и капитан — очень неплохо. Правда, отчет себе отдавал полностью, что таких же отношений, как с Иваном с ними вряд ли выстроишь. Их от меня надежно отделяют мой юный возраст и их высокие по местным меркам звания.

Мысли перескочили на полученный от Тимура долг. Так, а вот теперь можно и подумать о том, чтобы начать потихоньку стройку! Очень мне понравилась идея обжить комнату наверху. Делать многое, конечно, придётся своими руками, максимум ребят позову помочь, того же Славку с Полянским, значит, основные затраты — это стройматериалы.

Про МДФ забываем напрочь — но здесь должна быть фанера. Красить ее пошло — а вот если лаком вскрыть, то выглядеть будет неплохо. Фанеры мне понадобится много. Имеет смысл пустить ее на пол, а то доски на чердаке не очень, практически необработанные, босиком пройдешься, так точно заноз нацепляешь. А в своей комнате не хочется занозы цеплять или только обутым ходить, это место для релакса, а не минное поле. Можно, конечно, и обстругать их рубанком, но по опыту молодых лет в СССР помнил, что такой объём выровнять ручным рубанком займет у меня пару недель минимум, да и качество работы в этом случае сильно будет зависеть от того, насколько хороши доски и как они друг к другу подогнаны. Предыдущий краткий визит на чердак показал, что с этим все не так радужно. Поэтому, если на фанеру цены приемлемы, лучше фанеру на пол все же бросить.

Дальше — балки над головой тоже непростые, я запомнил, что из них кое-где и гвозди торчат сантиметров по пять. Первым делом все это повыдергать или забить, чтобы кусок скальпа на чердаке не оставить или глаз не выбить. Техника безопасности — наше все.

Далее — нужно купить кусок провода и провести свет на чердак. А в одной из боковух нужно окно устроить для естественного освещения. Значит, нужно узнать, сколько стоит рама, вряд ли это будет дорого. Стекло для нее куплю прямо в хозяйственном, там же попрошу и отрезать нужные куски. Вставить стекло не проблема — занимался этим в восьмидесятых, когда словосочетание «пластиковые окна» можно было только в дурке от психов услышать. Что уж говорить про стеклопакеты …

Самое непростое, однозначно, будет сделать винтовую лестницу. Конечно, можно и простую прислонить, но вот хочется привнести элемент экзотики из двадцать первого века в семидесятые. Если по уму все сделать, то получится ох и ах для местных, целое паломничество устроят, чтобы посмотреть. Делать из дерева? Скрипучая, будет, зараза! Значит, нужно найти кого-то, кто дружит со сваркой, да у него же и спросить, где можно металл купить для ступенек. Думаю, какой-то пятерки, максимум десятки на руку хватит, чтобы он со своего завода мне все и принес. Тащат сейчас с государственных заводов работники все со страшной силой. Как там говорится — «Тащи домой последний гвоздь, ты тут хозяин, а не гость». Хотя и людей понять можно — далеко не все, что тебе нужно, легко в магазине купить. Да еще за ту же пятерку или десятку сверху все это в нужном виде к металлическому столбу сварщик и приварит, и получится у меня каркас лестницы. А к нему уже деревянные ступени прикреплю на шурупы.

Да, однозначно получалось, что возвращенные от Тимура деньги очень сильно меня продвигают в задуманном деле улучшения условий своего проживания. Это тебе не евроремонт в трешке за двадцать пять тысяч долларов в Москве 21 века! Есть свои плюсы в 1971 — цены для стройки совсем не те, если понимаешь, что делать, и как все это вообще устроено.

Так, и сразу возникает еще один вопрос — где взять инструменты?

— Бабушка, а у нас есть инструменты строительные в доме? — тут же спросил, не став откладывать дело на потом.

— Да в сенях, около сундука, небольшой фанерный ящик, там все, что от деда осталось, — удивленно ответила она, — а зачем тебе?

— Да вот задумал чердак под жилую комнату переоборудовать, а то тесно здесь внизу, — сказал я.

Сказать, что бабушка изумилась — ничего не сказать. Я явно сломал ей все шаблоны по поводу внука.

— Но ты знаешь, что стройка — дело недешёвое? — осторожно спросила она, — думаешь, заработаешь рублей пятнадцать-двадцать на базе, и тебе уже и хватит?

— С такой суммой я бы и не замахивался на такое дело, — честно сказал я, — мне сегодня Полянский долг вернул, восемьдесят рублей. Так что теперь есть на что развернуться!

— Где же ты взял эти восемьдесят рублей, чтобы дать ему в долг? — охнула бабуля.

— Не, ну ты что, серьезно меня спрашиваешь? — покачал головой я, — думаешь, я помню? Я и так случайно про долг узнал, и вообще повезло, что Полянские взяли и вернули. Кстати, я в сенях гитару положил — тоже мне Тимур притащил. Но про нее я точно знаю, что отец подарил. Может, и эти восемьдесят рублей подарок от него же?

Я встал и пошел за гитарой, удачно вспомнил, лучше ее в дом занести. В сенях сыро и холодно, инструменту точно не на пользу. Положив гитару в комнате на диван, вернулся в сени — надо же инструменты глянуть. Пыльный фанерный ящик, действительно, нашелся в углу под дерюгой. Стер пыль, прочитал адреса на крышке. Хм, посылочка пришла сюда из Узбекской ССР двадцать лет назад! Надо будет спросить бабку, что в ней прислали, чисто ради интереса.

В ящике лежало с килограмм гвоздей, часть из них явно ручной работы, ручная дрель — как же, помню такую, баловался в молодости, молоток с поломанной ручкой, такое же долото, напильник вообще без ручки, да рашпиль. Рубанка нет, гвоздодера нет, сверл нет, пилы нет, тисков нет — вот мне список для первичных покупок. Без этого минимального набора инструментов и за стройку браться нет смысла. А ручки у поломанного инструмента придется починить. Надо будет на базе у Никифоровны набрать палок покрепче, из них ручки и сделаю.

Вернулся на кухню.

Бабушка сидела за столом молча, все еще переваривая полученную только что информацию.

Кстати, возникла у меня мысль, может в воскресенье попаду, наконец, на рынок, куплю патрон Никифоровне в сени. А то уже стыдно, две недели прошло, как пообещал… А заодно посмотрю, что там вообще продают, по какой цене. Может инструмент какой удастся прикупить.

— Ба, а где у нас воскресный рынок? — спросил я бабулю.

— Возле вокзала. Там любого спросишь, подскажут, если сам не найдешь, — ответила бабушка, думая в этот момент явно о чем-то другом.