Глава 9

Суббота, 20.02.71 г. Туристический лагерь где - то в Святославском районе Брянской области.

Дежурства распределялись еще перед походом по жребию. Жребий разыгрывался между парнями и взрослыми сопровождающими. Первыми выпало дежурить вожатой и Лехе Мужицкому. Через три часа их должны были сменить я со Славкой. Утренняя смена выпала Аркадию Наумовичу и Фоме.

Мы шустро устраивались на ночевку в палатке. Распределили, кто где будет спать. У девчонок в нашей палатке был численный перевес, поэтому Полянский и я заняли места по краям, где холоднее всего. Славке повезло больше, ему досталось место ближе к центру между девчонками.

* * *

Аркадий Наумович сидел у костра. Хорошо, ребята разошлись по палаткам. Может, хоть этот поход пройдёт спокойно. Ребята хорошие, но очень уж шебутные!..

Сердце сегодня так не вовремя прихватило на мосту, бывает же. Редко, но метко. До сих пор тянет в груди. Надо пойти полежать, от греха подальше.

— Кира, — обратился он к молоденькой вожатой. — Я спать. Если что, буди.

— Хорошо, — кивнула она.

* * *

Пока расправляли спальники и укладывались, я обратил внимание, что Юлька выглядит немного болезненно, и губы у нее подозрительно бледного цвета. Взяв ее руки в свои, я понял, что они очень холодные, и она дрожит.

— Так, радость моя, — сказал ей встревоженно, — ты, похоже, переохладилась. Дрожишь вон вся. Замерзла?

— Да свитер не очень теплый надела, — неохотно призналась Юлька, довольная, что я проявил к ней внимание, — боялась, что вспотею по дороге, вот и выбрала тот, что полегче.

— А второй твой свитер где? — спросил я.

— Второй уже тоже на мне, но он совсем легкий, — еще более смущенно ответила Юлька.

— Ну ты даешь! В зимний поход пошла без нормальной теплой одежды, — я был удивлен. Перед походом первое впечатление сложилось о Юльке, что она опытный турист и не раз ходила зимой с ночевкой. А оно вот как оказалось. Глаз да глаз нужен за ней.

— Если бы костер быстрее развели, то все нормально было бы, — вступилась за подругу Ветка, — я тоже чувствую, что подмерзла. Слишком долго после перехода пробыли без горячей еды и питья.

— Согласна, — поддержала девчонок Диана, — костер надо было быстрее разводить.

При этих словах девчонки все разом посмотрели укоризненно на Славку. Тот не знал куда себя деть от смущения. Свою вину он чувствовал очень сильно, да еще небось переживал, что на глазах у Эммы так облажался. Хотел крутым туристом выглядеть, а вышло наоборот.

— Ну что, Славка, надо спасать девчонок, — решил я помочь другу, — мы ведь с тобой подготовились.

— Э-э-э! — невнятно промычал Славка, вопросительно глядя на меня, а потом добавил тихо: — А как мы подготовились?

— Ну как же! Мы же с тобой вино хорошее захватили с собой, — ответил я, — сейчас кипятком его разведем, глинтвейн получится. Отличное средство от простуды будет. Сейчас девчонки, подождите немного. Кружки готовьте.

Славка при этих словах оживился и сразу начал действовать, желая поскорее реабилитироваться в глазах девушек. Он метнулся ко мне, взял бутылку и хотел открыть. Но тут его ждал облом. Если пробка на бормотухе, которую ребята распили, была пластиковая, то «Чеченингушвино» своё вино укупорили, как положено, нужен был штопор.

Славка взглянул на меня в растерянности.

— Штопор есть? — спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

— Может, у кого-нибудь есть нож швейцарский? — поинтересовался я с надеждой в голосе.

— Ближайший — в Швейцарии, — ответил Славка, выглянув из палатки и жестом позвав кого-то.

Вскоре к нам присоединился Лёха. За ним подошёл Тимур.

— Девчонкам вина взяли, — объяснил я им. — А про штопор не подумали.

У нас у всех были с собой складные ножи, но ни в одном многопредметнике не было штопора. Открывалки были, вилка, шило, даже, пилочка в одном складнике была. А штопора не было ни в одном.

— Ладно, давайте все, что есть, — сказал Тимур, — мы со Славкой что-нибудь придумаем. А ты иди к вожатой, пока она тебя не хватилась и не пошла проверять, чего ты к нам зашел, — добавил он, обращаясь к Лехе.

Тот быстро вышел из палатки и пошел обратно на свой пост к костру.

Тимур со Славкой выскользнули следом, захватив с собой бутылку и все приспособления, которые смогли найти, чтобы попытаться ее открыть.

Я остался с девчонками в палатке. Идти всей толпой смысла не было, только внимание лишнее к себе привлекли бы. К тому же не хотел перебивать Славке малину, беря инициативу в свои руки. Пусть поправит свою репутацию перед девчонками.

Вернулись Славка с Полянским минут через десять. Судя по их безрадостным лицам, продукция чечено-ингушского виноделия с честью выдержала штурм и не уступила ни пяди своих владений.

Так оно и оказалось. Пробка сверху вся была раскурочена. Видно было, что открыть ее пытались многими способами.

— Мы все перепробовали, — оправдываясь, тихонько сказал Славка, — пытались вытащить пробку и ножами, и вилкой, и шилом. И внутрь пробовали протолкнуть. Всё напрасно. Не поддается, зараза.

— Не ссыте. У меня ещё одна бутылка плодово-выгодного есть, — сказал Тимур, реально доставая из рюкзака вторую бутылку и передавая её мне, как будто я больше всех жаждал.

— Это плохой вариант, — возразил я ему, отдавая бутылку обратно, — неизвестно, что там намешано. К тому же нам девчонок подлечить надо, а от бормотухи толку не будет, да еще и заплохеть может, крепкая она слишком.

— Да не переживай, — бодро возразил мне Полянский и подошел к девушкам.

Те опасливо на него посмотрели.

— Будете плодово-выгодное? Подлечит не хуже вина, — предложил он им.

Девчонки отрицательно замотали головами, давая понять, что категорически не согласны на такую замену.

— Да чего вы боитесь! Нормальная бормотуха, — продолжал он уговаривать их.

— Мы такое пить не будем, — сказала Ветка. Остальные согласно закивали головами.

Тимур после этих слов развернулся и молча вышел из палатки, спрятав бутылку за пазуху. Видно было, что он сильно разозлился на отказ.

Ладно, пусть немного походит остынет, — подумал я и тут почувствовал, что меня кто-то дергает за рукав. Обернувшись, увидел Юльку. Она смотрела на меня возмущенно, уперев руки в бока. Выглядела она при этом довольно забавно.

— Ну, и где наше горячее вино?! — услышал я над ухом недовольный голос.

— Юльчик, вино оказалось закупорено пробкой по всем правилам. А штопор мы не взяли с собой. Парни очень старались, но открыть бутылку не смогли, — преклонил я перед ней голову. Повинную голову и меч не сечёт. Я протянул ей бутылку. Пробка крепко сидела в горлышке, хотя сверху была в хлам раскурочена.

— Это хорошее вино? — недоверчиво спросила Юлька, вертя в руках бутылку.

— Должно быть хорошее, — заверил её я.

— Ну ладно… — пробормотала Юлька.

Она раз десять шустро повернула бутылку вокруг своей оси через горлышко в одну сторону, потом в другую. Не успел я озадачиться смыслом этих манипуляций, как она поставила бутылку на пол палатки и легко протолкнула пробку в бутылку своим маленьким изящным пальчиком.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. В палатке воцарилась гробовая тишина. Сказать, что все мы удивились — ничего не сказать.

Я закашлялся, не зная, как на это реагировать.

— Дед так делает… — оправдываясь, сказала смутившаяся Юлька, осознав всю неоднозначность ситуации.

— Ну, вот и славненько, бутылка открыта, — поспешил я разрядить обстановку.

Славка быстренько метнулся из палатки к костру и притащил кипятка, чтобы можно было разбавить вино.

Я же взял у девчонок чашки, наполнил каждую на треть вином, потом долил кипятка. Не слишком много, но так, чтобы получившийся напиток был достаточно горячим.

— Так, теперь залезаете в спальники, пьете вино, пока оно горячее и сразу укутываетесь. Очень быстро согреетесь и завтра будете, как новенькие, — скомандовал я им.

Юлька первой взяла свою чашку. Попробовала вино она с видом профессионального сомелье.

— Наверное, хорошее вино, — сказала неуверенно Юлька. — Обычно мне сразу выплюнуть хочется, а это ничего, вкусное.

Ветка глотнула из своей чашки.

— Так себе, — констатировала она. — Не сладкое совсем.

— Ну, это же не газировка, не Дюшес, чтоб сладким быть, — ответил ей Славка.

— Всё равно, — упрямилась Ветка.

— А мне нравится, — вдруг сказала Юлька.

Диана, Света и Эмма пили из своих чашек молча, только переглядывались.

— Юль, — попросил я ее. — Дашь попробовать, что за вино такое.

Она спокойно протянула мне свою кружку. Я сделал хороший глоток, подержал вино во рту. Очень приличное.

Юлька по-свойски забрала у меня кружку.

— Отличное, — констатировал я, глядя на неё. — Ладно, пошли к костру, не будем девушкам мешать. Пусть отдыхают.

Мы со Славкой вышли из палатки. Славка с недоумением посмотрел на меня.

— А чего мы ушли? — спросил он.

— Чтобы они расслабились, — объяснил я. — Дикие совсем, не прирученные.

— Не понял, — насупился Славка.

— Что не понял? — подошёл я к нему. — Что они пить с нами боятся?

— Ну боятся. И что?

— Это плохо. Не доверяют они нам. Не уважают.

— И что?

— Что, что. Будем завоёвывать их уважение и доверие.

Славка задумчиво кивнул, что-то сосредоточенно обдумывая.

У костра сидели вожатая и Леха. Остальные во главе с Аркадием ушли в свою палатку.

Мы подошли к костру и сели на лапник.

— А макарошки остались? — спросил я вожатую.

Та кивнула на большой кан, стоящий на углях.

— Что, не спится? Проголодались? — спросила с усмешкой она.

— Да, аппетит снова проснулся, — ответил я.

— Это нормально. На природе аппетит всегда просыпается зверский. Особенно после перехода на лыжах, — сказала вожатая.

Мы со Славкой подошли к кану.

— Мне вот сладкого всегда в походе жутко хочется, — добавила она. — Обычно я не сладкоежка, но стоит в лес попасть, даже просто сахар могу есть.

Мы со Славкой с большим удовольствием снова перекусили. Потом притащили из палатки свои кружки и налили чаю.

Вожатая достала маленький кулёк, открыла его и пустила по кругу. Славка и Лёха отсыпали себе горсть чего-то. Когда кулёк дошёл до меня, я высыпал себе в руку конфеты «морские камушки». О, я помню такие, в свете костра не очень заметно было, но они должны быть цветными. Если конфеты были не очень правильной формы, значит с орешками, я их очень любил. Если одинаковые округлые, значит с изюмом. Эти были с изюмом. Вот с этими уже не все так просто.

Мне вспомнилось детство. Было мне года четыре. Жили мы в офицерском городке, все друг друга знали, двери не закрывались, соседки приходили к матери в течение дня в любое время. Мать на кухне хлопочет, я под столом сижу, играю. Входит как-то одна наша соседка, угощает меня морскими камешками с изюмом. Они с матерью по-бабски другой соседке кости перемывают: не всё ребёнком понял, только что перед кем-то Верка-вешалка, ходит, жопой крутит. Наговорившись, эта соседка уходит и через некоторое время приходит эта самая Верка. Мать давай уже с ней трепаться обо всём и ни о чём. А я вылажу из-под стола и серьёзно так ей говорю, подняв вверх указательный пальчик: «Хватит, Верка-вешалка, жопой крутить». Соседка вскинулась, обиделась. Мать давай оправдываться: ну, это же ребёнок, мало ли что придумает. Но и дураку понятно, что сам ребёнок такое не придумает, только подслушает. Соседка всё поняла, ушла хлопнув дверью. А мать меня так ругала! С тех пор я недолюбливаю морские камешки с изюмом.

Из раздумий меня вывел удар локтем в бок.

— Слышь, а где Полянский? — прошептал мне тихо Славка. — Что-то я его нигде не вижу. В палатку он не возвращался.

— Может по нужде отошел, — ответил я.

— Так давно ушел-то. Зима ведь. Холодно. Давно бы вернулся уже, — резонно возразил Славка.

— Он отходил куда-то в кустики, но я не видела, вернулся ли он! — подхватилась вожатая, только что она была расслабленной, но теперь начала переживать, услышала, как мы шептались, — вот туда он ходил!

— Схожу туда, проверю! — сказал я.

Вот и пригодился мне трофейный фонарик, который я прихватил с позволения бабки. Достав его, я принялся бодро сжимать ручку, и вскоре он наградил меня лучом света. И близко не сравнить с теми диодниками, которыми я пользовался в двадцать первом веке, да елки-палки, даже мой мобильный светил ярче, но ничего другого под рукой не было.

Пошел в указанную вожатой сторону. Войдя в кусты, принялся тщательно светить под ноги — не хотелось вступить в продукт чьего-либо творчества. Потом в теплую палатку обувь лучше не вносить, ароматы будут такие, что спать в ней не захочется. Покружил по сосенкам, поцарапав щеку о сухие ветви. Следы были, но понять, какие из них принадлежали Полянскому, не было возможности. Ветер, видимо, сдувал с них снег, и выследить дальше кого-то мог разве что Чингачгук. Я в себе такого таланта никогда не развивал, поэтому повернул обратно к костру.

— Нет никого! — признался я, вернувшись, чем привел вожатую в состояние, близкое к панике.

— Так, я сейчас проверю во второй палатке! — сказал Славка, — мало ли, он спьяну… сдуру туда полез!

Виновато взглянув на вожатую, которая, впрочем, сделала вид, что ничего такого не услышала, он зашагал ко второй палатке.

— Аркадия Наумовича не разбуди только! — догнав его, зашипел я, мы были уже около палатки, — ему с сердцем обязательно хорошо выспаться надо!

Славка, кивая, взял у меня фонарик и полез в палатку. Я сокрушённо покачал головой — шума он производил не меньше, чем слон в посудной лавке. Но не бороться же с ним, пытаясь остановить, — тогда точно шума будет еще больше.

Как ни странно, вылез Славка без каких-либо криков и проклятий со стороны обитателей палатки. Вот же упахались бедолаги — шумит он там, в глаза им наверняка фонариком светит — а они хоть бы хны.

— Нет там Тимура точно! — сказал он, очень гордый выполненной миссией.

На всякий случай мы заглянули и в нашу палатку. Ночь все же, мог вполне обойти по снегу и зайти прямо за нашей спиной, мы бы и не заметили.

В палатке всё было мирно, довольные девчонки сидели кружком и о чём-то шептались. Даже Эмму приняли в племя.

* * *

А неплохие эти девчонки, думала Диана, сидя в палатке и потягивая маленькими глотками вино. И что она раньше с ними не дружила? Ветка с характером, конечно, такая жёсткая, на всё своё мнение. Но, с другой стороны, Тимуру только такую и надо, другая с ним не справится. Правильно Пашка заметил — они же пара! Он, наверное, и тянется к ней поэтому, чувствует в ней силу, способную направить его бурную энергию в мирное русло. Диана горько усмехнулась про себя. Сколько Тимур им с матерью крови попил. Такой неугомонный. Всё в какие-то истории попадает. Вечно приключения на жопу ищет.

Она вспомнила майский поход. Как она переживала, когда парни ушли и пропали на несколько часов! Со стороны деревни были слышны крики, лай собак. И выстрелы. Она чуть с ума не сошла от страха, пока они не вернулись. Она тогда несколько часов промучилась: ждала их и боролась с желанием рассказать Аркадию, что парни в деревню ушли. Хорошо хоть тогда все нормально закончилось — выстрелы никак не были связаны с проделками парней, там какой-то охотник своего сына стрелять учил.

Тут в палатку вбежала вожатая.

— Диан, там твой пропал, — скороговоркой выпалила она.

Диана вскочила, наверное, слишком резко, её слегка повело. Девушка выбежала из палатки, ища глазами брата. Его нигде не было видно. Не было видно и Аркадия. Что опять Тимур вытворяет? Что ей делать? К кому бежать? Взгляд остановился на Ивлеве. Пашка разительно изменился после того прыжка с моста. Девушка сама не понимала, как ее отношение к нему так быстро изменилось. Был как надоедливая собачонка, с надеждой заглядывающая ей в глаза, а теперь стал серьезным и обстоятельным… он надёжный, он поможет, — мелькнула у неё в голове мысль.

* * *

— Где он? — взволнованно спросила меня Диана.

За ней подтянулись остальные наши девчонки и вопросительно уставились на меня.

— Не знаю. Нигде нет, — честно ответил я.

— И что теперь будет? — чуть не плача, спросила Диана.

— Может и ничего не будет, — попытался успокоить её я, а сам про себя подумал: Что-что? Замерзнет, нахрен, пьяный где-нибудь под ёлкой и всё.

Диана то ли мысли мои уловила, но она подошла ко мне, взяла меня за грудки, посмотрела на меня глазами полными слёз.

— Пашечка, миленький! Он там сейчас натворит чего-нибудь, — запричитала она.

— А Паша тут причём? — возмущённо спросила её Юлька. — Сам натворит, сам пусть и расхлёбывает.

— Чего он ушел вообще? — недоуменно спросила вожатая. — Не сказал никому ничего.

— Да что вы так все переживаете-то? — спросил я, оглядываясь на всех. — Почему обязательно что-то должно плохое произойти?

Сам я в это не верил, но девчонок успокоить попытаться надо было.

— Давайте, чтобы вас успокоить, мы со Славкой сейчас сходим к деревне, и проверим, не там ли Тимур, — добавил я, — больше идти никому не надо, у нас все равно один фонарик. А вы бегом в палатку, греться!

Вняв моему приказу, девчонки потопали к палатке, вожатая осталась на своем посту у костра. Вид у нее был растерянный.

— Может, Аркадия Наумовича разбудить? — спросила меня она, словно спрашивая разрешения. Похоже, уже и забыла, что это она тут считается взрослой. Ну да, девчонке еще лет восемнадцать, куда ее за взрослую считать!

— Не стоит, к деревне и обратно мы и сами сходить прекрасно сможем, — строго сказал я. Раз ей нужны указания от мужика, так она их сейчас и получит.

Вожатая покорно кивнула.

А мы со Славкой направились в сторону деревни. Счастливым он от неожиданного похода не выглядел, но пошел без возражений.