Глава 10

Суббота, 20.02.71 г. Туристический лагерь где-то в Святославском районе Брянской области.

— Все так распереживались из-за Тимура, он что, и прежде давал прикурить в походах? — спросил я Славку.

— Ты не помнишь, — начал рассказывать он. — В прошлый раз, в мае, мы от деревенских по болоту из-за вас с Тимуром убегали.

— С какого? — удивился я.

— Да сходили за хлебушком, — смущённо улыбаясь, ответил Славка, потирая затылок. — Фома весь наш хлеб в болоте утопил вместе со своим рюкзаком. Пришлось идти в деревню за хлебом.

— А в болото вы зачем полезли? — не понял я.

— Не вы полезли, а мы, — поправил меня Славка. — Потому что кое-кто, — он ткнул в меня пальцем, — бил себя пяткой в грудь и орал, что знает брод.

— Я что ли орал? — не поверилось мне.

Меня терзали смутные сомнения. Пашка такой тихоня и всех в болото завёл? Брод ещё какой-то… Бред!

— Ты, ты орал, — подтвердил Славка.

— Ты врёшь, — упрямо не верил я ему. — Как я мог всех куда-то завести, если я первый раз в жизни в поход пошёл?

— Во-первых, не первый, в летние походы ты ходил пару раз. А во-вторых, не веришь, спроси любого, — Славка возмущенно смотрел на меня.

— Ладно-ладно, верю. Рассказывай дальше, — сказал я ему.

— Ты чуть не утопил нас всех. Потом комары нас едва живьём не сожрали.

Я не верил своим ушам.

— Как вам, вообще, в голову пришло меня слушать? Я же тот ещё турист. Вы все это знаете, — ошарашенно спросил я.

— Ты был очень убедителен, — ответил Славка. — Я поздно понял, что вы с Полянским уже того, — пощёлкал он себя по шее. — Я начал сомневаться только, когда ты про собаку Баскервилей что-то сказал.

— Подожди, — у меня не сходились вместе все эти факты. — Хочешь сказать, что я в майском походе втихаря от вас пил на двоих с Тимуром? Тебе не кажется это, как минимум, странным?

Славка смущённо опустил глаза.

— Паш, ты просто не помнишь? — извиняющимся голосом сказал он. — Тимур тебя на слабо купил.

— А, ну вот, теперь ситуация проясняется, — ответил я. Пазл в моей голове начал складываться. — И что мы в деревне учудили? Хлеба добыли?

— Добыли, — ухмыляясь, ответил Славка. — Ещё гуся хотели прихватить, не получилось.

— Гуся? Какого? Нафига? — спросил я.

— Всё ты: орал «мясо, мясо», — улыбаясь, ответил он. — Еле от погони в болоте оторвались.

— Какой погони? — мне было не смешно.

— Настоящей, с собаками и стрельбой.

— А почему в болоте?

— Ты вспомнил, что собаки в воде след не берут. Кричал: все за мной! — уже не скрывая смеха, объяснял Славка.

— Поэтому надо было в болото лезть?

— Другой воды не было.

— А какого чёрта вы меня слушали? — начал раздражаться я.

— Больше некого было.

— А Тимур с нами ходил?

— А как же. Он же из-за твоего «Мясо, мясо» того злосчастного гуся ловить начал, такой переполох устроил. — Славка не мог больше сдерживаться и откровенно ржал.

— Ясно. Повеселились, короче, — подвел я итог. Продолжать обсуждение как-то расхотелось.

Мы уже подошли к околице деревни. Было тихо. Лениво перелаивались собаки в нескольких дворах. Света нигде видно не было. Оно и понятно, ночь на дворе. Над трубами домов курился легкий дымок, видимо, печи на ночь вытопили.

Мы шли потихоньку, прислушиваясь, может где-то будет шум. Если Полянский пошел в деревню, а больше идти здесь было и некуда, то без шума точно не обойдется.

Вошли в деревню. Прошли мимо первого дома, второго, третьего. Никого не было видно. Ни Тимура, ни жителей. Мы дошли до первого перекрёстка и остановились в растерянности.

— Ну и где он? — спросил я.

Славка вместо ответа развёл руками. Отчаянно брехала собака где-то на другом конце деревни. Мы не сговариваясь пошли в ту сторону. Остановились у самого крайнего дома на отшибе. Там в окнах горел свет, хозяева ещё не спали. Или уже не спали.

Тамошняя дворняга, с виду очень крупная и злобная, истошно блажила. Мы специально не уходили, надеясь выманить из дома хозяев и узнать у них, может, они видели Полянского.

— Да что же это такое сегодня?! — услышали мы визгливый женский голос со стороны крыльца. — Хотите, чтоб опять собака с цепи сорвалась?

— Простите, пожалуйста! — крикнул я, никого не видя в темноте. — У нас друг потерялся. Он здесь не появлялся, случайно?

Тут до меня дошло: у неё сегодня собака уже с цепи срывалась. На кого? На Полянского?

— Ходят и ходят! — кричала женщина. — Лезут и лезут! Проваливайте отсюда немедленно!

Я уже не слушал, что она там дальше истерила. Меня больше волновало, выдержит ли цепь её бесноватого двортерьера. Похоже, характер у него схож с хозяйкиным.

Бочком, бочком я начал отходить от этого опасного дома и потянул за собой Славку. Мы отошли уже на приличное расстояние, а пёс всё не унимался. Хоть женщина перестала орать.

Тут в окне одного из домов рядом зажегся свет. Через какое-то время дверь открылась, и на крыльцо кто-то вышел. Я осторожно приблизился к забору и заглянул во двор. На крыльце стояла бодренькая с виду бабулька в тулупчике и пуховом платке и щурилась в темноту — ясное дело, со света вышла. Собаки вроде не было.

— Добрый вечер! — поздоровался я. — Мы школьники из Святославля, мы в походе, у нас лагерь рядом с вашей деревней. Друг наш куда-то сюда ушел и не вернулся до сих пор. Пытаемся его найти.

— А, так это из ваших паренек? А я думаю, откуда он тут взялся ночью, — поспешила к нам от крыльца бабуля. Вид у нее был встревоженный. — Досталось ему крепко. Мой дед его в больницу повез.

Мы со Славкой обмерли. Блин, больница. Что же случилось с Тимуром!

— Как в больницу! А что произошло? — воскликнул Славка.

— Так полез ваш друг зачем-то к Петровне во двор. Пьяный видимо, пахло от него сильно, не понимал ничего, — начала рассказывать бабуля. — А Полкан у нее зверь лютый, его даже хозяин боится. Напал на парня. Тот убегать, да не повезло ему, цепь не выдержала, пес сорвался, догнал его.

Мне стало не по себе. Пес очень крупный, злой. А Тимур пьяный был. Собаки таких не любят. Да и отбиться пьяному от пса намного тяжелее, координация движений никакая.

— Насколько все плохо? — спросил я бабку, — Сильно пес его покусал?

— Ох, внучек, да сильно, — начала причитать та, — ногу порвал левую, за руку укусил. А потом ваш друг еще и вторую ногу повредил, когда через забор перелазил, чтоб от Полкана удрать. Подвернул, наверное. Я на шум вышла, а он по улице ковыляет, одежда разодрана, нога в крови. Дед мой подхватился, в машину его посадил и в город повез в больницу.

— А давно повез-то? — уточнил я.

— Да уж больше часа прошло, — ответила бабка, — скоро дед уж вернуться должен, тут же недалеко.

— А вон он едет, наверное, — добавила вдруг она и показала рукой на выезд из деревни.

Вдали действительно был виден свет фар от легковой машины. Вскоре к дому подъехал 408-ой Москвич, из которого вышел щупленький дедок и направился к нам.

— Ну что, отвез? — бросилась к деду бабуля. — Как там мальчик? Что врачи сказали?

— Жить будет, что с ним станется, — буркнул дед и вопросительно посмотрел на нас со Славкой.

— Это школьники, — сразу стала объяснять бабулька, — в поход они пошли. А тот мальчик, товарищ их. Искать они его пришли, а тут беда такая.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я с дедом, — меня Павел зовут, а это Станислав, — представил я друга. — Мы не знаем, зачем Тимуру в деревню понадобилось идти. Скажите, он сильно пострадал? Врачи сказали что-нибудь?

— Да понятно, зачем ему в деревню, — откликнулся дед, — самогона хотел найти. Только зря он к Петровне сунулся.

Мы со Славкой переглянулись. И сами понимали, что весь этот поход Тимура в деревню был не от большого ума.

— Влип ваш товарищ сильно, — добавил серьезно дедок. — Проблемы у него теперь большие будут.

— Почему? Что случилось? — начал спрашивать Славка.

— Да буянить он в больнице начал. Врач милицию вызвала, — стал рассказывать дед. — Пока я его вез, нормально все было. Он от боли и страха не соображал ничего, да и согрелся в машине, сидел тихонько. А вот когда его в приемный покой завели и начали раздевать, чтоб раны осмотреть, тут он начал ругаться и на врача нападать. Пьяный, не соображал ничего. И сильный, еле угомонили. Ну и милицию врачи вызвали, потому что школьник, разобраться надо. И разбить он там в больнице успел что-то, пока кулаками махал. Протокол на него составили.

Да, дела! Попал Тимур по полной, мысленно присвистнул я. Допился и нашел настоящих неприятностей на пятую точку. Нельзя было его из виду упускать, когда из палатки вышел. Но кто ж знал! Надо на будущее запомнить, что он товарищ в этом отношении ненадежный. Вот не мог Славка раньше рассказать, что у Тимура уже богатая история поиска приключений по деревням во время походов.

— Спасибо вам большое, что помогли нашему товарищу и в больницу его отвезли, — искренне поблагодарили мы со Славкой деда.

— А как иначе, сынки! — вздохнул дед.

— Мы пойдем в лагерь тогда, расскажем там, что да как, — добавили мы. — Извините, что так вышло!

— Да ладно, — махнул рукой дед, — с кем не бывает. Но с товарищем вы поговорите. Рановато он к бутылке пристрастился. Кривая это дорожка, до добра не доведет.

— Обязательно поговорим. Спасибо еще раз! Доброй ночи! — попрощался я.

Дед стал открывать ворота, чтобы загнать машину во двор. Бабка, что-то тихо приговаривая себе под нос, пошла к крыльцу. Мы потихоньку пошли по дороге к выходу из деревни.

— Ну, а дальше что? — озадаченно спросил меня Славка.

— Для начала пошли в лагерь, — сказал я ему, — надо все Аркадию Наумовичу рассказать. Похоже, неприятности Полянский обеспечил не только себе.

— Да, Аркадию точно влетит, — огорченно сказал Славка, — подвели мы его.

Вскоре мы вышли к посадкам, обошли их и оказались в нашем лагере. Всё было тихо. У почти потухшего костра почему-то никого не было. Я поспешил прямиком в нашу палатку. Включил фонарик, влез под опущенную, но не застёгнутую дверь, хотел никого не будить, но не вышло. Пока фонариком посветил, успел уже наступить на кого-то. Раздалось такое злое шипение, что я от неожиданности выронил фонарик, стало темно. Затем я по последовавшим злым пожеланиям в мой адрес узнал голос Юльки, нащупал фонарик и осветил палатку.

Юлька, Ветка, Света и Эмма щурились от света, привыкнув к темноте. Девчонки не спали, сидели в темноте, переживали, ждали нас.

— А где вожатая и Диана, Леха где? — удивленно спросил я.

— Вас ушли искать. — зло сказала Света. — Где вас носит?!

— Да здесь мы, не так уж долго и отсутствовали. — ответил я, — надо Аркадия Наумовича будить срочно.

— Что случилось? И где Тимур? Вы нашли его? — тут же переполошились девчонки, повскакав с мест, — зачем Аркадия будить хотите? Что произошло? — спрашивали они нас наперебой.

— Так, спокойно, — попробовал я прекратить этот птичий базар, — сейчас пойдем к Аркадию Наумовичу, там все и узнаете. Не надо панику разводить. А вожатая с Дианой и Лехой давно ушли? — попытался я переключить внимание девчонок. — В какую сторону они пошли? Мы их на дороге не встретили.

— Они ушли минут десять назад, — ответила Юлька, — сказали, что походят вокруг, вас поищут.

— Н-да! И надо было им за нами ночью сорваться, — раздосадовано сказал я, — теперь еще и их искать придется.

— Да уж. Весёлая ночка выдалась. — сказал Славка. — У всех.

— Что Аркадию сейчас будем говорить? — добавил он, смотря на меня.

— Как есть, так и скажем, — сказал я, — тут не до секретов уже.

— Может, не будем его сейчас будить, — предложил Славка. — Утром выспится, проснётся, будет в хорошем настроении. Тогда и скажем.

— Соображаешь, что говоришь, — возразил я другу, — он старший в группе, отвечает за нас. По головке точно не погладит, если последним все узнает.

— Что узнает?! Вы скажете наконец, что произошло? — возмутилась Ветка. Под конец фразы она уже практически перешла на крик.

Девчонки зашикали на нее, и та немного успокоилась. Я понял, что Ветка не на шутку переживает за Тимура. Хоть бы у них и правда сложилось все, подумал я мимолетом, она бы Тимура привела в чувство. Чувствуется железный характер. Славка вылез из палатки, я наклонился, чтобы выйти за ним.

— Подойдите все ко мне. — вдруг раздался снаружи голос Аркадия Наумовича, в тоне его явно слышались стальные нотки. — Немедленно!

— Аркадий Наумович! — воскликнул от неожиданности Славка. — А вы не спите?

Мы подошли к Аркадию.

— Где вы были? — строго спросил учитель. — Что происходит?

— Полянский ногу повредил, — решил я ответить за всех. — Он в деревню один пошел, там собака с цепи сорвалась, искусала его сильно. Вдобавок, убегая от нее, Тимур ногу подвернул.

Я услышал, как за моей спиной тихо заохали девчонки.

— Где Тимур? — спросил Аркадий Наумович напряженно.

Я вкратце рассказал про наш поход в деревню, больницу и милицию.

— Вот и сходили в поход! — мрачно сказал НВП-шник.

Я ожидал, что он матюгнется, но он отреагировал так, словно весь поход именно такого развития событий и ждал.

— С самого этого поезда не сложилось, — доверительно сказал он, — когда я научусь уже верить своей чуйке. Раз живой с войны вернулся, значит, не подвела она меня.

Вот после этого девчонки разом забыли, что только что жалели Тимура, и начали переживать за Аркадия Наумовича. Да что там говорить, я тоже за него переживал. И в двадцать первом веке учителю бы за пьяную драку ученика в больнице влетело — а сейчас же СССР. Светлый облик строителя коммунизма и все такое. Все может оказаться гораздо жестче. Уволить вообще Аркадия могут, а еще хуже выйдет, если он распереживается, и сердце его добьет. Надо будет с Тимуром очень хорошо поговорить, пристыдить его, как до него доберусь. Я даже сообразил, что сказать ему, чтобы проняло. Намекну, что фрицы не смогли убить Аркадия, а он едва за них задачу не доделал. Война была сравнительно недавно, немцев все еще люто ненавидят за всю эту кровь и зверства, так что Тимура такой упрек прямо под кожу проберет. На меня окрысится, конечно, может и в морду дать, но и какое-то понимание на будущее появится об ответственности за других людей.

— Но теперь уже ничего не поделать, будем поход завершать по плану, — печально продолжил учитель, — надеюсь, что все неприятности, что могли случится, уже произошли. Все остальные-то хоть на месте?

— Вожатая ушла тоже на поиски недавно, с Дианой и Лехой, — был вынужден сказать я, хотя и не хотел, — но вы только не волнуйтесь, Аркадий Наумович, мы сейчас живо их найдем, покричим, они нас услышат, и приведем. Они в окрестностях лагеря должны быть, сказали, далеко не пойдут.

— Ищем! — приказал Аркадий, — разбиваемся по четверо-пятеро, чтобы новых потерь не было, и ходим, кричим.

К счастью, через несколько минут всех трех потеряшек мы нашли. Аркадий Наумович категорически отказался снова ложиться спать — приказал перенести костер поближе к палаткам, и остался около него дежурить до утра. Загнал нас в палатки и приказал спать. Но, конечно, еще с полчаса все шушукались на постоянно популярную тему — что же теперь будет.

В нашей палатке вообще всем было не до сна: в одном конце палатки девчонки пытались успокоить Ветку, которая непрерывно всхлипывала и все никак не могла прийти в себя. Все ей очень сочувствовали, пытались приободрить, но что уж тут скажешь. Она не первая и не последняя, кто в дурака влюбился.

В другом конце палатки точно также хлопотали вокруг Дианы. Та сначала пыталась показать характер, сдерживалась, но потом, глядя на Ветку, тоже разревелась. Каким бы ни был непутевым ее брат, но он все же родная кровь, и Диана очень сильно переживала, что брат таки доигрался и влип в по-настоящему серьезные неприятности. Ее пытались утешить, говорили ободряющие слова, но обычная в таких ситуациях фраза «все будет хорошо» больше успокаивает тех, кто ее произносит, а не тех, кому она говорится. Так что остаток ночи прошел очень беспокойно. Заснуть удалось только под утро. Когда пришло время вставать, все выползли из палатки разбитые и уставшие, как будто и не спали вовсе.

Настроение у всех в лагере было подавленное. Аркадий Наумович и вожатая сидели у костра. Вожатая что-то помешивала в большом кане. Рядом во втором закипала вода для чая.

Мы, кое-как умывшись снегом и немного взбодрившись, постепенно подтягивались к костру. Из палаток снова притащили спальники, устроив импровизированные сиденья. Лагерь постепенно просыпался и вскоре все собрались в кружок у костра.

Вожатая сказала принести посуду и стала раскладывать по мискам завтрак — все те же неизменные макароны с тушенкой. На десерт был чай и батон со сгущенкой.

Ели все молча, только ребята из второй палатки перешептывались, обсуждая ночные происшествия, о которых они узнали только утром. Все ждали, когда Аркадий Наумович начнет разговор и расскажет о дальнейших планах. Я так понял, что многих волновал вопрос, закончим ли мы поход и зачтут ли его. Он был нужен для ГТО, а в новый идти, если этот не зачтут, времени особо не было.

Когда все поели и уже допивали чай, Аркадий наконец-то взял слово. Он оценивающе обвел всех взглядом и сказал:

— Ваш товарищ в больнице, и с ним все будет хорошо. Поэтому мы будем продолжать поход. Пойдем назад в город, но кружным путем, чтобы выполнить норму ГТО. Собираемся, и в путь!