Глава 11

08.03.1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых.

Утром пробежку пришлось совершать одному — Славка проспал, а когда я зашел к нему, его мать сказала, что не будет его будить — пусть отдохнет. После пробежки и умывания зашел снова, и его все же разрешили поднять, а затем мы понеслись к Мишке и затем втроём к деду Аристу. Забрав поделки, разошлись по домам поздравлять своих дам.

Мама с бабушкой как будто не ожидали от меня поздравления. Они были искренне удивлены. Я вручил им по веточке мимозы, торт и набор для специй. Аришке подарил пирамидку. Когда объявил, что это от Аристарха, бабушка поразилась. Такого растерянного лица у неё я ещё не видел.

Кстати, торт оказался Киевский наисвежайший, ореховое безе просто таяло во рту. Надо будет передать спасибо Мишкиной матери.

Женщины мои были очень тронуты. Особо ничего не говорили, но по тому, как они хлопотали вокруг и сияли, было понятно, что впечатление я произвел неизгладимое. Осталось ещё осчастливить остальных.

К Никифоровне пошёл один, с удовольствием вручил ей подарки. Ее реакция поразила меня еще больше, чем мамина и бабушкина. Никифоровна, похоже, совершенно не ожидала ничего подобного от меня. Бедная женщина, не избалованная вниманием, даже прослезилась. Пригласила меня на чай. Вместе с ней ели принесенный мною торт. Моя мимоза стояла в вазе тут же на столе. Никифоровна совершенно преобразилась. Настроение у нее, видимо, скакнуло до небес.

— Спасибо тебе, Пашка, — сказала она под конец застолья, — давно уже я так хорошо себя не чувствовала в этот праздник. Обычно все время одна. Еще и на работу частенько ходила в этот день специально, чтобы не скучать. А тут такой сюрприз, так приятно!

— Да что вы, Анна Никифоровна, мне только в радость, — ответил ей, — спасибо за чай. Побегу дальше поздравлять всех.

После Никифоровны направился к Полянским. К ним тоже пошёл сам. Приглашать маму или бабушку с собой благоразумно не стал. Равно как и говорить им, что сам туда пойду. Инстинкт самосохранения подсказывал, что это была бы очень плохая идея.

Диана и её мать Оксана были очень удивлены моему появлению. Тимур сориентировался быстрее всех и приглашая меня в дом, забрал торт, и, сев за стол, начал разрезать шпагат. Я сказал женщинам несколько положенных случаю приятных слов и присоединился к Тимуру. Не то, чтобы мне торта очень хотелось, но и стоять перед Дианой с матерью было неудобно. Мы, говоря мягко, все ещё не очень привыкли к проявлению нормальных родственных отношений. Судя по выражению лица матери Полянских, она бы с большим удовольствием выставила меня вон, но сдерживалась, видимо, из-за детей.

Диана, опомнившись, начала выставлять чашки на стол. Тимур был в хорошем настроении, оказалось, что с утра он уже сходил поздравил женщин семейства Беловых, приняли его там очень благосклонно.

Судя по охапке мимозы на столе, своих он тоже догадался поздравить. Оксана молча посидела с нами за столом символически и поблагодарив меня, сухо, но вежливо, удалилась в другую комнату.

Мы ещё немного посидели. Я расспрашивал Диану о её планах на дальнейшую учёбу. Ей и учиться хочется, и мать одну оставлять не хочет. Если и она, и Тимур уедут в Москву, мать же одна здесь останется.

— Надо её замуж выдать, — предложил я выход из положения.

Тимур заржал над моими словами как над хорошей шуткой. Диана поперхнулась чаем и уставилась на меня ошарашенно, стараясь продышаться.

— Ребят, вы чего?! — удивился я их реакции. — Она у вас ещё молодая и очень красивая женщина. Вас вырастила, можно и для себя пожить.

Лица у брата и сестры стали очень озадаченными. Такое впечатление, что они никогда не думали о том, что у мамы может появиться новый мужчина.

Уходя, я ещё раз поздравил Диану и даже чмокнул её по-братски в щёчку. Вот только очень удивился, когда, отойдя от дома Полянских буквально на пятнадцать метров, увидел на своем пути Оксану. Она что, из окна выбралась, что ли, чтобы меня вот так поймать, без детей?

Мать Полянских тут же перешла в наступление:

— Паша, я бы не хотела, чтобы ты снова к нам приходил. Вообще никогда!

Я, честно говоря, расстроился. Хожу тут с вкусными тортами, понимаешь, поздравляю, и такое вот отношение. Внутри поднялось раздражение. Ну что же, если некоторые, как в танке, и не понимают хорошего отношения, то я вовсе не обязан быть милым и любезным.

— А я собственно, не к вам хожу, дамочка, — сказал я ей резко, — вы для меня никто. По вашему адресу мои родственники проживают, Диана и Тимур. И они имеют полное право гостей принимать, тем более, что кровь не водица. Для меня так точно.

— Да как ты смеешь! — привычно вскинулась Оксана. Да, похоже, примерно вот так она с сыном и общается. Неудивительно, что он совсем от рук отбился и чуть не пошел по кривой дорожке.

— Да, смею, когда кое-кто лезет не в свое дело! — твердо сказал я, — я в ваши дела не лезу, они мне параллельно. Попрошу вас не лезть в мои!

Подбородок Оксаны задрожал. Она вовсе не была готова столкнуться с таким отпором со стороны того, кого считала ребенком. И сдаваться вовсе не собиралась.

— Из-за таких как ты, Тимур и влипает во всякие неприятности! — взвизгнула она.

Ну ладно, если она понимает только язык скандалов, то я был женат, и кое-что в этом деле соображаю. Может, и не профессионал высшей лиги, из московского Динамо, но на уровне одесского Динамо точно сыграть сумею.

— Здрасьте! — сказал я насмешливо, — значит, вы чужого мужа отобрали, да удержать не сумели, вырастили сына одного, без твёрдой мужской руки, а именно я виноват в том, что он на неприятности нарывается!

Коварный, подлый удар — от подростка такого точно не ожидаешь. Тем он эффективнее. Оксана аж задохнулась от изумления. И пока она в шоке молча разевала рот, я нанес добивающий удар:

— Пока вы тут придирчиво друзей Тимуру и Диане подбираете, чтобы вам нравились, а не пользу им приносили, я всю прошлую неделю бегал, чтобы Тимура от тюрьмы спасти. И с милицией договаривался, и директора школы упросил, чтобы на поруки взяли, и с директором больницы договорился, чтобы заявление на него забрали и не были против порук. Если вы себя нормальной матерью считаете, а не лохудрой растрепанной, что витает в облаках, могли бы просто спасибо сейчас сказать. В ножки бухаться не обязательно, но спасибо точно бы не помешало! Что мух ртом ловите, женщина, я скоро упаду от усталости стоять и ждать!

Естественно, спасибо я не дождался. Постоял еще секунд десять, да и пошел мимо замершей на месте как соляной столб Оксаны по своим делам. Какой-то благодарности я от нее не ждал, только надеялся, что этот диалог вложит в ее пустую голову хоть немного здравого смысла на будущее. По крайней мере, уже будет неплохо, если она поймет, что разговорный жанр это не ее, и будет просто помалкивать следующий раз в моем присутствии, опасаясь рот раскрыть.

Ну а если она твердо встанет на путь войны, то тоже неплохо. Ей хватит ума ездить по мозгам Тимуру и Диане в попытке настроить против меня. Вспоминая своих и чужих детей этого возраста, могу с твердой уверенностью сказать, что ничего не укрепит наши с ними отношения вернее, чем эта тактика.

Посещение Юльки оставил напоследок. И идти решил не один. Если поздравлять по-дружески, то не в одиночку. Пошёл к Либкиндам за Славкой. И не ошибся, Ромео был там. Он сначала удивился моей просьбе сходить со мной поздравить Юльку. Но, поскольку не дурак, быстро всё понял и с недовольным видом пошёл со мной, пообещав Эмме скоро вернуться.

У Юльки дома был накрыт стол, как будто они нас ждали. Мы поздравили Юльку и тётю Настю. Они обе были очень довольны. Дед Терентий нахваливал нашу самоделку, только пришлось объяснить, что это такое.

Мы пили чай, непринуждённо болтали. Я исподтишка понаблюдал за Юлькой, мне показалось, что её нисколько не смутило то, что мы пришли со Славкой вдвоём её поздравлять. Ну и хорошо. Значит, я для нее такой же друг, как и Славка, не более того.

Выполнив обязательную программу, мы со Славкой с чувством исполненного долга распрощались с ними.

Вернувшись домой, хотел позаниматься, но напряжение последних дней сказалось. Я прилёг «чуть-чуть полежать» и уснул до вечера.

В шестом часу меня растолкала бабуля, сказав, что после шести спать нельзя, а то ночью не уснёшь. Хоть и хотелось себя корить за то, что столько времени пустил на ветер, все же не стал — телу виднее. Если так вырубился, значит, загнал я сильно Пашкин организм за эти недели, и ему объективно требовался отдых. Ну что же, это все, что ему достанется на халяву, в дальнейшем темп я снижать вовсе не собирался.

Послушно встал и потащился на кухню. Мама развлекала Аришку. Бабушка поставила передо мной чашку чая и плюшки с корицей. Это я люблю. На столе лежало вскрытое письмо от сестры Инны. Взял его в руки.

Это было новое письмо, второй штемпель на конверте вчерашний. Вытащил тетрадный листок в клеточку, исписанный с двух сторон размашистым почерком медика. С трудом разобрал первую строку и то потому, что знал, что это слово «Здравствуйте». Медиков, похоже, специально учат этому почерку, чтобы простые смертные не понимали, что они там друг другу пишут у нас в картах.

Сложил письмо в конверт и небрежно бросил на середину стола. Мама понимающе усмехнулась.

— И что она пишет? — спросил я, заметив её реакцию.

— Всё хорошо. Учёбу в институте заканчивает. Переходит в интернатуру, — похвасталась мама.

— Это хорошо, — задумчиво пробормотал я. — Про ребёнка-то хоть спрашивает?

— Конечно, спрашивает! — обиделась за дочь мама. — Что ты из неё чудовище делаешь? И спрашивает, и пишет, что соскучилась…

— Ладно, ладно, — поспешил я успокоить её. — Не проснулся ещё.

Свободный вечер. Чем бы заняться? На чердак лазить не разрешают… Прямо хоть тебе с улицы вход сделать! Хотя… О, точно! Не окно во фронтоне надо прорубать, а окно с балконной дверью, выходящими на площадку типа балкона, но с лестницей вниз. Круто будет! Вход отдельный. Можно лестницу и площадку сверху навесом прикрыть, чтобы снег зимой не заметал. Хотя, что там делать зимой? Всё равно отопления нет. Значит, можно и без навеса. Получается, винтовая лестница тогда будет снаружи — это хорошо, не придется кучу народу внутри принимать, который неминуемо прибредёт, едва узнает от других о новинке. Буду снаружи экскурсию проводить, это не так хлопотно.

Надо помозговать…

Пока я мечтал, подошла мама с малышкой на руках.

— Ты на улицу не собираешься? — спросила она.

— Что, погулять с ней? — догадался я.

Мама кивнула.

— Конечно, погуляю. А ей уже можно?

— Да можно, — пожала плечами мама. — Наверное.

— Вреда не будет. Поздоровела. Пусть проветрится, — добавила бабушка.

Я пошёл одеваться. Малая очень обрадовалась прогулке.

Взял её на руки, вышел на улицу и пошёл, куда глаза глядят, а пришёл к дому Юльки. Сам не понял, как там оказался. Дед Терентий у них во дворе чём-то неспешно занимался, не обращая ни на что внимания. Я подошёл к калитке. Их собачка сразу метнулась ко мне и залилась приветливым лаем.

— Марта! Марта! — позвал её я. — Смотри, Ариш, какая собачка.

Малой понравилась собачушка, она протянула в её сторону ручку и стала показывать жестом «дай».

Дед Терентий заметил меня и подошёл к калитке.

— Гром и молния! — воскликнул он. — Пашка! Откуда у тебя дитё? Не поспешил ли?

— Это племянница Аришка, — гордо представил я её. — Болеет всё время. Сестра учёбу в меде завалила. Вот, нам дочку сплавила.

— Понятно. Хорошенькая какая, тьфу, тьфу, тьфу, — дед переплюнул через левое плечо и протянул было к Аришке руку, хотел сделать козу, но малая насупилась, прижалась ко мне и замахала на деда ручкой, отгоняя от себя. — Какая недотрога, — засмеялся дед.

— Что, нашли вы новое помещение для своего кружка? — поинтересовался я.

— Да, предложили несколько вариантов… — разочарованно ответил дед. — Везде ремонт сначала надо сделать. Отложили пока переезд до лета.

— Кстати, про лето, — вспомнил я, что хотел посоветоваться насчёт подработки. — Экзамены сдадим, поступим, а дальше до сентября что делать? Не подскажете, куда лучше работать пойти? Так, чтоб заработать!

— Вахтовики неплохо зарабатывают, — с интересом посмотрел на меня дед. — Ребята одни знакомые ездят маралов бить. Но ты молод ещё. Сколько тебе?

— Шестнадцать.

— Не, не возьмут, молод слишком. Еще знакомый один золото моет, но их как в тайгу вертолёт забросит, так потом только через четыре месяца за ними возвращается. Тебе так нельзя. Тебе экзамены сдавать надо.

— Надо… А ещё какие варианты есть?

— На юга податься, на море, — подмигнул мне дед. — Кукурузой варёной на пляжах торговать.

— Вы серьёзно? — не поверил я.

— А почему нет? — ответил дед. — Мы как-то в отпуске с мужиками загуляли. Деньги то ли пропили, то ли нам помогли карманы облегчить. Короче, просыпаемся, денег нет, документов нет, а главное, билетов назад нет. Что делать? Выпросили у кастелянши ведро…

— Какой кастелянши? — не понял я.

— В санатории нашем. Короче, выпросили ведро, наскребли по карманам семь копеек, купили пачку соли, на ближайшем поле кукурузы нарвали, сварили на костре и на пляж городской оттащили. Каждый початок по двадцать копеек продавали. За три дня мы вёдер семь продали. Денег на билеты собрали, а билетов-то и нет. Еле домой добрались!..

— Отдохнули, блин! — я посмеялся от души. — А нафига вы билеты с собой таскали?

— Так положили в паспорт. Всё чин чином. Думали, наоборот, целее будут.

— А паспорта зачем?

— В Балаклаву хотели попасть.

— Попали?

— Да, какой там…

Тут начала капризничать Аришка. Мы с Терентием попрощались, и я потащил её домой. Она уже утомилась просто так сидеть у меня на руках, пока мы болтали с дедом.

Дома мама забрала у меня малую и устроила ей банные процедуры.

Бабуля рассыпала по столу гречку и сидела, ковырялась в ней, выбирая неочищенные крупинки и другой мусор. Я вспомнил, как мама моя тоже так делала. Вот, и хватало же у них времени на это! Я сам никогда гречку не перебирал и не считал нужным это делать.

Я налил себе чаю и задумался, так ли надо мне на лето куда-то ещё устраиваться, когда у меня есть нормальная работа на заводе. Да, всего шестьдесят рублей. Но всегда можно устроиться туда на полный день, а не на полставки вместо бабушки.

Опять же, ОБХСС там под кого-то копает… Уйду с завода, пропущу всё самое интересное.

Податься куда-нибудь всегда успею. Пока что останусь на заводе — если, конечно, не возникнут какие другие идеи.

Разомлевшая в горячей воде Аришка уже посапывала. Завтра опять сумасшедший день. Немного историю почитал и тоже завалился спать.

Утро вторника прошло в штатном режиме. Пробежка, турники, закаливание, колонка.

Предупредил своих, что после школы сразу на завод. Взял с собой плюшек с корицей и экзаменационную тетрадь по геометрии.

В школе объявили результаты самостоятельной по алгебре. Я заработал твёрдую пятерку. Ну вот, другое дело! Особенно приятно было наблюдать выражение лица Юльки, когда она услышала мою оценку. Пикантности ситуации добавило то, что сама она получила четыре. Ошибку сделала совершенно глупую, похоже, просто цифры перепутала. Я говорить ничего не стал, просто ухмыльнулся многозначительно. Зачем добивать девушку.

После школы помчался на завод.

Первым делом заварил себе чаю, вытащил бабушкины плюшки с корицей. Приготовился работать в спокойной обстановке. Только я собрался откусить плюшку и разинул рот, как в кабинет влетело прелестное юное создание с умопомрачительными глазами. Я так и застыл с разинутым ртом.

— О! Новенький! — подлетело ко мне это чудо. — Комсомолец?

Я кивнул.

— Сдаём по рублю! На помощь Чилийской компартии, — потребовала она.

— Ты в своём уме? — вырвалось у меня. — Где мы? И где Чили?

Я не специально. Глаза, грудь, попа — все, как я люблю. У меня просто кровь от мозга отхлынула, вот и вырвалось что-то совсем необдуманное. Ой, вэй! Это длительное воздержание начинает негативно сказываться на моей психике.

Прелестное создание поджало губки и, явно собираясь расплакаться, выскочило из кабинета.

— Да подожди! — закричал ей вслед, бросив плюшку и выскакивая за ней в коридор.

Догнал очень скоро, она и не собиралась убегать.

— Ты кто, красавица? — спросил я, улыбаясь.

— Галя, помощник Павла Сатчана.

— Очень приятно, Галя, — я протянул ей руку и представился. — Павел. А кто у нас Сатчан?

— Это секретарь комсомольской организации завода, — гордо ответила мне Галя.

— И причём тут Чилийская компартия? — усмехаясь про себя, рассматривал я это чудное создание.

Миниатюрная брюнеточка с яркими чертами лица, с выразительными глазами. Скуластенькая. Фигуристая… нет, не надо об этом думать!

— Мы должны помогать младшим соратникам!

— Это дело понятное, товарищ, — с серьезным видом сказал я, — я вот завсегда готов помочь не только младшим, но и старшим соратникам! Тебе, кстати, помощь не требуется?

Она захлопала длинными ресницами. Не нашлась, что ответить.

— Так ты будешь сдавать? — совсем потерявшись, спросила она.

— Я тут на полставки, так что давай сдам полтинник, — предложил я, — а на второй полтинник давай вечером в кино сгоняем?

Она резко развернулась и пошла от меня по коридору, гордо вздёрнув носик.

Смешная!.. Думает, что так легко от меня отделалась. Да я еще даже и не начинал осаду!

Меня захватил азарт. Девушка мне очень понравилась. Это не Юлька, доставшаяся по наследству от Пашки, с которой по инерции что-то пытался делать без малейшего отклика в сердце. С этой красоткой я себя ощущал горячим латиноамериканским мачо … возможно даже из Чили!

Вернулся к себе в кабинет, забыв про вездесущую коллегу, от которой не укрылась блаженная улыбка на моём лице.

— Что, на Галку глаз положил? — спросила она меня в лоб.

Не посчитал нужным отвечать ей на этот вопрос, занялся делами.

Свою часть работы выполнил быстро.

Только одна путёвка меня напрягла, там пробег минусовой получился: при выезде пробег больше, чем при возвращении. Вписал её самой последней за эту дату и карандашом, чтобы легко исправить, если что. Решил дома с бабушкой посоветоваться, что делать в таких случаях.

Пересел в угол за шайтанмашину с Изольдиной ведомостью.

Опять пришёл Шанцев и по-свойски, без стука, зашёл в кабинет главбуха.

Пока они сидели в кабинете, я досчитал Изольдину ведомость и принёс себе ещё чашку воды и поставил греться.

Вскоре директор вышел, улыбаясь. Главбух вышла за ним. Похоже, у них обоих было хорошее настроение. Хорошо, когда в коллективе добрые, дружеские отношения. Я это люблю.

Без какой-либо задней мысли, я при них положил Изольде на стол её просчитанную ведомость со словами:

— Всё. Я закончил.

Обе женщины поменялись в лице.

Главбух взяла ведомость, пролистала её, убедилась, что все итоги на каждой странице проставлены.

— Ты результаты проверял? — спросила она таким тоном, что все в кабинете почувствовали, что сгущаются тучи.

— Да. Дважды каждую страницу, — подтвердил я.

Директор с нескрываемым интересом остался и молча наблюдал за происходящим. Годится для менеджерской позиции, чует, когда что-то интересное назревает.

— И сколько времени ты считал эту ведомость? — сухо спросила главбух.

— В первый день минут сорок, вчера два часа с мелочью и сегодня час, наверное, — медленно перечислял я вспоминая. — Часа четыре, не больше…

— А ты сколько считаешь? — главбух шлёпнула ведомостью по столу перед застывшей Изольдой. — Пять дней! Пять! Неделю! Ты считаешь одну эту ведомость!

Главбух чеканила каждое слово.

Вот оно как случайно вышло!

Изольда сидела, не дыша, и глядела, не моргая, в стол.