Глава 13

10.03.1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых.

В сенях раздался какой-то шум. Почти сразу приоткрылась дверь, заглянул Славка и махнул мне рукой, кивнув вместо приветствия моим за столом.

— Что случилось? — спросил я, выходя в сени.

— Помоги мать Эмкину встретить, — сходу попросил Славка. — Она сегодня приезжает.

— Конечно, — сразу начал одеваться я, прикинув, что до прихода дизеля осталось минут сорок, а нам ещё до вокзала добежать. Времени впритык.

— Мы на вокзал Эммину мать встречать! — предупредил я своих, заглянув в хату.

У мамы с бабушкой вытянулись лица.

— Что Эмма не пошла с тобой? — спросил я на ходу, когда мы уже сворачивали на Ленина.

— Она с мелким сидит.

— А бабушка?

— Клара Васильевна ещё вчера в Брянск вернулась. У неё же дед после инсульта. Он сам в основном может все, но надо постирать, еды наготовить, прибраться. С кем-то договорилась, чтобы ему продукты из магазина приносили. Но это всё.

— Понятно. Это вы вдвоём с Эммой на хозяйстве остались. И как оно?

— Нормально, — буркнул Славка.

До меня только сейчас дошло, что Славка, вроде, не знает причины, по которой мы с Германом выставили из дома Эмминого отчима. Или, всё же, знает?

— Чего ты дёргаешься? — спросил его я.

— Давай, ты с тёть Леной будешь говорить, — попросил друг. — Ты же лучше знаешь, что там с Борькой Кабаном случилось.

Понятно, не знает. Это значит, разруливать всё мне? Я не знаком с Эмкиной матерью, но заранее хорошего не жду. Не понравилось мне ее отношение к попыткам сожителя снасильничать ее же дочь, ох, не понравилось! Предложил:

— Надо бы еще и Германа позвать!

— Я только что от него. Он ещё не вернулся с работы, — ответил Славка.

— И как у него так получается, в самый нужный момент он всегда на работе, — проворчал я.

Чувствую, будет все эпично. Но ладно, прорвемся! Эмка мне теперь не чужая, и Славка, что в нее втюрился, тем более. Буду защищать друзей.

Идти было долго. У меня было настроение помолчать, но Славка внезапно поднял тему, которую мы как-то начали обсуждать, но потом забросили.

— Пашка, а вот когда ты мне про черную волгу обещал, что, если буду слушаться, к тридцати годам она у меня будет вместе с шофёром, это точно не шутка была?

— Совсем не шутка! — покачал головой я с решительным видом, поскольку Славка впился в меня глазами, пытаясь и по лицу понять, насколько я серьёзен.

— А можешь, хоть, в общих чертах рассказать, что мне делать нужно будет? — спросил он.

Наконец-то! Этого вопроса я давно ждал. Не хотел лезть со своими советами, пока он сам не попросит. Непрошенные советы никому нафиг не нужны, и грош им цена с точки зрения большинства тех, кого ими одаривают. А вот когда человека припрет, и он сам к тебе придет…

— Могу! — сказал я, — давай, пока в общих чертах, сколько времени хватит до вокзала. Чтобы добиться успеха, стать большим начальником, которому своя машина с шофером положена, придётся много пахать. Ты готов к этому?

— Конечно! — с убежденным видом сказал Славка, — пахать по любому придется, но лучше я буду впахивать за такую вот перспективу.

— Рад, что ты это понимаешь, — кивнул я, — теперь следующий пункт. Хороших мест, где хорошо платят, немного, а народу претендует занять их полно. Поэтому важно не просто пахать, а делать это с умом. Чтобы каждое твое действие приближало тебя к твоей мечте. И в связи с этим следующий пункт — для успеха нужна железная воля. Читал «Как закалялась сталь»? А про Маресьева, безногого летчика?

— Спрашиваешь! Мы же с тобой и то, и то, обсуждали! Ой, ты же не помнишь! — ответил Славка.

— К высокой позиции в обществе можно прийти разными путями — к примеру, родившись во влиятельной семье. Вот, послушай анекдот — сын генерала приходит к отцу, и спрашивает, станет ли он тоже генералом, когда вырастет? Конечно — отвечает отец. А маршалом? Маршалом не получится, у него тоже есть сын.

— Так, если все так устроено, то шансов и нет… — запыхтел носом Славка, — сам знаешь моего отца, какой он тебе генерал? Но ты же сам тогда на базе говорил, что шансы пробиться, все же, есть?

— Молодец, что запомнил. Да, к счастью, все не так страшно, — улыбнулся я, — у генерала может быть трое дочерей и ни одного сына. У маршала может быть понимание, что кроме блатных генералов нужны и толковые, сами пробившиеся за счет ума, на случай войны. И, что очень важно, в СССР есть организации, которые помогают умным и волевым людям пробиться высоко. И это подводит нас к следующему пункту — нужно очень много общаться, чтобы сделать карьеру, если ты из простой семьи.

— Не понял, вот так, что ли, просто ходить и заговаривать с незнакомыми людьми? — смешался Славка.

— Нет, это, скорее, прекрасное упражнение по борьбе со стеснительностью, мы к нему еще вернемся. Общаться необходимо, потому что ты можешь быть весь такой и умный, и в целом замечательный, но, если тебя никто не знает, то никто и продвигать тебя не будет. И организации, про которые я говорил, это комсомол и компартия. Добьешься успеха в этих организациях, перед тобой откроются в СССР огромные перспективы! Именно в них решают, кого и куда на хорошее место нужно назначить.

— Ну, вот я уже комсомолец, и что с того? — не понял Славка, — да, практически все в классе комсомольцы, если Тимура не считать.

— Обычным комсомольцам, да, ничего в этом плане не светит. — согласился я. — Но ситуация могла бы быть другой, будь ты все эти годы самым активным пионером, а потом и комсомольцем в школе. Ты бы сейчас был как минимум на Юлькиной позиции, комсоргом класса, а может быть и комсоргом школы уже. И тебя бы хорошо знали в вышестоящих организациях по линии комсомола, и, вполне возможно, уже сейчас тебе что-то интересное предложили бы.

— Блин! — расстроился Славка, — так что, я уже упустил шанс устроить свое будущее?

— Кончай ныть! — резко сказал я. — Ничего ты не упустил, тебе всего шестнадцать лет. Будет работа до армии, будет армия, будет учеба после нее и работа во время учебы и после нее. И теперь твоя задача во всех этих местах — стать самым активным и полезным членом комсомола. Чтобы был на виду, чтобы тебя продвигали за пользу, что ты приносишь. Обязательно сделают комсоргом — а потом твоя задача становиться комсоргом более высокого уровня. Был комсоргом взвода — надо стать комсоргом роты. А из армии уходить комсоргом, минимум, батальона.

Славка посветлел. Вопросов у него еще была масса, но мы уже добрались до вокзала. И вовремя — уже и нужный нам поезд подходил.

Дизель подъехал и медленно остановился, из всех вагонов выходили люди. Мы со Славкой высматривали женщину с ребёнком, глядя в разные стороны. Не покидало ощущение дежавю. Точно также мы уже стояли недавно. Главное, чтобы второй раз не вхолостую сюда пришли.

— Вон она! — вдруг сказал Славка и побежал к голове состава.

Я припустил за ним. Из второго вагона вышла женщина с большой сумкой через плечо и двумя сетками в руках, поставила сетки на перрон, поднялась обратно в поезд и стала спускаться уже с ребёнком на руках. В этот момент мы и подбежали.

— Тёть Лен, — крикнул ей Славка. — А мы за вами.

Он принял у неё малыша. Я помог ей спуститься, взял сетки, и мы отошли от дизеля, который очень скоро тронулся с места.

— Зачем вы тут? — испуганно спросила она.

— Помочь вам… — ответил Славка.

Перед нами стояла невысокая, худая женщина, в стареньком сером пальто с каракулевым воротником, на голове пуховый серый платок. Усталая, если не сказать измученная, она растерянно смотрела на нас. Не было ни намёка на какую-то агрессию или неадекватность с её стороны.

— Что-то случилось? — с обречённым видом спросила она.

— Просто, пришли вам помочь домой добраться. Эмма сидит с Колей и помочь вам больше некому, — медленно сказал я, подбирая слова, чтобы хоть как-то её подготовить.

— Спасибо, конечно! — удивленно ответила она, от помощи не отказалась, и мы пошли все вместе в сторону нашей улицы. Славка нёс малыша, я сетки, а Елена молча шла за нами.

— Ну, что, герой, как дела? — спросил я мальца, удивляясь, что он не плачет, сидя у чужого дядьки на руках. Наша Аришка бы не далась, уже такой скандал закатила бы.

Малой никак не отреагировал на меня. То ли не слышал, то ли боялся меня. Я не стал к нему больше приставать.

Через пару кварталов Славка сбавил темп.

— Ты что, устал? Давай, поменяемся? — предложил я.

— Давай, — согласился Славка, тяжело дыша.

Я взял малого на руки. Да. Это не Аришка. Никита был старше её и весил значительно больше. Мужик. Ладно, допрём.

— Как же вы одна собирались с ним домой попасть? — спросил я.

— Так и собиралась, — ответила Елена.

— В одной руке сумки, в другой ребёнок? — не поверил я.

— Никита пешком шёл бы, — ответила она.

Угу. К утру пришли бы, — подумал я, но озвучивать вслух не стал.

Мы подошли к их дому. Свет не горел. Интересно! Мои что, к себе Эмку с Колей увели? Елена сразу напряженно спросила:

— Где дети?

— У нас — не волнуйтесь, — уверенно заявил я.

Она стояла перед калиткой, не решаясь войти в дом.

— А Борис? — спросила она.

— Борис ушёл.

Она пошла к дому, видимо, подумав, что ее сожитель просто куда-то отлучился. Ничего-ничего, спешить не будем, пусть немного в себя с дороги придет. Правда, тут я вспомнил, что Борькины ключи забрал Герман. А есть ли вторые?

Но у Елены нашлись при себе ключи, и она вошла в дом.

Мы вошли следом за хозяйкой. Чёрный кот попытался проскочить в дом у нас между ногами, но я споткнулся об него и, похоже, наступил ему на что-то. Он обиженно взвыл и метнулся в хату.

— Извините, я не вижу ничего у себя под ногами из-за малого, — сказал я Елене, недовольно взглянувшей на меня.

Она сняла пальто, так и оставшись в платке, прошлась по дому, осмотрелась, ничего криминального не заметила.

— Так, что случилось? — спросила она немного уверенней.

— Что именно вас интересует? — спросил я.

— Где Борис? И почему Эмма с Колей у вас? — с вызовом спросила она, забирая у меня малого.

О! Похоже, начинается.

— А у вас у самой есть какие-нибудь предположения? — спросил я, с любопытством наблюдая за ней. — Что могло случиться?

— Что угодно, — резко ответила она. — Почём я знаю!?

— А вы не опасались оставлять детей одних с Борисом? — спросил я.

— А что Борис?! Человек как человек. Как все! — на повышенных тонах ответила она.

— Хотите сказать, что все к своим дочкам пристают и это нормально?

— Она ему не дочь!

— Поэтому можно приставать? — не отставал от неё я.

— Она сама виновата! — зло прошипела Елена.

Ух ты! У этой женщины разбег от испуганной тётушки до свирепой фурии, — тридцать секунд.

— В чем она виновата? Тем, что девчонкой родилась? — жёстко спросил я, подходя к ней. — Или тем, что ей с матерью не повезло?

— А что это ей с матерью не повезло? — уже чуть не визжала она. — Я что, плохая мать? Посмотрите на него, люди добрые! Он меня учить собрался!

— Молчать! — рявкнул я.

Она заткнулась и уставилась на меня, изумленно хлопая глазами. Ага, похоже только вот так, в стиле своего Кабана, она готова слушать, что мужик скажет. Но орать дальше без необходимости я не собирался. Попробую все же воздействовать на разум.

— Не плохая, а ужасная, — медленно и тихо заговорил я. — Всё зашло слишком далеко из-за вашего попустительства. Вам очень повезло, что Герман сегодня на работе. А то он вообще собирался выгнать вас с пацанами из этого дома по месту прописки к вашей матери. А Эмму к себе забрать.

Елена ошарашенно смотрела на меня.

— Да-да! С этого дня ваше поведение все будут разглядывать под микроскопом. И родственники Эммы по отцу, и общественность. И если вы опять начнёте решать свои проблемы за счёт дочери, последствия будут очень серьёзные для вас. Поверьте! Если у вас есть вопросы, обратитесь к моей бабушке. Она вам всё объяснит. И что здесь произошло, и что вам за это может быть. Почитайте на досуге Уголовный кодекс РСФСР, там все доступно сказано. Если у вас нет, я свой могу на пару дней одолжить.

Елена, послушав меня, боевой пыл полностью утратила. Давно уже заметил, и в двадцать первом веке это работает — стоит только упомянуть Уголовный кодекс, и многие тут же утрачивают прежнюю борзость. Правда, везде кидаться такими фразами не стоит — в частности, перед урками. Для них это слишком личное — можно спровоцировать на агрессию.

— А что здесь произошло? — спросил молчавший до этого Славка.

— Пойдём, — потащил его я к выходу. — Люди с дороги. Пусть отдохнут.

Мы вышли на улицу. Славку трясло. Эта Елена и впрямь та ещё мегера. Кого хочешь на эмоции раскрутит.

— Так что произошло? — повторил свой вопрос мрачный Славка.

Он что, подумал о самом плохом?

— Друг, к счастью, ничего произойти не успело! — поспешно воскликнул я. — Борька руки распускал и всё. Мы с Германом ему накатили и из дома выгнали. Ты только не показывай Эмме, что знаешь, а то она стесняется этого.

— И всё? — с облегчением выдохнул Славка.

— И всё, — подтвердил я.

— Ну Кабан!.. Ну сука… Попадись только… — бормотал Славка до самого моего дома. Мысли про карьеру у него напрочь из головы вылетели.

А я думал, что лучше бы не попался. А то ясно, кому хуже будет при их встрече: где здоровенный Кабан, и где Славка. Нет, таких жлобов по-другому надо учить.

Мы вдвоём со Славкой пошли к нам. Эмма с братом, действительно, оказались у нас. Женщины сидели за столом и с тревогой смотрели на нас.

— Ну, что она? — первой не выдержала Эмма.

Они, оказывается, видели в окно, как мы сопровождали Елену с ребёнком и с нетерпением ждали нашего появления.

— Блажит как сумасшедшая, — честно ответил я.

— Ой… — простонала Эмма, вжимаясь в стул.

— Схожу-ка я к ней, — строго сказала бабушка вставая.

— Подожди, ба, — остановил её я. — Она с дороги, измученная, нервы на взводе. Я ей все новости выложил, пусть она их, пока, обдумывает. А лучше, ночь с ними переспит. Утро вечера мудренее.

— А я? — жалобно спросила Эмма.

— Ты с Колей здесь, пожалуй, останешься. Пусть мать успокоится, — решил я. — Да, ба? — спохватившись, спросил я мнения бабушки, вспомнив, что мне ещё не по возрасту принимать самостоятельные решения.

Бабушка пожала плечами и развела руками, строго глядя на меня. Я так и не понял, что это значит. Но мое предложение приняли. Никто никуда не пошел.

Мы со Славкой сели за стол. Нас накормили. Я и забыл, что ещё не ужинал. Налил себе и Славке чаю. Мы сидели все вместе за столом. Настроение было не очень — Славка все еще был обуян дурными мыслями по поводу сожителя Эмминой матери.

— Я пойду, всё-таки, схожу к Ленке, — вдруг сказала бабушка.

— Давай, я с тобой схожу, — подхватился я. Не отпускать же ее одну к этой женщине, что дочку чуть в постель к сожителю не подложила.

— Ну пошли, — согласилась она.

Славка было тоже дернулся, но я кивнул головой в стороны Эммы, и он осел на стуле.

Мы оделись и вышли на улицу.

— Если она вдруг драться начнёт, ты не вмешивайся, — предупредила меня бабушка. — Я сама разберусь.

Ага, сейчас! Если она с кулаками на бабушку полезет, я в стороне точно стоять не буду. Но говорить ничего не стал — на месте разберемся.

Мы зашли в их дом символически постучавшись. Бабушка решительно вошла первая, я за ней. Как оказалось, можно было и не стучаться, всё равно никто бы не услышал.

Елена, лёжа на кровати за перегородкой, громко рыдала, а рядом с ней тихо плакал испуганный малыш.

Решимости у меня сразу поубавилось, на женские слёзы у меня всегда была аллергия. Это страшное и эффективное оружие против нормального мужика. Бабушка подошла к рыдающей хозяйке и тронула её за плечо.

— Лена, — позвала она. Та не реагировала. — Лена! — тряхнула её бабушка за плечо. — Прекрати истерику! Ребёнка напугала.

Лена подняла голову, посмотрела на неё полными слёз глазами, и с ещё большей силой заревела. Даже не заревела, а завыла.

Ой, как тут всё запущено-то!

— Возьми Никиту, отнеси к нам, — велела мне бабушка.

— А что потом? Вернуться?

— Не надо. Я тут сама справлюсь. — она гладила Елену по спине, а та рыдала и рыдала.

Я подхватил малого на руки. Елена сняла с него только шубку и шапку. Я как принёс малого, так он и был в валенках. Да уж! Схватил со стола детскую цигейковую шапку, посадил малого на стол, надел ему шапку поверх платка и перекинул резинку шапки вокруг головы. Прикольная система, у меня тоже была такая шапка в детстве. Шубка лежала тут же, я не стал её на малого надевать, завернул его в шубку и понёс к нам. Что тут идти-то? Два дома всего.

У нас дома, на руках у Эммы, Никитка сразу расплакался, как положено маленькому ребёнку: громко, горько и с обидой.

— Вот кто у нас реальная мама, — пробормотал я.

Эмма быстро его раздела, Славка помогал ей. Эмма успокоила малого, дала конфету, познакомила с Аришкой. Никита оказался не таким компанейским, как его старший брат и предпочёл остаться на руках у сестры. А может, переутомился. Эмма заботливо укачивала его. Всё, ребёнок в надёжных руках.

Что дальше? Может, надо вернуться к бабушке? Я в нерешительности вышел в сени и топтался на месте: идти или не идти? Тут открылась дверь и в сени с улицы вошла бабушка.

— Ты что в сенях стоишь? — удивилась она. — Иди в дом.

Мы вошли в хату.

— Славка, тебя скоро с собаками искать будут, — строго сказала бабушка. — Давайте расходиться. Завтра рабочий день.

— И мне расходиться? — испуганно спросила Эмма.

— Нет. Сказали же уже: ты с братьями сегодня тут ночуешь, — ответила бабушка.

Эмма кивнула и пошла укладывать своих малышей на моём диване.

Славка пожелал нам спокойной ночи и ушёл.

— Ну что, как там Ленка? — озабоченно спросила мама.

— Ничего. Поревёт и успокоится, — отрезала бабушка. — Завтра займусь местом в яслях для Никиты. Ему группа нужна специальная. Вот, куда его? К слепым или к глухим? Хотя, какая разница? Что туда, что туда вечно очередь… И Ленку надо куда-то на работу устроить… А куда без образования?

Заплакала Аришка у себя в кроватке. Мама понеслась сайгаком в свою спальню, пока наша малая остальных детей не перебудила.

— Давай спать, — сказала бабушка.

Вид у неё был усталый. Я безропотно встал и пошёл умываться. День сегодня был очень длинный. Сам валился с ног.

Вскоре в доме всё стихло. Я думал, что не успею голову донести до подушки, как усну. Да не тут-то было. Переутомился и всё прокручивал в голове сегодняшние события.

Елена эта не выходила из головы. А еще я несколько уже обалдел от того количества мелких детей, что скопилось в нашем доме, да и в целом на каждом шагу дети встречаются. Отвык я уже от такого в двадцать первом веке. Ясно почему: рождаемость после краха СССР как рухнула вниз, так обратно и не выправилась. Да что говорить, если в Москве 2023 года люди женщину с тремя детьми удивленно глазами провожают. А тут и пятеро-шестеро детей на семью — норма. Чего удивляться-то? Как всегда, найдя ясную и рациональную причину того, что меня тревожит, я успокоился и заснул.