Глава 14

28.03.1971 г. Пермь

— Триста рублей, — повторил я. — Ты хоть представляешь, как люди вокруг живут? Как мы дома живём? На мамину зарплату и бабушкину пенсию. Бабушка сейчас с Аришкой сидит. А я на заводе после школы работаю.

Инна недоуменно хлопала глазами, глядя на меня.

— Это что? — я поднял ей под нос блюдце с лимоном.

— Лимон, — пожала она плечами. — Мы себе в витаминах не отказываем.

— В квашеной капусте тоже много витаминов, — чеканя каждое слово, проговорил я, глядя ей в глаза. — Мы её едим на завтрак, обед и ужин. Каждый день. Тоже себе ни в чём не отказываем.

Инна смотрела на меня, не понимая, чего я от неё хочу. Молчание затянулось. Тут она что-то вспомнила, вскочила и полезла в шкаф.

Вытащив из него большую холщовую сумку, она вытряхнула из нее на диван какие-то свертки.

— Посмотри, что я Арише купила! — с радостью начала она демонстрировать мне обновки. — Отвезёшь…

Много всего. Кофточки, костюмчики, сандалики, ботиночки, трусики, маечки, носочки… У меня в глазах начало рябить от всего этого.

Я взял что-то наугад из этой кучи. Это оказалось маленькое очаровательное платьице, красно-малиновое, с белыми кружевами по вороту и манжетам. Кармашки были вышиты объёмной вышивкой. Платье явно импортное и очень дорогое.

— Инна. И зачем всё это? Малышка растёт не по дням, а по часам. Ну, наденет она это один раз…

Пока ехал, думал, разнесу здесь всё в пух и прах. А сейчас, глядя на сестру, на то, как она с любовью и заботой складывает обратно в сумку детское барахлишко, у меня пропало на это всякое желание.

Решил дождаться зятя и поговорить с ним о сложившейся ситуации. Пока его дожидались, спросил сестру о наезде соседок насчет веревок во дворе.

Глаза у неё предательски заблестели, но она дерзко вздернула нос и поджала губы. Жаловаться не стала.

О! Узнаю бабулины гены. Ещё бы немного мозгов и неплохая девчонка была бы. Ладно, дождусь ее мужа, и тогда начнем процесс перевоспитания.

Тут в замочной скважине повернулся ключ. В прихожей хлопнула дверь и почти сразу в комнату заглянул парень лет двадцати пяти.

— Приехал? — спросил он, торопливо расстегивая шинель.

— Привет. — вышел я ему на встречу.

Свою форменную ушанку он небрежно бросил на Инкины меха. Зять в жизни оказался ещё смешнее, чем на фотографии. Такой же длинный, худой и нескладный, как я. И такой же лопоухий. Только, в отличие от меня, он был в очках.

— Как добрался? — спросил он меня, садясь за стол.

Тот самый стол, накрытый скатертью за триста рублей. Инна поспешно поставила перед ним пустую глубокую тарелку и стеклянную поллитровую банку с явно столовской едой: гречка и гуляш с подливкой. Ну, может, из больничной столовки таскает. Хорошо, конечно. Экономия. Но с другой стороны, тем более, куда им столько денег?

— Сегодня подливка очень вкусная. — щебетала Инна вытряхивая еду из банки в тарелку, помогая себе ложкой. — Я тебе две порции купила. — радостно сообщила она мужу.

— Купила?! Девочка моя! Ты не оборзела? — вырвалось у меня.

Пётр чуть не подавился этой гречкой. Оба удивлённо уставились на меня.

— Вы, вообще, с Земли, ребята? — раздраженно спросил я. — Вы, вообще, знаете, как всё остальное человечество живёт?

Они оба пораженно молчали.

— Я работаю сейчас вместо бабушки потому, что она с вашим ребёнком сидит. Я один раз сходил в столовую на обед! На экскурсию. Мне обедать в столовой дорого! Мать вашу! Хотя, и ей дорого. Мы с собой из дома еду на работу носим. Нам столовка не по карману. А вы жируете! На скатерти за триста рублей как на клеенке жрёте!..

— Я, вообще-то, очень хорошо получаю. — оборвал меня Пётр. — могу себе позволить! Я сто девяносто пять рублей каждый месяц приношу! И, практически, ничего на себя не трачу. У меня один костюм, свадебный, и одни туфли. Да я всё время в форме хожу!..

Я вопросительно посмотрел на Инну.

— Сто девяносто пять рублей? — повторил я. — На двоих?.. Инна! Мы вчетвером на сто пятьдесят рублей живём! Инна! Вчетвером с твоим, между прочим, ребёнком. Потому что мама с бабушкой зачем-то тебе семьдесят рублей высылают каждый месяц!

Я начал терять терпение. Рука так и чесалась дать обоим подзатыльники с досады.

— Как семьдесят рублей высылают? — недоверчиво взглянул на меня зять. — Зачем?

Он перевёл взгляд на Инну.

— Ну, мы же квартиру стали снимать, чтобы я учиться дальше могла… — неуверенно ответила сестра. — У меня стипендии уже два семестра нет…

— Инна, сто девяносто пять рублей! — перебил я её. — Тебе на всё должно хватать денег мужа! Даже без стипендии.

— Не хватает… — развела руками сестра и уставилась невинными глазами на мужа.

— А ты готовить не пробовала? — язвительно спросил я.

Она обиженно надулась.

Зять тоже сидел мрачнее тучи. Он думал, что собственными силами обеспечивает достаток семьи и, видимо, был очень этим горд. А тут выяснилось, что две дурные тётки очень активно ему в этом помогают.

Ничего. Ему полезно. Научится контролировать расходы семьи.

— Ребята, ну, нельзя быть такими простыми, — сказал я. — Простота хуже воровства!

После моих последних слов Пётр взглянул на меня удивлённо-оскорбленно.

— В общем так! Скажи тёще, чтобы никаких денег больше не присылала, — заявил он резко. Только по столу кулаком не ударил. — Узнаю, что прислала, обратно вышлю. — Это он уже сказал, глядя на жену.

Инка втянула голову в плечи и сидела молча, нахохлившись как воробушек.

Отлично! Кто в доме хозяин? Мужик в доме хозяин. Как сказал, так и будет.

Всё! Похоже, что в части сбережения ресурсов бабушки и мамы миссия выполнена. Но это еще не все. Надо решать вторую часть вопроса — у нас все же живет ее ребенок.

Повисло напряженное молчание. Я украдкой поглядывал на сестру. Глупая. Накупила ребенку чёрте чего, похоже, сугубо на инстинктах! Кому это всё? Зачем? Она, вообще, осознает, что такое управление финансами?

— Ин. Ну ты, когда ребёнка нам отдавала, не думала, что надо бы на содержание девочки денег высылать? — спросил я, глядя на нее в упор. — Ну, так нормальные люди делают?

— Всё правильно, — ответил за жену Пётр. — Будем высылать.

Инка удивлённо уставилась на него.

— Как? — робко спросила она. — У нас же квартира…

— Так! — оборвал жену зять. — Это мой ребёнок и он, — указал он на меня пальцем, — не обязан его содержать.

Инна посмотрела на меня испуганно. Ничего, справится.

— Ты только проездной сразу купи и крупы с макаронами на месяц вперёд, — начал переживать я за эту дурынду. А то на учёбу ещё перестанет ездить из-за того, что на проезд денег нет.

— И масла подсолнечного, — продолжал наставлять её я. — А ты паек офицерский, кстати, получаешь? — обратился к зятю.

— Нет. Я же в столовке там питаюсь, когда там остаюсь.

— У тебя, значит, и там и здесь каждый день стол накрыт, — начал понимать я ситуацию, — хочу в столовку иду, хочу дома ем… Ты уж определись или ты сюда паёк приносишь и здесь питаешься вместе с женой или ты в столовке ешь…

— Дома-то, конечно, лучше, — перебил он меня. — У нас все офицеры стараются дома есть. В столовке вермишель даже не промывают.

— Дома лучше… — озабоченно пробормотал я. — Это пока Инна сама готовить не начала. Как я понимаю, ты сама не готовишь?

Сестра растерянно пожала плечами.

Вот я заварил кашу!.. Сейчас же ни видосов от фудблогеров, ни пошаговых рецептов с фотографиями. Мама с бабушкой далеко, ни вотсапа, ни вайбера, даже телефона простого нет. Кто ей подскажет? Кто поможет? Были бы хоть с соседками нормальные отношения. В военном городке её, конечно, офицерские жёны не оставили бы без опеки. А здесь…

Мужа пару раз отравит своей стряпней, так он еще сбежит от неё. А виноватым наш дружный женский семейный коллектив кого назначит? Ясное дело, меня!

— У тебя какая-нибудь книга с рецептами хоть есть? — спросил я сестру.

— Есть… — жалобно отозвалась Инна, из чего я понял, что она ею ни разу не пользовалась.

— А пока ребёнка не было, ты где питалась?

— В столовках. В институте, в больницах на практике…

— Понятно.

* * *

Когда я учился в техникуме курсе на третьем, еще до армии, родители впервые меня оставили надолго дома одного и укатили на три недели в отпуск по путевке.

С огромным воодушевлением и энтузиазмом я остался один, будучи уверенным, что уже взрослый и справлюсь с любой задачей. Дней через пять, когда в холодильнике давно было подъедено всё, что было оставлено заботливой мамой, решил сам сварить себе суп.

Что там может быть сложного? — рассуждал я. У мамы куча книг с рецептами. Неужели я не справлюсь?!

Какое же меня ждало разочарование! Я перерыл всю мамину специализированную литературу. Все рецепты супов начинались со слов «возьмите бульон». И ни слова о том, где его взять.

Я очень болезненно переживал свое фиаско, пока не догадался поискать рецепт бульона. И нашёл!

Только в одной из маминых книг нашлось описание процесса варки мяса, птицы и рыбы. Оказывается, для каждого вида продукта свое время термической обработки и куча нюансов, например, в какой момент надо солить бульон, в начале или в конце варки.

Это очень впечатлило меня. Оказывается, большинство поваренных книг абсолютно не рассчитаны на нулевого пользователя, а предполагают наличие хотя бы минимальной подготовки.

И ещё, с тех пор я чётко усвоил, что любому делу надо учиться. В двадцать первом веке эта задача, конечно, сильно упростилась благодаря интернету.

* * *

Как в начале семидесятых молодой жене, не подготовленной к самостоятельной жизни, освоить кулинарную науку? Особенно, если ни мамы, ни бабушки рядом нет… Я представил свою дочку из прошлой жизни в такой же ситуации и во мне папа Павел Андреевич взял верх над младшим братом Пашкой. Надо будет дать ей пару мастер классов.

— Ладно, — успокаивающе сказал я сестре, — это дело наживное. Освоим основы, дам тебе пару уроков.

— Да чему ты меня научишь? — поразилась сестра, — бабуля тебе и чайник не доверяла погреть!

— Ты будешь поражена тому, чему я научился, пока тебя не было! — пообещал я ей.

Инна немного расслабилась, повеселела и резво направилась к сумкам, начав смотреть, что я такого привёз.

— Я много за бабулей наблюдал, — добавил я, — как она у плиты хлопочет, попробуем с тобой сегодня что-нибудь замутить.

Пётр, сидя напротив меня, громко хмыкнул.

— Я это есть не буду, — заявил он.

— Будешь как миленький! — шёпотом одернул я его. — Будешь есть и нахваливать. Иначе она никогда не научится. Ты думаешь, это очень просто? Года два пройдёт, пока она руку набьет, рецепты подберет. И не вздумай её критиковать! А то всё желание ей отобьешь и будешь всю жизнь по столовкам шарахаться и полуфабрикаты жрать. И денег постоянно будет не хватать, дома питаться гораздо дешевле.

Зять с интересом посмотрел на меня. Явно обалдевал от того, что говорю я умные вещи, и не придерешься, а с виду пацан-пацаном.

Инна тем временем разобрала гостинцы от родных, перетащила часть в холодильник, а часть в буфет на кухне. И тут она добралась до импортных товаров, и сразу начались ахи-охи. Открыла коробку с бокалами.

— Ах!.. — раздался ее восхищенный возглас. — Какой цвет!.. Как раз под скатерть!..

— Это всё на продажу. — остановил я её. — Куплено за чужие деньги, нужно их вернуть и хоть что-то сверху заработать. Где тут, кстати, можно импорт сбыть?

— В больнице у нас можно, — пробурчала Инна, обиженно укладывая бокалы обратно в коробку. — У нас всё время кто-то что-то приносит. Тебе что, жалко для сестры бокалы? Ну хочешь, я их выкуплю у тебя. Ты их за сколько купил?

— Инна, бокалы на продажу, — строго повторил я сестре, стараясь сдерживать раздражение. — Нам деньги очень нужны, элементарного холодильника дома нет и коляски для Аришки. Мне нужно заработать, а не просто по себестоимости вещи отдать.

Сестра насупилась. Было видно, что она совершенно не привыкла к отказам. Губки надула и ждала, когда я поменяю решение в ее пользу. Детский сад какой-то, ей богу. Избалованный ребенок, для которого собственные желания на первом месте.

— Времени у меня не так уж и много. Когда сможем в больницу вещи отнести? — обрадовался я, что на каком-нибудь развале на холоде стоять не придётся, подставляясь под статью о спекуляции. — Какие у вас сегодня планы, например? — спросил я.

— Сегодня воскресенье. Если хочешь, давай в центр города съездим, вещи в больницу ей закинем и по набережной погуляем, город посмотришь, — предложил Пётр.

— Хорошо было бы, — согласился я. — Как думаете, до моего отъезда сумеем продать? А то мне деньги вернуть надо.

— Успеем, — уверенно сказал Петр, — у нас тут с товарами не сильно разбежишься, а уж импортные вообще достать трудно, только через знакомых, да и то…

Зять посмотрел на жену, ожидая, видимо, подтверждающего кивка с ее стороны. Но Инна ушла в свои обиды, разочарованно молчала и укладывала назад вещи.

— Ладно, не расстраивайся ты так, — сжалился я над ней. Нельзя совсем уж сразу ломать сестричку, хоть и хотелось. Будем постепенно воспитывать. — Одни джинсы тебе привез, в подарок. — И тебе, — повернулся я к зятю. — Джинсы и кроссовки.

Инна сразу заинтересованно начала обратно выкладывать вещи. Гримаска недовольства на лице все еще оставалась, но азарт и радость от предвкушения обновки постепенно вытесняли ее.

Зять никак не отреагировал, лишь с улыбкой наблюдал как Инна бегала туда-сюда в ванную переодеваться. Пока она нашла женские джинсы по своему размеру, она все три пары перемерила.

Я исподтишка наблюдал за ними. Молодые, зелёные. Но у них есть всё, чтобы стать крепкой парой. У них очень теплые, уважительные отношения, они как могут заботятся друг о друге. В меру своего разумения, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. А думать о других еще научатся. Жизнь заставит. А не заставит, так я сам лично этим вопросом займусь.

Познакомившись с сестрой, понял, что привести ее в чувство просто необходимо. Инфантилизм у юных дев может быть по-своему очарователен, если ты миллионер и капризы милой сердцу дамы исполняет табун слуг. Да и то, как я наблюдал неоднократно, такие союзы зачастую держатся совсем недолго и заканчиваются уныло и однообразно — разводом. После которого миллионер вместе со своими миллионами и слугами отправляется на поиски новой пассии, а вот избалованная инфантильная уже не совсем юная дева остается у разбитого корыта.

Для своей родной сестры я такой участи точно не хочу, да и муж ее мне нравится как человек. К тому же дочка у нее маленькая, про инфантильность в такой ситуации надо забыть прочно и навсегда.

Я улыбнулся про себя, снова заметив, с какой нежностью Пётр смотрит на Инну. Всё будет хорошо. Как отец, я бы одобрил такого зятя.

Плохо только, что они очень далеко от близких, и некому им подсказывать, учить, мозги вправлять на постоянной основе…

Тем временем Инна выбрала джинсы и кроссовки мужу, заставила его померить всё это.

— Значит так, Инна, — начал я инструктировать сестру. — Продавать надо осторожно, чтобы под статью не попасть. Ты понесешь в больницу только по одному экземпляру каждого товара. Скажешь, что мужу родственники передали, а ему не подошло, поэтому продаёшь. Поняла? Очень осторожно и аккуратно. Статью за спекуляцию никто не отменял.

Инна легкомысленно махнула рукой. Видно было, что мои слова она пропустила мимо ушей. Я подошёл к ней, взял за плечи и строго посмотрел ей в глаза.

— Инна, это очень серьёзно. До этого ты только скупала всё, что у вас приносили на продажу. Теперь ты будешь продавать. Это совсем другое! Вещей мало, желающих купить много. Кому-то не достанется, кто-то обиду затаит, стуканёт куда надо… Ты понимаешь? Очень осторожно надо действовать, чтобы никто не подкопался. Говори всем, мужу не подошло, вот и продаю. А если ты сразу всё принесёшь, то это будет очевидная спекуляция.

— Я что, врать людям должна?! — возмутилась сестра.

Вот же дуреха наивная!

— А то, что ты спекуляцией планируешь заняться, тебя это не смущает? — с усмешкой спросил её я.

Она капризно поджала губки. Ну, а что я ждал? Что такие две женщины, как мои бабушка и мама, вырастят кого-то другого? Последствия гиперопёки налицо… Так, вдох-выдох, посчитать до десяти.

— Возьми один костюм, — наставлял я сестру, — по одной паре туфель и кроссовок, одну пачку фломастеров и один набор бокалов. Мы поможем тебе всё это донести.

— Можно еще к моей заведующей отделением зайти, — сказала Инна, соображая на ходу, и наконец начав воспринимать мое предупреждение серьезно. — А то обидится, что ей не предложила. А у неё сын как раз вернулся откуда-то из Якутии…

— А что она не на работе? — спросил настороженно я.

— Так сегодня же воскресенье.

— А тебе не всё равно, обидится она или нет? — спросил зять.

— Она практику мне будет закрывать…

— А, ну тогда конечно, давай зайдём, — согласился я. — Ты знаешь, где она живёт?

— Да. Помогала ей подарки относить домой после дня рождения. Это рядом совсем с больницей.

— Ничего себе! — удивился я. — Что, так много подарков было?

— О! — многозначительно закатила глаза сестра. — И коллеги дарили, и больные…

Мы с Инной положили в разные сумки по комплекту импортных товаров. В тот комплект, что для больницы, положили одну пару женских джинсов.

— Скажешь, тебе не подошли, — наставлял я сестру, — и постарайся по цене не прогадать. Джинсы меньше двухсот не отдавай. Кроссовки минимум по сто пятьдесят. Костюмы по четыре сотни. Вот бокалы и фломастеры не знаю, почем…

— А про фломастеры что говорить? — поинтересовалась она.

— Скажешь, Аришке родственники передали, но она ещё маленькая, ей нельзя, проглотит ещё колпачок или в нос засунет.

— Так не обязательно сразу ей отдавать, — возразил зять. — Можно через год, через два…

Похоже, он не в курсе, вообще, что такое фломастеры. Или очень хочет, чтобы у дочки такие же были.

— К сожалению, они высохнут за это время и не будут рисовать, — начал объяснять я ему, как маме недавно. — Мы ей всё купим, обещаю. Когда время придёт.

Он кивнул. Мы вышли втроём из дома и направились к станции.

Больница находилась в самом центре города. Приехали на вокзал, и Инна повела нас по улице Ленина. Красивый старый город. Довольно типичная архитектура для центра советского города. Добротные сталинки, построенные в то время, когда украшение фасада не считалось излишней тратой времени и денег. Мы с зятем решили, что не будем заходить с Инной внутрь больницы, подождём её на улице.

— Посмотришь окрестности, — предложил мне Пётр. — Ты же первый раз в Перми?

Молча кивнул головой и отдал сестре сумку с комплектом импорта для больницы. Договорившись с Инной встретиться здесь через пару часов, мы с Петром отправились гулять по городу.

Мы вышли на улицу Ленина и пошли по ней куда глаза глядят. Я так понял, Пётр и сам не очень-то знал город. Оно и понятно. Часть далековато, не наездишься. Да и нагрузка у военных серьезная, не до экскурсий. К тому же живут они на какой-то окраине. Пока ехали на электричке в центр, я успел расстояние оценить.

Прошло всего минут двадцать после начала нашей прогулки, как вдруг кто-то окликнул Петра. Мы оба обернулись. К нам подошел молодой офицер. Парни обрадовались друг другу, обнялись.

— Однокашник по училищу, — пояснил мне зять.

Пётр сначала расспрашивал друга о семье, о жизни. Потом они перешли на разговор о службе. Собеседник Петра покосился на меня, и я понял, что надо оставить их одних. Явно какие-то армейские тайны не для гражданских. Может, какую-нибудь шахту с ядерной ракетой охраняет.

— Товарищи лейтенанты, не буду вам мешать, — дипломатично произнес я. — Петр, догоняй, как освободишься, я медленно пойду.

Я пошёл не спеша вдоль улицы, разглядывая старинные здания и то и дело перекладывая из руки в руку сумку с вещами для Инкиной завотделением. Хоть сумка была и не особо тяжелая, но ручки у нее были такие тонкие, что врезались в руку даже через варежку.

Думал, зять пообщается с коллегой и догонит меня, а не догонит, я развернусь и пойду ему навстречу. Прошёл несколько домов, глазея на окрестности.

Вдруг какой-то коренастый мужик с жутковатого вида шрамом через половину лица подскочил ко мне, схватил за руку и, ни слова не говоря, поволок меня в ближайшую подворотню.