Глава 15

28.03.1971 г. Пермь

Ниже пояса он по фигуре был похож на меня. Но вот сверху…Тут только завидовать! Я имею шансы накачать такие же мышцы лишь через пару лет, если буду предельно целенаправленно этим заниматься. Но пока что оставалось защищать свои вещи и деньги. Я сжал кулаки, готовясь атаковать его.

Но мужик, едва увидев, что я готов драться, тут же отпустил меня и сделал шаг назад, подняв руки ладонями вверх:

— Парень, прости, не хотел тебя напугать. Просто не на улице же это обсуждать!

— Что обсуждать? — спросил я, не понимая, что происходит. У меня крепло ощущение, что я попал в плохой голливудский боевик. Драка-то будет? Не то, чтобы я рвался… Шансов в бою с такой машиной у меня совсем мало. Был бы он хоть пьян, но нет, с такого расстояния я запах бы точно учуял.

— Слушай, я только с вахты. Денег полно, а купить нечего приличного. В магазинах голяк, а я тут не местный, чтобы завели к кому нужному. Слушай, продай мне свои джинсы, а? И сапоги твои классные, как они называются, тоже могу взять. За джинсы готов полторы сотни, нет, даже двести рублей выложить. За сапоги сотню.

Ситуация моментально прояснилась. Фух! А я-то поразился тому, что творится днем чуть ли не в центре Перми. А тут просто бизнес…

— Как тебя зовут? — спросил мужика.

— Серега.

— Так, тезки мы, значит, — сказал я, вовсе не собираясь называть настоящего имени, мало ли мужик с кем не тем общается, вот пусть и ищут Серегу, а не Пашку, — бурки я не продам, зима еще, сам видишь, не ушла. Но, тезка, джинсы могу продать. И я еще кое-что себе тоже прикупил, если еще деньги есть, то могу дать посмотреть. Хорошему человеку продать не жалко.

Серега расцвел. Он жадно посмотрел на мою сумку. Я, в принципе, и рассчитывал, что смогу выгодно продать свои товары в Перми. Чем дальше от Европы, и европейских портов, тем реже были всякие импортные вещички оттуда. Это же тебе не Одесса или Жданов, где моряки массово привозили импортный ширпотреб. Правда, я не ожидал, что ситуация тут настолько печальная, что одежду начнут просить продать прямо на улице.

— Показывай! — жадно сказал он.

Открыл сумку, поставив ее на сугроб почище. Отступил на шаг. Серега начал рыться.

— Кроссовки! — восхищенно сказал он, — мой размер! Джинсовый костюм!

Вот по поводу джинсового костюма я испытывал большие сомнения. Если сами джинсы точно налезут, это мой размер, то куртка на такую мускулатуру … не факт, далеко не факт.

Между тем, Серёга выпрямился и сказал с решительным видом:

— Тезка, без вопросов все беру!

— Ты постой, хоть куртку-то померял бы! — попытался остановить его я.

— У меня в смене сорок пацанов, большую часть тут же, что мне не подойдёт, им отдам, — махнул рукой Серега, — за пятьсот костюм отдашь, а? И за кроссовки две сотни, согласен?

Интонации у него были просящие. Цены он назвал более чем меня устраивающие. Я чувствовал, что торговаться можно, но психологически не был готов. Был бы он какой мажор, дело другое, но по рукам видно, что деньги он свои зарабатывает тяжелым трудом. Вполне возможно, что и в какой-то шахте. Это тебе не модные мышцы, накачанные в какой качалке, чтобы понтоваться перед девицами. Они у него появились в результате непростой работы.

— Хороший ты парень, договорились! — махнул рукой я.

— Подождешь меня тут пяток минут, а? — просящим тоном спросил он, — я за деньгами сбегаю.

— Нет проблем, подожду. — сказал я, и тут же меня осенило. — Хотя есть другая проблема. Во что я оденусь, если тебе джинсы, что на мне, продам?

— Я тебя отведу в магазин рядом и куплю тебе за свой счет что-то местное, с начесом! — хохотнул парень, — и это — у тебя, по случаю, адидаса никакого нет? Хоть ношеное — заплачу как за новое! Мне бы хоть майку какую на лето, заплачу шестьдесят рублей не торгуясь.

— Чего нет, того нет, — сожалеюще развёл руками я.

— Только ты не уходи никуда, хорошо? — сказал парень, пятясь спиной на улицу.

— Не уйду! — снова заверил его я.

Серега убежал, а я вышел обратно на улицу, тут же натолкнувшись на Петра, который вертел головой, потеряв меня.

— Вот ты где! — радостно сказал он. Явно уже думал, как будет перед сестрой оправдываться, что потерял гостя из-за того, что со своим знакомым остановился перетереть.

— Слушай, такое дело, я вроде покупателя нашел на вещи, что в сумке, — сказал я, — сейчас он с деньгами должен вернуться. Только ты в форме можешь его спугнуть. Можешь отойти метров на семьдесят, чтобы подстраховать, если что?

— Экий ты шустрый! — с ноткой удивления сказал Петр, — ладно, сделаю.

Серега уложился в четыре минуты и прибежал в подворотню, а не пришел. Очень уж нужны ему были эти вещи, видимо.

— Вот, считай! — сунул он мне пачку денег, — все здесь.

Пересчитал.

— Все верно, — сказал ему. Засунул деньги в карман куртки. Черт, да только за эти вещи я уже выручил больше, чем одолжил у бабушки и Никифоровны. Хоть бы дело и дальше так же гладко пошло. Уж на что потратить деньги, я уже знаю! Как приеду, тут же заставлю и маму, и бабушку встать на все возможные очереди, на которые они еще не записались. Нам не только холодильник нужен, но и телевизор, и особенно личная машина. А на них вообще очереди длинные…

Серега повел меня в тот самый магазин, где можно было купить отечественные штаны. Обошлись они в девять рублей, а выглядели на пять, не больше. Парень честно расплатился за штаны и тут же упаковал снятые мои джинсы в сумку вместе со всем остальным барахлом. Сумку я решил подарить ему — они в продаже есть по паре рублей, в Святославле новую куплю. Все равно мне обратно почти нечего будет везти, разве что подарки куплю для Германа и домашних. Но они точно должны будут поместиться в опустевшие чемодан и рюкзак.

Мы вышли на улицу. Я решил, что парень повел себя предельно честно и ему можно доверять. Никакой тут ОБХСС и близко не пахнет.

— Слушай, ты говорил, друзьям тоже нужно всякое такое, — обратился я к нему, — тут какое дело, я из Жданова, и по делам заводским регулярно сюда наезжаю. Привез не только шмотки эти другу, но и шурину тоже, он местный. Но я тут через две недели снова буду, так что, если ребятам твоим очень нужно, могу то, что шурину привез, им продать. А я ему снова привезу.

— А что, ребята будут рады, — согласился со мной Серега, — особенно когда увидят меня во всем этом.

— Ну тогда, раз интерес есть, давай через два часа в это же время на этом же месте встретимся. Я только к шурину за вещами смотаюсь, извинюсь да водкой проставлюсь, чтобы не обиделся и подождал. Так пойдет?

— Пойдет! — решительно кивнул парень, — я тогда сразу с друзьями и приду.

Я несколько напрягся. Это Серега, как я уже знаю, простой парень, который честно готов платит без вопросов. А вот кого он приведет.. Я после девяностых уже инстинктивно дергаюсь при виде нескольких спортивно выглядящих парней, идущих одной стаей. Чем больше народу он приведёт, тем больше потенциальных проблем может возникнуть.

— Не, ты лучше одному это предложи, у меня же вещи только для шурина есть, если ты несколько человек приведешь, им не хватит. Расстроятся и на тебя же обидятся, — сказал я. — И приведи такого же парня, как ты сам — открытого и без задних мыслей. Такого, кому сам доверяешь во всем.

— Понял, умно! — просиял Серега, — а я и не подумал! Как пить дать, обидятся, ты прав!

На этом и расстались. Подождав, когда парень уйдет, я вышел на проспект и дождался Петра.

— Прямо с сумкой продал! — хмыкнул он, — молодец, я так не умею.

Что тут мало кто так умеет, я и сам знал. Сам таким был в семидесятых и восьмидесятых. Хорошо хоть, я был достаточно молодым, когда СССР начал рушиться, чтобы хоть немного этому научиться. А кто постарше был, так рынок и не освоили. И помирали зачастую от натурального голода в девяностых.

Ничего, я все сделаю, чтобы никто из моих друзей и близких не слишком пострадал из-за краха СССР. Научу их финансовой грамотности, заставлю вовремя избавиться от советских рублей перед тем, как их превратят в фантики. Хотя иллюзий не имел — вовсе не все будут готовы меня слушать. Ну, я не злобный — тем, кто мои наставления будет игнорировать, все равно потом в девяностых помогу. Не смогу я обижаться на людей, которых десятилетиями приучали верить в то, что Союз несокрушим, а советский рубль всегда будет незыблем. Что на этом фоне предостережения некого Пашки о надвигающемся апокалипсисе?

Объяснил Петру, какая диспозиция вырисовывается. И свои соображения, что лучше продать излишек товара этому парню, чем подставлять Инку — мало ли кто стуканет, что она одинаковые товары регулярно притаскивает на продажу. Мои соображения он тут же одобрил — сам не хотел подставлять жену.

Так что мы тут же метнулись обратно к ним на квартиру — скомпоновали две сумки, они у Петра нашлись. В одну сложили все, что нужно для заведующей, в другую все, что осталось на продажу. Успели еще заехать к Инке в больницу, предупредить, чтобы подождала нас там немного.

Затем Петр снова отошел подстраховать меня, а я пошёл в переулок. Серега уже ждал меня там со своим другом. Тоже с мускулистой фигурой, которую нужно накачивать в зале годами. Черт побери, что у них за работа такая?

Но расспрашивать не стал. Что бы это ни было, мне это не подходит. Уголь они в шахте добывают или какое сырье для алюминиевого комбината — я этим заниматься не планирую. Есть менее вредные для здоровья способы обзавестись хорошей мускулатурой.

Игнат, которого Серега привел, обладал таким же легким характером — очень хотел пофорсить модной одеждой перед девушками и был вполне платежеспособен. Сделку завершили быстро и попрощались. Серега на всякий случай оставил адрес своего общежития — сказав, что будет в городе еще две недели.

А затем мы с Петром заехали в больницу. Инка была уже с пустыми руками и кучей денег.

— Все продала! — радостно сказала она, — с руками оторвали. Бокалы отдала за двести пятьдесят. Фломастеры взяли по пятнадцать рублей. Все остальное по твоим ценам ушло, Пашка! Но только часть денег завтра принесут, сегодня не у всех на руках столько было. И касса взаимопомощи, как на грех, пустая — недавно крупную партию телевизоров по очереди привезли, так ее под ноль выгребли.

— Молодец! — похвалить-то ее я похвалил, но деньги, что наторговала, тут же забрал. Не та у нее выучка, чтобы ей большие суммы доверять.

Прошли до дома заведующей. Внесли сумку в подъезд, а дальше Инка пошла уже сама — мы светиться не захотели. Мало ли, заведующая что плохое подумает, что подстава какая-то. Люди на должностях, что поумнее, постоянно такую возможность держат в уме.

Инка выскочила через полчаса. Ну да, конечно, не только поторговать же надо, но и языком за жизнь почесать.

— Все продала! — сказала она радостно, — что сыну не подошло, для племянников взяла!

И снова я конфисковал денежки, и мы пошли погулять по городу. Но все же погода была не такая уж приятная, чтобы долго гулять, так что я настоял на том, чтобы мы отправились в магазин, закупаться продовольствием. Надо же мне научить сестричку готовить?

Придя в магазин и оглядевшись, понял, что про «закупаться продовольствием» — это скорее шутка, причем совсем не смешная. Выбор в магазине, говоря очень мягко, не впечатлял. Даже в провинциальном Святославле можно было купить продуктов на более-менее приличный ужин. Здесь же — просто печаль.

Идея научить сестру варить плов пошла лесом. Мяса не было вообще. Были какие-то кости, но выглядели они именно как кости — чистые и практически без мяса. Покрутившись немного, взяли одну из «синих птичек» у прилавка с гордой вывеской «куры». Птичка была совсем маленькая, с тонкими ножками, но я решил, что суп из нее может получиться. Кроме того, сказал Инне взять пару банок тушенки и пару рыбных консервов в масле. Универсальная еда, из которой довольно много всего можно быстро соорудить. К птичке и консервам добавили пачку вермишели, после чего пошли в овощной, так как у сестры дома даже картошки не было.

В овощном ждала еще более унылая картина. Конец марта — на овощебазах гнилье одно. О чем нам красноречиво сказал характерный запах, стоящий в магазине. Кое-как с большим трудом нашли сетку более-менее целой, немного вялой картошки, несколько луковиц и сетку моркови. Моркови в сетке часть была гнилая, но я махнул рукой — обрежем.

С этим восхитительным продуктовым набором пошли домой. Дома первым делом поставил вариться курицу на бульон, объяснив сестре принципы приготовления супа, а также пояснив, откуда берутся «наваристость» и вкус. Пока варилась курица, поставил чайник и сказал сестре начистить побольше картошки, объяснив, что вторым блюдом у нас будет жареная картошка, поэтому ее нам понадобится довольно много.

Инна скривила лицо и спросила, почему она одна должна этим заниматься, и не хотим ли мы помочь даме. Я спокойно и уверенно объяснил, что очень хотим, но никак не можем, так как приготовление еды — это навык, а он формируется только тренировкой. Поэтому моя задача — дать ей возможность как следует потренироваться.

Оставив сестру с картошкой и ножом, мы пошли в комнату. Петр начал готовиться к завтрашней работе, приводил в порядок форму, а я взял тетрадь и ручку и начал делать сестре «кулинарную книгу для чайников», решив расписать по шагам несколько наиболее ходовых рецептов, чтобы сестре было с чего начинать. Расписал рецепт куриного супа, который как раз сегодня готовим, вернулся на кухню. Инна сидела за столом и пила чай. В миске лежало три кое-как почищенных картофелины.

— Что происходит? — тихим голосом поинтересовался я.

— Чаю попью и продолжу, — капризно надув губы, сказала сестра, — отдохнуть нельзя, что ли?

— Есть такая отличная поговорка на этот счет: «Сделал дело, гуляй смело», — сообщил я сестрице. — Мы так ужин до утра готовить будем.

После продолжительной перепалки мне, совместно с подтянувшимся на разборки Петром, удалось снова посадить Инну чистить картошку. С горем пополам она ее дочистила, еще дважды попытавшись прервать это занятие под разными предлогами. Но я из кухни больше не уходил, поэтому такие попытки пресекал безжалостно.

Сварив птичку, показал сестре, как процедить бульон, объяснил, зачем это нужно делать. Потом перешли к варке супа. Пока варили и заправляли, нарезали и пожарили картошки.

Нервов и времени убили довольно много, но ужин в итоге приготовили. Сестра вела себя на протяжении всего времени готовки отвратительно, все больше капризничая и постоянно пытаясь спихнуть все на меня.

В результате у меня сложилось ощущение, что как только я уеду, она снова вернется к покупному питанию, поэтому я решил немного затруднить ей задачу, сообщив Петру мою задумку с рукописной кулинарной книгой и попросив проконтролировать, как его жена будет осваивать эти нехитрые рецепты. Инна довольно сильно разозлилась, услышав о моей инициативе, но мне уже было все равно. Некоторые вещи надо в голову вбивать не силой, так хитростью. Тут уж ничего не попишешь. Человек такое существо — всегда ищет путь попроще.

Отведя зятя в сторону, еще раз тихонько сделал ему «внушение» на тему того, что жену надо за готовку хвалить. Обязательно! Иначе ничего не получится, и весь воспитательный процесс он мне угробит. После пары тяжелых вздохов получил-таки от него обещание быть паинькой.

Инка, конечно, сильно напряглась, пока училась готовить. Я, понимая это, все время ждал, спустит ли она мне это с рук, или будут какие-то дополнительные эксцессы. Уж больно она похожа по характеру на бабушку, а там все очень непросто… И, наконец, мои ожидания оправдались. Правда, ко всему этому процессу с готовкой она цепляться не стала, тут уже была разбита наголову, поэтому закономерно попыталась взять реванш на другом фронте.

— Знаете, а я не понимаю, зачем нам эти пятьдесят рублей каждый месяц отправлять, — сказала она, поджав губы, — вон, сколько Пашка денег сегодня заработал! Неужто наши пятьдесят рублей будут иметь какое-то значение?

Я промолчал. Уже немного успел изучить не только характер сестры, но и ее мужа. Не должен он ей такой выпад спустить с рук, ох, не должен! Так оно и вышло.

— Инна, это не обсуждается! — строго сказал Петр, и даже немного стукнул по столу кулаком, — это наша обязанность, и мы будем высылать эти деньги. И нечего считать деньги Паши. Ты же видела, почём покупали привезенные им вещи? А посчитай тогда теперь, во сколько ему обошлось то, что он нам подарил! Тем более, учти, что особенно он в нашей помощи и не нуждался! Вон, я его на пять минут на улице всего одного оставил, а он уже кучу вещей нашел кому продать, точно по таким же хорошим ценам, что и ты в больнице и у заведующей.

Инка подсчитала, по ее моське было видно, что полученная сумма ее впечатлила. Ну да, шесть сотен рублей на дороге не валяются — подарки я им сделал шикарные! Но попыток оставить последнее слово за собой она не оставила.

— Ну, может быть тогда, мы сможем отправлять вещи для малышки на эту сумму? Я вот и на следующую неделю на комбез уже договорилась…

Я сразу все понял — привычка покупать шмотки в нее уже впиталась прочно, и отказываться от нее очень тяжело. Я перекрыл ей финансовый канал для закупок шмоток для себя и дома, так она решила отыграться, закупая вещички для малой.

— Нет, сестричка, этого нам точно не надо, — покачал головой я, — одежда в таком возрасте для детей годится на несколько недель, в лучшем случае, нет нужды в этих дорогих шмотках, что ты закупаешь. Тем более, ты с каждой неделей все меньше шансов имеешь правильно угадать размеры, ты же не знаешь, как малая растет. Так что лучше деньгами.

Инка, выслушав меня, тут же разревелась, и выскочила из кухни.

— Переживает, что ребёнка отдали, — вздохнул Петр, — и ей нелегко, и мне тоже. Выпьем, что ли?

— Выпьем! — согласился я.