Глава 16

28.03.1971 г. Пермь

Петр, как военный, особой меры в водке не знал, в отличие от меня. Я остановился на второй стопке, он не стал, пока бутылка не опустела. В процессе разговаривали о том, о сем. Я рассказал, как у нас дела в Святославле обстоят, про затеянный ремонт — упомянув, что заработанные сегодня деньги дадут ему существенный толчок. Про Тузика и малую, конечно — про дочь он был готов слушать бесконечно. Где-то на середине бутылки подтянулась и сестра — пить не пила, но про дочку свою слушала, пока снова не разрыдалась и не выскочила из кухни.

Паршивая жизнь, когда вынужден свое дите отправлять в другой город к маме и бабушке. С другой стороны, куда им деваться — ей доучиваться надо, а он за ребенком смотреть никак не может со своей службой.

А Петр мне только про службу и рассказывал. Вначале еще сдержанно, а потом водка повлияла, и более откровенно. И про придирки со стороны начальства, и про бессмысленные поручения, и про бестолковых срочников, с которыми много возни.

Такая тематика вдохновила его открыть и вторую бутылку. Я не поддержал его в этом, но это его не остановило. Тревожный звоночек, конечно, но может просто стресс накопился, а выплеснуть было не с кем. Советская психотерапия — выплеснуть накопившееся под водочку на собеседников. Дешево и эффективно. Снова подтянулась Инна, но в этот раз благоразумно про дочку расспрашивать не стала, мы сделали вид, что эта тема исчерпана. Бахнула стопочку, хотела и вторую, но под моим укоризненным взглядом тут же передумала. Ага, боится, что я маме с бабушкой настучу. Вот и пусть боится — нефиг пить молодой девушке, пусть учится лучше хорошо, чтобы быстрее могла ребенка домой забрать.

Петр выговорился. Инна подхватила эстафетную палочку и тоже начала про свою жизнь рассказывать. Они с мужем, похоже, не разговаривают почти, либо тем для разговоров не особо много и все уже друг другу по многу раз рассказали. Оба с таким жаром делились со мной своими переживаниями. У Инны тоже, как оказалось, начальство придирчивое. И очень много зависти, и от начальства, и от коллег, что она замужем за офицером. А стипендии ее лишили, по ее словам, вообще намеренно. Да, первоначально получила тройку, но ее можно было пересдать. Вот только во время пересдачи ей прямо сказали — «ты же замужем за офицером, богатая. Зачем тебе стипендия? Другим нужнее»! — и отказались ставить выше тройки. Вот оно как, значит!

Как и положено в советских посиделках на кухне, сидели долго, до начала третьего утра. Утром, когда встал, обнаружил на столе записку от Инки и ключ. В записке было написано:

— Погуляй по городу, я приду в три домой. Петра не будет до завтра. Еда в холодильнике.

Долго рассматривал записку — мне кажется, или слово еда написано с каким-то злорадством? Нет уж, родная моя, есть то, что ты вчера кашеварила, я не буду, для этого у тебя муж есть. Я, конечно, приглядывал, чтобы совсем продукты не загубила, но и не мог все время под руку лезть, иначе никакой учебы бы не вышло. Быстро приготовил себе яичницу, чайку сделал, завтрак вполне удался.

План по продажам я выполнил неожиданно быстро, и вышло так, что я оказался на два дня в чужом городе без особых дел. С другой стороны, особо выбирать у меня возможности не было. Летая на халяву, требовать от военных самолетов, чтобы они летали по удобному для меня расписанию, никакой возможности не имеется. И мне еще нужно будет сегодня или завтра утром обязательно позвонить адъютанту Балдина, чтобы уточнить, полетит ли обратный самолет в указанное время, он мне велел так сделать, а то мало ли что.

Петр мне вчера накидал от руки карту города, кое-что я уже и сам соображал после вчерашней прогулки. Но начал не с этого. Начал я с подсчета заработка за эту поездку. Взял листок и подсчитал на нем все вчерашние операции. Получилось, что вчера общая выручка составила 4160 рублей. Из них вернуть бабушке и Никифоровне нужно будет 580 рублей. Чистая прибыль — 3580 рублей.

Огромная сумма! Это мой заработок за пару лет работы на механическом заводе, захоти я пойти на него работать после окончания школы на постоянной основе. И получил я эти деньги сугубо из-за того, что Сатчан закапризничал и ушел в отпуск, чтобы не возиться с чехами.

Чисто теоретически, он мог сам провернуть всю эту историю с иностранцами, пользуясь миссией по организации для них досуга. И наверняка в его возрасте он прекрасно это понимал. Ну не Галя же такое бы стала проворачивать — этому чистому продукту советской системы такое и в голову бы не пришло. Она настоящая комсомолка — о себе и своих интересах думает на работе в последнюю очередь. Я ей даже и рассказывать о своей торговой операции с чехами с последующей перепродажей вещей не собираюсь ни в коем случае — она меня осудит, и, более того, может отказаться со мной дальше встречаться. Идеалистка. Долго придется это чудо перевоспитывать, чтобы не потонула потом в бурных водах рынка, когда Горбачев развернется.

А Сатчану просто не захотелось всем этим заниматься. Кто же ты, комсорг механического завода, что для тебя это смешные деньги? Какая же волосатая лапа за тобой стоит, что для тебя это мелочь? Я же не мог не отметить, что Шанцев и не пикнул, когда в такой ответственный момент Сатчан фактически сбежал, и я не забыл, как главбух ругала комсорга. Вроде и жестко, обвиняя в лени, но как-то и уважительно тоже, и с завистью. Так ругают тех, у кого крутой блат, я такие интонации много раз слышал в прежней жизни. Сколько таких блатных попадалось мне в жизни — не счесть. Племянники и племянницы, это ладно, а самое страшное — дочки и сыновья уважаемых людей. Которые формально начальники отделов, а все за них делают их замы, они сами часто вообще не в курсе, что происходит на работе. И которым только попробуй дорогу перейти — лучше сразу же уволиться самостоятельно, чтобы не по статье с работы вылететь. Какую ценность лично ты для фирмы имеешь совершенно в данном случае не важно, потому что за ними стоят их родственники, у которых такие возможности, что с ними ссориться нашему начальству никак нельзя.

Но посчитать на бумаге недостаточно — надо убедиться в том, что и на руках у меня нужная сумма. Наличных оказалось значительно меньше, но тревогу я поднимать не стал — помнил, что Инне сегодня на работе должны принести деньги за вчерашние товары. Добавил эту сумму, и вышло, что у меня скоро будет 4260 рублей. Все верно, сотку я брал с собой на всякий случай.

Вот теперь можно идти уже в город. Только я, конечно, не был готов тащить с собой всю эту сумму. Серега вчера оказался не гопником, но кто знает, вдруг сегодня нарвусь на настоящего грабителя? Нужно было оставить большую часть суммы в квартире. Куда обычно кладут деньги в таких случаях? Правильно, на полку одежного шкафа, прячут в белье. Кстати, как и моя бабушка. Воры благословляют эту привычку честных граждан — достаточно сбросить белье с полок и деньги найдены. Поэтому так делать я не буду.

Прошелся в комнате, прошелся по кухне. Осмотрел плинтуса и шкафы. В конце концов, нашел подходящий тайничок. Один из плинтусов на кухне отходил в сторону, если дернуть, шляпки гвоздей, которыми он был забит, отломались. А под ним была большущая щель между стеной и полом. Мышиного дерьма видно не было, грызть деньги будет некому. Аккуратно завернул три с половиной тысячи в газетку и засунул туда, потом вернул плинтус на место.

Отлично, теперь можно ехать в город. Оделся, вышел на улицу. Через полчаса я был уже около ЦУМа. Еще через двадцать минут вышел из него. По факту просто погулял, офигевая от того, насколько большой и заполненный товарами магазин может оказаться пустым. Одинаковая продукция была разложена по полкам, создавая видимость изобилия. Товары в большинстве своем были из серии «дешево и сердито». Людей тоже почти не было. Оно понятно, рабочий день, но все равно, даже исходя из этого покупателей все равно слишком мало. Короче, ЦУМ не впечатлил. Ничего не нашел в подарок Герману и своим.

Но мне вчера Инка рекомендовала магазин «Белочка» на Комсомольской площади. Достал нарисованную карту, отправился туда. А этот магазинчик оказался неплох. Много сладостей, торты и, самое главное, конфеты культовых советских кондитерских фабрик «Бабаевский» и «РотФронт». Здесь я уже развернулся по полной, накупив всем в подарок конфет и шоколадок. Брал побольше всего, пойдет на гостинцы и моим, и Герману, и Гале, и друзьям. Купил, не жалея денег, в общей сложности три килограмма разных шоколадных конфет, попросил рассовать в кульки по полкило каждый. И взял десяток шоколадок «Вдохновение». Дома уже все скомпоную, кому что, чтобы всем достались разные виды сладостей.

Герману за подмогу точно презентую, маме с бабушкой, главбуху надо будет тоже подарочек привезти, Гальке само собой, Юльку надо не забыть и решил, что обязательно один подарок для Галиной матери скомпоную и по приезду пойду знакомиться официально — хватит ей меня только сверху из окна рассматривать. Был бы шестнадцатилетним пацаном, может быть и боялся бы такого шага. Но чего мне бояться с моим-то возрастом и опытом? А то, что сам инициативу проявил к знакомству, мама ее оценит — такой парень всяко выглядит ответственней, чем дикарь, что под окнами мелькает.

Подумав еще на эту тему, хмыкнул — как бы не главным вопросом в этой ситуации может стать Галию уговорить. Что-то она так стесняется, так стесняется, когда мы к ее дому подходим. Но ничего, справлюсь!

Прогулялся по городу с таким расчётом, чтобы оказаться возле больницы Инны в начале третьего. Двадцать минут ожидания — и она выскочила из дверей. Такая вся задумчивая и озабоченная, что мимо меня бы в двух шагах пробежала, не заметив, если бы не окликнул ее.

Удивилась, но и обрадовалась. Приятно, когда тебя встречают!

Радость несколько померкла, когда я забрал у нее все деньги, что ей принесли за товары. И совсем улетучилась, когда сказал, что мы пойдем за покупками, чтобы я мог научить ее нескольким новым рецептам. Начались взбрыкивания копытцем. Сестра явно не хотела продолжать обучение и, видимо осмелев, попыталась еще толкнуть мне речь в стиле «мелковат ты братец меня учить». Но я этого ждал, так что в стиле вредного младшего братика просто пригрозил, что пожалуюсь Петру. Немного помогло, и в магазин мы пошли.

Единственное, что Инну утешило, что продукты я покупал исключительно за свои деньги — я все же в гостях, нечего хозяев чрезмерно напрягать.

Продуктов снова особо не было, но я задался целью устроить сестре хотя бы базовый ликбез по вопросам ведения хозяйства, так что пришлось прошерстить прилавки основательно. Объяснил ей, что каши и макароны — это основа основ. Их надо уметь готовить с закрытыми глазами. Если это умеешь, то уже не пропадешь. Смешиваешь с тушенкой или открываешь консерву какую рыбную, и вот уже простейший ужин готов. Но для этого дома надо иметь хотя бы небольшой запас круп, макарон и консервов, объяснял я сестре. Живут они у черта на рогах, по магазинам не набегаешься. Купили в итоге килограмма три разных круп, пару пачек макарон и еще несколько банок консервов и тушенки.

В одном из магазинов повезло купить яиц. Взяли также молока и кефира. Объяснил Инне, что дома также должны быть всегда перец, лавровый лист и сода. Надо бы побольше приправ, но пусть хоть с малого начнет. Может втянется, тогда перейдем к более сложным компонентам.

Пришли домой, объяснил сестре вначале, как делать омлет и правильно жарить яичницу. Потом рассказал, как быстро сделать оладушки на кефире. Уже что-то, хоть завтрак сможет приготовить.

— Ты ж смотри, освоишь это, и я тебя еще научу. Только с яйцами можно делать сразу несколько простых и разных блюд. Одно утро делаешь омлет, другое — яичницу, на третье варишь яйца. Потом оладушки, сырники, каша опять-таки.

Инна слушала меня вполуха, вид у нее был скучающий. Сестра поставила чайник и явно намылилась на конфеты, которые я купил домой.

— Значит так, — включил воспитательный процесс я, — суп у нас со вчера еще остался куриный, картошку доели. Сейчас замешиваешь тесто и делаешь оладушки, как я рассказал. Утром с тебя овсяная каша на завтрак. Шоколадку получишь только, когда оладушки будут готовы.

Я положил на стол «Вдохновение» в качестве наглядного стимула.

Инна насупилась, вздохнула и взялась за тесто. Я же сел тут же на кухне и стал дальше пополнять самодельную поваренную книгу рецептами. Надо оставить ей как можно больше информации до отъезда. Писал весь вечер, заколебался совсем, но не расслаблялся. Лучше сделаю по максимуму все сегодня, а завтра займусь чем-то другим.

Вечером с сестрой сели разбирать вещи для малышки. Инна сначала стала в позу и потребовала, чтобы я отвез все, что она подготовила. Но я категорически настаивал на сортировке.

— Инна, часть вещей малой явно мала, нет смысла их тащить, — уговаривал я сестру. — Некоторые вещи нужно просто продать. Малышка наденет их от силы пару раз, а потом малы будут, а стоят некоторые одежки, я подозреваю, очень дорого.

— Я хочу ребенку дать самое лучшее, — с пафосом заявила сестра.

Я хотел сказать ей, что это просто попытка компенсировать малой отсутствие родителей, но такая правда была бы слишком жестока. Инна малышку явно любит и сильно переживает разлуку, поэтому пришлось упирать на то, что ребенок один и такое количество вещей просто излишне.

По итогу почти весь остаток вечера ушел на споры. Каждую детскую вещь пришлось оставлять с боем. Но в результате количество свертков с детской одеждой, которые нужно было везти домой, уменьшилось где-то на треть. И то хлеб!

Я радовался этому результату еще и потому, что понимал прекрасно, что поначалу сестре придется очень сложно. Планировать бюджет она не умеет, покупать лишнюю фигню привыкла, а значит денег поначалу будет сильно не хватать. Чувствую, что деньги от продажи ненужных детских вещей ей очень пригодятся.

Утром во вторник со службы пришел Петр. Коротко поговорили за завтраком — он не забыл, о чем я его попросил, и договорился, что меня подхватят около железнодорожной станции утром в среду на военном грузовике и подкинут до военного аэродрома. Нужно было позвонить адъютанту Балдина — я мог сделать это с местного переговорного пункта, но решил сделать доброе дело для сестры. Она как раз собиралась на работу.

— Инна, а с вашего госпиталя по межгороду можно позвонить?

— Ну да, наверное. — растерянно сказала она, — если только недолго.

— Пары минут мне вполне хватит.

— Ну тогда я договорюсь. — пообещала она.

Молодец, сестричка — злится на меня за весь тот беспорядок, что я внес в привычное течение ее жизни, но надо помочь братишке — помогает. Хорошую в нее основу заложили мама с бабушкой!

Так что в госпиталь я пошел с ней. Телефон был в ординаторской, когда мы туда вошли, в ней было еще две девушки возраста сестры, я так понял, вместе с ней учатся. На меня они посмотрели с интересом, который усилился, когда сестра меня представила как своего брата «из-под Москвы».

Ну а дальше — я позвонил адъютанту Балдина. Не спеша, громко произнося все титулы генерала и адъютанта, переговорил о своем вылете с военного аэродрома. Причём постарался создать впечатление, что этот самолет чуть ли не для меня одного и организуют. А потом небрежно достал толстую пачку денег из кармана, вытащил из нее трешку и положил около аппарата со словами «за межгород».

После чего покинул помещение, наслаждаясь остолбенением обеих девчонок. Инка догнала меня уже в коридоре с той самой трешкой в руках:

— Зачем ты деньги оставил?

— Ну смотри, — снисходительно сказал я ей, — сейчас две твои подружки побегут разносить по госпиталю то, чему были свидетелями. Что ты привела брата, а он позвонил генералу, и вызвал себе военный самолет, чтобы лететь домой «под Москву». Ты что, не поняла, что я специально этот разговор тут провел? Теперь тебя все доставать меньше будут — подумают, что у твоей семьи жутко хорошие связи, а ты молчала просто из скромности. Но и завидовать будут, не без этого. И деньги, оставленные за использование телефона, застрахуют тебя от сплетников, которые могут попробовать тебя ужалить — мол нечего по междугороду звонить, это дорого.

— А! — сказала сестра, а потом немного подвисла, но достаточно быстро очухалась, — а что, мне нравится! Пусть думают, что я блатная и опасаются гадости делать!

Ну а я, естественно, был рад — еще когда провел тот первый разговор в кабинете главбуха и заметил реакцию, вспомнил, насколько в СССР уважают армию и все с ней связанное. Так что авось, больше таких выпадов, как лишение стипендии, в адрес Инки делать не будут, забоятся.