Глава 7

24.03.1971 г. Гостиница г. Святославля

На следующий этаж я заскочил резво — но, увы, никого на нем уже не увидел, помимо дежурной по этажу, величаво восседавшей за столом в конце коридора. С прыткостью, достойной лучшего применения, Элишка уже зашла в свой номер. Как будто и не пила вовсе!

Что бы я сделал в 2023 году в такой ситуации? Набрал бы ее по смартфону. Не отвечала бы — спустился вниз, в лобби, и спросил, какой у нее номер, чтобы подняться к ней, пока она не заснула. Дежурных по этажам тогда уже не было, так что этот вариант точно отпадал.

Но в 1971 году все это было мимо кассы. Смартфоны еще не изобрели. А спрашивать у дежурной по этажу или внизу в лобби у портье номер комнаты с иностранкой — таким сумасшедшим я точно не был. Вполне может быть, что наш «переводчик» еще при заселении уделил несколько минут беседе с администрацией гостиницы, показав ей «корочки» — наказав записывать описание внешности всех, кто будет интересоваться номерами заехавших иностранцев. Вполне может быть, что он займется этим, когда они будут выезжать. Но в любом случае для меня это закончится однозначно — по описанию офицер поймет, кто рвался в номер Элишки, и на меня заведут в КГБ дело. И в этом деле будет указано, что я рвался к слишком тесному общению с иностранцами. После чего КГБ будет интересовать уже, с какой именно целью? Чтобы передать письмо, что боюсь отправить почтой? И что же такое в этом письме, что я боюсь доверить его советской почте? Чтобы заняться спекуляцией? Прекрасный повод для шантажа, чтобы сделать меня сексотом. Чтобы узнать, как сбежать из СССР в Чехословакию?

Ясное дело, что любой из этих вариантов меня никак не устраивал. И точка!

Так что я спустился вниз, попрощался с портье и, забрав внизу в холле Галию, пошел провожать ее домой. Ночью ей одной шататься нечего. Тем более, что выпила, да и устала за день. Проводил, передал с рук на руки родителям и наконец отправился домой. Оглядываясь периодически — про друзей-зэков уволенного с завода Васи я не забыл.

Подумав, решил, что ничего страшного, иностранцы на заводе будут еще три дня — шансы реализовать задуманное у меня будут. Что бы они там не привезли с собой на продажу, сомневаюсь, что они сегодня или завтра с утра в состоянии будут этим заниматься. У них и знакомых в нашем городе-то нет. Единственные опасения у меня были по поводу сотрудников гостиницы. Это уж точно ушлые жуки и наверняка с иностранцами общаются часто, в том числе и поводу реализации шмоток. Но тут уж я пока ничего сделать не могу. Утро вечера мудренее. Повезет, обскачу конкурентов, главное, ушами не хлопать.

Мама с бабушкой меня заждались. Первое, что я услышал, войдя в хату:

— Ну что? — спросили они хором.

— Нормально всё, — ответил я. — Договорился насчёт Перми, лечу в ночь на воскресенье. Хочу попросить Германа, чтобы подбросил меня в Климово. Обратно в среду в Сещу. Оттуда своим ходом. Надеюсь, к вечеру в среду буду дома. Не знаете, есть прямой автобус Сеща-Святославль?

— А чехи как? — проигнорировала меня мама. — Я видела их в столовой сегодня…

— Люди как люди. Вроде, всё нормально. Отвезли их в гостиницу в состоянии нестояния, переводчик там с ними нянчится.

— Значит, к субботе надо всё приготовить… — пробормотала бабушка.

— Да! Ещё Никифоровна хочет что-то Инке передать, — сказал я.

— Сходить к ней надо, что ли? — не поняла меня бабушка.

— Я сам схожу.

— А зачем ты Германа просить будешь? Пусть тебя Ахмад отвезёт, — предложила мама.

— Вы же в Брянск в субботу собрались, — напомнил я. — К ночи только вернётесь и опять ему куда-то ехать?

— Ну, значит, не поедем никуда, — заявила мама.

— Подожди, — остановил её я. — Давай, я с Германом завтра переговорю, если он не сможет, тогда поеду с Ахмадом.

Мама кивнула, и мы стали укладываться. Умывшись, еле дополз до своего дивана.

Мысли крутились вокруг предстоящей поездки. Как далеко аэродром от Перми? Как мне ориентироваться в незнакомом городе? Надо где-то найти карту с улицами. Может, в заводской библиотеке есть? Надо обязательно завтра найти время и сходить туда.

Интересно, взял Васю на работу этот Дыба-Кандыба?

Проснулся с трудом. Едва не проспал зарядку. Спасибо бабушке: растолкала. Да уж, притомился вчера!

Побежали с пацанами на стадион. По их лицам понял, что им не терпится что-то еще узнать. Поэтому сказал:

— В принципе, основные вещи, нужные, чтобы добиться успеха, мы рассмотрели. Поэтому теперь расскажу вам о житейских моментах.

В голову как раз пришли мои вчерашние размышления о КГБ. Ну да, об этом молодым зеленым пацанам нужно обязательно рассказать. Раз уж разжигаю в них честолюбие, то они обязательно однажды пересекутся с конторой. И лучше им знать, что нужно делать.

— Однажды, когда вы себя хорошо проявите, около вас возникнет офицер КГБ — Комитета государственной безопасности. Слышали про эту организацию?

— Ага, это те, кто ловят шпионов! — сказал Славка.

— Нет, это те, что шлют на Запад разведчиков! — не согласился с ним Мишка.

— Вы оба правы, — они и шпионов ловят, и разведчиков шлют, — успокоил друзей я, — а еще они приглядывают за тем, чтобы в СССР было все тихо и спокойно. И с этой целью вербуют в свои ряды талантливую и перспективную молодежь. А тех, кто для этого не годится, приглашают в сексоты.

— Что такое сексот? — неизбежно заинтересовался Мишка, хотя я видел, что и Славка не знает.

— Секретный сотрудник, сокращенно — сексот. Давайте я вам расскажу про оба варианта. Первый вариант — вас пригласят на работу в КГБ. Чтобы стать там серьезным сотрудником, необходимо дополнительно отучиться на специальных курсах, они займут два или три года, я точно сам не знаю. И вроде бы на них отправляют после того, как получишь первое высшее образование, тоже точно не скажу.

— И после этого я смогу стать разведчиком? — с интересом спросил Славка.

— Теоретически да, но не факт, что получится, — честно ответил я, — разведчиков нужно не так много, сколько есть желающих. И это очень жесткая организация — никто не даст вам выбирать. Не будет возможности стать разведчиком — пошлют ловить шпионов. Там не будет вакансии, отправят собирать информацию о тех советских гражданах, что не любят советскую власть. Там, как в армии — сегодня ты в Пскове, получил приказ и через неделю уже на Сахалине. Но это серьёзная организация, и она заботится о своих сотрудниках, так что это неплохой шанс стать большим начальником.

— А этим, как его, сексотом, стоит становиться? — спросил Мишка.

— А вот это вам вряд ли понравится. Сексотов в обыденности зовут стукачами. Нужно будет слушать внимательно, о чем другие люди говорят при вас, а потом писать донесения в КГБ.

Пацаны скривились. Ну да, стукачи никому не нравятся.

— Ну, тогда если предложат, просто откажемся, и все! — пожал плечами Мишка.

Мы добежали до стадиона и приступили к занятиям. Я полез на брусья, пацаны начали подтягиваться. Сегодня тут никого не было, кроме нас, так что разговор можно было продолжать.

— Отказываться тоже надо умеючи, — сказал я, — нужно говорить, что ты обожаешь СССР и коммунистическую партию, но стучать на товарищей считаешь предосудительным. И твердо держаться этой линии, даже если начнут угрожать.

— Нам могут угрожать? — поразился Славка.

— Если в вас будут видеть перспективного сексота, то вполне. Могут пригрозить, что не выпустят за пределы СССР, если не согласишься. Или что создадут проблемы с карьерой.

— И что, действительно могут? — спросил Мишка, но оба парня и думать забыли про физкультуру.

— В теории да, но если на вас нет никакого компромата — закон не нарушаете, СССР не ругаете, — то это будет пустой угрозой. Попробуют, не получится, и про вас тут же забудут, будут других искать, кого можно завербовать.

— Вот это дела! — пораженно сказал Славка.

Про советский КГБ я не так много и знал, так что это почти все, что я мог рассказать пацанам. И эти знания образовались сугубо из-за одного сотрудника, с которым проработали года три в середине девяностых. Он был огромным фанатом книг про шпионов, включая мемуары разных деятелей спецслужб, и постоянно совал мне в руки разные книги по этой теме. Большую часть я так и не прочитал, просто брал из вежливости, чтобы не обижался отказу, и возвращал ему потом, но что-то все же полистал. Теперь вот начинаю думать, что зря не прочел все от корки до корки. Но кто же знал!

И все же то, что я рассказал, было намного больше, чем знали парни, как выяснилось. Подумав, решил добавить еще кое-что:

— Как бы там ни было, запомните — не трепитесь про КГБ нигде, где вас могут услышать. Не важно, что именно вы говорите про эту организацию. Те, кто вас услышат, либо подумают, что вы с ней сотрудничаете, и скоро молва об этом широко разойдется, вам станет сложно общаться нормально с другими людьми. Все будут уверены, что вы стучите на них в КГБ. И с карьерой возникнут большие проблемы — какой начальник захочет повышать подчинённого, который будет на него стучать! Либо вы натолкнетесь на сексота, и он напишет на вас донос, в котором укажет, что вы обсуждали КГБ. Сексотов в СССР — миллионы, так что шансы очень велики. И мало ли что ему там послышалось — может и напишет, что вы ругали КГБ. И все — у вас серьезные проблемы с карьерой. Очень серьезные.

— Поняли, рот на замок! — сказал Мишка.

— Вообще забыл про это слово! — поддержал его Славка.

— Но если все же сложится так, что вас поймают на чем-то горячем и предложат выбор — стать сексотом или пойти в тюрьму, к примеру, то соглашайтесь на первый вариант. Просто потом скажите об этом мне, и мы что-нибудь придумаем, чтобы и это использовать для вашей карьеры.

После моего рассказа осталось у меня впечатление, что КГБ в глазах парней стало каким-то страшным монстром. Нет, так тоже неправильно. Решил добавить кое-что:

— Таким образом, если захотите стать офицером КГБ, то это неплохая карьера. Сейчас это самая могущественная спецслужба на планете. В ней много возможностей для роста, большой престиж, много уважения, но нужна готовность подчиняться любым приказам. И помните, что любая страна нуждается в подобной организации. У нас вот КГБ, а в США ту же роль играют две структуры — ЦРУ и ФБР.

На этом лекцию и закончил. У меня лично была только одна претензия к этой организации — что они прошляпили Горбачева и позволили ему разрушить СССР. Но об этом с пацанами я говорить никак не мог.

После зарядки и завтрака рванул на завод. Чехи должны были подтянуться к 10 утра, но нам директор вчера сказал быть на заводе в 9.00 на всякий случай. Про какой случай речь, непонятно, но начальству виднее.

Сначала забежал в бухгалтерию, узнать, нужен ли буду там сегодня. Ирина Викторовна сказала, что если «у вас будет возможность, Павел», то было бы неплохо найти днем часок и разобрать путевки, а больше ничего важного нет, так что могу заниматься чешской делегацией. Вот прямо интересно, а где в понимании главбуха лежит тонкая грань между «Павлом» и «Павлом Тарасовичем», и когда я ее пересеку…

Из бухгалтерии пошел сразу в музей. Интуиция подсказала правильно. Галия была там. Она что-то оживленно обсуждала с Маргаритой Викторовной. Обе дамы выглядели свежими и подтянутыми. Я поздоровался с ними и искренне поблагодарил директора музея за вчерашнюю экскурсию и помощь в приеме гостей. Она и правда свою работу выполнила на отлично, экскурсия была интересной и не затянутой, банкет выше всяких похвал.

— Ну что вы, Паша, — зарделась старушка, — ничего же особенного не делала, да мне в радость было музей наш гостям показать.

Но по лицу ее я увидел, что похвалой она очень довольна.

Музей, к слову, был уже убран. О вчерашнем веселье намекало только несколько избыточное количество стульев, стоящих вдоль стен.

— А на сегодня какая программа? — поинтересовалась Маргарита Викторовна. — Я на всякий случай стулья сказала пока не уносить, вдруг еще понадобятся.

— Сегодня посиделки вроде бы только в бане после обеда, — пояснил ей я, — вечером гостей надо пораньше в гостиницу вернуть, они рано утром завтра в охотхозяйство едут. Так что к вам сегодня, скорее всего, не заглянем. Но мало ли что, на всякий случай стулья пусть постоят. Будет план Б, если возникнет необходимость, — добавил я и подмигнул Маргарите Викторовне.

Та улыбнулась и с одобрением кивнула головой.

Попрощавшись с директором музея, мы с Галей пошли в приемную к Шанцеву. Чехи сначала к нему придут, там и определимся, кто и что дальше делает.

Секретарь Шанцева приветливо кивнула нам, и мы заняли места среди другого народа, пришедшего на прием к директору.

Топили тут исправно, да и людей много собралось — вскоре стало душно. Ждать было не очень весело. Периодически посматривал на часы под портретом Ленина — и удивлялся тому, что чехов все нет и нет. Десять часов давно прошли.

В пол-одиннадцатого из кабинета выглянул озабоченный Шанцев.

— Паша, дуй на проходную — там тебя мой водитель будет ждать, Герман, в черной волге. Съезди в гостиницу, узнай, что там с чехами, почему опаздывают!

Ха! А мне как раз с ними переговорить надо!

Директор сказал бежать — я и побежал. В этом возрасте бегать вообще приятно. Да и чувство собственной важности у меня не было чрезмерно развито — в шестнадцать лет бегать по поручениям не грех.

Проскочил через проходную — никто меня останавливать не стал, видимо, Шанцев и тут распорядился. Волга стояла уже у проходной. Сел на место рядом с водителем, поздоровался с Германом. Тронулись с места.

— Вот же чехи эти! — пробурчал Герман.

— С другой стороны, не скучно, — пожал плечами я.

— Ну а у тебя как дела? Рассказывай, — спросил Герман.

— Хорошо идут дела. Кстати, удачно вышло, что встретились, просьба у меня есть. В Климово мне надо попасть рано утром в воскресенье, — выложил я.

Герман присвистнул и удивлённо посмотрел на меня, продолжая поглядывать краем глаза на дорогу.

— И что там? — наконец спросил он.

— Военный аэродром.

Герман ещё больше удивился и снова посмотрел на меня.

— Бабушкин друг, генерал ВВС, — начал объяснять я, — обещал подбросить транспортником до Перми, у меня там сеструха живёт. Так же обратно, только на другую базу.

— Когда?

— В среду.

— Во сколько?

— Не знаю, билетов-то нет. Где я посмотрю?

— И на какую базу?

— Сеща какая-то.

— О, это чёрте где. Но там дизель ходит на Брянск, придётся тебе с пересадкой домой добираться. Или посмотри, может, автобусы в нашу сторону ходят.

— Я понял. А до Климово подбросишь?

— Надеюсь, Шанцеву ночью никуда не надо будет… — вместо ответа пробормотал Герман.

— Хочешь, сам поговорю с ним?

— Лучше не надо, — махнул рукой Герман. — Отвезу и всё.

— Ну, смотри сам. Сколько туда ехать? Когда мне у тебя быть? — спросил я.

— В пять утра быть там? В половину третьего надо бы выдвинуться.

— Ну, тогда, договорились? В два я у тебя?

— Договорились, — согласно кивнул головой Герман.

Подъехали к гостинице. Вошел внутрь. Пусто, никого кроме стоящего за стойкой потрепанного жизнью портье лет тридцати. Взгляд такой безразличный, словно никто только что и не вошел в холл. Подошёл к нему:

— Я с механического завода. Тут наша делегация должна быть из Чехословакии с переводчиком и начальником из Москвы. Романом Викторовичем зовут.

Портье пробудился от своего летаргического состояния и доверительно сказал:

— Роман Викторович уже спускался, но ушел пока в ресторан. Все равно еще ехать нельзя. Иностранцев ваш переводчик сейчас собирает по этажам. Они бухие после вчерашнего и плохо соображают. Проспали все.

Я понял, что это благоприятный момент без всяких подозрений получить номера комнат чехов.

— А подскажите номера комнат интуристов. Пойду, помогу Александру Викторовичу их вниз свести. Директор завода очень злится, что они опаздывают.

Портье заглянул в свои записи:

— Мужики на втором этаже, 22 и 23 номера, рядом. Женщина на третьем, в 33.

Небрежно кивнув, как человек, имеющий право спрашивать, пошел к лестнице.

Пошел вначале все же на второй этаж — соваться к чешке, не поговорив вначале с кэгэбэшником, опасно. Александра Викторовича увидел сразу — он шел к лестнице, приобняв еле двигающегося Ийржи. За ними неспешно шагал Йозеф.

Поздоровался с обоими.

— Шанцев прислал? — спросил переводчик.

— Ага! — ответил я, изображая тупого исполнителя за работой.

— Слушай, Паша, сходи за Элишкой в 33. Поторопи ее. Ийржи надо кофе выпить, мы с ним в ресторан зайдем. Пусть спустится ко входу через десять минут, ладно?

— Сделаю! — сказал я деловито и повернулся к лестнице.

На лестничной площадке третьего этажа чуть не столкнулся с женщиной. По униформе понял, что это дежурная. Хотя мог бы и по лицу. Что-то есть такое в лице человека, который годами решает, кого пущать, а кого — не пущать.

— Меня Александр Викторович за женщиной из 33 прислал. Она на месте? Мне ее на завод надо срочно вести.

— Да, была только что! — оживилась дежурная, — я провожу.

Номер оказался в конце коридора. Пока шли, дежурная сказала:

— Александр Викторович такой обходительный мужчина!

Я не понял, зачем мне это, но ответил, чтобы поддержать хорошие отношения, мало ли снова придется сюда прийти:

— Ну так москвич! Культура столичная!

Дежурная властно постучала в дверь номера:

— Женщина, к вам пришли!

— Открыто! — голос прозвучал глухо, но Элишку я узнал.

Дежурная тут же нажала на ручку и с любопытством заглянула внутрь. Я посмотрел над ее плечом — Элишка шла уже навстречу, но мое внимание привлек огромный чемодан. В таком можно трупы убитых врагов в лес паковать и вывозить. Настроение улучшилось — чешка вполне могла привезти много чего на продажу.

— Павел, заходите! — велела Элишка, и, когда я вошел внутрь, буквально вытолкнула любопытную дежурную в коридор, захлопнув за ней дверь.

— Я хотела получить совет, Павел, — сказала чешка, озабоченно держась за голову, — можете подсказать, кто может купить часть сувениров, что я привезла с собой? Я первый раз в СССР, нужна помощь.