Глава 15

13 апреля 1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых

А пока что я вызвался проводить Никифоровну домой. Не забыв засунуть топор в петлицу старого пальто.

Никифоровна удивилась — раньше она без всяких проблем сама добиралась домой. Но поняла, что я хочу ей что-то сказать.

— А вы не думали, Анна Никифоровна, что впереди у вас еще последняя неделя работы, и, возможно, раз уж такие проблемы с трудоустройством, стоит создать себе небольшую финансовую подушку? — сразу же сказал я, едва мы вышли.

— Хочешь, чтобы я пошла по стопам покойного Цушко? — усмехнулась понятливая женщина.

— Нет, конечно, вы уже не успеете, для такого размаха нужны были годы, — улыбнулся в ответ я, — но за неделю самого дефицитного товара на тысчонку-другую я бы аккуратно рекомендовал бы со склада изъять. Не мне вам рассказывать, как его грамотно оформить, не в пример грубым махинациям Цушко. Просто «продайте» его через надежных знакомых в районных магазинах, и честно расплатитесь своими сбережениями. А потом, по мере надобности, продавайте этот товар уже по другим ценам, которые складываются на рынке.

— И ты, наверное, хочешь мне помочь за определенную долю? — спросила Никифоровна вроде бы нейтрально, но я человек ученый — вздумай я сейчас ответить положительно, всякая дружба между нами бы тут же и закончилась. Завбазой была принципиально против спекуляции, и немножко пошалила с вещами для нашей семьи сугубо из желания подгадить тем, кто ее увольнял. Но я сейчас искренне хотел ей помочь — она уже поступилась прежними принципами из гнева, так почему бы выкинутой на пенсию женщине еще немного не пошалить в последнюю неделю, чтобы более прочно стоять на ногах в ближайшие годы? Так что дал такой ответ:

— Учитывая, сколько вы сделали для меня и моей семьи, Анна Никифоровна, никаких долей мне не надо. Напротив, я вам сильно должен, и прошу помнить об этом и располагать мной в любое время.

Анна Никифоровна прыснула, как девчонка:

— Пашка, да ты сейчас выдал прямо как из какой тургеневской книжки! Можете мной располагать! Да люди так уже и не говорят!

— Но я же говорю! — сказал ей деланно возмущенно.

— Ох, ну ты и затейник! Но молодец, какой ремонт сделал на чердаке! А лестница твоя…!

Вежливо улыбнулся в ответ — Никифоровна перевела разговор, но главное, что на мое предложение не обижается. А так — я сказал, что хотел сказать, и уверен, что она меня услышала. Какую ей пенсию назначат — рублей от сорока до шестидесяти, наверное? И насколько хватит ее нынешних сбережений, вряд ли очень больших из-за честной работы на очень, очень серьезной по меркам СССР должности?

Тут же в голову пришла еще одна идея. Пожалуй, если я ее озвучу, то Никифоровна серьезнее отнесется к моему предложению:

— Кстати, дополнительные денежки вам могут понадобиться на другую мою задумку. Рассказать, на какую?

— Ой, ну говори, конечно! — усмехнулась завбазой.

— Я серьезно думаю о том, чтобы после поступления на учебу в Москву обменять бабушкин дом на такой же в Подмосковье. Только обустроить его получше, теплый туалет сделать, воду в доме. Не бросать же мне бабушку тут, когда сам уезжаю.

— А я тут причем? — удивилась Никифоровна.

— А вы лучшая подруга моей бабушки, и столько для нашей семьи сделали! Можем и ваш дом обменять, на дом поближе к Москве. И тогда и с работой сразу же станет полегче — Москва огромная, там вы всегда место себе найдете. Зачем вам вахтером сидеть, если с вашим опытом вы еще можете в торговле лет пять-десять уверенно работать?

— Так для этого прописка нужна будет московская, Пашка! — покачала головой Никифоровна, — эх, молодежь, все для вас так просто!

— Думаю, найдем мы, через кого эту прописку купить! — ответил я, — были бы деньги…

Никифоровна покачала головой удивленно, а потом неожиданно сказала:

— Брат у меня под Москвой живет, в Химках. И сестра в Одинцово. А здесь и правда никого из родственников. Далеко меня от них забросила жизнь!

Так что я понял, что принципиальный возражений против переезда она не имеет. Отлично! Если сказать бабушке о моих планах по обмену, она тут же взбрыкнет. А если сформулировать таким образом: «бабушка, Никифоровна подумывает обменять свой дом на Подмосковье. У нее брат в Химках живет. Может, и нам также сделать? Я в Москве буду учиться, смогу часто бывать у тебя. Глядишь, и у Инки муж сделает карьеру, и шансы, что их в Москву переведут всяко выше, чем они в Святославле окажутся. А там и маму с Ахмадом тоже в Москву перетянем. Ахмаду карьеру надо делать, чего он сможет достичь в нашем мелком городишке»?

И дело даже не в участке на Рублевке, что невероятно взлетит в цене в девяностые, а в том, что прикипел я уже к бабушке. Маму отдам Ахмаду, ей это нужно, а вот бабушку неплохо бы иметь поближе. Тем более, что она уже полностью отказалась от прежней практики раздачи подзатыльников, и имеет ко мне уважение. Неохота оставлять ее в Святославле после переезда в Москву, да и те же братья Зауровы, что тут живут, на это тоже не вдохновляют…

Проводив Никифоровну, пожелал ей спокойной ночи, и пошёл к Аристу. Нужно было сообщить ему про инцидент с Зауровыми и Васькой. Посоветоваться. Да, я сам что-то понимаю про криминал благодаря большому жизненному опыту, но все же больше про криминал постсоветский. Да, не был я пай-мальчиком в моей первой молодости, но и криминалом откровенным не занимался в СССР. А Арист уже продемонстрировал, что знает нюансы нынешнего криминального мира на отлично. Вон он, даже к местному вору в законе уже в гости ходил.

Аристарх был на месте, конечно, и моему визиту очень обрадовался. Первый вопрос был про лестницу:

— Ну что, поставил ступени на лестницу? И как выглядит?

Вместо ответа я поднял большой палец вверх.

— Ну, как ваша малютка выздоровеет, непременно меня зови, страсть как охота посмотреть! — сказал дед.

— Непременно, вместе с Игнатом в гости приходите! — сказал я, — но я к вам сегодня вот еще по какому вопросу.

Рассказал сразу помрачневшему деду все, до малейших подробностей, что утром произошло. И про финки, и про топор, и про пострадавшего Ваську, и про слова зэков.

— И каков будет ваш вердикт, Аристарх? Ждать мне теперь от Зауровых или Васьки дальнейших неприятностей?

— Будь Зауровы в уголовной иерархии, тогда то, что они сказали, прозвучало бы веско, — нахмурившись, сказал дед, — но они вне иерархии, они насильники. Полагаться на их слово глупо, оно ничего не стоит. Ходи и оглядывайся.

Эх, вот что-то такое я и сам ожидал! Жаль, надеялся на более утешительные новости.

— Но я схожу все же к Графу, опишу все, что произошло между вами за эти месяцы. Если он поручится за их хорошее поведение, то вот это уже будет серьезно.

На том и порешили, и я со спокойным сердцем направился домой.

Ночь прошла спокойно, Аришка умаялась после пытки картошкой и спала до утра. Во всяком случае, я не слышал, чтобы она просыпалась.

Побежал на зарядку, оглядываясь по сторонам и прощупывая под курткой топорик. Не верилось, что Зауровы так просто отступились. Да, и Васька, конечно, ведомый в их компании, но мало ли… Выпьет лишнего, и потребует его ущемлённое самолюбие сатисфакции за разбитый нос. В прошлой жизни у меня такая осмотрительность в привычку вошла только к концу нулевых, когда коммерческим аудитом плотно занялся и врагов серьёзных нажил. А в этой жизни, похоже, со школы такой образ жизни вести придётся.

Ладно, мне не привыкать. И вообще, надо легальным оружием каким-то озаботиться. Всяко понадежней будет. Помнится, в СССР всё через охотничий билет делалось. Надо с Иваном посоветоваться, может, уже сейчас нужно что-то предпринять, чтобы к восемнадцати годам с нуля не начинать.

Парни меня уже ждали. Заниматься в куртке было неудобно, снял её и аккуратно сложил на скамейке рядом с турниками, чтобы ничего лишнего видно не было.

Позанимались, по очереди меняясь на турниках и брусьях. Придумал устроить соревнования по подтягиваниям. А то парни малость заскучали. Победил ожидаемо Тимур. У нас с Мишкой и Славкой результат принципиально не отличался. Заметил, что Славку это слегка напрягает. Привык он, похоже, раньше по физухе надо мной доминировать. Ничего, пусть привыкает к новой реальности.

Между делом поинтересовался у Славки, что Эмма сейчас говорит об учёбе в другом городе?

— Ничего не говорит, — с досадой ответил друг. — Как будто и не обсуждали эту тему вообще.

— Ну, это ожидаемо, на самом деле, — поспешил я успокоить друга. — Не так просто старые страхи победить. Ты возвращайся почаще к этой теме в разговорах. И при Кларе Васильевне, пусть она при Эмме одобрит ваши планы на учёбу в Москве. Она в этом отношении продвинутая, активная, сможет повлиять положительно, если что. Капля за каплей камень точит.

— Мне уже кажется, что она не столько ехать в другой город боится, а меня одного туда отпускать. Ей же год ещё в школе учиться надо будет. Одной здесь быть.

— О! Это мамашины заскоки. За штаны любой ценой держаться… — задумчиво проговорил я.

— А мамаша тут причём? — не понял меня Славка.

— Ну, сам посмотри. Эмма готова пожертвовать и твоим, и своим образованием, лишь бы ты всё время рядом был. На несколько шагов вперёд последствия просчитать не может или не хочет. Если ты на дневном не отучишься, то в армию вынужден будешь идти. А это не на один год, а на два как минимум. Не нравится мне всё это. У неё психологических проблем выше крыши. А ты же не психолог, ты не сможешь ей помочь.

— И что делать? — растерянно спросил друг.

— Бежать! — влез в наш разговор Тимур, внимательно слушавший до этого. — Мне Вета подсказывает, как и что мне лучше делать. Её советы иногда очень дельными бывают. Со стороны виднее… А твоя Эмка что-то совсем себя странно ведет.

— Да, твоя Ветка радует! Здорово, что вы теперь вместе. Одна голова хорошо, а две лучше, — сказал я, в душе ещё раз порадовавшись за него, что ему такая девчонка толковая досталась. А ведь, если вспомнить, то не так давно он в ее сторону и не смотрел, и иначе, как «молью», не называл.

— А если баба вредит тебе своими советами, — продолжил свою мысль Тимур, — нафига она такая нужна?

— Да, она и не советует… — проворчал Славка. — Просто ноет и всё.

— А попробуй у неё совета попросить! — родилась у меня идея. — Спроси, как тебе быть? Пусть она пораскинет мозгами и сама примет решение. А ты, просто вопросы наводящие задавай.

— Какие?

— Ну, например, говорит она тебе не уезжать из города. А ты уточни у неё, что, тебе тогда без образования оставаться? Если она скажет да, то уточни, а где тебе работать? Хватит ли вам денег? Пусть сама своей головой подумает… А ты подумай хорошо, готов ты такой жизнью жить? И честно ей скажи об этом.

Славка, крепко задумавшись, шёл к лавке, где мы с парнями оставляем куртки. И вот зачем молодому парнишке такие заморочки? Но любовь зла…

Мы с Тимуром и Мишкой шли за ним. Вдруг Славка остановился перед скамейкой как вкопанный. Подойдя ближе, увидел, что ветер откинул полу моей куртки и топорик лежал открытый во всей своей неуместной красе.

Тимур с Мишкой тоже его увидели.

— Не понял… Это что такое? — первым пришёл в себя Тимур. — Это кто у нас с топором ходит?

— Это я, — взял я куртку и надел её.

— Нафига⁈ — с вызовом спросил брат.

— Надо, — коротко ответил я, желая закрыть эту тему.

— Почему я об этом ничего не знаю? — Тимур угрожающе навис надо мной.

— Правда, Паш. Мы же друзья… — добавил обиженно Мишка.

— У тебя что, проблемы? — строго глядя на меня, спросил Славка.

Вот попал! Придется колоться. Иначе обидятся вконец. Но с условиями.

— Если хотите, чтобы что-то рассказал, то поклянитесь, что ничего сами предпринимать не будете, со мной не согласовав. А то знаю я некоторых! — сказал я, с особым значением посмотрев на Тимура.

Неохотно, но дали честное слово.

— У меня не проблемы, — начал рассказывать я друзьям, уставившимся на меня с упрёком. — У меня паранойя. Помните мы зимой Дианку отбили у трёх ублюдков. Так я узнал одного, когда на завод на работу вышел. Васька Вырин. Его из-за меня коллектив с работы выпер. Он на меня подельников натравил. Братьев Зауровых…

— Я что-то слышал от дядьки про Зауровых… — начал вспоминать Мишка.

— Почему ты молчал? — воскликнул Тимур.

А правда, почему я молчал? Привык никому не доверять? Привык свои проблемы сам решать? Почему?

— Не хотел вас подставлять, — соврал я.

— Чтобы этого больше не было, — важно заявил Славка. — Или мы команда, или мы все сами по себе.

— Хорошо, — согласился я, крепко задумавшись о том, что слишком привык жить одиночкой. Хотя сам парней учу, что одна голова хорошо, а две лучше, — но помните, что честное слово мне дали. Никаких глупостей!

В школе, сидя, как и раньше, за одной партой с Юлькой, всё порывался как-то подколоть её насчёт их встреч с Игнатом. Даже не понял такой своей реакции. Неужели меня это задевает? Подумал над этим как следует. Может ли это быть реакцией моего прежнего тела? Пашка погиб, но что-то осталось к Юльке на каком-то примитивном уровне. М-да, если так, то надо быть осторожнее. Свой выбор я сделал — Юлька мне максимум подруга. У меня теперь есть Галия.

Но, кстати, задумался, не слишком ли круто взял с Галией, фактически решив за нее, что она едет со мной в Москву? Не слишком ли это эгоистично? Все же пришёл к выводу, что для 1971 года такое поведение мужчины более чем нормально. Более того, от мужчины именно этого женщина сейчас и ждет. В принципе, это показывает и нормальная реакция Галии. Она испугалась моего предложения о переезде, но отнюдь не обиделась. Просто это было слишком неожиданно для нее.

В то же время мне есть над чем поработать в будущем. Галию родители готовили чисто к женской функции: дом, семья, дети. Друг и соратник, это пока не про неё. Вот над этим мне нужно серьезно поработать, ведь я всерьез увлекся этой девушкой и вполне себе представлял наше совместное будущее. Смогу ли я сделать из неё своего соратника, боевую подругу? Хмыкнул над этой мыслью — я вон чужих пацанов за полчаса от уголовной романтики излечиваю, а сомневаюсь, что девушка, которой я нравлюсь, не захочет слушать от меня правильные вещи.

На НВП хорошо расслабился и оторвался. Собирали и разбирали АК на время. Руки сами всё вспомнили, в норматив вписался с приличным запасом. Как же хочется боевое оружие при себе иметь. АК — это, конечно, слишком, а вот ПМ был бы очень кстати.

На заводе меня ждала записка от Галии. Она просила срочно зайти, как приду на работу.Вопросительно глянул на Изольду. Она пожала плечами. Не успел даже чаю попить.

— Схожу в комитет комсомола, — сказал я Изольде. — Узнаю, что там за переполох.

Галию застал на месте. Она, обрадованно улыбаясь, кинулась мне на шею.

— Что случилось? — озабоченно спросил я, отстраняя её от себя и всматриваясь ей в лицо. Ничего, кроме, радости на нём не увидел.

Галия обиженно поджала свои очаровательные губки.

— А что должно было случиться? — задорно вздёрнув носик, спросила она.

— Ты написала: срочно зайди в комитет комсомола.

— Да, написала. Я соскучилась.

— Так ничего не случилось?

— Пока нет, — хитро улыбаясь, ответила подруга.

— Я тоже очень рад тебя видеть, милая, — сказал я, всё ещё не решив, что говорить дальше.

С одной стороны, я вроде как шестнадцатилетний пацан и должен сейчас радостно принять игру, предлагаемую мне подругой, которая всего на несколько лет старше. Более того, такие игры это хороший признак — значит, она полна эмоций по отношению ко мне, у нее гормоны гуляют по организму и требуют выхода. Короткий диагноз — она в меня влюблена, а влюбленные делают глупости. С другой стороны, меня почему-то несколько раздражает ситуация, когда меня вызывают срочной запиской, а тревога на самом деле учебная. Блин! — неожиданно понял я. Да это же я просто еще от нападения не отошел, реагирую слишком остро! Ох, не зря предупреждал нас инструктор, что отходняк будет долгий!

Галия опять подошла ко мне, намереваясь кинуться на мою шею. Перехватил её руки и поцеловал.

— Ну давай, рассказывай, — сказал я. — Что произошло?

— Ну, даже не знаю, что и сказать, — улыбаясь, ответила Галия с таинственным видом.

Глубоко выдохнул, заставляя себя расслабиться. Стресс был сильный, но как-то надо возвращаться в нормальное расслабленное состояние. А то еще свою девушку напугаю каменной мордой и раздражительностью. Не рассказывать же ей про Зауровых! Не дай бог, примет мои негативные эмоции в свой адрес. Решит, что не люблю ее. Девушки вообще мастера раздувать огромные выводы из минутного разговора. Так что, мать его, нужно научить себе радоваться тому, что она дурачится в моей компании. Улыбайся, удод, это чертовски хороший сигнал!

— Наверное, придется тебя отшлепать, — сказал я, сделав суровое лицо с намеком на шутку. Суровое лицо получилось вот вообще без какого-то усилия, а с юмором не уверен, что что-то вышло. И реакция девушки это показала.

— Я думала, ты мне поможешь отчёт для Сатчана написать, — обиженно надулась подруга. — Он уже в понедельник из отпуска вернется.

— Извини, неудачно пошутил, — сказал я, и чмокнул ее в щеку, — помогу, конечно. Что там за отчёт?

— Просто отчёт. О проделанной работе, — пожала она легкомысленно плечами и снова заулыбалась, показывая, что мои извинения приняты.

Нужно составить такой отчёт, чтобы Сатчану понравился. С ним вообще дружить надо. Чует моё сердце, станет он сначала серьезным номенклатурщиком, а затем в новые русские выбьется. Из него хороший трамплин может получиться.

Вспомнили с Галиёй все заводские мероприятия, которые можно комсомолу приписать, начиная с чехов. Включили и моё участие в комиссии по садовым участкам и распределение косметики среди комсомольцев завода. Добавил для красоты просветительскую работу с детьми сотрудников завода. Зря я, что ли, двум пионерам мозги вправлял. Галия осталась очень довольна. Чмокнула меня в щёку, когда я уходил в бухгалтерию.

Остаток дня прошёл спокойно, сделал все дела и сидел разбирался с химией. Подруга моя сегодняшнее занятие отменила, сказав, что надо оформить полностью отчет. Ну ладно, позанимаюсь сам.

Дома уже был порядок, малой стало намного лучше, кашель ещё не прошёл, но в целом она чувствовала себя вполне сносно.

— Может, мне прогулки с ней возобновить? — спросил я своих после ужина.

— Ну, не сейчас же! — возмутилась мама. — Она кашляет ещё.

— Кашель ещё долго проходить будет, — возразил я, но видя мамин решительный настрой, решил не настаивать — Хорошо, сегодня ещё пусть дома посидит, а завтра начнём.

Полез к себе на чердак, хотел замерить, сколько нужно кабеля. Обшивать потолок и стены мы с парнями закончили, можно проложить электрокабель. Но мерить было нечем, рулеткой так и не обзавёлся, пришлось опять просить у бабушки сантиметровую ленту.И где-то нужно раздобыть несколько десятков керамических изоляторов под кабель. Поверхность деревянная, мало ли что. Надо на заводе переговорить, наверняка, у кого-то дома лежат без дела.

Остаток вечера занимались с бабулей французским.

На следующее утро на стадионе Славка со счастливым видом радостно сообщил, что воспользовался моим советом только задавать вопросы, и это сработало. Эмма всё прекрасно понимает, и когда её спрашиваешь, как лучше поступить, она рассуждает вполне здраво.

— Ну отлично! Значит, не всё потеряно, — шлёпнул я друга по плечу. — Поздравляю.

— Она просто ещё маленькая, — важно сказал Мишка. — Боится всего…

— Возможно, — кивнул я.