Глава 12

Москва, Кремль

Брежнев давал обещания Кулакову не для красного словца. Он тут же развернул энергичную деятельность. Иногда ему даже нравилось, когда кто-то бросал ему вызов, как сейчас. Жизнь приобретала интерес, скучный и дремотный график можно было на время отбросить в сторону, занявшись очередной схваткой за власть. С каждой выигранной схваткой он упрочал свое положение в Политбюро, контролируя его все лучше и лучше. Уже сейчас не сравнить было с той ситуацией, которая была на момент его прихода к власти. Тогда другие члены Политбюро ему чуть ли не тыкали, ясное дело, сместив генсека они храбрость приобрели. В глаза не говорили, но явно думали — будешь себя слишком по-хозяйски вести, и тебя сместим, как Хрущёва.

Хрущев заговор против себя проморгал, и Брежнев вовсе не хотел себе такой судьбы… Так что год за годом, шаг за шагом, он усиливал свои позиции…

Велел своему помощнику выяснить, с кем на данный момент уже встречались Пельше, Громыко, Андропов и Гришин. Спустя полчаса у него на столе уже лежал полный расклад.

Посмотрев на фамилию Пельше, Брежнев удовлетворенно кивнул. Если Арвид Янович и был с самого начала в этой коалиции, раз уж пришел к нему с предложением по Машерову, то теперь он явно из нее вышел. Потому что никаких сведений о том, чтобы он кому-то наносил визиты, или к нему кто-то приходил переговоры проводить, не имелось.

Арвид Янович вел тихую, спокойную жизнь советского чиновника. И явно не для красного словца пообещал Брежневу поддержать Месяца. Он так и собирался поступить. В отношении Пельше у Брежнева сомнений особых и не было. Просто нужно было проверить и убедиться лично в этом. Проверка никогда не помешает…

Андропов навестил Подгорного и Кириленко. Причем, как сообщил помощник, беседовали они не очень долго. Брежнев задумался, что бы это могло означать. Это хороший знак или плохой, что они так недолго беседовали?

Могли ли Подгорный и Кириленко сразу отказаться от того, чтобы Машерова продвигать и именно поэтому Андропов быстро от них и ушел? Что-то говорило ему, что предполагать обратное будет более разумно…

Впрочем, для того чтобы знать точно, нужно было присутствовать на этой встрече…

Много размышлял он и по зафиксированным встречам Громыко и Гришина.

Закончив с этим, он решил, что можно уже и действовать на основе предварительной информации. Брежнев велел помощнику организовать для него встречи со всеми, с кем переговорили Громыко, Андропов и Гришин. А после них — организовать еще и встречу с Гришиным.

Позиция Андропова и Громыко была Брежневу ясна. Похоже, что они искренне решили сводить счеты с Кулаковым. Не сошлись они по какому-то вопросу с ним кардинально, и теперь хотят от него избавиться, причем настроены очень решительно. Это Брежнев понимал. Он сам недавно сводил счеты с Полянским и использовал эту их комбинацию в своих стратегических интересах. Но что интересовало генсека, так это как Гришин вдруг оказался в этой компании? Почему он действует теперь с Громыко и Андроповым, учитывая, что раньше он никакой активностью в противостоянии назначениям Брежнева не отличался?

Вот нужно будет и обсудить с ним эти вопросы при личной встрече.

Гришин — слабое звено этой коалиции, — был уверен Брежнев.

* * *

Москва

Разобравшись со всеми звонками, я развил кипучую деятельность. Сегодня у меня было в планах встретиться и переговорить с несколькими кураторами заводов, работающих в нашей группировке. Некоторые кураторы по моему совету на совещании на «Полете» объявили, что модернизацию мощностей у себя затеют, чтобы выход дефицитной продукции повысить, как общий, так и для нашей группировки. Времени, с моей точки зрения, достаточно прошло, чтобы поинтересоваться о первых результатах…

Это, с моей точки зрения, глубоко правильная идея — хочешь больше зарабатывать сам, получая деньги с государственного предприятия, дай и ему возможность увеличить выпуск продукции и повысить качество основных средств производства. Сколько мы там дополнительно возьмем с дополнительных мощностей — процентов пять от вновь выпускаемых товаров, не больше. Нужно же осторожность при работе соблюдать. Значит, государство от затеянных нами проектов по модернизации получит плюс девяносто пять процентов продукции, причем дефицитной и востребованной гражданами, которой бы вовсе не было, не затей мы эти проекты.

Думая таким образом, я не пытался обелить то, чем занимается группировка. Просто заниматься этой деятельностью сейчас иначе было никак нельзя. Но до моего появления в группировке задача была простой и с моей точки зрения совсем неправильной — урвать побольше, ничего для предприятия и его работников не делая. А я потихоньку внедряю совсем другие принципы. Усиление социальной защиты работников, модернизация основных мощностей с увеличением выпуска видов дефицитных товаров, повышение уровня безопасности работы с документами и всех основных процессов.

А что делается это все на государственные средства… Ну так это сейчас только так и можно делать. Уверен, что члены группировки, если вспомнить про ту сумму с пятью нулями, что однажды украли у Ганина, не самого важного в ней члена, уже имеют в своем распоряжении несколько миллионов рублей. И была бы возможность, не отказались бы вложить большую часть этой суммы в модернизацию какого-нибудь цеха. Все равно такие суммы на себя не потратить, не привлекая к себе нежелательного внимания.

Вот только нет в СССР такой возможности. Даже известный писатель, композитор или драматург, легально располагающий миллионами рублей, не может их законно инвестировать в экономику, что уж говорить о цеховиках. Ну, конечно, если не считать инвестированием идею отнести деньги в сберкассу и положить на книжку… Да, государство теоретически может вложить их в модернизацию экономики, но пугает то, как оно это сейчас делает… Какие невероятно огромные суммы расходуются впустую…

В отличие от государственных чиновников, мы проводим модернизацию хоть и на государственные средства, но принося огромную пользу борьбе с дефицитом. Любые проекты модернизации реализуются нами только по производству дефицитных товаров, потому что нам нужно производить только то, что сбыть легко можно… А не будь такого задействования нами государственных средств, они могли бы запросто уйти куда-нибудь на другой завод, чтобы построить еще один цех, к примеру, по производству жесткой и неудобной мужской обуви, которую никто носить не хочет. И копилась бы она на складах завода и магазинов огромными партиями…

Просто поражает, как велика фантазия советских чиновников по реализации проектов, которые наносят прямой ущерб экономике и являются пустым и бессмысленным вредительством в чистом виде. Новый цех построй, людей туда найми, зарплату и премии им плати, станки новые купи, а продукция с самого начала никому не была нужна… Я бы за такое к стенке ставил бы, но не те годы сейчас…

Китайцы, проводя свои реформы, из-за своей нищеты и отсутствия новых технологий, вынуждены были все это с Запада привлекать. В СССР и технологий, и денег навалом, но как же бездарно все это внедряется и расходуется, просто господи!

Вначале Войнова набрал с уличного телефона, намекнул, что хочу по нашим общим делам подъехать, спросил, как у него со временем. Договорились, что подъеду к нему через полчаса. Затем Осипову позвонил, но у того занято было. Мне, в принципе, без разницы, потом с ним пообщаюсь. Набрал Ригалева, и тот сразу же ответил. С ним на встречу через три часа договорились. Разумеется, подразумевая, что беседовать буду с обоими не в их кабинетах, а в машине…

Встречи с обоими прошли примерно одинаково. Вначале небольшой испуг из-за того, что я встречу назначил, мало ли в чем-то провинились? Потом облегчение, когда я объяснял, для чего приехал. Далее выяснялось то, что я и ожидал — намерение приступить к модернизации декларировано, но ничего конкретного пока что не сделано. Мол, совещаются с директорами и главными инженерами по своим задумкам.

Ну ничего, для того с ними и встречался, чтобы видели, что я ничего не забыл и спрос будет, так что теперь ускорятся. А чтобы дополнительные стимулы были это сделать, сказал, что по приезду из Японии хочу уже видеть конкретные расчеты с деталями — что именно модернизировать будут, нужно ли строить новый цех или можно старые уплотнить, какое оборудование лучшее с точки зрения профессионалов, и где лучше его добыть. За рубежом, так за рубежом, если надо… Теперь, когда Захаров с Гришиным подружились, я так понял, что проблемой для нас это не будет…

Выяснял также в целом ситуацию на предприятиях, нет ли каких-либо проблем. Уже скоро, чую, Захаров будет новое совещание на «Полете» проводить, так что мне нужна свежая информация…

Снова набрал Осипова, но без толку, теперь у него занято не было, просто трубку никто не снимал. Ладно, надо пообедать и в спецхран смотаться… Вечером же еще Сашку забирать из садика…

* * *

Москва, Кремль

Первой у Брежнева состоялась встреча с Подгорным. Был у генсека план, как убедить Подгорного голосовать за Месяца, а не за Машерова.

Брежнев, само собой, начал немножко издалека. Кто же сразу в лоб сообщает, что знает о твоем намерении поддержать другого кандидата, а не твоего? Если, конечно, так оно и есть. Но, судя по тому, как уклончиво сегодня вел Подгорный разговор с ним, Брежнев все больше и больше приходил к мнению, что он не ошибся. Из-за их противоречий, Подгорный дал согласие Андропову на то, чтобы поддержать Машерова, а не Месяца. И это надо было исправлять.

Так что Брежнев начал первым.

— Викторович, — сказал он, — у меня вызывает озабоченность попытка белорусов создать свою мощную коалицию в Политбюро.

— Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? — тут же заинтересовался Подгорный, такой же выходец из Украины, как и сам Брежнев.

Да, отношения у них в последнее время испортились, но такие-то вещи полностью забыть невозможно.

— Да ты сам посмотри, Громыко — белорус, Мазуров — белорус, а теперь они еще третьего белоруса в Москву тянут, Машерова. Причем он — кандидат в члены Политбюро, а на должности министра сельского хозяйства они его рассчитывают наверняка в Политбюро пропихнуть в постоянные члены. А дальше что будет? Четвертого кого-то из БССР потянут тоже в Политбюро? Не слишком ли много людей на влиятельных постах и членов Политбюро будет от крохотной по размеру населения Белоруссии? В Украине же в пять раз больше людей живет, чем в БССР…

Брежнев знал, куда бить. Личные противоречия — это одно, а вот подвергать угрозу украинское влияние в Политбюро — это другое. Так-то, если действительно объективно брать по размеру населения, ну какую конкуренцию Белоруссия с десятью миллионами населения может составить Украине, в которой уже почти пятьдесят миллионов человек живет? Но ведь действительно в Политбюро уже есть два выходца из БССР. И Машеров, если он начнет стремительно расти, переехав в Москву, может оказаться третьим. Как бы не подозревал Подгорный, что генсек в своих интересах его обрабатывает, а против логики не попрешь…

Долго еще беседовали. Подгорный однозначного ответа не дал. Но Брежнев точно знал, что заронил в нем сомнения по поводу планов Андропова, Громыко и Гришина. И почему-то был уже практически уверен, что если Подгорный даже пообещал этой троице продвигать на должность министра сельского хозяйства Машерова, то все же передумает это делать, когда дойдет до голосования.

Не факт, конечно, что и за Месяца проголосует. Скорее, воздержится. Слишком велики уже его личные противоречия с генсеком. Но для победы по Месяцу будет достаточно, если часть из тех, кто по их планам за Машерова должен был проголосовать, просто от голосования воздержится…

* * *

Москва

Галия договорилась на работе, что ее пораньше отпустят, так что в полпятого вечера заехал за ней, а к пяти мы уже вместе приехали в ясли ребенка забирать. Самое большое было опасение, что малого не узнаю. Не так я его часто и видел. А дети все же маленькие иногда сильно на других похожи. Рассчитывал, если так и выйдет, на Галию.

Но нет, когда, едва поздоровавшись с воспитательницей, рассказали, зачем мы сюда на второй этаж в ясли приперлись, и по ее разрешению подошли к залу с детьми, то сразу же малого опознал, раньше жены. Он на ковре у окна сидя играл с кубиками. Похоже, пытался выстроить в миниатюре Великую китайскую стену…

Тут у меня, правда, второй страх появился. А вдруг он откажется напрочь с нами идти? Мы его редко видим, так и он нас тоже редко видит. Но нет, опять же, узнал нас, похоже, потому что обрадовался. Молодой, да ранний. Повел его за маленькую ручку к его шкафчику одеваться. Галия с этим быстро справилась, от моей помощи отказавшись. Предложил его еще и в туалет отправить, не нужны нам неприятные неожиданности по дороге в машине, но воспитательница сказала, что он только недавно с горшка слез. Ну, уже очень даже неплохо.

Приехали с Сашкой домой. Валентина Никаноровна улыбнулась, увидев малыша. Он, моих заметив, тут же рванул к ним на ковер играть. Я его, правда, остановил, разул все же, в ванную отнес, руки ему хорошо помыл под краном и только потом к детям запустил.

Слава богу, хоть не чихал и не кашлял по дороге. А то есть у Инны нехорошая привычка больных детей подкидывать к здоровым. Еще одно мое опасение… Но, вроде бы, парень полностью здоров и моих ничем не заразит неприятным.

Валентину Никаноровну, как обычно, тут же отпустили.

И я, и жена, пытались поиграть с Сашкой, но он выразил недовольство. Его наши парни так активно в свои игры включили, обрадовавшись, что компания их увеличилась, что играть он категорически не хотел со взрослыми.

А где-то в полвосьмого уже и Инна появилась, да еще и с коробкой конфет.

Я сразу сильно засомневался, что это ее благодарность за то, что я ее с ребенком выручил. Сообразил, что явно собирается просить меня о чем-то. Так оно и оказалось. Не сразу, но когда посидели, чайку попили, про работу ее новую поговорили, она мне и сказала:

— Паша, я тут что подумала… А можешь ты Миронова на мой день рождения пригласить, когда он будет? Март уже же скоро, не так и долго ждать…

Я только глаза изумленно открыл, глядя на сестру. Это же надо, сколько у нее честолюбия! Хочет своим гостям известного актера предъявить на своем дне рождения. Не, ну молодец, конечно, но насколько потрясающее непонимание ситуации… Инна, правильно истолковав мой взгляд, начала поспешно пояснять:

— Ну слушай, ты же теперь, я так понимаю, драматург. Да еще и известный, раз Миронов теперь уже и в спектакле твоем играет, и в Японию вы вместе с ним поедете. Ну и то, что японцы позвали театр именно с твоей пьесой, все же это, согласись, серьезно выглядит, правда? Ну так и чего тебе стоит его позвать на мой день рождения?

— Инна, как бы все это не выглядело со стороны красиво, я ни в коем случае не готов подрывать дружбу с Мироновым, приглашая его к незнакомым людям на дни рождения. То, что вы на моем дне рождения за одним столом сидели, вовсе не означает, что вы теперь с ним друзья, и он приглашение какое-то может ожидать от тебя. Ты же пойми, люди известные испытывают постоянный прессинг из-за огромного интереса к ним. Так что, если уж они с тобой пошли на какой-то более близкий контакт, то, если тебе дороги отношения с этим человеком, нельзя ни в коем случае этим злоупотреблять. Да вот простой пример. У Галии же день рождения через несколько дней. Вы, кстати, тоже приглашены, не успели еще просто вам позвонить. Но не будет никакого Миронова у моей жены на дне рождения…

— Правда? — посмотрела Инна на Галию.

— Ну а что, мы тебе врать, что ли, будем? — улыбнулся я. — Ты же сама там тоже будешь…

И Галия тоже подтвердила, что не ждет в гости Миронова.

— Ну ладно, — неохотно сказала Инна. — А жаль. Как было бы здорово сплетницам моим, которые вечно чем-то недовольны в моем руководстве, рот появлением Миронова у меня на дне рождения заткнуть…

— Инна, успокойся, сплетницам ты никогда рот не заткнешь, — сказал я. — Не будь наивной. Единственный способ выживать в компании сплетниц — самой ни о чем не сплетничать и никакие сплетни чужие не выслушивать. В этом случае они быстро к тебе интерес потеряют. Тем более не забывай, что далеко не все те, кто с тобой пытается общаться, рассказывая что-то плохое о других, делают это совершенно бескорыстно. Есть и те, которые потом, разузнав что-то от тебя или получив какую-то нужную реакцию на рассказанную сплетню, анонимки на тебя, сама знаешь куда, пишут. В надежде, что тебя с работы снимут и твое место можно будет занять…

— Ну да, это я тоже понимаю, — пробурчала Инна и, вздохнув, начала собираться домой.

Да уж, какая наивность с ее стороны, конечно. Как будто Андрей Миронов, придя ко мне однажды на день рождения, стал теперь моей собственностью, и я это переходящее красное знамя могу из рук в руки передавать, чтобы люди могли похвастаться потом перед друзьями и знакомыми.

Тут до меня дошла еще одна вещь. Скорее всего, Инна вполне могла сама сегодня своего ребенка забрать. Ей просто предлог был нужен, чтобы вот так вот приехать и пообщаться со мной на тему Миронова.

Хотя, почему просто было не приехать с ребенком или без него, чтобы поговорить? Но это же Инна, по ее действиям у меня много вопросов…

Не выдержав, я все же поднял и тот вопрос, который меня с утра тревожил:

— Слушай, а Аришку-то вы зачем в деревню отправили? В чем проблема, если в одном садике и старшая группа, и ясли имеются? Обоих детей туда отвозить, обоих детей потом оттуда вечером забирать…

И Инна тут же ощетинилась:

— Паша, не кажется ли тебе, что ты слишком сильно в некоторые дела влезаешь, куда тебя вовсе не просили влезать?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, то ладно, — сказал я, поняв, что никакая разумная дискуссия с Инной однозначно невозможна.

Она уже твердо решила скинуть хоть одного из детей, которые, видимо, ей мешают в полной мере жизнью наслаждаться, на бабушку. Интересно, предпринимала ли она попытки закинуть Аришку к Аполлинарии на месяц-другой? Не удивлюсь, если действительно предпринимала, но мама моя об этом мне не рассказала. Интересно, кто ее развернул по этому поводу? Сама Аполлинария, или Ахмад категорически воспротивился, чтобы его достаточно возрастной жене, которая и так возится с грудным младенцем, еще и ребенка постарше дочка подкинула?

А вот Эльвира, видимо, возразить никак не смогла. Вот теперь ее Инна с удовольствием и эксплуатирует.

Причем, конечно, что меня удивило, Инна не пыталась в разговоре с нами хоть каким-то образом замаскировать свое скидывание ребенка на бабушку в деревню какими-то благовидными намерениями. Могла же придумать что-нибудь, сказать, что я ее в деревню отправляю, потому что там воздух свежий… Или парное молочко ребенок регулярно будет пить и здоровее станет… Но нет, не предприняла ни малейшей попытки оправдаться таким образом, потому что ей необходимость оправдываться в голову, видимо, вообще никак не приходила. Словно это совершенно нормально просто молча спихнуть бабушке ребенка, который слишком много у нее времени отнимает, да и забыть про него на несколько месяцев. А эти несколько месяцев, зная Инну, могут и на пару лет растянуться. До того времени, как Аришке пора уже будет и в школу идти…

Только это, возможно, непутевую мамашу и заставит вспомнить о существовании старшей дочки и в город ее забрать. Потому что вряд ли даже Инна настолько бесшабашная, чтобы, имея возможность старшую дочку в нормальную городскую московскую школу водить, в деревенскую ее отдать, в Коростово, оставив у бабушки. Тут уже, даже если она сама не поймет, насколько это плохой вариант, уже коллеги по работе, наверное, начнут вопросы задавать и удивляться, почему она так странно поступает? Общественное мнение ее принудит к тому, чтобы ребенка в город вернуть.

Эх, вот же Инна эксплуататор, так эксплуататор. Мне вообще в голову не приходило, при каком варианте я мог бы одного из своих детей, как нежеланного, сбагрить кому-то из родственников. Хотя один все же появился… К примеру, если бы у меня, проживающего в Москве, не получалось летом с детьми на море выехать, и были бы родственники, что прям у моря живут. Вот тогда еще можно было бы понять, зачем ребенка отправляешь из семьи: дыньки, арбузы всякие, виноград, ежедневные купания в море. Это же не для того, чтобы себя потешить, а ради блага ребенка, отправляешь его если не на все лето, то хоть на месячишко к такого рода родственникам, если они имеются и не против.

Но других вариантов, чтобы, просто проживая в Москве, отправить, к примеру, одного из сыновей в деревню жить зимой без всяких веских оснований для этого? Уму непостижимо! Я бы себя уважать не смог бы, не спал бы спокойно, таким образом поступив. Но Инне все как с гуся вода, у нее совершенно другая натура.

Оставлять все это так я не собираюсь. Инна ничего даже слушать не хочет, так надо с Петром переговорить. Может, он просто сам еще полностью не осознал, что вовсе не обязан во всем по воле жены следовать. Причём, что хорошо, специально ехать никуда не надо, Пётр же на день рождения Галии точно придёт вместе с Инной…

Вот там я его и поймаю отдельно от Инны, и с ним и переговорю.