Глава 13

Москва, дом Комарцевых

Эмма обычно домой возвращалась раньше, чем муж. Тот все-таки работал с ребятами, которые на стройку с учебы шли. И поэтому и работа у них после обеда начиналась, чтобы после учебы хотя бы четыре — пять часов можно было поработать энергично, за это время сделав хоть что-то, за что такие большие деньги предприятия были готовы платить организованным в свое время Павлом Ивлевым студенческим стройотрядам. Сейчас-то, конечно, еще каникулы были, но студенты, посовещавшись, решили не выбиваться из привычного графика. Привыкай потом по-новой… К чему?

Так что Эмма, придя домой, успела уже кучу дел переделать и известись от своего желания немедленно рассказать Славе шокирующую новость, прежде чем тот, наконец, уставший, с работы пришел. Не дожидаясь, пока он хотя бы руки помоет, Эмма тут же, чмокнув его в щеку, начала нетерпеливо рассказывать про поразившую ее сегодня новость.

Славка слушал ее, слушал, и глаза его становились все круглее и круглее. Наконец он не выдержал, явно не поверив ей, и сказал:

— Эмма, ну что это в самом деле? Может быть, просто офицеры эти как-то разузнали, что ты дружишь с Пашей. Мало ли, кто-то из них знаком с тем самым адъютантом генерала, к которому он тебя водил. Вот они и решили над тобой пошутить, рассказать все это, как бы из-за твоей спины, не для тебя, но в надежде, что все это услышишь.

— Да ладно тебе, Славка — не поверила ему Эмма. — Сейчас же вовсе не первое апреля, чтобы такие шутки устраивать. На календарь сам посмотри. Начало февраля и начало апреля, между прочим, кардинально между собой по срокам отличаются.

— Да и вообще, что ты сразу не веришь? Давай просто съездим в военную часть, да и посмотрим все там своими глазами. Я могу завтра с утра отпроситься, сказав, что над новой статьей хочу поработать, выезд предварительный сделав для изучения материала. Меня без проблем отпустят. А ты с утра не работаешь же завтра, правильно?

— Да, как и сегодня. К трем часам поеду с ребятами работать.

— Вот и отлично. Давай тогда пораньше встанем, позвоним командиру этой воинской части, с которым я уже прекрасно знакома после того, как статью про нее написала, и сразу туда и поедем. Будем выяснять, правда все это или неправда. Только вначале мне надо знакомому военному переводчику позвонить с телефонного автомата. Узнать у него, как Павел Ивлев на испанском языке правильно пишется.

— Ну что же, хорошая идея — кивнул Славка. — Тем более я вижу, что ты действительно во все это веришь. Ну кто его знает… Чудеса случаются. Тем более это Паша, с ним никогда не знаешь, что он новое учудит. Может, так оно все и есть.

* * *

Москва

Две недели в компании с Ритой пролетели у Васи, как во сне. Вначале он взял три отгула. Потом, прикинув, что отгулы скоро закончатся, договорился с начальником и взял полторы недели отпуска. Ни с кем больше не хотел общаться, кроме Риты. Даже стыдно было, но на свой день рождения никого не позвал, просто вместе с Ритой посидели в ресторане.

Не хотел он всяких скабрезных шуток со стороны своих коллег, которые отличались чем угодно, но точно не деликатностью. Да и не хотел делить хоть с кем-то не такое и продолжительное время, что у них было с Ритой во время ее пребывания в Москве на каникулах.

В общем, влюбился по самые уши. И что очень хорошо, и маме его девушка очень понравилась. Правда, когда он её стал расспрашивать, что именно ей понравилось, та отшутилась, сказав, что ей уже любая девушка понравится, с которой она сможет рассчитывать увидеть однажды внуков. Мол, в его возрасте у деда уже четверо детей было…

Ну, обычно, правда, в таких случаях матери на отцов ссылаются, но уехавший из страны отец был больной темой для матери. Ясно, что она понятия не имела, сколько у него к тридцати одному году детей уже было, он гораздо моложе был, когда ее с сыном бросил. Так что Вася тактично не стал этот вопрос поднимать. Да и сам прекрасно понимал, что с семьей и детьми он как-то неприлично затянул. Взять хоть кого его возраста из знакомых милиционеров — двое детей так точно уже есть у каждого. Правда, учитывая специфику работы, часто вовсе не в первом браке они, но что уж тут поделать.

Он и с Ритой на эту тему переговорил, хоть и боялся ее поднимать. Мол, готова ли ты к тому, что меня часто дома не будет, когда у остальных женщин мужья уже давно в кресле газету читают? Но та, рассмеявшись, напомнила ему про своего отчима, полковника милиции, и сказала, что с чем-чем, а со спецификой замужества с сотрудником милиции она по опыту своей мамы прекрасно знакома.

В последние дни перед отъездом Риты они обсуждали, как им дальше быть. Вася порывался продлить отпуск, если начальство навстречу пойдет, и немедленно ехать в Киев. Хотел сразу же с Ритой на поезд сесть, которым она отправлялась вечером и у матери ее с отчимом благословения на свадьбу просить.

Но Рита все же уговорила его обождать:

— Подожди, Вася, сначала мы переговорим с мамой и отчимом, и с тетей Тамарой я еще тоже поговорю. Приучу их к мысли, что я уже взрослая, что у меня уже мужчина есть. А то они как-то еще немножечко ко мне относятся, словно я девочка маленькая.

Меня как-то раньше это и устраивало вполне, потому что приятно, когда о тебе заботятся, одежду покупают, денег подкидывают. Но есть опасения, что воли они мне никакой давать не собираются. Так что я точно уверена, что не стоит их шокировать, если мы вот так вот вместе на пороге дома появимся. Как бы скандала какого ни было… Давай, ты дашь мне хотя бы пару дней, чтобы я их приучила к мысли, что я уже выросла, рассказала о тебе, фотографии с дня рождения твоего друга показала… А потом я тебе позвоню, и тогда уже ты ко мне и приедешь. Может быть, и на ближайших выходных.

Ну что сказать? Вася согласился, что резоны у Риты достаточно серьезные. Она всяко знает своих близких гораздо лучше, чем он, значит, ей и стоит стратегию продумывать, как подготовить их к ее будущей свадьбе. Так что, как ни хотелось Васе, но он вынужден был согласиться со своей девушкой.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Вечером, отпустив Инну с Сашкой, мы с женой, конечно, косточки еще ей помыли по поводу Аришки. Но смысла в этом особого не было. Успокоил пылавшую праведным негодованием из-за того, что недавно вышедшей замуж бабушке Инна свою дочку на попечение скинула, чтобы ей личную жизнь испортить, Галию. Сказал, что попытаюсь на сестру через Петра воздействовать. И спросил жену:

— Кстати говоря, ты уже список приглашенных составила? Обзвонила всех? К кому из тех, кто без телефона, мне надо ехать и приглашать лично?

Галия, тут же переключившись на эту тему, ответила мне:

— Да я еще только составила список. Не обзванивала никого, потому что есть одна проблема…

Когда я взглянул на список, то понял, в чем проблема. Такое количество народа, что Галия хотела пригласить, в нашу квартиру за один раз не влезет никак…

— Ну, тоже мне проблема, — сказал я. — Просто сделаем, как с моим днем рождения на восемнадцать лет, два дня будем праздновать. Первый день члены семьи, второй — друзья.

— Нет, Паша, не хочу. Это же восемнадцать лет, как у тебя было, важная дата. Мне двадцать один будет. Даже не круглая цифра…

— Ну, тогда осетра придется урезать, — пожал плечами я. — Поменьше народу нужно приглашать, чтобы все в один день могли прийти. Или все же идти в ресторан… Там такое количество гостей вообще не проблема.

— И в ресторан мне не хочется, — вздохнула Галия.

В конце концов она приняла волевое решение, и начала резать список гостей. С работы ее осталась только Морозова, всех остальных, включая ту женщину, муж у которой в МИД работает, она из списка убрала.

Я предложил к Ксюше и Эмме завтра заскочить, и пригласить их к нам домой на субботу. Но Галия сказала:

— К чему? Я им на работу позвоню обеим…

И верно. Что-то я затупил. Ксюша же на работу вышла, а Эмме я сам как-то недавно на работу звонил…

Но почему затупил, я знал. Мыслей полно было посторонних, что отвлекали.

Интересно было, сработает ли мой план Машерова в министры сельского хозяйства перевести? Вроде как Захарову и Андропову идею эту подал, а вот трансформируется ли это во что-то большее, понятия не имел…

Думал над очередным докладом по идеологии по заданию председателя КГБ… Что в нем отобразить: только то, что уже с ним предварительно обсудил, или осмелиться на большее? Лезть ли в экономику тоже?

Периодически думал и над новой пьесой, что Боянов и Вишневский мне заказали… То одну идею отвергал, то другую. Понимал как-то инстинктивно, что все это не то…

Так что немудрено в такой ситуации, что подтормаживал, думая над обычными вопросами…

Только Галию утром на работу отправил, и стал на прогулку с Тузиком собираться, как телефон зазвонил.

Снял трубку, а там Костя Брагин. Встревожился вначале, не случилось ли чего-то. Да и голос у Брагина был какой-то странный. Что-то явно не то, подумал я. Но, к счастью, все эти странности достаточно быстро объяснились. Костян быстро перестал мне голову морочить и прямо сказал:

— Паша, ты ничего не хочешь рассказать по поводу американской снайперской винтовки с дарственной надписью от Фиделя Кастро, которая, по слухам, находится в твоем распоряжении?

Я даже не стал прикидывать, откуда Костян мог разузнать вообще об этой винтовке. Отец же его недавно ее видел! Так что, вздохнув, ответил:

— Да, конечно, есть такая. Подарили мне, все верно.

— А что ж ты молчишь, как будто это никому вообще неинтересно, кроме моего отца? Знаешь ли, обидно, что мы с тобой друзья, а я о такой новости узнаю от собственного отца, с которым ты всего несколько раз в жизни-то и виделся? Что ж ты помалкиваешь так скромно? Неужели ты думаешь, что твоим друзьям неинтересно было бы такую штуковину в руках подержать?

Тут мне действительно стало несколько стыдно. И ведь точно нехорошо получилось. Я ж по-стариковски достаточно спокойно к этому подарку отнесся, никакой из него не стал развивать истории. Ну подарил мне винтовку Фидель Кастро, а я сдал ее на полигон, чтобы проблем с боевым оружием на руках не иметь. Я не дурак же все-таки власти такой вызов бросать, храня такое опасное оружие у себя дома. Да и не в моих интересах такое. Даже если пробил бы себе разрешение на домашнее хранение, через того же Льва Брагина, так меня же потом подставить могли бы по-крупному.

Что мешает, к примеру, кому-то, кто меня невзлюбит, подослать ко мне кого-нибудь украсть у меня эту винтовку? Я за одну только пропажу снайперской винтовки такую кучу проблем получу, что о карьере можно будет любой забыть… А если еще из нее потом стрельбу открыть где-нибудь в Москве… То не факт, что меня и Захаров сможет потом отмазать…

А ведь да, молодым парням в руках такой ствол подержать было бы очень интересно. А я, получается, из своих молодых друзей только Сатчану рассказал про эту винтовку да показал ее. А Сатчан все же у нас точно не стрелок, и к снайперскому оружию равнодушен.

Есть люди, которые обожают оружие и любят при малейшей возможности из него стрелять. Есть люди, которые очень равнодушно к нему относятся. Вот Сатчан у нас однозначно относится ко второй категории. Его жена Римма и то намного больше, судя по моему впечатлению, этой снайперской винтовкой заинтересовалась, когда мы ее тогда неподалеку от воинской части им показывали.

В общем, пришлось извиняться перед Костей, объяснять, что дел сейчас много, скоро в Японию ехать надо, вот и замотался. Костян, конечно, сменил гнев на милость. Но взял с меня обещание, что в эту же субботу он тоже с супругой и дочкой подъедут вместе со мной к полигону. А я договорюсь, чтобы их туда запустили хоть минут на десять, поглазеть на эту самую снайперскую винтовку, являющуюся подарком от самого великого коменданте Кубы Фиделя Кастро.

Разговор мы быстро свернули после этого, поскольку Костян извинился и сказал, что ему надо бежать уже в магазин, жена озадачила списком покупок. Мол, хочет постряпать, соорудив какой-то грандиозный торт, ведь каникулы уже скоро заканчиваются, и скоро времени уже будет не так много, чтобы свои кулинарные фантазии удовлетворять…

Только и успел его с женой на день рождения супруги пригласить к нам на субботу, 9 февраля…

Положив трубку, я задался вопросом, как скоро информация от Костяна поступит другим моим друзьям из университета? И ведь, блин, каждый из них тоже несомненно обидится.

Так что оделся поспешно и вышел на улицу Тузика прогуливать.

С собакой я гулял неподалеку от подъезда Костяна. Так что через пять минут, когда тот выскочил с авоськой в руках, то тут же на меня наткнулся.

— Знаю, Костян, что спешишь, — улыбнулся я. — Но просьба к тебе есть. Можешь собрать наших ребят на стройке, к примеру, и рассказать им про эту снайперскую винтовку? Только не в том духе, что я от всех такую тайну зажимаю, а просто что вот такой подарок Ивлев получил. И я, если есть желание, предлагаю всем на нее посмотреть. Может быть, договорюсь даже на полигоне, что минут на десять ее за пределы полигона вынесу. Так, чтобы все желающие, у кого такой интерес имеется, сразу в субботу и подъехали вместе со мной к десяти утра на полигон, чтобы с этим раритетом и ознакомиться.

— Да, Паш, это ты правильно придумал, — улыбнулся Костя. — Мне то же самое в голову пришло, когда с тобой уже поговорили, что надо же ребятам как-то тоже про это рассказать. Даже перезванивал тебе, но няня твоя сказала, что ты на улицу пошел Тузика выгуливать. А такой вариант будет самый что ни на есть удачный. Давай тогда так и сделаем…

* * *

Москва, посольство США в Москве

Резидент ЦРУ Миллер как раз строчил очередное донесение в центр, когда его помощница вызвала его по селектору:

— Мистер Миллер! К вам звонок от господина Хэммета из британского посольства.

— Соединяй, — велел Миллер.

Через пятнадцать секунд он уже разговаривал с Гарри. Едва поздоровавшись, Хэммет тут же перешел к делу.

— Дэн… — сказал он. — Тут меня из центра торопят по поводу того парнишки. Помнишь, который в Ирландии засветился?

Ну, хоть по фамилии его не называет по телефонной линии, которую точно прослушивают русские. — снисходительно подумал Миллер. — И все равно многовато деталей дает для КГБ… Вот что значит опыта маловато…

Ясно, что он сразу же понял, о ком идет речь. О том самом Павле Ивлеве, что сумел заинтересовать не только британское руководство Хэммета, но и штаб-квартиру ЦРУ в Вашингтоне. В таком возрасте и суметь для ИРА текст для пропагандистской листовки написать. Случайно, скорее всего, но вряд ли в Лондоне в случай верят. Ясно, что британцы на своего резидента давят…

— Гарри, ты очень удачно позвонил, — сказал он британцу. — Я как раз уже работаю над определенными деталями по этому поводу. Приглашаю тебя в гости. Когда ты сможешь ко мне подойти, чтобы мы детали обсудили?

— Да хоть через час.

— Приходи.

— Хорошо, буду через час.

Слава богу, на этом разговор закончился, и британец перестал радовать КГБ деталями по перспективному объекту разработки…

Миллер, встретив Хэммета, молча повел его в защищенную от прослушки комнату. Тот, прекрасно понимая, куда он идет, по дороге помалкивал.

Добрались на место, закрыли дверь. Автоматически включилась система защиты разговоров. Дэн поморщился от неприятного гудения и вибрации. Но что же делать, придется терпеть.

И тут же подвергся атаке со стороны британца.

— Дэн, я так понял, что ты затеял какую-то операцию по Ивлеву…

— Все верно. Так что ты удачно позвонил, теперь мы сделаем ее совместной.

— Так что, если бы я не позвонил, она не была бы совместной? — недовольно сказал британский резидент.

— Да нет, была бы, была, — попытался успокоить его Миллер. — Я просто сам бы тебя набрал.

— Надеюсь, ты что-то солидное задумал… Мне надо уже по этому вопросу хоть что-то для центра быть готовым в этом месяце послать.

— Ну, то, что какие-то результаты будут в течение месяца, я не гарантирую. Сам знаешь, что спешка только вредна в наших делах. Но первые шаги мы уже в этом месяце, если все получится, должны сделать.

— И что у тебя там? — немного успокоившись, но все еще с недовольным видом, спросил Гарри у Дэна.

— Да вот появилась у меня идея, как хоть какую-то дополнительную информацию по этому Павлу Ивлеву собрать. А при удаче и развить эту операцию во что-то большее… Одного из своих сотрудников подсылать к Ивлеву я не хочу. У тех, что как дипломаты работают, акцент все же заметный. Догадается он, что иностранец пытается с ним познакомиться. А ты знаешь, как русские в таких случаях реагируют — тут же в КГБ свое бегут…

А нелегала на такое дело посылать нецелесообразно. Не так и много у меня нелегалов, чтобы на такие дела их распылять. Вот когда уже совсем какая-то важная персона, то можно их и задействовать.

Так что появилась у меня мысль вовлечь во все это дело одного из моих русских агентов. Ну, не моего лично, конечно, одного из моих сотрудников. На чем я хочу сыграть? На том, что Ивлев этот всячески подчеркивает, что он драматург. Правильно?

— Правильно. Ведет он себя так, словно журналистика для него какое-то второстепенное хобби, не более того. А ведь из-за журналистики мы его и приметили… — подтвердил Хэммет. — И посол наш, когда общался с ним и с японским послом рассказывал, что разговор только и вели про эту его пьесу, про этих цыган. Да еще потом ему пришлось отсидеть, практически ничего не понимая в том, что происходит на сцене, два часа в цыганском театре. Это было совсем не весело для него. Даже неудачно вышло, что он так неинформативно пообщался с этим Ивлевым и с японским послом по поводу него.

По крайней мере, первые минуты нашего с ним разговора по этому поводу он достаточно косо на меня посматривал. Так что в следующий раз надо как-то его уже аккуратнее задействовать. Так, а какие-то детали ты мне сейчас расскажешь про эту операцию? В том числе и как ты меня хочешь к этой операции привлечь?

— Да, конечно. — сказал Миллер. — Я приметил, что у нас в наших посольствах где-то в третьей декаде февраля как раз удачно два приема будет проходить рядышком, с небольшим интервалом в три — четыре дня. Двадцать второго февраля у нас дипломатический прием, а двадцать пятого у вас, в британском посольстве. Вот что я задумал: пошлем приглашение Ивлеву на оба. А я этого своего агента, советского актера, что служит в каком-то комсомольском, но сейчас очень известном в Москве театре, заряжу на то, чтобы он на нашем американском приеме обязательно этого Ивлева нашел и познакомился с ним. А ты обеспечишь, чтобы твой посол пригласил и его, и Ивлева обязательно и на ваш британский прием.

Так, чтобы через несколько дней Ивлев, придя на ваш британский прием, снова этого актера встретил. Тот обрадуется, скажет, мол, какое приятное совпадение! И уже на правах не только что познакомившегося, а с какой-то уже историей дружеского общения, пригласит Ивлева с супругой посидеть вечером в каком-нибудь ресторане. У него жена, кстати, красотка, не в театре работает, но тоже близка ко всем этим его театральным делам. Молодая, красивая, симпатичная пара, которая вовлечена в ту сферу, которая Ивлеву интересна.

Жена моего агента, жаль, конечно, но в наши дела не вовлечена. Мой агент жалуется, что она совсем не одобряет любые диссидентские настроения. Ему самому приходится сохранять собственное негодование по поводу притеснений со стороны коммунистического режима в тайне от нее. Но в любом случае они муж и жена. Если она тоже что-то услышит, что он прослушал, то он, расспросив ее, узнает и нам сообщит. Вот у нас уже с тобой и появится какая-то первая информация об этом Павле Ивлеве и его жене. Чем он живет, чем дышит, какие у него настроения. Есть ли хоть какая-то малейшая симпатия к диссидентству…

Миллер сделал паузу, чтобы воды глотнуть, и поморщился из-за назойливого гудения. Оно уж слишком напоминало ему звуки бормашины…

— Любопытно, — кивнул Хэммет, показывая, что ему интересно все, о чем он говорит.

— Так что мой агент, когда войдет к Ивлеву хоть в какое-то доверие, сможет уже первоначальную информацию получить. А мы ею перед центром отчитаемся. Ну и на основе уже этой информации будем какие-то более серьезные планы в отношении Ивлева строить в координации с руководством. — закончил Миллер излагать свой план.

— Ну что же, — обрадованно сказал Хэммет. — Это, с моей точки зрения, прекрасный план. Я двумя руками «за». Все, что нужно с моей стороны, я обязательно обеспечу.

На этом они и расстались. Только Миллер, конечно, передал еще всю необходимую информацию по своему агенту, чтобы Хэммет мог организовать для него приглашение от британского посольства на их мероприятие.