Глава 14

Москва, дом Комарцевых

С утра Эмма, позвонив по телефону своему знакомому военному переводчику, записала продиктованный ей по буквам испанский вариант написания имени и фамилии Павла Ивлева. После чего набрала уже полковника воинской части Воробьёва, рассчитывая на то, что в девять утра, после завтрака, он должен быть уже на месте.

Вежливо поздоровавшись с ним, тут же поняла, что Воробьев про нее точно не забыл, он очень тепло с ней поздоровался и спросил, как ее дела? Ответив, Эмма тут же перешла к делу, спросив, правда ли, что у них в части есть снайперская винтовка, на которую недавно один генерал приезжал посмотреть, потому что на ней очень интересная табличка?

— Один генерал? — фыркнул в ответ полковник. — Ой, Эмма, далеко уже не один генерал приезжал глянуть, и не только глянуть, да еще и пострелять. Как бы не десяток скоро уже наберётся. В общем, вполне понимаю твое желание приехать посмотреть на эту вещицу. И погоди ты… Это ж ты тогда с Павлом Ивлевым приезжала, когда статью писала про нашу часть? Он же тебя привез, правда?

— Да, верно.

— Я что-то чуть было уже и не позабыл… Старею, видимо. Так тебе сам Павел Ивлев рассказал про эту винтовку, что ему Фидель Кастро подарил?

Славка, который терпеливо переминался с ноги на ногу снаружи телефонной будки, что-то немножко подмерзнув с утра, только глаза удивленно раскрыл, услышав эти слова. Все же Эмма специально оставила дверцу в будку открытой, и трубку держала, слегка развернув к нему, чтобы он тоже этот разговор слышал.

— Да, да — подтвердила Эмма, делая яростные глаза Славке, мол, вот ты не верил, а теперь сам видишь, что так оно и есть, винтовка Ивлевская! — Я хотела бы вместе со своим мужем приехать посмотреть на нее, он недавно как раз в армии отслужил и теперь тоже со мной в Москве живет.

— Да в чем проблема, Эмма? Приезжайте хоть прямо сейчас. Буду рад тебя видеть. Заодно и с мужем своим познакомишь. Молодец, что дождалась его из армии. — сказал полковник.

— Спасибо, Кирилл Аркадьевич! Мы сразу же и выедем сейчас. Через минут сорок уже у вас и будем…

Когда они прибыли в воинскую часть, на пропускном пункте их уже ждал старший лейтенант, которого Эмма не смогла припомнить по прошлому своему визиту сюда. И он явно ее не узнал, значит, тогда его и не было. Но, ясно, что не так и много молодых девушек с мужем на КПП могут появиться, которых ждет полковник, так что он тут же к ним уверенно подскочил. Правда, все равно спросил, она ли Эмма Либкинд?

Эмма не стала ему говорить, что после свадьбы у нее фамилия, само собой, изменилась. Она в целом не относилась к тем девушкам, которые, замуж выходя, стремятся свою фамилию сохранить. С ее точки зрения это было похоже на то, что девушка вовсе не уверена, что очень уж хочет замуж. И оставляет себе таким образом запасной плацдарм…

Да и тем более, если бы фамилия у Славки была некрасивая, и хуже звучала, чем ее, тогда в этом был бы хоть какой-то смысл. А в ее случае с этим все очень однозначно. Может, в Германии немецкая фамилия Либкинд и неплохо звучит, но в Советском Союзе с немецкой фамилией делать карьеру не сильно рекомендуется. Быть Эммой Комарцевой однозначно лучше…

Так что ясно, что она фамилию взяла мужнину, и сделала это с радостью, соблюдая испокон веков существовавший ритуал.

Старший лейтенант тут же повел их к полковнику.

Тот, радостно поприветствовав ее, крепко пожал руку Славке, поздравив его, что на такой умнице и красавице женился. Порадовался за то, какие они молодые и красивые, что у них все еще впереди. А потом уже повел их к оружейной.

Там один из инструкторов их уже ждал. Вынес наружу красивый футляр из полированного дерева. И достав оттуда ту самую винтовку, позволил Славе и Эмме беспрепятственно в руках ее повертеть.

Первым делом Эмма на всякий случай все же убедилась, что имя и фамилия написаны в точности так, как она на клочке бумаги по телефону записала поутру во время того звонка переводчику. Павел, когда обучал ее тому, как надо заниматься журналистикой, первым делом велел всегда все проверять дважды. А если есть возможность, то и трижды.

Сказал, что ей это никогда не помешает. А от очень серьезных проблем, что возможны, если она не будет этого делать, однажды может спасти.

Эмма вообще очень внимательно прислушивалась к наставлениям Ивлева. А уж к тем наставлениям, которые звучали по ее новой профессиональной сфере, тем более. А как иначе, если учесть, сколько он уже десятков статей в газете «Труд» опубликовал? Грех было бы не прислушиваться. Так что эту привычку она старалась в себе всячески развивать, хотя ранее вовсе не была склонна к какой-то дотошности.

А вот любопытства у нее было через край… Бабушка даже в детстве все время ругала ее, говоря, что от любопытства кошка сдохла. Но, как выяснилось, в журналистике любопытство как раз всячески поощряемая и полезная вещь. Помогает находить новые интересные материалы, по которым можно статьи, что заинтересует руководство, в редакцию притаскивать.

Ну что же, осталось теперь только поговорить с самим Павлом Ивлевым…

Вот только, позвонив, когда они из части выбрались, узнала от его няни, что он уже на работу уехал, и неизвестно, когда домой вернется…

* * *

Киев, вокзал

Вот уже и Киев. Отчим встречал Риту на перроне. Приобнял ее у вагона, подхватил чемодан, прошли вместе к служебной машине. За рулем, конечно, отчим не сидел, машина была служебная, с водителем, полковник все же.

Чемодан закинули в багажник, сами разместились на заднем сиденье.

— Ну давай, Рита, рассказывай, как у тебя каникулы прошли в Москве? — спросил ее Юрий Иванович.

Между Ритой и отчимом существовала договоренность, что он не зовет ее дочкой, а она не называет его папой. Уж слишком во взрослом возрасте у ее матери появился второй муж. Так что своего отца Рита прекрасно помнила и даже время от времени с ним встречалась.

И, к счастью, отчим на такие их несколько отстранённые отношения не обижался. Да и в целом вел себя достойно.

— Ой, Юрий Иванович, — сказала Рита, — чудесно отдохнула. Да и более того, я уже, скорее всего, буду в Москву на учебу переводиться летом.

— А что такое случилось, Рита? — удивился, конечно же, отчим.

Правда, Рита была полностью уверена, что отчим не сильно расстроится из-за ее скорого отъезда. Все-таки девушка она уже достаточно взрослая, и вряд ли он счастлив, что она продолжает жить с ними.

Но если она уедет в Москву, то выбора у мамы, собственно говоря, уже никакого не будет. И будут они вдвоем жить-поживать в трехкомнатной квартире. Что, скорее всего, для отчима будет гораздо комфортнее. Ребенок-то не его все же.

— Влюбилась я, Юрий Иванович, — честно призналась Рита с улыбкой.

— Да? И что там за любовь такая нашлась у тебя в столице? Достойный хоть парень?

— Да он уже не парень, он уже настоящий мужчина, — с гордостью сказала Рита. — Майор милиции.

— Майор милиции? — нахмурился полковник. — Так сколько же ему лет тогда?

— Вот, двадцать пятого января тридцать один год исполнился, — сказала Рита.

— В тридцать один год майор? Неплохо. — морщины на лбу полковника разгладились. — Ну что же, это достойная карьера. Как считаешь, у него в центральном аппарате МВД связи какие-то имеются?

— О, Юрий Иванович, со связями у него все очень хорошо, — улыбнулась Рита. — Я вам покажу потом фотографии на дне рождения его друга, на котором мы с ним познакомились. Вам будет интересно их увидеть.

— Как же, Рита, с удовольствием посмотрю фотографии. — согласно кивнул отчим. — Но давай уже вечером, когда мама тоже придет с работы. Сейчас, к сожалению, мне уже на планерку ехать надо в управление. Подкину тебя до дому и сразу же туда уже поеду.

— Да, конечно, Юрий Иванович, — благодарно кивнула Рита. — Вечером все и обсудим.

Приехали домой. И Рита, помахав из окна отчиму, который, конечно же, занес ее чемодан в квартиру, несмотря на спешку, тут же взялась за телефон, позвонив матери на работу. Ей все то же самое рассказала, что и отчиму. Надо все же, как она с Васей договорилась, потихоньку готовить и отчима, и мать к тому, что девушка она уже взрослая и замуж ей уже пора.

Ну и тем более Рита разумно рассудила, что пусть вначале за день привыкнут к тому, что Васе тридцать один год. А потом уже, когда вечером фотографию увидят, может, уже полегче пройдет, когда поймут, что предки у жениха из Африки несомненно имеются. Тут уже никакой ошибки ни у кого быть не может, достаточно увидеть лицо Васи…

* * *

Москва, Кремль

Вот, наконец, Брежнев решил, что пришло время и для беседы с Гришиным.

Гришин частенько захаживал к Брежневу. Бывало, что по своей инициативе, по нуждам столицы. Бывало так, что и генсек его лично вызывал к себе. Но в этот раз Брежнев отметил, что Гришин, которого он к себе вызвал, ведет себя необычно стесненно. Даже не сдержанно, а именно стесненно.

Обычно при предыдущих встречах он был гораздо более раскован. А когда только стал членом Политбюро в 1971 году, то и подобострастен. Брежнев это прекрасно помнил. Как он до сих пор не забыл и про различные щедрые подарки в адрес генсека от Москвы, передаваемые ему от Гришина… И про речи, что он произносил в его адрес. Очень приятные, кстати говоря…

Но получается, что от рук все-таки Гришин со временем отбился. И вообразил, что может уже проводить с другими членами Политбюро самостоятельную политику, противоречащую точке зрения генерального секретаря. Ну что же, пришла пора ему напомнить, что не все коту масленица.

Напрямую Брежнев не угрожал. К чему ему это? Завел просто разговор о том, что Полянского собирается послом за рубеж отправить. Уже дал поручение Капитонову вызвать его и подыскать для него хорошее место работы по этому профилю. Потом начал сожалеть о том, что Полянский мог бы еще долго работать на своей должности, если бы прежнее уважение сохранил к генеральному секретарю.

Потом припомнил еще пару человек, которые однажды ему дорожку перешли, а сейчас уже все и забыли о том, что они когда-то большое влияние в Москве имели.

Никакие вопросы по поводу Машерова, Месяца, должности министра сельского хозяйства он и близко не затрагивал. Но когда Гришин уходил, то пальцы рук у него ощутимо подрагивали. И Брежнев был уверен, что его сообщение достигло адресата.

Ну что же, — с удовлетворением подумал он, — посмотрю я, как ты, Виктор, в четверг будешь голосовать и за кого…

* * *

Москва

Я сегодня поехал вначале в Верховный Совет. Забежал, как и планировал, после того как обе копии своего доклада для Межуева передал, к Марку Анатольевичу. Тот в этот раз, увидев меня, улыбнулся этак расслабленно. И никаких попыток выманить меня из кабинета для разговора за его пределами, не предпринял.

Просто тут же пошел чай ставить, и сдобу тут же из шкафа достал. Покачал головой отрицательно, когда я свою сдобу, приобретенную как раз для того, чтобы его угостить, если получится в кабинете посидеть, из портфеля достал. И тут же объяснил мне, почему он так спокоен:

— Ильдара отправили в Госкомиздат сделать доклад о наиболее популярных запросах граждан в письмах, приходящих в наш адрес. Так что его, скорее всего, до обеда сегодня уже не будет.

Сели чай пить. Вспомнил я о том мебельном, который мы еще в декабре обсуждали, а потом я устранился от этого вопроса из-за специфического поведения Ильдара, когда он решил, что со мной все покончено и избегать меня начал.

Спросил Марка:

— Так а по тому мебельному, по которому письмо я приносил о злоупотреблениях со стороны директора, получилось ли у вас что-то сделать?

— Да, получилось, — кивнул Марк. — Правда, майор Баранов, которого ты рекомендовал, и в прошлый раз он прекрасно сработал, в этот раз загадочно самоустранился. Ильдар даже уверен, что ты с ним переговорил, чтобы он больше с нами не сотрудничал.

— Да нет, не было такого, — удивлённо ответил я.

А потом до меня дошло:

— А, понимаю, о чем речь идти может. Он влюбился недавно, жениться собирается. Ему, наверное, сейчас совсем не до новых уголовных дел, как бы они перспективно не сказывались на карьере…

— Вот даже как, — улыбнулся Марк Анатольевич. — Ну, дело это нужное. Я Ильдару тогда скажу об этом, что у человека весна сейчас, ему до наших глупостей дела нет.

В общем, конечно, когда Баранов отказался, то без проблем привлекли мы других представителей наших доблестных правоохранительных органов. Организовали дачу взятки, представившись от одного человека из исполкома, про которого милиция знает, что он такими делами широко занимается, и директор, услышав знакомую фамилию, расслабился и клюнул.

Так что там сейчас уже нового директора назначают, а этот в камере предварительного заключения уже находится.

И, скорее всего, из нее сразу же в тюрьму пойдет, потому что то, что в жалобе утверждалось в его адрес, полностью подтвердилось. Огромное недовольство граждан, что в очередях стояли вполне было заслуженно. Действительно, большая часть дефицитного товара в том мебельном мимо всяких очередей на реализацию за взятки уходила.

— Ну, приятно, что сигнал вы все же отработали. Такие наглецы в торговле работать точно не должны, — кивнул я.

А потом вспомнил свои мысли по поводу еще одного вопроса к Марку:

— Послушайте, Марк Анатольевич, я тут что подумал. А у нас есть в Кремле какие-то очереди на то, чтобы предметы из золота приобретать?

Марк тут же мне кивнул. Потом сказал задумчиво:

— Пойдем-ка в коридор выйдем…

Отошли подальше от кабинета, и он мне все и объяснил.

— Очереди-то есть, но я бы тебе, Паша, не советовал в такие очереди становиться.

— Почему? — искренне удивился я.

— Ну, насколько я знаю, в этой очереди никто и не стоит. Все, кто у нас тут работает, имеют свои возможности, сам понимать должен, позвонив, кому надо, приобрести все, что хочется. И покажут все, и выбрать помогут. Да и вообще, если бы кто-то статусный, с высокой должности, в эту очередь решил стать, то это одно дело. А если ты в нее встанешь, заявление такое написав, то будь готов, что Пархоменко против тебя это постарается использовать, чтобы репутацию твою опорочить.

Точно слухи начнет распускать о том, что молодой парень, девятнадцать лет ему всего, которого на полставку взяли из милости, причем он еще и студент, уже золото покупает. Откуда, мол, у него средства на покупку золота, если он студент, работающий у нас на полставки? Зарплата-то у нас сильно в лучшую сторону не отличается на такой должности от других государственных учреждений.

Так что, по идее, ты должен с воды на хлеб сейчас перебиваться. Опять же, учитывая, что у тебя семья есть и двое маленьких детей. А ты тут золото покупаешь. Мол, повод насторожиться в твой адрес… Оно тебе надо?

— Понял, Марк Анатольевич. Спасибо за совет, — кивнул я.

— Да не проблема, Паша. Всегда обращайся. Ты же знаешь, я тебе всегда искренне все подскажу и на все отвечу.

Вот и хорошо, что мы с Марком Анатольевичем пообщались. Один вопрос тут же снялся. Ладно, буду и дальше серебряные и золотые монеты у антиквара покупать. Обойдусь без покупки ювелирных изделий в магазинах…

От Марка тут же поехал повидаться с остальными кураторами. Вчера с частью оставшихся созвонился, встречи назначил.

Сегодня провел три встречи. Каждому куратору поставил задачу переходить от нечетких планов по модернизации к полностью конкретным предложениям, сообщив, что всегда готов оказать помощь при необходимости, если она понадобится.

Вернулся домой в четыре часа, уставший как собака. Не так и легко проводить беседы на серьезные темы раз за разом. Да еще же каждый раз надо очевидные для меня вещи сообщать в максимально уважительной манере, все же мы в одной группировке работаем…

Валентина Никаноровна сообщила мне, что мои друзья, Эмма с мужем Славой, меня разыскивали. Поднял трубку телефона, тут же набрал Эмму Либкинд в редакцию «Красной звезды». Блин, все еще по привычке по фамилии Либкинд Эмму величаю. И только после этого напоминаю себе, что теперь же у нее Славкина фамилия. Комарцева она! Но не привык все еще. Старые привычки долго в памяти держатся…

Эмма сказала, что они со Славкой хотели бы к нам в гости подъехать. Я только обрадовался, хоть немного и удивился. Ведь они относительно недавно у нас были… Видимо, учитывая, что они тогда без согласования с нами приехали и попали впросак, поскольку мы в театре были, то поговорили мы всего с ними тогда около часа. Ясно, что для близких друзей это вообще ни о чем. Подумал, что они, видимо, сами это поняли, вот и решили приехать снова пообщаться.

С чего бы я был против? Здорово на самом деле с друзьями общаться, всегда это дело любил. Так что договорились, что они сегодня сразу после работы к нам и подъедут.

Только Эмма заранее извинилась, что Славка со стройки сразу приедет, чтобы мы поэтому не обижались, что внешний вид у него будет специфический. Я посмеялся только на это и сказал, что человек, который честно работает, своим видом меня никогда не оскорбит. Тем более, когда речь идет о моем близком друге, какие вообще могут быть вопросы? Лучше так, конечно, чем он еще часа на полтора задержится, поехав сначала домой, чтобы там отмыться и переодеться перед тем, как к нам приехать. Больше времени будет пообщаться на эти самые полтора часа.

Галия обрадовалась, приехав домой, что у нас гости будут. Запасы у нас всегда были съестного под рукой, чтобы гостей принимать…

Эмма и Славка приехали в договоренное с ними время, с хирургической точностью ровно в девятнадцать тридцать на кнопку звонка нажав. Видимо, их Валентина Никаноровна в прошлый раз хорошо проинструктировала, когда они приезжали, потому что звонки были точь-в-точь, как у близких родственников и часто заходящих к нам друзей.

Опять притащили торт, судя по виду, из «Праги», видимо. Спросил, Эмма подтвердила, что так оно и есть. Учитывая, что у Эммы раньше рабочий день заканчивается, именно она туда за тортом заскочила.

Стол мы уже накрыли к их приезду. Чай тоже был разогрет, потому что я был уверен, что они приедут в назначенное время. Эмма — девушка старательная, а я ей говорил, что если в журналистику подалась, то должна соблюдать предельную точность. А то договорится с кем-нибудь важным интервью провести, опоздает на пятнадцать минут, а солидный человек так расстроится, что либо вообще откажется с ней говорить, либо гораздо меньше всего расскажет, чем планировал, когда у него еще хороший настрой был, до этого опоздания.

Сели, минут пятнадцать болтали. А потом Эмма откинулась на спинку своего стула и пристально так на меня посмотрев, сказала:

— Паша, а ты ничего не хочешь рассказать про снайперскую винтовку, которая в воинской части на Лосином острове вдруг появилась на стрельбище? Я тут совершенно случайно об этом узнала. И как-то мне, честно говоря, не очень-то приятно, что ты нам не рассказал…

— Ой, да ладно. Я просто не хотел выпячивать этот подарок — махнул ей рукой. — Но, если интересно, и вы уже сами об этом узнали, то рассказать, конечно, могу. Правда, к сожалению, вовсе не все детали.

В глазах Эммы увидел разочарование. И только тут сообразил, с какой целью она интересуется. Явно девчонка задумала статью написать…

Ну да, нечто такое и я периодически чувствую, когда что-то интересное вокруг себя вижу. Одна из первых мыслей — а почему мне заодно статью на эту тему в «Труд» не тиснуть? Знаю, знаю, проходили…

Так что сразу же ей сказал решительно, чтобы она с этими иллюзиями рассталась:

— Эмма, ты, видимо, решила в своей журналистской практике этот случай использовать. Но нет, ничего у тебя не получится. Сама понимаешь, на Кубе я не воевал, и то, что я на военной кафедре в МГУ учусь, военнослужащим меня абсолютно не делает. Да и подарил мне Фидель эту винтовку всего лишь за некоторые консультации по экономическим реформам на Кубе. Так что это вообще не специфика «Красной звезды» такие моменты отражать.

Видно было, что Эмма, конечно, расстроилась, но все же приняла крах своих надежд на новую статью с достоинством. Но начала меня тут же расспрашивать, а что это у меня за советы такие по экономическим реформам на Кубе были?

Я очень сжато рассказал. А потом намекнул на то, что не надо про это вообще лишний раз ни с кем беседовать. Учитывая мой возраст, все равно никто не поверит.

Ну а дальше перевел уже разговор на другие темы. Слава Богу, как у близких друзей, у нас всегда было о чем поговорить…