Глава 10

Ставрополь, крайком КПСС

Михаил Сергеевич Горбачёв уже который день после поездки в Москву расстраивался. Начиналось-то все более чем хорошо. Звонок от помощника Кулакова с просьбой срочно приехать в Москву для разговора с Фёдором Давыдовичем по важному вопросу. Намёк на то, что в его интересах поспешить.

Всё это прозвучало очень перспективно. Не сказать, чтобы интригующе, какая тут интрига. Ясно, что сам Кулаков выходец из Ставрополя. И ясно, что должность министра сельского хозяйства освободилась. Логично же казалось, что он его хочет в Москву вытянуть, чтобы предложить ему эту самую должность. Кому, как не председателю крайкома, в котором из-за богатых черноземов, что составляют половину пахотных земель, постоянно получается рекорды по урожайности бить, и ордена Ленина один за другим за это получать, такую должность занимать?

Когда Горбачев этими мыслями с Раисой поделился, жена очень обрадовалась. Хотелось ей в Москву. Были, правда, и до этого несколько предложений. Но все какие-то сомнительные. В КГБ, в частности, пойти по предложению Андропова. Но Горбачев тогда отказался. Понимал прекрасно, что там он всегда будет гражданским среди профессиональных офицеров КГБ. И те, конечно же, не дадут ему об этом забыть.

А самое главное препятствие, это карьерное. Если бы туда еще председателем предложили идти, — это одно дело. С такой позиции можно перейти на другую высокую позицию. А вот всё, что меньше, даже заместитель председателя, — это уже угробленная карьера по другим направлениям. Никто тебя после этого высоко поднимать по другим гражданским секторам не будет. Почему — кто его знает. Но вещь уже проверенная на тех, кто согласился однажды занять низкую позицию в КГБ, не будучи профессионалом.

А у Горбачева были большие амбиции. Ему хотелось однажды на самый верх власти взобраться. Поэтому в Москву, конечно, надо было переезжать на более высокую должность, но делать это очень продуманно. И с этой точки зрения должность министра сельского хозяйства казалась ему очень даже перспективной. Сначала несколько лет министром сельского хозяйства отработать, потом в заместители к тому же Косыгину пойти. А Косыгин по возрасту на пенсию может уйти достаточно скоро. Значит, в будущем и председателем Совмина можно стать, а значит — гарантированно и членом Политбюро.

Ну а дальше, учитывая, какого возраста эти самые члены Политбюро, они вскоре как мухи по осени начнут умирать, и тогда вполне возможны и более блестящие перспективы, вплоть до должности генерального секретаря.

Естественно, такими мыслями он не делился ни с кем, кроме жены. Раиса его прекрасно понимала, и он был уверен, что никогда его не сдаст. Она была не менее, а еще более амбициозна, чем он. И уже давно мечтала однажды стать женой генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза.

Более того, когда он ей рассказал про предстоящую поездку, она на радостях решила вместе с ним в Москву поехать. Чтобы сразу же его и поздравить, когда Кулаков предложение ему сделает пойти в министры…

Но поездка совершенно не задалась. Приехал он очень быстро, но в назначенное время Кулаков не пришел, опоздал минут на пятнадцать. Да и был какой-то весь зажатый и явно в каких-то раздумьях, не связанных с самим Горбачёвым. Произнес высокопарную речь, вручил ему Юбилейный почётный знак в ознаменование 50-летия образования Союза ССР, да на этом попрощался, предложив посмотреть красоты столицы. Как будто Горбачёв в столице до этого раньше не был и с красотами её не был знаком.

Вышло всё совсем не так, как он ожидал. И Раиса, когда он к ней вернулся в гостиницу, сразу же по его лицу поняла, что все его ожидания не оправдались. На кой ему, понимаешь, этот Юбилейный знак? Он вообще никакого значения не имеет на фоне уже полученных орденов Ленина…

Ну а дальше, по возвращении, дополнительное издевательство. Конечно же, о том, что Горбачёва вызывали в Москву к Кулакову, все тут же прознали. Событие достаточно серьезное. Опять же, дураков вокруг нету. Все в курсе, что место министра сельского хозяйства освободилось, а Горбачев достаточно приближен к Кулакову. И сам Кулаков однажды тоже был на его должности, а потом вон как высоко взлетел!

Что в такой ситуации они должны были подумать? То же самое, что и сам Горбачев думал, когда в эту самую треклятую Москву ехал. О том, что министром он скоро станет.

Вот и пошли сразу же к нему ходоки, да звонки начались от подчиненных разного уровня. Все умильно в глаза заглядывают, при телефонных разговорах вздыхают. Мол, вы, Михаил Сергеевич, нас скоро ради Москвы, мы так понимаем, покинете. Ну, это те, кто прямо говорил об этом. Были и те, кто усиленно намекал на скорый карьерный рост. Главное, все пытались подлизаться, чтобы он не забыл про них. И перебравшись в Москву, с собой их прихватил.

А он никуда не перебирается. Это уже однозначно стало после этой поездки. Выглядело все так, когда он как следует подумал, как будто действительно ему хотели эту должность предложить. Но потом, в последний момент, Кулаков по какой-то причине передумал. Мало приятного, конечно, понимать, что тебе даже и шанса не дали показать, что ты достоин этой должности. В Москву вызвали, а решение приняли без всякого с тобой обсуждения. Как будто ты бесправный статист, мнение которого вообще никого в Москве не должно волновать.

Вот и сейчас, только он немного с утра за работой позабыл обо всей этой неприятной истории, как раздался очередной звонок от очередного подчиненного, встревоженного его скорым, как уже все между собой договорились, отъездом в Москву на высокую должность. И снова пришлось убеждать собеседника, что никуда он на самом деле не едет.

Но опять же, как и в предыдущих разговорах, все вышло один в один. Собеседник не поверил, высказываясь в том духе, что да, да, конечно, Михаил Сергеевич, заранее о таких вещах говорить — это сглазить, но вы все равно про меня не забывайте, когда в Москву поедете.

Эх, сколько же пронырливых подчинённых набилось в его окружение… То, что подлизываются, ему нравилось, значит, чувствуют в нем сильную руку, и хотят быть ему полезными. Но ведь не понимают, заразы, что один за другим настроение ему портят. Потому что ни о каком высоком назначении на самом деле мечтать ему уже, как абсолютно понятно, не приходится.

* * *

Москва

Привезли меня домой от Андропова. Как-то я в этот раз поспокойнее был, чем когда готовился к этой поездке. Все же появилось какое-то осознание, что председатель КГБ человек настолько занятой, что не будет по сорок — пятьдесят минут со мной общаться, пытаясь во мне диссидента разоблачить. Слишком ценно его время, чтобы такой ерундой заниматься…

Он действительно озабочен проблемами в стране. Возможно, он один из немногих членов Политбюро в полном объеме осознает их в силу специфики своей достаточно непростой работы. Так что да, наговорил я достаточно много того, что за пределами того кабинета, в котором мы общались, категорически говорить не рекомендуется.

Но тот факт, что в конце он мне дал задание по новому докладу по идеологическим вопросам, означал, что доверие он ко мне по-прежнему не утратил. Ну и хорошо. Значит, чуток все-таки расслабиться в разговорах с ним можно. Не до конца, конечно, учитывая кучу нюансов, что ни в коем случае все-таки озвучивать не стоит. Может быть, в будущем удастся решиться и на какие-то предложение по экономическим реформам…

Но очень угнетал тот факт, что в принципе я же намекал ему во время разговора, что экономические реформы должны идти впереди телеги, а не идеологические. С моей точки зрения, я же знаю, насколько эффективно работает внедрение рыночной экономики в плановую, если все это по уму делать. Как те же самые китайцы решают большинство проблем, которые портят нынешний социализм. Тьфу ты, будут решать, когда этим займутся. Вот простые цифры. До старта реформ Дэн Сяопина экономика Китая росла не больше пяти процентов в год. А после начала реформ темп роста удвоился! И если та же Индия была по размеру экономики в 1978 году равна Китаю, то в результате неспешных, но хорошо продуманных рыночных реформ в Китае к 2023 году отстала по размеру экономики в несколько раз… А по населению должна была вот-вот превзойти…

Именно умелое сочетание плановой и рыночной экономики позволяет добиться большего. Особенно это важно в стране, в которой необходимо сохранить социальную защиту на достаточно высоком уровне. Правда, китайцам в этом плане было полегче реформы делать, у них никакой социальной защиты и в помине не было. Огромная, слишком бедная страна. Они же голодали там массово, и промышленность по сравнению с СССР на момент начала реформ в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году была практически никакая…

А из технологий было то, что СССР с барского плеча подарил. Ну, не с барского плеча, а, как принято сейчас говорить, один народ, строящий социализм, подарил другому народу, строящему социализм.

А с другой стороны у нас есть и плюсы. Китай начинал рыночные реформы в стране с отвратительным средним и высшим образованием. Да оно же у них платное было и среднее, и высшее тогда. Да и в двадцать первом веке получить высшее образование в Китае было достаточно сложно.

Не случайно миллионы китайцев за рубеж уезжали за этим самым высшим образованием, потому что любой приличный вуз на территории Китая был им попросту недоступен… Помню, была у меня преподавательница китайского языка в 2010 году, когда я один год ходил на курсы, его изучая. Так она в каком-то провинциальном вузе в Китае отучилась, даже не в Пекине. И сообщила нам радостно при знакомстве, что поступила на филфак в Харбине при конкурсе один к пяти тысячам! Это тебе не Москва, где конкурс десять человек на место при поступлении в университет является сумасшедшим. Как вам пять тысяч желающих на одно место? А девчонка была достаточно молодая. Где-то получается, в две тысячи третьем году она и поступала примерно в этом своем Харбине в университет…

И с этой точки зрения наличия огромного количества прекрасно образованных людей в СССР, это для того, чтобы при сохранении плановой экономики рыночные реформы проводить великое дело, их всех не нужно годами обучать. Надо дать просто возможности весь этот интеллект, который они в Советском Союзе получили шанс развить, пустить в разрешенное русло рынка, решая проблемы дефицита. И одновременно думать, естественно, над тем, как решать проблемы социального неравенства, которые начнут усугубляться, и начнут многих бесить. Та же самая зависть к нэпманам в свое время достигла такого уровня, что и НЭП погубила. А жаль, честно говоря, потому что тогда, в принципе, в двадцатых годах Советский Союз и шел тем самым курсом, которым в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году Китай решил идти…

То есть мы свой шанс в двадцатых годах двадцатого столетия пойти по пути сочетания плановой экономики с рыночной благополучно профукали, приняв решение в конце двадцатых НЭП уничтожить. Беда, но что же делать. Так что не очень мне, конечно, понравилось, что мой намек про реформы в экономике Андропов пропустил практически мимо ушей, и велел писать про идеологические реформы…

Все же в данный момент он точно не является сторонником каких-то экономических реформ. Может быть, если и подумывает об этом, то совсем немного, его гораздо больше проблемы с идеологией волнуют, губительное влияние которых на Советский Союз он отчетливо видит.

Но раз у нас еще одна беседа будет, то, может быть, удастся не только прощупать, насколько он готов к каким-то новациям в сфере идеологии. Но, может быть, подумал я, осторожненько зайти и по поводу элементов рынка? Покопаться как следует в советской экономической истории, найти какие-нибудь красивые термины, которые не будут с точки зрения Андропова прямо отрицать социализм, но на самом деле будут означать проведение по факту каких-то рыночных реформ.

Ну что же, может быть, получится. Надо, наверное, попробовать. Игра стоит свеч, с моей точки зрения.

Не спеша позавтракал, продолжая размышлять над состоявшейся беседой и над тем, на каких моментах в своем новом идеологическом докладе акценты сделать для пущей пользы Советского Союза.

Зазвонил телефон. Я с кухни быстрее до него добрался, чем Валентина Никаноровна. Она, услышав мои шаги, и вовсе не стала пытаться к нему подходить, оставшись в гостиной с малышами.

К моему удивлению, оказалось, что сестра звонит. И не та, что в Японию уехала, а Инна.

— Здравствуй, Паша, — сказала она. — Слушай, такая ситуация, помощь твоя нужна…

— Да, слушаю, а что случилось? — сразу встревожился я. — Дети здоровы?

— Да не волнуйся, все здоровы. Ничего особенного, просто Петя не сможет сегодня младшенького из ясель забрать в пять вечера. У него какой-то маршал важный с выступлением как раз в это время на работу приезжает. И минимум два часа после этого ему со службы никуда не деться, сам понимаешь. А у меня тоже мероприятие одно. Не сможешь в пять вечера в ясли наши подъехать и малыша забрать?

— Ясли уже новые, около вашей будущей квартиры?

— Да, все правильно, ясли уже там. Мы туда уже Сашу отдали, пусть сразу привыкает. Да и забирать его обычно после работы очень удобно. Он у меня в средней группе, чтобы ты не перепутал, а то вы мужчины в этом плохо разбираетесь, еще не там искать будешь… А потом я, как у меня закончится все, подъеду и заберу сына с вашей квартиры. Где-то с семи до восьми вечера…

— Ну хорошо, — сказал я, — не проблема.

Ну да, самбо у меня вчера было. А когда его нет, то в основном-то по вечерам я свободен…

— Только ты позвони хоть в ясли, сообщи им, что вместо тебя твой брат за ребенком придет. — велел я сестре.

— Ой, да ерунда, Паша, — насмешливо сказала сестра. — Покажешь им свое кремлевское удостоверение, они тебе не только моего малыша, они всех детей тебе в добавку отдадут.

— Но ты все же позвони, — не сдался я.

— Ладно, ладно, позвоню, конечно, предупрежу.

Записал адрес, имя и отчество воспитательницы, и хотел уже положить трубку, как кое-что еще важное вспомнил:

— Слушай, а старшенькая что? Аришка же в том же самом детсаде находится, из которого я Сашку должен забрать, если я правильно понимаю?

— Ну, — замялась как-то странно Инна, словно я в чем-то предосудительном ее уличил, а потом все же ответила. — Уже нет, пока что мы забрали ее из садика.

— Так что, она у вас в таком маленьком возрасте дома одна сидит, пока вы с Петром на работе? — испугался я. — Или вы тоже решили няню нанять? Но если няню решили нанять, почему тогда младшенького отправили в ясли?

— Да какая няня, Паша? — возмутилась Инна. — Нам не по деньгам, в отличие от тебя, генеральш нанимать, чтобы они в няньках у нас сидели. Я ее в деревню отправила на несколько месяцев. Поживет пусть пока у Эльвиры.

Ну вот, подумал я. В Святославль нам Аришку в свое время отправили, спихнув с рук, чтобы меньше хлопот было, под благовидным предлогом, что нужно к занятиям в ординатуре Инне больше готовиться, а ребенок мешает. А теперь все по новой. Какой у нее, интересно теперь предлог? Дочка мешает ей руководить на ее новой должности в поликлинике?

Но сестре я ничего не сказал по этому поводу. С Инной по этому поводу бесполезно разговаривать, смысл время тратить впустую. Но проблему в голове, конечно, отметил.

Надо все же что-то с этой эксплуатацией Эльвиры делать со стороны внучки. Она же тоже в деревне не бездельничает. У нее и муж теперь есть, который вряд ли обрадовался, что чужой ребенок на голову свалился. Хотя и хороший, конечно, человек, Трофим, но пределы терпения есть у каждого.

И, кстати говоря, что теперь с работой самой Эльвиры? Как она за ребенком следит? Неужто она уволилась для того, чтобы с Аришкой сидеть? В общем, куча вопросов у меня возникла, которые надо будет потом поднять.

А звонку этому я не удивился. Я больше удивился тому, что раньше таких звонков не было. Инна все же известный мастер на чужом горбу ехать. И насколько я знаю из опыта прошлой жизни, такие люди редко переучиваются.

Редко, но метко, правда, если про Диану подумать… Вспомнил, с каким пылом она рвалась буржуазию раскулачивать в нашем лице, и как быстро переобулась, когда стала сама богатой. Но правда, что переобулась, то переобулась. Теперь лучше сестры, наверное, не найти. Сама богатая, знает, что и я богатый, а все равно подарков нам кучу дарит. И похоже даже, что от души. Все равно на нее такая куча денег обрушилась, которую она не в состоянии потратить. Да, она не транжира, а просто подарки любит делать, и получив такую возможность, не может остановиться…

В общем, молодец Диана. Но в ее нынешнем варианте, щедрой миллионерши, она мне нравится гораздо больше, чем то ее прежнее злобное издание, которое из-за колбасы начало Галию вареньем терроризировать…

Позвонил сразу жене на работу, рассказать о новостях. Она, когда услышала, что мне малого Инниного забрать надо, сразу сказала решительно, чтобы вначале я к ней заехал, вместе поедем.

— Ты вообще подумал, как ребенка в таком возрасте один в машине повезешь? Ты за рулем, а малому, хоть он и крупный, только полтора года. Вдруг при резком повороте скатится с кресла на пол, да поломает себе что-нибудь?

— Ну да, согласен, — сказал я. — Но видишь, я же не молча за ним поехал, а вначале тебе позвонил, так что я не совсем неисправим…

Галия хихикнула.

— Тут еще одна новость есть, что меня не порадовала…

И рассказал жене про то, что Аришку сплавили снова к Эльвире.

Галия, прекрасно помня по Святославлю, как мы маялись с Инкиной дочкой, а она еще и деньги с нас тянула, тут же разъярилась:

— Вот некоторые люди, такое впечатление, никогда не меняются! Да что она за мать вообще такая! Девочке всего три с половиной года, а мать все делает для того, чтобы как можно меньше ее видеть!

— Ну вот такая у меня сестра, что есть, то есть, — вздохнул я. — Избаловали бабы в детстве, что же теперь поделать…

— Ты тоже в этой семье рос, а тебя совсем не избаловали! — возразила мне Галия.

Ну да, если вспомнить Пашку на момент, когда я в него попал, то его точно не баловали, а скорее терроризировали… Никак жесткая и строгая Эльвира не могла понять, что нельзя с парнишкой с очень мягким характером так сурово обращаться, она ломала его, а не воспитывала. А вот когда я появился в его теле, с моим вполне понятным и одобряемым Эльвирой жестким характером, то мы с ней сразу поладили, и я и сейчас считаю, что женщина она прекрасная… Но одну внучку вконец избаловала, а внука до моста довела своими подзатыльниками и тайнами про сестру… В общем, женщина Эльвира прекрасная, но педагогика — это не ее… Оставь ей Аришку, она ее тоже избалует. Будет вторая Инна…