Глава 14

Виргиния, Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ

Получив отчет резидента ЦРУ в Токио, агент Браун, с большим интересом его прочитав, тут же отправился к своему руководству.

Советский отдел ЦРУ был самый многочисленный. В нем работало множество экспертов. Так что, хотя руководителя отдела на месте не оказалось, к его услугам был любой из четырех его заместителей. Ну да, при таком размере отдела меньшим количеством заместителей было бы просто не обойтись.

Он отправился к тому, что был в курсе самой этой работы по Ивлеву. В документах у него имелась отметка, что именно с подачи Томпсона пару месяцев назад этим самым Ивлевым после полученного донесения от московского резидента и заинтересовались. Быстро припомнив, о чем идет речь, тот тоже изучил отчет из Японии.

— Понятно, — сказал Томпсон. — Значит, получается, что японцы и в самом деле испытывают серьезный интерес к этому Ивлеву. Все так, как мы и предполагали. Выходит, что японцы этим приглашением его в Токио в качестве драматурга, всего лишь русским голову морочат.

— А может быть, и нам, — улыбнувшись, предположил Браун.

— А может быть, и нам, — легко согласился с ним заместитель начальника. — Тут сразу хороший вопрос появляется. Удалось ли япошкам за эту неделю в Токио этого самого Ивлева завербовать? Если удалось, то, конечно, нам надо уже это учитывать.

Вряд ли японцы санкцию тогда Ивлеву дадут на то, чтобы он и на нас тоже работал. Хотели бы они делить его как агента с нами, сразу же бы к нам за помощью обратились, учитывая, что у них самих, по имеющейся у меня информации, агентурная работа на территории СССР поставлена очень слабо.

Правда, исходя из последних событий, есть уже основания предполагать, что, возможно, мы неправильно всю эту ситуацию себе представляем. Если бы агентурная работа действительно была настолько слабо поставлена, они бы вот такие интересные ходы не предпринимали. Получается, что японцы нашли этого Ивлева, да так им заинтересовались, что придумали всю эту комбинацию с приглашением целой советской театральной труппы для выезда в Японию. А это все же достаточно серьезный уровень по всем статьям.

Так что в определенном профессиональном мастерстве и желании иметь агента в Советском Союзе нашим японским коллегам однозначно не откажешь. Расслабились они только у себя уже на территории. Зачем вся эта многочисленная полиция вокруг Токийского театра? А уж тем более, две эти машины, которые так любят их разведслужбы использовать, могли бы более аккуратно спрятать.

— Мистер Томпсон, думаю, что если бы мы такую же операцию в Вашингтоне проводили, то мы бы тоже вполне может быть, несколько расслабленно себя на своей территории чувствовали, — позволил себе высказать предположение Браун.

— Что же, может быть, и так, действительно, — согласился с ним Томпсон. — Ну что же, раз японцам этот Ивлев так понадобился, что они ради него такое шоу организовали, то и нам он тоже может вполне себе пригодиться. Увидели же они в нем что-то для себя интересное, раз такую серьезную операцию по вербовке провели. А ведь мы, если точно убедимся, что он на японцев все же работает, вполне сможем его и на себя завербовать работать, понравится это кому-то в Токио или нет. Если Ивлев не захочет по-хорошему, то по-плохому заставим. Просто пригрозив ему, что в КГБ сообщим о том, что он на японскую разведку работает. У него после такой угрозы никакого выхода не останется. Начнет и на нас работать тоже. Уж слишком альтернатива будет для него неприятной…

— Все верно, — согласился с заместителем начальника отдела агент. — Значит, получается, сейчас у нас самая главная задача, которую нужно перед резидентом в Москве поставить, — это выяснить, действительно ли, как мы думаем, японцы Ивлева завербовали. И если он выявит, что так оно и есть, то пусть приступает к решительным действиям по вербовке Ивлева как нашего агента.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

В пять часов позвонил помощнику Захарова. В этот раз дозвонился без всяких проблем. Он тут же меня с Виктором Павловичем соединил.

— Паша, молодец, что звонишь. Рад, что ты приехал, — бодрым голосом сказал тот.

Интересно, сразу же подумал, он так радуется тому, что я приехал, или просто очень удачно сходил с Гришиным в Кремль, вот у него теперь и настроение такое хорошее?

Может и так быть. А может, в том числе, что одно на другое наложилось. И мне рад, и в Кремль удачно сходил…

— Как съездил? Все там было хорошо? — спросил Захаров.

— Да, Виктор Павлович, прекрасно съездил. Хотел уточнить, появились ли, может быть, ко мне какие-то вопросы?

— А давай мы с тобой, Паша, завтра в полвосьмого утра на привычном месте встретимся, хорошо? Там все и обсудим.

— Прекрасно, — сказал я. — Тем более я вам сувенир привез из Японии, сразу и передам.

Ясно, что сказал это для нашей прослушки, чтобы не искали дополнительного повода для понимания того, с какой целью мы с Захаровым встречаться будем.

Чтобы все логично казалось. Человек, принимающий большое участие в моей судьбе, знает, что я приехал из-за рубежа, и договаривается со мной о встрече, в надежде на то, что я ему хороший какой-нибудь подарок привез. А я тут же это своими словами и подтверждаю.

Я, конечно, с точки зрения прослушки исходил, но Захаров, который, скорее всего, ни о чем таком не задумывается, довольно хмыкнул, и мы попрощались.

К Загиту тоже заходил часа в три дня, но он, скорее всего, в это время на стройке дома вместе с Маратом был. Или шкафами раздвижными занимался, потому что Галия сказала, что сегодня он не дежурит. Тоже дело возможное. Так что заново забежал к Загиту домой уже в шесть вечера. И в этот раз дверь мне открыл он сам, а за его спиной уже Аннушка стояла.

Загит меня обнял на радостях, что я приехал, и все хорошо. С его женой мы с улыбками просто поздоровались. Пригласил их к семи вечера к нам подходить, посидеть в тесном кругу.

Поблагодарили и пообещали обязательно прийти.

А мама от нас уже так и не уходила. Позвонила домой только в шесть вечера, когда Ахмад уже с работы пришел. Велела ему к нам подходить сейчас или к семи часам, если у него там какие-то еще дела есть нерешенные.

К семи все собрались, кроме Жариковых. Они минут на пятнадцать опоздали. Жаловались, что ни одного автобуса почти полчаса не было, а потом сразу два пустых пришло. Честно говоря, совершенно обычное дело сейчас, когда автобусы следящими устройствами не оборудованы, как в двадцать первом веке, а некоторым директорам автобусных парков просто-напросто на этот вопрос плевать. Такое часто случается. Не знаю, правда, в чем смысл для водителей по двое по одному маршруту ездить раз в полчаса, а не раз в пятнадцать минут по одному автобусу, к примеру.

Вполне может быть, что они в парке партию в козла успевали забить за пятнадцать минут лишних, что там сидели.

Нормально общались до того, как Инна приехала. А как сестричка за стол села, так тут же всех перебивать начала и жаловаться на то, что ее подчиненные, некоторые из которых в два раза старше, ее всерьез не воспринимают. Спорят с ней ожесточенно на летучках, вместо того чтобы приказы ее принимать и выполнять. А еще и к ее начальству постоянно ходят на нее жаловаться на выговоры, которые она им при всех на совещаниях делает. Мол, полное безобразие, как они себя ведут по отношению к начальству.

В общем, смотрите все, какая я большая начальница, что у меня вот такие вот даже серьезные проблемы с подчинёнными есть! Вроде и жалоба, но одновременно и самовосхваление…

Решил ей совет добрый дать по поводу жалобы:

— Сестричка, ты лучше, если хочешь кого-то отругать, вызывай его к себе и разговаривай с ним один на один в кабинете, без свидетелей. В особенности если есть за что действительно ругать, а не просто вы характерами столкнулись.

Человек, которого ты при всех отругаешь, зло на тебя в любом случае затаит, потому что с его точки зрения репутацию ему на глазах у всего коллектива испортили. А если ты один на один переговоришь и при этом объективные факты изложишь, в чем он недорабатывает и какие он при этом нормы нарушает, которые должен выполнять по законодательству, то есть шанс, что человек к этому нормально отнесется, и сделает выводы, чтобы на такую беседу снова не попадать. А также на коллективных совещаниях помалкивать начнет. Зная, что у тебя есть что про него плохого остальным сказать, и ясно, что не захочет, чтобы ты это сделала.

Еще один важный момент тоже: некоторые из тех, кто такие смелые, когда весь коллектив рядом, и есть кому их поддержать с претензиями, один на один с начальником становятся совершенно робкими и управляемыми. И две-три такие встречи с разбором полетов один на один потихоньку их приучают к тому, что лучше помалкивать, даже когда у них какая-то поддержка есть.

Разберешься вот так наедине с двумя-тремя заводилами, которые мешают тебе работать на совещаниях, и гораздо легче потом будет сами совещания проводить.

Вместо благодарности Инна тут же возмущенно фыркнула и сказала, нос задрав:

— Паша, ну я еще понимаю, когда ты какие-то советы даешь в делах, в которых разбираешься хорошо. К примеру, как мотоцикл без очереди купить. Тут у тебя опыт уже неплохой, признаю, учитывая, как ты тогда, когда к нам приезжал, ловко все продал, что привез. Но зачем ты советы даешь по вопросу, в котором заведомо ничего не можешь понимать? У меня уже есть опыт руководства коллективом, а ты никогда в жизни ни одним коллективом не руководил. Что ты можешь мне дельного предложить?

Но вот же балбесина! Какие-то всего несколько месяцев мелким начальником побыла, а у нее уже гонор начальственный появился. Откуда ей, конечно, знать, что я в предыдущей жизни достаточно много разными коллективами руководил. В том числе и главбухом был лет пять.

С этой должности я потом в аудиторы перескочил и до сих пор об этом не жалею. При всех негативных нюансах аудиторской работы, что тоже имеются, мне она гораздо больше нравилась, чем бухгалтерия. Гораздо более творческая работа.

Аудитор, если ему действительно эта работа интересна, во многом себя как следователь в МВД ощущает. Следователь ищет состав преступления, и аудитор тоже. Правда, аудитор, к счастью, не обязан тут же настаивать на возбуждении уголовного дела. Тут уже все зависит от желаний того, кто тебя нанял аудит проводить.

А вот если в МВД работаешь, там выбора особого нет, если в соответствии с законом работать.

— Ладно, — сказал я, — как знаешь, Инна. Хотя то, что я руководящего опыта не имею, не означает, что я не прочитал большое количество умных книг по управлению, в том числе и на английском языке. Из них эти советы и взял, что тебе предложил. Но если хочешь сама ко всем этим умным вещам долго добираться, наступая на всевозможные грабли на этом пути, то кто ж тебе, сестричка, помешает.

Галия, было видно, здорово на Инну разозлилась из-за ее высказывания в мой адрес. Любит меня моя жена, вот и злится, когда сестра меня недооценивает. Но сама не начальница, так что высказать ей было в пику Инне нечего.

А вот Ахмад не удержался и сказал:

— А вот у меня есть большой опыт руководства, и я тебе, Инна, подтверждаю, что все, что Паша тебе предложил использовать, именно так и работает. Люди обидчивы, так что при всех ругать кого-то можно только в виде исключения, если наедине с ним вопрос не удалось решить. В этом случае человек уже сам напросился.

Инна в ответ не решилась возражать, Ахмад все же здоровый мужик на двадцать лет ее старше, и сейчас вообще помощником аж замминистра работает. На этом фоне ее позиция заведующей отделением не смотрится… А уж про опыт руководства и вообще говорить нечего…

Ну, за исключением этого эпизода, все-таки нормально посидели. Инне я больше никаких умных идей не предлагал. Хочет она на своей должности чудить, продираясь через джунгли, вместо того, чтобы двигаться по удобной дороге, пусть этим и занимается. Лет через пять — семь, авось, сама дозреет до тех вещей, которые я ей от души предложил. Я же и рекомендовал то, что во многом сам на своих ошибках, собственноручно сделанных, постиг.

Так-то я читал многие вещи в учебниках по менеджменту. И понимал их вроде как к тому времени, когда начальником стал. Но теоретическое понимание и практическое использование — это две разные вещи. Иногда ты реально учишься только на собственных ошибках, а не на чужих. Сначала сделаешь что-то инстинктивно, на нервах, а потом уже соображаешь, что ведь читал, как можно было иначе поступить, более эффективно. Ну и немаловажный фактор, что когда твои ошибки подтверждают чужую книжную теорию, то начинаешь и к ней относится с большим уважением, чем раньше. И в большей степени в будущих действиях учитывать. Вот так и становишься со временем толковым управленцем.

Не понравилось мне только, что Сашка, который, по словам Инны, немножко носом шмыгал, но уже выздоровел, здоровым совсем не казался.

Нет, первые минут десять, когда только пришли и посадили его с нашими пацанами играть, он нормально выглядел. А вот потом как раскашлялся… И капризничать начал так, что большую часть вечера на руках провёл, в основном у моей мамы. Благо что Ринат был счастлив, лежа на ковре неподалеку от играющих Андрея и Руслана, и на руки к Поле только пару раз всего за весь вечер просился, молоком заправиться. В остальное время либо на их игры глазел, либо сам с чем-нибудь играл, уж как получалось в его невеликом возрасте.

Загит рассказал, что у него все хорошо. Строительство дома, в котором квартира будет получена, продвигается достаточно бодрыми темпами. Все же, когда люди сами себе жилье строят, и скорость тоже увеличивается.

Рассказал, что практически нет случаев, когда кто-то, чья смена подошла поработать на рабочем месте, не появляется. И что еще здорово, что все будущие соседи между собой уже неплохо очень даже сдружились.

Вот, кстати, да, с этим я немедленно согласился. Это же для будущего дома бесценно будет, что будущие жильцы, когда заселятся в свои квартиры, прекрасно будут между собой знакомы. Совместный труд все же очень сильно людей способен сплотить. Совсем не то же самое, когда просто квартира где-то получена, и люди часто по несколько лет даже не знают, кто на пару этажей выше живет.

Нет, сейчас-то в СССР, когда с телефонами не густо и по телевизору обычно смотреть нечего, все же процесс знакомства соседей друг с другом идет достаточно интенсивно. А вот в двадцать первом веке не знать своих соседей во многих домах станет абсолютной нормой. Как это не грустно…

Ахмад тоже немного о своих делах рассказал. И так было видно по нему, что доволен новой должностью, но он это еще и сам тоже подтвердил. Мол, работа его гораздо интереснее, чем прежние инспекторские поездки. Улыбнувшись, сказал мне, что ту мою идею с тетрадкой он уже успешно реализует. Мол сам, полистав недавно ее по буквам алфавита, поразился тому, скольких он полезных знакомых завел за несколько месяцев работы.

Ну так потому я ему и советовал это делать. Эти сотни досье, что он соберет, очень ему в дальнейшей жизни пригодятся.

Инна после этих слов недоумевающе на Ахмада покосилась. Понял по ее лицу, что не дошло до нее, что это за тетрадка и зачем ее отчим ведет. Но раз недавно на меня вызверилась в адрес моих предложений, назвав их бестолковыми, то вот как ей сейчас задать уточняющий вопрос? Побоялась, что смешно будет выглядеть, если это сделает, и так ничего и не спросила.

Я это понял, Ахмат это понял. Мы переглянулись между собой заговорщицки и сами ничего пояснять по этому поводу ей не стали.

Расходились вечером в прекрасном настроении. Подарки мои всем понравились, даже Инна в этом плане никаких претензий не высказала. Привез я ей косметичку японской фирмы «Shiseido», которую очень Диана как-то хвалила, и она когда услышала, что сама Диана, что теперь в золоте за рубежом купается, эту марку любит, так сразу и преисполнилась. А до этого да, некоторое время смотрела на косметичку с видом — что эти японцы вообще в косметике могли толковое придумать?

Когда гости ушли, я просто присел на кровати, чтобы жену дождаться, а потом уже утром проснулся под одеялом. Надо же, как вымотался с этим перелетом, что просто свалился и заснул.

Но все же вовремя проснулся, чтобы на встречу, назначенную с Захаровым, не опоздать.

Когда утром вышел из подъезда, то такой теплый ветер подул, что я испугался, что наши планы на субботу с Сатчанами покататься последний раз на лыжах могут накрыться медным тазом. Весь снег стает, если погода не перестанет в весну играть, и по грязи на лыжах, само собой, кататься не получится.

Вот прям такое совершенно весеннее настроение было на улице… Пешком бы шел, большее бы удовольствие получил от него, но и на машине это чувствовалось.

А когда к скверу приехал около дома Захарова, то вообще и ветер стих. Так что мы решили с ним не в машине сидеть и разговаривать, а прогуляться немножко по скверу.

Но прежде всего, конечно, я Захарову подарок сделал: бутылочку саке и калькулятор японский.

Видно было, что Захаров калькулятором заинтересовался. Ему до этого, как он сразу сказал, только достаточно большие советские на глаза попадались. А тут небольшой такой, компактный, в карман пиджака даже засунуть можно. Попросил меня сразу и объяснить, как с ним правильно работать.

Ну да, даже у Захарова есть дела, когда что-то посчитать нужно, а помощнику своему официальному это сделать не поручишь. Вот простой пример хотя бы даже. Он же ежемесячно высчитывает, кому какая сумма из наших причитается по итогам работы нашей группировки. Небось, несколько страниц вручную исчеркивает расчетами, а потом еще и сжигать все это приходится. А теперь у него калькулятор будет, и работа быстрее пойдет, и улик никаких не останется.

Видимо, исходя именно из таких соображений, Захаров калькулятору был очень рад. По поводу саке, правда, я его честно предупредил, что все, кто из нашей труппы его в Японии попробовали, напитком остались недовольны. Это больше просто как эдакий экзотический подарок.

Улыбнувшись, он мне сказал:

— Да с большей частью напитков, что с Востока привозят, та же самая ерунда. Похоже, вкусы у азиатов слишком сильно отличаются от наших. Вот ты, Паша, кумыс, к примеру, пробовал из Центральной Азии?

Ну, в прошлой жизни пробовал, конечно, а в этой где бы у меня была возможность это сделать? Так что сказал Захарову, что нет.

— Ну вот и не факт, что стоит и пробовать. И никакая тебе не Япония, а часть Советского Союза, а пить это в Москве мало кому понравится.

Завел он разговор со мной и о наших делах.