Глава 11

28 апреля 1971 г. Святославль.

Я, признаться, перепугался, когда меня почти у дома догнала бегом Галия. Да еще какая-то вся растрёпанная.

— Что случилось, родная? — тут же ее обнял, — дома какая-то беда?

В голове сразу появились какие-то картинки про напавших на квартиру Галии бандитов — почему-то с лицами братьев Зауровых.

— Нет, дома всем хорошо, кроме меня, так что я там больше жить не буду! — сказала Галия гордо и обиженно, и я сразу все понял — похоже, она поссорилась с родителями. Хотя, с отцом вряд ли — тот ее обожает, значит, проблемы с матерью. Или и Марат тоже не спешит перевоспитываться? Не сработала моя стратегия?

— Давай, рассказывай, что случилось! — велел я, приобняв ее за плечи.

— Скажи сначала, я могу у тебя переночевать?

— Можешь, конечно, у нас сейчас полно свободных кроватей! Мама с Аришкой съехали, так что нет проблем.

— Хорошо, тогда пошли к тебе! — сказала Галия.

— Точно не хочешь ничего рассказать? — мягко спросил я, чувствуя, как напряжена девушка.

— Да мама с Маратом меня вконец достали! — нервно сказала Галия, — этот балбес где-то по собутыльникам подобрал историю, как ты зимой дрался с насильниками, спасая Диану, и поделился ей с мамочкой. А она и рада — тут же мне залепила — у твоего Пашки ещё одна девушка есть, кроме тебя! Она же не знает ничего про твою сестру!

— А ты ей? — участливо спросил я.

— Что все, не буду больше жить с ней в одной квартире!

— Ну да, в определенном возрасте такая опека начинает раздражать, так что это нормально, — сказал я, — нужно время, чтобы родители привыкли, что дети выросли, и перестали ими по старой привычке командовать. Поживешь отдельно, и со временем должны будут привыкнуть к новой реальности.

— Но в твоей же семье, я так поняла, такого нет, верно? — спросила Галия взволнованно, — мама и бабушка тебя же не заставляют что-то делать не так, как ты хочешь?

— Ну, мне повезло — когда они поняли, что я вырос и сам неплохо справляюсь, то просто вздохнули с облегчением. А то раньше был балбес-балбесом, и у них были все основания тревожиться.

— Это все ведунья мамина! — расстроенно сказала Галия, — пока она к ней не сходила, так вполне хорошо к тебе относилась, даже нахваливала!

— Вот это страшная сторона религиозного фанатизма! — согласился я, — когда человек перестает смотреть фактам в лицо и им легко манипулировать на основании какого-то внешнего авторитета. В данном случае не бога, а самой ведуньи.

Постепенно за разговором Галия немного успокоилась, и мы дошли до моего дома.

— Подожди в сенях! — велел я. Бабушка у меня, конечно, разумная, но закидоны и у нее бывают. Не хотелось бы подорвать ее авторитет у Галии, если что-то не то ляпнет, не так поняв ситуацию.

Скользнул в дом, тут же наткнувшись на бабушку — вот она четко контролирует по ночам, что творится около дома! Но, несмотря на всю остроту момента, не смог не отметить и чудный запах жареной курочки!

— Что так странно двигаешься? — тут же спросила она.

— Тут у Галии проблемы с мамой, можно она сегодня переночует у нас в маминой комнате?

— Бедная девочка! Можно, конечно. А я сразу, когда на ее мать глянула, подумала, что она как-то злобно на тебя смотрит, когда ты не видишь ее. Из-за тебя же поругались?

— Из-за меня, но давай уже потом обсудим!

Тут же позвал Галию домой — вошла она и робко, и гордо одновременно. Не знаю даже, как у неё так получилось — раньше я такого никогда не видел. Но была в этот момент такой милой, словно королева в изгнании, что я понял, почему в нее влюбился. Она личность, с сильным характером, способная учиться у любимого человека. Ну и поспорить с ним горячо, если не согласна, чего уж там, и это у нас будет. Зато жизнь не будет казаться слишком пресной, и дома скучно с такой женой никогда не будет. А чего ещё надо разумному мужику?

Бабушка тут же, весьма гостеприимно, показала ей комнату, нашла чистое постельное белье. А затем пришла пора звать мою девушку за стол. Бабушка тут же начала расставлять на столе колхозные разносолы. И сало уже было нарезано, и курочка пожарена, да еще и с рисом внутри, зачем-то бабушка и картошки наварила. Кроме того, уже и мед стоял в большой мисочке, около разлитого в графин кваса.

— Пожалуйте на скромный ужин! — сказал я Галие, у которой глаза округлились, когда она увидела все это великолепие.

— Это все Павел приволок из своего колхоза! — усмехнулась бабуля, — справный он у нас добытчик!

— Да, председатель подарил, ему неудобно было, что лекция бесплатная! — усмехнулся я.

— Какая бы ни была причина, а продуктов ему привезли с собой полный багажник! — сказала бабушка, — я аж испугалась вначале, откуда все это.

Галия смело налила себе полулитровую кружку кваса.

— Ты поосторожней, он хмельной! — предупредил я.

Себе налил небольшой стаканчик, завтра все же с утра в школу.

Галия отнеслась к предупреждению серьёзно, тут же в два раза уменьшила свою порцию. Хмельной квас — это полная неопределённость, эффект зависит от рецепта. Может быть с низким градусом, как у пива, а может валить с ног не хуже водки.

Посидели неплохо. Галие вначале не спалось, она вся кипела от несправедливости, продемонстрированной ее матерью в моем отношении. Но спокойная домашняя атмосфера и чаек сделали свое дело. Мы ее уложили и сели с бабушкой допить чай, да и посплетничать, конечно, как без этого!

— Но ты же понимаешь, что пересуды пойдут, если она вот так у нас будет жить? — тихонько спросила меня бабушка.

— Понимаю, и не волнуйся, мы что-нибудь придумаем! — сказал ей, — кстати, наверное, пора уже и Тузика забирать от мамы. Я уже вообще никакого запаха лака не чувствую, так что и его носу угрозы быть больше не должно!

— Хорошо, завтра схожу и заберу твоего пса! — согласно кивнула бабушка, — только учти, что Аришка будет жутко недовольна. Она уверена, что это ее мягкая живая игрушка.

— Ну, никто не мешает родителям взять себе такого же щенка, — пожал плечами я, — а этот — мой.

Хорошо, что не успели лечь спать, потому как тут же в дверь загремели удары тяжёлым кулаком.

Я открывать не спешил, помня о бандитах, вначале спросил, войдя в сени:

— Кто там?

— Открывайте! — услышал я бас, который невозможно было забыть — у Загита он был характерным.

Открыл дверь. На пороге стоял Загит, а за ним Оксана.

— Галии тут нет? — спросил он, — мы волнуемся, она куда-то на ночь глядя убежала!

— Здесь Галия! — подтвердил я.

— Вот я же тебе говорила, что дочь всякий стыд потеряла! — запричитала Оксана, заламывая руки, — это вот все влияние этого молодого человека!

— Погодите-ка! — услышал я голос Галии за спиной. Повернулся — она стояла за моей спиной, завернувшись в одеяло. Вид при этом имела одновременно и очень милый, и воинственный.

— Паша, иди в дом, а я сейчас тут переговорю! — жестко велела она.

Ну а я что — пошёл в дом. Вреда ей собственные родители не причинят, отец Галию обожает, а мать, максимум, только нервы попортить может своей болтовней. А мне 16 лет, и с юридической точки зрения я вообще никто в их семейных разговорах.

Дверь в сени за мной захлопнула сама же Галия, что меня окончательно успокоило — я хотел оставить ее открытой, чтобы прислушиваться к дискуссии, и вмешаться, если что не так пойдёт. Хотя бы словесную помощь оказать. И Галия наверняка это поняла. Но раз закрыла, значит, полностью уверена, что ситуацию контролирует.

Бабушка была не менее заинтригована, чем я. Прошло несколько минут. Слов мы разобрать не могли, слышали только, что несколько раз разговор переходил на повышенные тона. Мать Галии вскрикивала, батя ее что-то рычал, но на кого — непонятно.

— Сиди! — велела мне бабушка, когда я подорвался, после особенно грозного рыка Загита, — пусть сами ругаются. Она уже взрослая, ничего они ей не сделают. Вот увидишь, сейчас обратно вернется.

В принципе я и сам также думал, но все равно обрадовался, когда спустя минуту дверь хлопнула, и Галия появилась на пороге все в том же одеяле, но с порозовевшими щеками.

— Все в порядке! — сказала она нам с бабушкой и пошла в свою комнату. Без дальнейших деталей, как нам было ни любопытно. Но, когда я пошёл запирать дверь, родителей Галии в сенях уже не было.

— Сильный у нее характер, ты с ней поосторожнее! — сказала мне бабушка тихонько, — нельзя ее обижать, она жестко ответит.

— Да я и не собираюсь ее обижать, — пожал я плечами, — разумные мужики не для того девушку себе ищут, чтобы ее обижать потом. Характер у меня спокойный, не психованный, напраслину я на нее наводить не буду, так с чего ей обижаться?

— Ишь какой умный! — хмыкнула бабушка, — да для такой горячей девки даже твой взгляд на другую красавицу может стать обидой!

— Это мы уже проходили, вроде бы урок усвоен! — заверил я бабушку.

Ну да, посидели два старпера, обсудили методы воспитания правильной молодой жены для одного из них. Тяжело бабушке подобрать аргументы против того, кто лишь чуть меньше ее прожил и жизнь повидал во всем ее разнообразии. И любви, и измен я накушался вдоволь, при том что сам любил, но никогда не изменял.

Встал, несмотря на гостью и то, что поздно лег спать, задолго до Галии — решил, что пусть она как следует выспится, вернусь с зарядки, тогда ее и разбужу.

На зарядке Тимур попросил, чтобы мы сегодня после уроков остались на репетицию. Директор настаивает на том, чтобы заранее посмотреть, что у нас получается.

Директора можно понять, известный всей школе хулиган сам вызвался организовать праздничный концерт. Да еще и на такую важную дату. Мало ли что!.. Надо проконтролировать.

Позвоню из школьной канцелярии на завод Ирине Викторовне, предупрежу, что опоздаю немного. А что делать? Надо брата выручать!

Вернулся с зарядки, ополоснулся, а когда зашел в дом с голым торсом, увидел, что Галия уже за столом сидит с бабушкой. И даже немного засмущалась — впервые меня раздетым увидела. Что-то рано она подскочила!

Накинул рубашку и присоединился к ней и бабушке. За завтраком Галия уже достаточно успокоилась, чтобы поднять с ней вопрос о том, где она будет жить.

— Да я все понимаю! — махнула она рукой, когда бабушка спросила ее об этом, — сегодня же поговорю с подругами, и найду угол, где жить. Есть на примете хороший вариант прямо сейчас, где я вообще придусь ко двору. А Паша мне поможет вещи собрать и перенести. Правда, Паш?

— Конечно, — подтвердил я.

— Папа сегодня дома, значит, я формально не к маме приду, а к нему.

— Так а что вчера было, расскажешь? — спросил я Галию, когда бабушка словно случайно вышла в сени. Ага, случайно — просто решила дать нам несколько минут вдвоем все обсудить. Умная она у меня, все больше ее ценю!

— Да мама какую-то ерунду папе рассказала, словно и не слышала мои слова о том, что, если она не прекратит злословить о тебе, я из дома уйду. Папа вначале и на дыбы встал — что это я в доме у своего парня ночью делаю? А вот когда я разъяснила ситуацию, папа уже маму прижал вместо меня. Так что за вещами можно идти спокойно, папа пообещал, что с мамой воспитательную беседу проведет!

Галия пошла на завод, я в школу. После уроков собрались в актовом зале. Целая толпа мелких одноклассниц Норки Беловой бегала, резвясь, с визгами между рядами.

Вета и Диана были тут же. Тимур сам с собой репетировал на сцене свой доклад, читая по бумажке. Кстати, я его даже не видел. Что он там понаписал, интересно.

Мы со Славкой трудились со своими самодельными маракасами из банок от кофейного напитка. Подбирали ритм.

Когда в зал вошли Игорь Иванович, Кириешка и завуч, все притихли.

Больше всего директора волновал доклад Тимура, с него и начали.

К моему удивлению, доклад был вполне себе неплохой. А уж как директор удивился! Когда Тимур приступил к докладу, у него глаза были очень уж настороженными. А после он искренне порадовался за своего прежде бестолкового ученика.

Затем выступили мы со своим шумовым квартетом. После единственной репетиции получилось так себе, но директор сказал, что своё название «Шумовой квартет» мы вполне оправдали.

Затем пришёл черёд мелких девчонок и Веты. Она стояла сзади и руководила всем процессом, отдавая команды, чтобы обеспечить синхронность.

Заиграла мелодия «Катюши», малые начали движение, а Норка запела:

Господи! Что это она поёт⁈

— продолжала Норка.

Отряд малолеток отработал свою часть представления великолепно. Надо отдать должное Ветке, из неё получится неплохой педагог, вон как выдрессировала детей. Мы с парнями аплодировали стоя. Встал и директор.

— Нда, слова песни очень оригинальные. — проговорил он. — Но не лучше ли придерживаться классического варианта? — спросил он, обращаясь к коллегам.

— Мне понравились новые слова, но для официального выступления, боюсь, они не годятся. — сказала Кириешка, еле сдерживая улыбку.

Завуч кивнула, соглашаясь с ней.

Так что комиссия немедленно постановила вернуться к оригинальному тексту произведения.

Ну а так — нас похвалили, и вполне искренне. Видимо, никак не ожидали, что все будет в почти готовом виде, и выглядеть вполне пристойно.

Когда учителя ушли, я вышел на сцену и сказал:

— Ну, что кому и как делать — нам сказали. Следующую репетицию проведем числа шестого мая. Да, точно — шестого. Постарайтесь быть в максимальной готовности, чтобы больше репетировать не пришлось, и мы без дальнейших репетиций девятого мая могли порадовать своим выступлением наших ветеранов!

Пришел на работу — там все было относительно тихо. Собственно, я один и оказался в бухгалтерии, главбуха и Изольды не было. Даже удивительно, учитывая ситуацию на заводе — или они прямо сейчас в комиссии работают? Но только я сел за свои путевые листы, и поработал вдумчиво минут десять, как в бухгалтерию ворвалась смутно знакомая женщина из отдела кадров.

— А где главбух, Изольда? — спросила она меня.

— Да сам не знаю, только из школы пришел! — ответил я, пытаясь прикинуться ветошью. А то знаю я такие визиты — напрягут какой-нибудь лишней работой. Авось школьника трогать не будут.

— Эх, а там такое! — расстроенно сказала она, явно очень хотелось ей что-то сказать.

Моя чуйка сказала мне, что она без поручения для бухгалтерии пришла, а просто чтобы поделиться какой-то горячей новостью с подругами, и я осмелел:

— А что, собственно, произошло?

— Да там человека заваренного нашли! — радостно выложила она.

— Как это — заваренного? — не понял я.

— Ну там двери эти в подземельях заваривали, а за ними человек оказался, какой-то работяга. Вот сейчас услышали, как он в дверь бьется, и ее автогеном режут.

Я решил, что новость достаточно интересная, чтобы отложить работу на потом. Не волк, в лес не убежит. И что это там у нас за такой подземный сиделец нарисовался?

Женщина из кадров даже любезно провела меня на место происшествия. Впрочем, с этим она могла не затрудняться — едва я вышел из здания, как заметил вдали огромную толпу около второго цеха. Не только я счел новость достаточно интересной, чтобы пойти поглазеть на процесс вызволения узника подземелья!

Аккуратно прошел сквозь толпу, заметил Игната. Подошел к нему, поздоровался.

— Там милиция уже вся в радостном нетерпении, готовится принимать этого подземного путешественника, — сам сказал он, и спрашивать ничего не пришлось, — чуют, что неспроста он бродил там так далеко, что даже не слышал, как двери заваривают.

— Это с момента, как двери заваривали, уже сколько прошло? Почти два дня? — попытался прикинуть я.

— Ага! — подтвердил Игнат, — небось жрать и пить хочет как не в себя. Будут менты поумнее, обменяют еду и питье на показания.

— Ну, должны по идее сообразить, да! — согласился я с ним.

— Вроде и злиться должен на них, что в камере посидел, и репутацию подорвали, а не могу! — пожаловался мне Игнат, — оговорил меня Митрофан, собака, так что это его вина. А им даже благодарен, что разобрались и выпустили. А могли в один совок со всем мусором смести!

— Так что, может, раз такое дело и на заводе останешься? — спросил его, — тебя тут ценят, раз малосемейку дали.

— Не останусь! — вздохнул Игнат, — все время кажется, что люди пальцем показывают на меня и шушукаются, когда я поодаль, что тоже могу быть во всем этом замешан. Мне легче будет, если в новое место приеду. А малосемейку мне везде дадут, хороший непьющий сварщик везде очень нужен!

Через несколько минут по толпе прошли шепотки. Мы с Игнатом прислушались.

— Перестали резать, а потом дверь петлями заскрипела. Достали его! — делились в толпе свежей информацией.

А минут через пятнадцать мы увидели и виновника всей этой суеты. Его вывели из подземелья, заботливо поддерживая под руки. И по сиявшим лицам милиционеров, что его вели, я понял, что вода и еда досталась мужику не сразу. Что-то он милиции явно интересное сообщил!

— Федор это наш, — сказал Игнат, — вечно возле Кандыбы ошивался вместо работы. Чую я, будут новые аресты!