Глава 10

28 апреля 1971 г. Колхоз «Знамя коммунизма»

— Да пусть обижаются! — махнул рукой я, — главное, что это дело в Брянске на контроль возьмут, и снять болеющего за дело председателя окажется совсем не так просто, как хотелось бы. Непосредственные начальники, что на статью обидятся и захотят председателя снять, будут побаиваться это сделать — один раз вызвал корреспондентов из Брянска, снова может это сделать. И объясняй потом большому начальству, почему сражающегося против бесхозяйственности председателя с должности сняли.

Так что злиться будут, но деньги на амбары выделят. Амбары построите — собранное зерно не сгниет, и перестанете вы быть отстающими, а станете передовиками. Тут же как — на всех денег всегда не хватает, но они есть. И тем, кто сумеет на себя внимание обратить, их выделят. А станете передовиками — за что председателя передового колхоза с должности снимать?

— Может, и правда так сделать? — спросил шефа Пал Григорыч, — а то и правда, зерно гниет, мы в говне сидим, и полная безнадега.

В таком духе пообщались еще минут двадцать, потом председатель забеспокоился и засуетился:

— Что же я так заболтался! Там банька уже натоплена, да самогон охладился. Давай, Павел, там разговор и продолжим!

— Я б со всей душой, да мы через два часа уже день рождения подруги в городе праздновать договорились! — с неподдельным огорчением сказал я. Мужики мне понравились, толковые, и за дело болеют — да и сельская баня в компании председателя и зама всяко получше городской будет, откуда тебя, даже согреться не успеешь, как выпирают, требуя освободить место следующим посетителям.

Они поняли, что я сам не рад, что не получится, и не обиделись.

— Я же знаю, что выступление это шефское, забесплатно! — сказал председатель, и я тут же расстроился, потому как мне этого не сказали. Десять рублей деньги хорошие, обидно их терять, если настроился уже, что заработаешь!

— Но для такого лектора хорошего, как ты, Павел, я велел небольшой подарок собрать, так что ты внакладе не останешься! — к счастью, продолжил развивать свою мысль председатель в том ключе, что мне немедленно понравился, — и очень рассчитываю, что и в следующий раз согласишься к нам приехать!

Небольшой подарок, когда меня сажали обратно в машину, действительно порадовал. Грузили его в багажник несколько человек, и мне даже показалось, что и кузов просел. Я точно видел большой мешок, что-то завёрнутое в мешковину, трёхлитровую банку с чем-то — ну, с чем, догадаться можно! Потом что-то еще и звякнуло в кузове — похоже, погрузили не одну стеклянную емкость. И это только то, что я в зеркальце краем глаза успел рассмотреть, пока председатель, стоя у машины, со мной сердечно прощался. И велел шоферу обязательно меня до самого дома отвезти!

Пал Григорыч со мной обратно прокатиться в город решил, выказать уважение. Так и сказал, что не с каждым лектором до города обратно ездит. Пообщались неплохо, даже не заметил, как до города добрались. Дальше уже указывал куда ехать.

Как Москвич затормозил у дома, так сразу и бабушка выскочила. Видать, в сенях что-то делала и услышала подъезжающую машину. А затем шофер и зампредседателя, оттеснив меня, принялись таскать в хату «небольшой подарок».

Спустя пять минут, проводив их, мы с бабушкой стояли в изумлении над колхозными дарами.

— Кажется, я начинаю понимать, почему у них убыточный колхоз, — задумчиво сказал я, почесывая репу в том месте, где от Марата тоже прилетело, но синяка под волосами не было видно, — если к ним часто лекторы заезжают, и они вот так их домой снаряжают, то как колхозу стать прибыльным!

На кухне у нас лежали: полсотни килограммов отборного картофеля — а не того ужаса, что продают в магазинах. Трехлитровая бутыль самогона, пятилитровая — березового кваса. Как предупредил Пал Григорыч, он тоже с градусом, правда, по его словам, «небольшим, чисто символическим». Литровая банка с медом. Здоровенный шмат сала, на пару килограммов. Пару колец деревенской колбасы, «пальцем пиханой». Три десятка яиц и три ощипанных куриных тушки. Короче, одно выступление обеспечило нам с бабулей продовольственную безопасность как минимум на месяц. Еще и поделиться с родными хватит.

— Паша, что это? Как? Откуда? — отмерла бабушка, глядя на меня с непередаваемой смесью эмоций на лице — читалась довольно широкая палитра от восхищения до ужаса.

— Ну что сказать, — пожал я скромно плечами, — повезло тебе с внуком. Ладно, бабуль, размещай пока добро по сусекам, а мне на работу срочно надо, отчитаться о лекции. А потом еще в кафе идем Эмму с днем рождения поздравить. Так что приду вечером. Тогда все и расскажу под жареную курочку, — добавил, подмигнув и показав глазами на честно заработанные птичьи тушки.

Бабушку категорически не устраивала такая постановка вопроса, депутат в ней настоятельно требовал разобраться с ситуацией здесь и сейчас, но я уже закрывал за собой дверь, чмокнув ее на прощание в щеку, так что депутатский запрос остался пока без ответа в силу известного нахальства отдельных представителей молодого поколения и укоренившейся привычки попирать авторитеты.

Придя на завод, сразу же направился в комитет комсомола. Галия подскочила ко мне, взволнованно спрашивая, как все прошло.

— Фингал заметили. — улыбаясь, ответил девушке, любуясь ее смущением, и со смехом добавил. — Плохо работаете, товарищ Якубова.

Галия вскинулась и возмущенно стукнула меня кулачком в грудь. Однако улыбка на ее лице говорила, что шутку она отлично поняла.

Зашел, постучавшись, к Сатчану. Доложил о результатах выступления. Тот выслушал все довольно рассеянно. Было видно, что он обдумывает какую-то серьезную затею. На столе перед ним лежали листы бумаги, густо исписанные пометками с указанием напротив некоторых из них имен и телефонов. Определенно работает наш блатной комсорг над важным проектом, и даже есть у меня догадки, над каким именно…

Когда я закончил говорить о лекции в колхозе, Сатчан вяло кивнул и сказал, кивая на дверь:

— Отлично. Как всегда, молодец, хорошо поработал. Возьми у Галии бумагу и сделай, пожалуйста, краткий отчет. Пусть она положит в папку, потом в общий отчет включим. И, кстати, эта лекция была бесплатной, если что, такое часто бывает, — небрежно добавил он.

Я кивнул, стараясь сдержать улыбку, и вышел из кабинета. В другой ситуации я бы расстроился, что лекция бесплатная, и что Сатчан вот так вскользь мне об этом сообщает, уже после того, как я ее провел. Но «небольшой подарок», лежащий дома, не давал мне повода унывать. Воспоминания о мешке картошки, курице и других компонентах «подарка» упрямо говорили, что не в деньгах счастье. За десятку я бы столько продуктов не купил, не говоря уже о качестве. Черт, работа на общество «Знание» — это настоящая кладезь сокровищ! Съездил на сахарный, разжился десяткой и гирей, а в колхоз вообще была шикарная поездка. Что-то я уже в предвкушении следующих лекций!

Весело насвистывая, набросал по-быстрому отчет о лекции, оставил Галие и, договорившись, что она зайдет за мной в бухгалтерию, чтобы вместе идти в кафе, пошел на свое рабочее место.

* * *

Федор сидел на полу в коридоре перед очередной по счету дверью. Она тоже оказалась заварена. Он уже второй день скитался по подземным коридорам, пытаясь найти выход из ловушки, в которую угодил.

Вчера, обнаружив что дверь заварена и немного придя в себя после первого приступа паники, он первым делом проверил еще два выхода в той части катакомб, которую хорошо знал. Результат был тот же.

После этого рабочий уже испугался по-настоящему. В подземной части завода мало кто бывал и в обычное время, а сейчас никому в голову не придет сюда сунуться, тем более входы заварили. Шансов, что его исчезновение обнаружат другие рабочие и начнут искать, тоже было мало. Сейчас проверка, все бегают как ошпаренные. У всех своих забот хватает, чтобы еще за кем-то вокруг следить. Даже не факт, что прогул запишут — могут просто решить, что его тоже арестовали, как многих других. И никто даже домой не сходит, проверить, жив ли, как было бы непременно в обычной ситуации.

Спустя какое-то время, устав от метаний по коридорам, Федор вдруг вспомнил, что из бомбоубежищ ведут наверх вентиляционные шахты. Одну такую ему показывал знакомый, когда они тут как-то сидели и ждали ночи, чтобы товар перетащить в машину, и делать особо было нечего. Там в шахте наверх вела металлическая лестница. А наверху, как рассказывал этот знакомый, дверь есть, и закрывается она засовом изнутри, а не снаружи. Так что, если это все правда, то он сможет выбраться. Осталось сориентироваться и вспомнить, где именно эта шахта расположена. А остальное — дело техники, так как внизу двери в эти шахты обычно открыты.

Федор долго пытался понять, где он. Успел уже с перепугу побегать, а коридоры здесь обманчиво одинаковые. Но потом наконец повезло, и он вышел в проход, который хорошо знал. Облегченно вздохнул и быстро пошел к тому месту, где находилась вентиляционная шахта. Нашел ее без труда, но на этом хорошие новости закончились — дверь в шахту была заперта.

— Какого…! — Федор в отчаянии заколотил в дверь. — Какая гнида заперла дверь?

Предприняв несколько бесплотных попыток выбить дверь и исчерпав весь свой запас матерных ругательств, Федор побрел искать другой выход. Катакомбы большие, может все-таки повезет…

* * *

Встретившись у кафе с Тимуром и Веткой, мы все вместе пошли занимать места.Славка до сих пор не проболтался и для Эммы это будет реальный сюрприз. Договорились, что Славка с Эммой чуть-чуть опоздают, чтобы мы все успели собраться в кафе и сделать заказ.

Всё шло по плану. Мы заняли два стола, сдвинув их вместе. Сильно не шиковали, купили каждому по три вида пирожных и газировки. Мороженое оставили на потом, чтобы не растаяло.

Пока ждали Славку и именинницу, познакомились с Мишкиной соседкой, которую он привел с собой. Девчонка была в полуобморочном состоянии от переполнявших её чувств. Хорошенькая, совсем еще юная, слегка пухленькая, с толстой косой без чёлки, сияет первозданной красотой. Мишке точно надо к ней присмотреться.

— Знакомьтесь, это Наталья, — важно представил он нам подругу. — Прошу любить и жаловать.

Сама же Наталья только молча улыбалась всем, иногда поглядывая на Мишку с обожанием.

Заранее договорились, как действовать Славке, чтобы сюрприз удался. И, когда он завёл Эмму в кафе, мы затихли. Он специально шёл впереди, закрывая нас от неё. Подойдя ближе, он резко отошёл в сторону, и мы все заорали на всё кафе «Сюрприз!», за что получили недовольное порицание от продавщицы с требованием «не орать»'.

Эмма стояла, прижав руки к лицу, в полуобморочном сстоянии. Она реально не ожидала такого и чуть не расплакалась. Ветка и Галия, переполняемые эмоциями, ринулись к ней поздравлять. Каждая обнимала и целовала её, дарила что-то. Наташка тоже робко сунула Эмме в руки книгу. Когда именинницу, наконец, усадили за стол, она оказалась обложена подарками и потрясённо поглядывала нас. Сюрприз удался. Мы все были очень довольны и рады за Славкину подругу.

— Давай, Слав, тост, — подсказал я.

— За мою любимую! — вдруг храбро сказал Славка и выставил над столом свой стакан то ли с Буратино, то ли с Дюшесом.

Зал загудел. Смелость парня все оценили. Эмка зарделась от удовольствия.

Мы все чокнулись по-взрослому газировкой и принялись за пирожные.

Настроение за столом царило праздничное, несмотря на скромность угощения. Эмма расчувствовалась, и сквозь счастливую улыбку, всё же немного поплакала.

Ещё раз убедился, что не в деньгах счастье, чёрт возьми!

— За нашу подругу! — поднял я свой стакан. — Благодаря которой мы все здесь сегодня собрались и почувствовали, что значит настоящая дружба.

Вся наша компания чокалась в тишине, видимо, обдумывая мои слова.

Эмма не выдержала и начала листать преподнесенную Наташкой книгу «Вязание крючком» с цветными картинками и схемами вязания. Но Славка отвлёк её от этого приятного занятия и предложил посмотреть другие подарки.

Ветка, как и предполагал Тимур, подарила целую круглую жестяную коробку домашних печенек в виде больших и маленьких сердечек. Печеньки пахли умопомрачительно.

Галия преподнесла самый шикарный подарок, судя по восхищённым возгласам и лицам наших девчат. Маленькая коробочка духов «Может быть» несколько раз перекочевала из рук в руки, пока, наконец, не вернулась к новообретённой хозяйке.

Перемигнувшись с парнями, мы заказали мороженое, решив, что сейчас самое время.Девушки были в восторге.

Растягивая удовольствие, съели мороженое, купили ещё по стакану газировки и трепались, пока нас не выгнали. Кафе закрылось, мы пошли гулять на Площадь и сидели там на лавках часов до десяти вечера.

В общем, праздник удался, расходились мы все с чувством глубокого морального удовлетворения, как любил повторять дорогой Леонид Ильич.

* * *

Самолёт приземлился и разворачивался на рулёжке. Автобус уже ждал пассажиров.

Инна весь полёт обдумывала, что написать мужу. Ей очень понравилась идея брата доучиться в Брянске, но Пётр ведь ждёт её в Ижевске. Он уже проделал большую подготовительную работу, сходил в больницу. Добился от командования выделения им квартиры в ДОСе, дали сразу трёхкомнатную, взяв с него обещание, что супруги не будут тянуть со вторым ребёнком. Это всё шутка, конечно. Но трёхкомнатная квартира! Пётр очень гордился ею. Ну и что, что на точке, в двадцати шести километрах от города и от ближайшей больницы, где Инна могла бы закончить обучение. Пётр считал, что это не большое расстояние для взрослой женщины, дети, вон, каждый день в школу мотаются и ничего. Да, Инна и моталась бы с ними, и пешком летом ходила бы. Но дочка… Инна сама от себя не ожидала, что так соскучилась по ребёнку. Муж хочет, чтобы она была рядом, а самой Инне так же сильно хочется быть рядом со своим ребёнком. Перейдя из самолёта в автобус, Инна смахнула слезу вспоминая, как её малышка делала ещё неуверенные, но уже самостоятельные шаги. А первый шаг дочки Инна не видела. И много чего ещё не увидит, если поедет доучиваться по месту службы мужа.

Инна решение приняла. Но как сообщить об этом Петру? Подходящих слов она так и не придумала.

* * *

Пошли, наконец, с Галией домой.

— Какая ты молодец! — сказал ей, — такие шикарные духи подарила Эмме. Думаю, сегодня это был самый лучший подарок.

— Выменяла удачно! — призналась Галия смущенно, — помнишь, те помады и тени, что распределяли, когда Сатчан уехал, меня тогда заклинило, а ты помог? Я потом подумала, что ты прав полностью — это не самое важное в жизни. Люди намного важнее! Я эти духи поменяла на помаду и тени, сама этот аромат люблю, но когда ты сказал, что нам подарок нужен для этой девочки, то решила, что надо не только думать правильно, но и правильно поступать.

— Горжусь тобой! — сказал ей искренне. Да уж, подарить малознакомой девушке свои любимые духи — это сильный поступок!

Вчера не смог Галию проводить домой из-за репетиции, поэтому сегодня специально довёл её до квартиры, чтобы Марат не подумал, что я его испугался или ещё чего…

Вежливо поздоровался с открывшей дверь матерью и приветливо помахал выглянувшему из большой комнаты Марату. Тот кивнул головой в ответ, выходить не стал. Ну, и ладно, мне всё равно домой пора, курица жареная сама себя не съест.

* * *

Галия зашла домой, светясь от счастья. Но вышедшая навстречу мама ее радостного настроения не разделила.

— Садись, дочка, у меня для тебя плохие новости! — сказала она, поджав губы и показывая на табурет, стоявший, чтобы снимать и надевать обувь.

— Папа⁈ Погиб⁈ — спросила в ужасе Галия побелевшими губами.

— Ой, нет, ты меня неправильно поняла! — тут же засуетилась мать, — все в порядке с папой, я про Пашку твоего хотела поговорить!

Марат, увидев реакцию сестры на неудачное начало разговора, только головой покачал и укоризненно посмотрел на мать. Ну да, ляпнуть такое дочери пожарного, это же надо догадаться!

Галия прямо на месте подскочила, догадавшись, что ее ждет очередная лекция от матери, которая невзлюбила ее парня после похода к ведунье.

— Мама! Как ты меня замучила уже! И напугала до смерти из-за своих глупостей! Сходи к своей кликуше, спроси ее лучше, пусть погадает, допустит ли тебя твоя дочь к внукам, если ты не перестанешь пытаться испортить наши отношения с Павлом!

— Ох, дочка, так ты что, еще и беременна! — всплеснула руками мать, — и вот после такого ты мне говоришь, что я зря тебя по поводу этого коварного пацана предупреждала! Совратил, обрюхатил!

Марат думал, что начало разговора было убойным, но теперь у него и вовсе глаза на лоб чуть не вылезли. Его сестренка залетела от этого школьника-бухгалтера? Он аж в коридор выскочил, закипая от ярости. Найти его немедленно, и в этот раз уже не сдерживаться!

— Ну, ублюдок! — пробормотал он.

Галия аж задохнулась, услышав слова матери. Ей понадобилось несколько секунд перевести дух. Мать же восприняла ее молчание, как подтверждение своей версии.

— Ой, что делается, молодую девку испортили! — заголосила она.

— Мать, ты дура, что ли? — неожиданно спокойно даже для себя самой спросила ее Галия, а затем посмотрела на Марата, уже присевшего на табуретку, чтобы обуться. У того аж руки дрожали от злости. — А ты, олух, куда собрался? Я не беременна, если, конечно, не допустить, что от поцелуев можно забеременеть!

— Да ты же ж… — снова всплеснула руками мать.

— Значит так, — ледяным голосом сказала Галия, — еще раз кто-то в этой семье захочет сказать мне очередной бред, какие там звезды на небе запрещают мне встречаться с Павлом, и я отсюда съеду. Лучше у подруг жить буду, что ко мне по-человечески относятся, чем с такими вот… родственниками!

Оксана на этот ледяной тон внимания не обратила, как и на слова дочери, хотя и зря. Она так обрадовалась тому, что дочь не беременна, что почти все пропустила мимо ушей. Марат же сидел на табурете и вовсе обалдевший. Отвык он в армии от бурных домашних сцен, и начинал уже думать, что это было и к лучшему. Ну его, такое сомнительное счастье наблюдать это, и тем более участвовать! И дернул же его черт рассказать вчера матери про эту зимнюю драку Пашки за девчонку! Он, в отличие от матери, услышал и слова Галии, и ее тон. Он хорошо знал эти интонации — в детстве, когда он довел однажды сестру мелкими придирками, она вот таким же тоном сказала ему, что, если он не прекратит, она ему врежет. Он сдуру не прекратил, а от просвистевшей в воздухе тарелки уклониться не успел. Пять швов наложили тогда, и шрам на голове остался! И хоть под волосами он не был виден, но в армии, когда волосы сбрили, шрам помог ему поднабрать авторитета в первое время. Так что Галия не шутит, хоть мать этого почему-то не понимает. А если она уйдет из дома, и батя узнает почему, возможно, для него будет очень хорошей идеей больше домой не приходить… Он, конечно, взрослый уже, и армию прошел, но батю и его ремень такие пустяки не остановят…

— Да послушай же ты, дочка! — схватила Оксана дочь за руки, — Марат вчера такое про этого твоего Пашку узнал! У него, похоже, еще одна девушка в городе есть, кроме тебя!

— Какая еще девушка? — таким же ледяным тоном спросила Галия. Мать ее уже утомила так, что она ей верить не собиралась.

— Совсем недавно, два месяца назад, он из-за нее с другими парнями дрался в городе! Прямо на улице! А ты думаешь, доча, что он к тебе с открытой душой, эх!

— А я знаю, про что ты, мама, — сказала Галия, — это подонки на его сестру напали и хотели изнасиловать, а он ее с другом защищал. А ты, значит, вот как эту историю повернуть пытаешься… Ну что же, я была права, мне в этом доме делать нечего. Пойду, пожалуй. А за вещами я попозже зайду, когда папа будет дома!

Галия молниеносно развернулась, и, не успела Оксана и слова сказать, как дверь за ней уже хлопнула. Мать так и осталась стоять с удивлённо открытым ртом. Марат подумал, что сейчас она удивительно напоминает выброшенную на берег рыбу. Как только он вспомнил, что батя вернется со смены минут через двадцать, как тут же начал действовать, благодаря армию за приобретенную сноровку. Кинул в рюкзак паспорт, сорок рублей из конфетницы, запасные носки и трусы, запихал туда же рубашку. Сел обуваться.

— А ты куда сынок на ночь глядя? — всплеснула руками Оксана, — решил за Галией присмотреть?

Марат хмыкнул, — когда Галия в таком настроении за ней присматривать не надо, помощь, скорее, может понадобиться тем, кто ей попадется сейчас под горячую руку.

— Нет, мать, я тут вспомнил, что обещал знакомым пацанам заехать к ним в гости, после дембеля. Один в Саратове живет, другой в Брянске. Раньше чем через неделю…. нет, через две, ты меня домой не жди. И это — зря ты так на Пашку наезжаешь! Нормальный он пацан, не хлюпик какой! Вон, за сестру свою в драку полез, и вообще, вполне он Галие подходит! Так бате и передай, когда придет — что я их отношения с Пашкой всецело поддерживаю!

— Десант не отступает, десант передислоцируется! — бормотал Марат, сбегая вниз по лестнице.