Глава 13

30 апреля 1971 г. г. Святославль

Утром, наскоро позанимавшись на стадионе, собрался в школу и пошёл к Никифоровне, как и обещал. В половине восьмого был уже у неё.

Донёс ей до автостанции большой чемодан и мешок, сама она несла маленький чемодан, свою дамскую сумку и мой школьный портфель.

— Четыре места, — констатировал я, когда она вернулась из кассы. — Анна Никифоровна, как же вы до железнодорожного вокзала всё это дотащите в Брянске?

— Сама не допру, поймаю кого-нибудь, — отмахнулась она.

— В каком смысле, поймаю?

— Попрошу помочь.

Вот, времена сейчас! Без всяких сомнений пожилая женщина одна отправляется в дальнюю дорогу с непосильным багажом, уверенная, что ей везде помогут.

В школе царило предпраздничное настроение. И учителя, и ученики предвкушали длинные выходные.

На заводе все готовились к завтрашней демонстрации трудящихся. Даже бухгалтерию припахали. Мы с Изольдой мастерили белые бумажные цветы и привязывали их к настоящим веткам деревьев, типа яблоневый цвет.

— Я каждый год хожу от бухгалтерии с подругой из материальной части, — радостно сообщила мне Изольда.

Я ходил несколько раз на демонстрацию от нашей фабрики, правда это было в Москве. Впечатления у меня остались очень удручающие. Идти надо было много километров по оцепленным милицией улицам. Вышел из колонны, отстал от своих, обратно уже не пустят. Пить перед этим марафоном нельзя было ни в коем случае. Хоть бы кто предупредил, когда в первый раз шел. Испытание было ещё то! Недаром у нас отгул за демонстрацию давали.

Вспомнив всё это, я совсем не разделял Изольдиной радости. Ну, завтра посмотрим, как у них тут всё это проходит. Меня тоже включили в списки от бухгалтерии.

Закончив с «яблоневым цветом», пошёл навестить Галию. Не терпелось узнать, как она переночевала у Анжелы.

Галия под руководством Сатчана рисовала гуашью большой плакат «Слава труду!». Увидев меня, комсорг оживился и радостно сообщил мне, что я иду завтра на демонстрацию от комитета комсомола.

Обломал его, сказав, что уже иду от бухгалтерии.

Поговорить с Галиёй не получилось, Сатчан всё время находился рядом и уходить не планировал. По спокойному и улыбающемуся лицу подруги я понял, что всё нормально и ушёл к себе, кивнув ей на прощанье со словами «до вечера». Она поняла меня и кивнула многозначительно. Значит, после работы встретимся.

— До завтра. В девять у проходной, — попрощалась со мной Ирина Викторовна в конце дня. Тоже собирается идти на демонстрацию.

Встретились с Галиёй и пошли к Анжеле. Дорога домой стала теперь в два раза длиннее, но мы не расстраивались из-за этого. Погода стояла хорошая. Мы шли, беседовали и просто наслаждались общением друг с другом. По пути зашли в гастроном и булочную. Галия набрала продуктов, чтобы не гостить в доме подруги на халяву. Я приволок две сетки. Анжела аж руками всплеснула, когда я их на стол у неё в кухне водрузил. Галия купила крупу какую-то, хлеб, макароны, сахар, сушки, печенье, ещё что-то в бумажных свёртках. Короче, что смогла, то и купила. И категорически отказалась от моего предложения все оплатить.

Анжела хлопотала, раскладывая покупки. В доме пахло чем-то вкусным. Девчонки быстро меня усадили за стол. Санька тут же уселся рядом со мной.Нас накормили овощным рагу с фасолью.

— Очень вкусно. Спасибо, — поблагодарил я.

— Очень вкусно, — повторил за мной Санька.

Девчонки рассмеялись.

— То не ест ни в какую, а с тобой целую тарелку смолотил, — улыбаясь, объяснила Анжела.

— Не хочет есть — не заставляй, — ответил я. — Скоро переходный возраст начнётся, будет мести со стола все, готовить не будешь успевать.

Посидев ещё немного у них за чашкой чая, засобирался домой. У меня Тузик дома ещё не гуляный.

Проводив меня до калитки, Галия чмокнула меня на прощанье. Хозяйский двортерьер уже нас не облаивал, но следил за нами очень настороженно.

Дома бабуля напекла пирогов с вязигой. Слово «вязига» знакомое, но в прошлой жизни мне не довелось её даже понюхать, не то что попробовать, и сейчас я с интересом изучал начинку, разломав один пирог. Пахнет рыбой, на вид полупрозрачная белая субстанция. На вкус… очень даже ничего. Вкусно!

— Потрясающее блюдо! — сказал я бабушке, — а курицы уже все закончились?

— Я две тушки дочке отнесла, чтобы Аришку здоровой деревенской пищей подкормила, — ответила бабушка, — ты же не против?

— Абсолютно нет, — честно ответил я, — жалею только, что сам это сделать не догадался, чего тебе таскать тяжести!

— Такие тяжести мне очень даже приятно таскать! — рассмеялась бабушка.

Поужинав ещё раз, пошёл гулять с Тузиком. Прогуливаясь по улице взад-вперёд, увидел Ивана Николаева, вышедшего к колонке и поспешил к нему, надеясь узнать новости о замурованном в катакомбах под цехами рабочем.

— Здорово, — сказал он и пожал мою протянутую руку. — Слышал, ты опять в историю влип?

— Я? Когда?

— На днях тебя полуживого видели, всего избитого, — Иван пристально смотрел на меня. И кто же ему уже донёс?

— А! Это я с тренировки возвращался. Решил боевым самбо заняться, — отшутился я.

Иван усмехнулся и дальше не стал расспрашивать.

— Не слышал, как там освобождённый из подземелья у нас на заводе? — в свою очередь поинтересовался я.

— А ты что, на заводе не был сегодня? — поднял он удивлённо одну бровь.

— Был. К демонстрации завтрашней все готовятся… — недоумённо ответил я.

— И что, даже никто не заметил, что целый начальник цеха на работу не вышел? — ухмыльнулся Иван.

— О как! Кандыбу взяли! — удовлетворённо потёр руки я. — Ну, я так и думал, что он тоже замешан. Игнат уже знает?

— Аристарх знает, — подмигнул мне Иван, протягивая руку на прощанье.

— Хорошая новость, — не скрывая удовольствия, пожал я его руку и пошёл домой, подозвав к себе намылившегося куда-то Тузика.

Утром на зарядке все разговоры были только о предстоящей демонстрации. Оказывается, для Святославля это большое событие. Славка тоже собирался участвовать вместе с отцом, от его работы.

— Зачем? — удивился я. Тут не знаешь, как отделаться, а он сам, добровольно идёт.

— Это у нас традиция семейная! — ответил друг. — Меня ещё маленького отец всегда с собой брал, я на плечах у него сидел. Со всех сторон «Слава!», «Слава!». Я думал это в честь меня такой грандиозный праздник устраивают. Такой радостный был…

Даже смеяться было неудобно, такая счастливая, блаженная улыбка на лице друга маячила, когда он это вспомнил.Переглянулись многозначительно с парнями, Тимуром и Мишкой. Счастливое детство, однако, было у Славки.

А дома меня ждал скандал!

Бабуля поскандалила с Тузиком. Она достала из подпола оставшуюся картошку и разложила на полу на газетах. А щенок, улучив момент, когда бабуля отвлеклась, что тот шкодливый котёнок, принялся играть с картофелинами, гоняя их вместо мячика, раскидал по всей хате.

Когда я вернулся со стадиона, бабуля наперегонки с щенком собирала с пола картофелины.

— Что мы теперь будем сажать⁈ — причитала она.

Поспешил ей на помощь, схватил щенка за шиворот и запер в сенях. Ползая по полу, собрали с бабулей картошку. Она охала без конца. На многих картофелинах уже проклюнулись почки. Бабушка переживала, не пострадали ли они.

— Зачем ты её достала вообще? — спросил я.

— Так, перебрать, проращивать… — расстроено объяснила она. — Уже надо к посевной готовиться. Кстати, давай сегодня в сад сходим, грядками надо заняться.

— Перекопать что ли?

— И перекопать тоже. Но сначала навоз раскидать. Под зиму не раскидали. Так и остался кучей лежать…

— А что не раскидали? — поинтересовался я.

— Да, осень какая-то суматошная была. Сначала у меня ноги болели, потом в Пермь уехала с Аришкой сидеть. Вам забыла сказать, вернулась, всё уже смёрзлось.

— Ну ничего. Сейчас раскидаем, — пообещал я бабушке.

Сходили. Навоз раскидать успели, но и только — пора было идти на демонстрацию. Уговорились с бабушкой, что после нее снова пойдем, уже копать.

К девяти, как и было велено, я уже был у завода. На территорию никто не проходил, все толпились перед проходной. Нашёл Галию и присоединился к ней. Увидев в стороне Изольду и Ирину Викторовну, громко поздоровался с ними, чтобы все видели: я присутствую.

Открылись ворота и с территории завода выехал ЗИЛ, вместо кузова на котором был установлена целая инсталляция, посвящённая первомаю.

— Ух ты! — вырвалось у меня от неожиданности. — Вот это наворотили!

— Вперёд, товарищи! — заорал на всю площадь перед проходной Шанцев, высунувшись из кабины с пассажирской стороны!

— У нас каждый год на демонстрации между предприятиями устраиваются соревнования, у кого машина агитации лучше! — возбуждённо комментировала Галия.

Меня охватило всеобщее воодушевление. Народ начал разбирать лежащие на помосте ЗИЛа транспаранты, знамёна, гигантские бумажные гвоздики. Выбрал знамя с надписью «Мир, труд, май». Галие досталась одна из ветвей а-ля цветущая яблоня. Много было надувных шаров. И без того нарядная толпа быстро стала похожа на пёструю клумбу.

На машину забралось человек двадцать. Кто стоял, кто сидел, свесив ноги. Медленно, черепашьей скоростью она двинулась по Школьной улице мимо улыбающихся горожан.

Кто-то на машине громко закричал:

— Мир, труд, май!

— Профсоюз вперёд шагай! — дружно ответила наша толпа.

С соседней улицы послышалось:

— С первым мая! С днём труда! Мы желаем всем добра!

— Раз, два, три, четыре, пять! — тут же послышалось с нашей машины.

— Первомай идём встречать! — отозвалась хором наша толпа.

— Славный праздник первомай! — послышалось с соседней улицы.

— Ешь шашлык и наливай! — проорал кто-то из наших.

Раскат дружного хохота заглушил всё вокруг.

Так с лозунгами, шутками и прибаутками мы добрались до перекрёстка с улицей Огарёва и повернули направо. На Ленина пропустили колонну и пристроились ей вслед.

Из центра города был слышен духовой оркестр, игравший бравурные марши, перемежающиеся с пафосным голосом профессионального диктора, произносящего первомайские лозунги.

К Площади перед горкомом стекались со всего города разномастные колонны. Чем крупнее была организация, тем масштабней выглядела её праздничная инсталляция.

Чего тут только не было! Почему-то вспомнился бразильский карнавал. Атмосфера была праздничная, все улыбались.

Каждый трудовой коллектив, проходящий мимо трибуны, приветствовал диктор, перечисляя все его регалии и заслуги. Периодически диктор выкрикивал общие лозунги, типа: «Да здравствует Коммунистическая партия!» или «Да здравствует пролетарский праздник всех трудящихся первое мая!». В какой-то момент бедный ведущий зарапортовался и прокричал на весь город в микрофон «Да здравствует великая Октябрьская социалистическая революция!». Дружный хохот накрыл Площадь и не слышно уже было, как оправдывался несчастный.

Проехав мимо трибуны на крыльце горкома и оркестра, агитмашины уезжали, а колонны людей разворачивались и выстраивались плотными рядами тут же на Площади.

После официальной части, где городское начальство напутствовало всех на новые трудовые подвиги, колонны перемешались и начался концерт с настоящими артистами из брянской филармонии.

Ну что сказать, похоже, что в маленьком городе все душевнее получается, чем в большом — эта демонстрация мне очень даже понравилась! Не слишком долго, чтобы люди вымотались, не занудно, с реальным энтузиазмом и задором.

Мы с Галиёй постояли немного, послушали русские народные песни и стали выбираться из шумной толпы.

— Что будем дальше делать? — счастливо улыбаясь, спросила она меня. — Может, погулять куда сходим?

— Я не могу сегодня. Бабушке обещал грядки идти копать. Погуляй с Анжелой, а я к вам вечером присоединюсь.

— А я что, по-твоему, тебе мешать там буду? — возмущённо уперев руки в боки, Галия преградила мне дорогу. — Почему ты меня не зовёшь помогать?

— Дорогая, у всех праздник, мне неудобно просить тебя в праздник работать.

Где-то сзади нас кто-то громко рассмеялся. Обернувшись, я увидел в нескольких шагах от нас смеющегося Загита в компании дюжины мужчин. Все они с интересом наблюдали за мной и Галиёй.

Не смутившись, тут же подошел к Загиту и пожал ему руку. Он меня представил своим коллегам по работе. Оказалось, его пожарное депо тоже было на демонстрации, и они случайно оказались рядом с нами. Имена я, конечно, не смог запомнить — слишком много сразу. Отошли с Загитом к Галии.

— Дочка, хотел к тебе зайти, посмотреть, как устроилась у подруги, нужно ли чего, — сказал Загит.

— Я не против, но сегодня вряд ли — мы с Пашей пойдем на его огород, землю копать под картошку, — ответила Галия.

— Молодец, быстро припахал девушку к хозяйственным работам! — похвалил Загит меня, глаза его смеялись, — но не вижу проблемы, я к вам присоединюсь, помогу с копкой земли, а потом и на новую квартиру Галии сходим!

Такой Советский Союз мне нравится — люди всячески навязываются мне помочь картошку копать. Не тусить в клубе, не в ресторане или на шопинге составить компанию за мой счет, а помочь на тяжелой и не очень привлекательной работе.

Отказаться я, конечно, не обидев никого, не мог, поэтому пришлось согласиться. Вернулись домой, удивив появлением такой большой компанией бабушку. Впрочем, когда она узнала, что мы все идем копать землю под картошку, то обрадовалась. Но выставила условие — после копки возвращаемся к нам, и она всех угощает. Ну, тут уже Загиту и Галие крыть было нечем.

На дачах было многолюдно. Складывалось впечатление, что практически все после демонстрации пришли повозиться с землей. Дело понятное — погода чудесная, земля оттаяла, да и люди соскучились после долгой зимы по своим дачам. У нас нашлось только две лопаты, но бабушка быстро одолжила еще одну у соседки. Мы втроем с Загитом и Галией принялись копать. Ну что сказать — Загит с лопатой производил впечатление небольшого бульдозера, угнаться за ним никакой возможности не было. Складывалось впечатление, что он еще и не устаёт вообще — когда мы с Галией уже начали сдыхать от тяжелой и непривычной работы, он ураганом несся впереди нас. Вот в такую физическую форму и я хочу войти в ближайший год. Нарастить еще хоть десяток килограммов мышц, увеличить выносливость, и тогда не стыдно будет называть себя мужчиной. Пока что я просто «вьюноша бледный со взором горящим», как там было у Брюсова.

Впрочем, одним физо я ограничиваться не собирался. Я уже приметил, что в этом времени были чрезвычайно популярны стихи. И это даже в нашей провинции, что в Москве-то будет! Надо подновить в памяти творения знакомых поэтов, а то примут в столице за чурбана неотесанного.

Благодаря помощи Загита с копкой справились быстро — завтра уже собрались и сажать картошку. Потратили еще минут двадцать на то, чтобы собрать вылезшие из земли камни, собрав и сложив из них горку около дороги. И отправились угощаться к нам.

Бабушка была очень довольна тем, что так быстро все сделали, а холодильник был все еще полон подарками от колхоза. Выкладывая их на стол, бабушка похвалилась и перед Загитом, какой я добытчик. Перечислила все до последней мелочи, что я из колхоза привез после одного-единственного выступления. Ну что сказать, Загит был впечатлён, а Галия светилась от гордости за своего парня.

— Словно феодализм не отменили, а ты барин, что съездил в свою деревню за оброком! — сказал Загит, улыбаясь по-дружески.

Ему прекрасно зашел деревенский самогон — очень его хвалил. Я его пока так и не попробовал — ограничился деревенским квасом. Мы им с Галией запивали бабушкины пироги с вязигой — подошло великолепно.

В прекрасном настроении пошли втроем провожать Галию до ее нового дома.

Загит как вкопанный остановился перед домом Анжелы.

— Погоди-ка, — сказал он, — тут Забелины же живут, верно?

— Ага, — сказала Галия.

— А я за Настей увивался, что здесь жила, — ностальгически взгрустнул Загит, — когда как Пашка был еще по возрасту. Хорошие были времена!

Мы с Галией переглянулись. По всему выходило, что эта Настя — умершая мать Анжелы, а Загит об этом и не знает. И вот как ему сказать? Насколько серьезно у него это было в юности?

— Вот так случайность! — заулыбался Загит, — ну-ка, пойдем к Насте, глянем, как она тут устроилась!

Я все же не выдержал. Нельзя его в таком настроении в хату заводить. Начнет Анжелу расспрашивать о ее матери, думая, что она живая, как бы у той истерики не случилось.

— Мне очень жаль, Загит Джиганович, но тут живет только подруга Галии по имени Анжела, с братом и отцом. А мать у нее умерла. Я вот только не знаю, как ее звали, — с участием сказал я.

— Я тоже не знаю! — быстро сказала Галия.

— Настя умерла? — Загит, было видно, поражен такой новостью, — а почему мне никто не сказал?

— Пойдем в дом и расспросим аккуратно? — предложил я.

Анжела приняла нас радостно — все же праздник, и ей не улыбалось отмечать его только с братом. А тут сразу трое гостей!

Расспросы я взял на себя, чтобы не бередить раны Загита и постараться не испортить праздничное настроение у Анжелы — упомянул, словно мельком, что Загит в юные годы был знаком с Настей из этого дома.

— Да, это была моя мама! — подтвердила Анжела немедленно. И была даже, кажется, обрадована, что Загит ее знал.

— А как с ней это случилось? — осторожно спросил Загит.

— Три года назад, выехала в командировку в Москву, и в их автобус врезался самосвал, — грустно сказала Анжела.

— Целых три года, — пробормотал Загит, все еще не в силах поверить, что когда-то хорошо знакомого человека уже нет в живых.

Я постарался быстро перевести тему разговора и начал рассказывать о демонстрации, отвлекая хозяев от грустных воспоминаний. Загит же до конца вечера так и просидел очень грустный и задумчивый.