Глава 15

2 мая 1971 г. дома у Домрацких-Ивлевых

У меня волосы на затылке зашевелились. Как знал, блин! И шлемы им не успел подарить! Хотя где бы их взял в нашем городишке… Да и еще вопрос, надевали ли бы, если бы подарил, лихость там такая была, казацкая!

Кларе Васильевне стало плохо, ей не хватало воздуха. Бабушка, опешившая было от полученной новости, быстро собралась, достала свою аптечку в жестяной коробке и накапала ей в стакан с водой чего-то вонючего.

— Мне в больницу надо… — прошептала Клара Васильевна.

— Да-да. Сейчас, — суетилась бабушка. — Паша, беги скорую вызывай!

Ринулся к своему дивану и, натягивая штаны, услышал слабый голос:

— Мне к внучке надо…

— Тебе самой не помереть сейчас надо! — начала ругаться бабушка. — Без тебя разберёмся с внучкой!

Выскочив на улицу, побежал к магазину Школьник, он ближе всех.

Стучал в дверь, в окна. Быстро разбудил сторожа, похоже, что он и не спал ещё. Вызвали с ним скорую на наш адрес, и я побежал домой.

Пока ждали, решили, что бабушка идёт к Либкиндам сидеть с мелкими, а я еду на скорой с Кларой Васильевной в больницу, заодно узнаю там всё про Славку с Эммой.

Тревожное состояние всё нарастало, чтобы не усугублять ситуацию, бегая кругами по комнате, выскочил на улицу. Скорой пока не было. Побежал к дому Славки. У них горел свет. Вломился к ним без стука. Застал одну чуть живую от волнения бабушку Славки, смог от неё добиться только, что родители ушли в больницу.

— Всё будет хорошо! — сказал я ей, сам очень желая в это поверить, и поспешил к нашему дому, оставшись ждать скорую у калитки.

Буквально через несколько минут она приехала. Повёл докторов в дом.

Клара Васильевна совсем расклеилась, врач после осмотра решила её госпитализировать. Бабушке Эммы сделали пару уколов, и мы с водителем перетащили её на носилках в машину.

— Всё будет хорошо. Приедем и все узнаем. — повторял я всю дорогу, держа в руках холодную ладонь Клары Васильевны. Больше сам себя уговаривал.

В больнице нас встретили родители Славки. От них узнал, что у Эммы сложный открытый перелом левой руки, ушибы. Ею сейчас занимаются в операционной. У Славки сломаны обе руки, ключица, рёбра, куча ушибов и сотрясение мозга ко всему.

Облегчённо выдохнул. Сказал Кларе Васильевне:

— Там просто переломы рук у них, и по мелочи еще, всего лишь! Не волнуйтесь так, через пару недель домой вернутся, как новые будут! В этом возрасте все заживает, как на собаке.

Она в ответ слабо улыбнулась. Блин, оба дежурных доктора заняты Эммой и Славкой, Клару Васильевну принять некому. Врачи со скорой созвонились с подстанцией. Минут через двадцать другая скорая привезла доктора Марину Карпову, она отпустила всех скоропомощников и занялась Кларой Васильевной.

Я остался сидеть в коридоре с родителями Славки, рассказав им, что заскочил к ним домой, поговорил с бабушкой.Мать Славки постоянно плакала, так что я не решился сказать им, что бабушка выглядит не очень. Должны сами понимать…

В глубинах коридора что-то загремело, по звуку, везли каталку. Подскочив, я ринулся в ту сторону. Знакомая медсестра, кажется Валентина, перевозила Эмму в палату.

— Помощь нужна? — спросил я, подбегая и здороваясь кивком головы с обеими.

— Это ты? — узнала меня Валентина. — Ты чего здесь?

— Мы соседи и друзья, — кивнул я на Эмму.

— Понятно. Тогда помогай, — разрешила медсестра. — Операция прошла неплохо, переломы в двух местах оказались, один открытый со смещением, — ответила Валентина на мой вопрос о состоянии Эммы. Крови потеряла не очень много, вовремя жгут наложили. Жить будет и рукой пользоваться сможет, не волнуйся так!

Проводил их до палаты в хирургию, медсестра включила в палате свет и вышла. Разбудили всех, конечно, но пофиг.

У Эммы была в гипсе вся левая рука, от кисти до плеча. И лицо всё разбито и расцарапано. Губа зашита. В глазах слёзы. Жуть…

— Держись, все будет хорошо. За пару недель кости срастутся, гипс снимут. То же самое со Славкой, все у него хорошо.

После моих слов заметил, что Эмму чуть отпустило. Ну и хорошо.

Вернулась Валентина, застелила свободную койку и подкатила к ней Эмму. Вдвоём мы помогли Эмме перелечь. Валентина опять куда-то вышла.

— Эмма, а что случилось-то? — попробовал отвлечь пострадавшую от тяжелых размышлений.

— Мы а гъаной уже посоулись, — провыла она.

— Что? — не понял я ни слова.

Эмма показала кончик языка, точнее то, что от него осталось.

— Ладно. Молчи, — ужаснулся я и достал записную книжку с ручкой.

Записная книжка с некоторых пор всегда была при мне, уже выработалась привычка не выходить без неё и паркера из дома, как раньше не выходил из дома без смартфона.

«Мы в большой луже на что-то наткнулись и упали», — написала она.

Может, на люк открытый наскочили. Я часто видел в городе открытые колодцы…

«Что со Славой?» — написала Эмма.

— Переломы и сотрясение мозга, — ответил я ей. — В каком месте вы упали?

«В конце нашей улицы», — написала она.

— Схожу завтра, посмотрю, что там такое, — ответил ей и вспомнил, что мы тут не одни.

Соседки не бухтели, с сочувствием смотрели на нас. Повезло, понимающие женщины попались. Присмотрят за Эммой, если что.

— Ты давай лежи, выздоравливай, — засобирался я. — Присмотрите за ней, пожалуйста, — обратился я к соседкам и вышел.

Надо завтра бумаги ей принеси и карандаш. А то как она общаться со всеми будет.

Выйдя в больничный холл, застал там только удручённых Славкиных родителей.Спросил их, слышно ли было что-нибудь про Славку, пока меня не было, и про Клару Васильевну.Отец Славки покачал головой. Мама была уже в полуобморочном состоянии.

Просидели в тишине ещё с полчаса, и к нам вышел доктор Юрий Васильевич.

— Переломов много, но организм молодой, до свадьбы заживёт, — устало сказал он.

Мама Славкина расплакалась, муж прижал её к себе и сам еле сдерживался.

— А ты что здесь? — обратил на меня внимание доктор.

— Это одноклассник мой, сосед и друг детства, — ответил я.

Доктор понятливо кивнул и собрался уходить.

— Я тут ещё бабушку по скорой привез, — остановил я его. — Как бы узнать, как она?

— Что за бабушка? Чья?

— Девчонки, что в аварии тоже пострадала.

Доктор сделал знак рукой обождать и ушёл.Вскоре вышла Валентина и сказала, что у Клары Васильевны был сердечный приступ и она остаётся пока в больнице, под наблюдением.

Славкины родители набросились на неё и просили проводить к сыну.

— Только маму, — отрезала Валентина. — А вы приходите завтра, — сказала она нам.

Славкина мама поспешила за медсестрой. А мы со Славкиным батей остались в пустом холле.

— Все образуется. Славка сильный, организм молодой. Выберется. — сказал я отцу друга. — Я пойду, а то моя бабуля уже извелась там от неизвестности. У вас, кстати, тоже бабушка дома одна и выглядит не очень, — напомнил я ему и поспешил домой.

— Зайди, посмотри как она? — попросил он.

— Хорошо. Прямо сейчас и зайду. Расскажу, как дела обстоят.

— Только не напугай! — устало сказал он.

— Я не из таких! — заверил его.

Тут же рванул домой к Славке. Бабуля, к счастью, выглядела неплохо, только была заплакана. Успокоил ее, что доктор сказал, что все будет хорошо, велел поутру подумать, как бульон куриный организовать и передать внуку, чтобы быстрее выздоравливал и домой возвращался. Бабке сразу стало полегче — главное было дать ей понять, что внука надо хорошо кормить, и дать конкретное задание. Раз надо хорошо кормить, значит, не помрет и скоро выздоровеет. Все, теперь, глядя на бабушку Славы, я больше не волновался.

От нее зашёл к Либкиндам, сообщил новости из больницы, что Клара Васильевна зависает там на неопределённое время после сердечного приступа. Бабуля уже обсудила с дедом такой вариант развития событий. Они решили, что мы малых опять к себе заберём.

Бабушке у себя дома удобнее за ними присматривать. А дед несколько дней сам справится, тем более бабушка обещала заходить к нему проведывать. Сейчас малые уже спали, решили их не будить, завтра с утра придём за ними.

— Надо Герману сообщить, — сказал я бабушке.

— Обязательно, — она кивнула, соглашаясь, — только лучше утром пораньше сбегать. Сейчас ночь. Да и не помогут они ничем прямо сейчас.

Вернулись домой поздно. Никак не мог уснуть. Бабушка тоже переволновалась и не спала. Слышал, как она несколько раз вставала воды попить. Потом не выдержал, тоже встал и, поставив чайник, мы сели вместе на кухне, чтобы попить чаю и немного успокоиться. Блин, как хорошо только что все было — праздник шикарно отметили, и формально, и в компании. Впрочем, это обычное дело — беда не выбирает, когда прийти, стоять в очередях она избегает. А Славкин батька, наверное, сейчас проклинает две вещи — что купил мотоцикл, и что дал своему пацану на нем кататься, сколько влезет. Ну да куда бы он девался, купив мотоцикл — сын почти взрослый, обиделся бы. По нынешним временам резона для отказа у него не было от слова совсем.

С самого утра, как рассвело, рванул смотреть, в каком это месте авария произошла. Нашел по описанию Эммы единственную в конце улицы лужу. На вид ничего особенного, глубокой не кажется, но вот беда — сбоку в этой луже отчётливо виден колодец. Без люка! Ну да, как и боялся. Тут телефонный или еще какой-то колодец, и его вечером, когда уже темно, в луже совершенно незаметно.

Стал припоминать — нет, однозначно, совсем недавно люк был на месте. Позавчера я на него становился, чтобы ту же лужу пройти, не замочив ноги. И с него перепрыгнул на единственное сухое место дальше. Какая сволочь убрала люк? Но теперь причина аварии стала мне понятна — Славка знал прекрасно улицу и рассчитывал, что он проедет по люку, чтобы по самой луже не ехать, а попал колесом в открытый колодец. Так они еще неплохо отделались, при таком падении можно и шею сломать было!

Не выспался, чувствовал себя не очень, но не так, как в такой ситуации чувствовал себя бы в 58 лет. Там бы все отваливалось — и спина, и ноги, и шерсть, и хвост. Сейчас же просто был прибалдевшим — ничего такого особенного, можно пахать еще целый день. Исходя из такого соображения пошел по обычному кругу — пробежка, физо на стадионе. На стадионе встретил Мишку — тот блаженно улыбался после здорового сна, и ни о чем, что произошло ночью, еще не знал. Пришлось испортить ему настроение.

— А что же мы здесь? Спортом занимаемся, пока он там? Рванули в больницу! — немедленно отреагировал он.

— Стоять! — велел я, — ты прям, как будто сам там не лежал недавно! Кто же сейчас с посетителями возиться будет в это время? Доктора на обходе, нас просто пошлют подальше и все. Есть часы для посещений, теперь вспомнил?

— А, ну да, — пришел в чувство Мишка.

— Я туда сразу с работы пойду, захвачу из дому в школу пару шоколадок в подарок, — сказал я.

— Давай тогда прямо в больнице и встретимся! — загорелся и Мишка.

Позанимались с ним и расстались — пора завтракать и собираться в школу. Но Мишка настоял, что придет ко мне, и вместе в школу пойдем — его можно понять, серьезно распсиховался. Я согласился поддержать друга морально.

Школа, когда мы в нее пришли, уже гудела от новостей. Внизу стоял лично директор и строго смотрел на входящих школьников. На двух сдвинутых вместе партах две старшеклассницы срочно рисовали стенгазету. Подошел полюбопытствовать — все понял, увидев там большой рисунок опрокинутого мотоцикла. Ну, это неплохо — может, хоть часть молодежи не будет так легкомысленно относиться, как прежде, к этому очень непростому транспортному средству. Но какова советская школа — вечером ДТП случилось, а уже с самого утра организована воспитательная работа со школьниками!

Пришел на работу, а там уже записка лежит, от Галии:

— Срочно зайди к Сатчану!

Отпросился у главбуха и пошел, конечно. Тем более было любопытно, что же там за шоу было в воскресенье с корреспондентом и фотографом. Договаривались же с ним, что дарю идею без всякого моего в нее вовлечения, как автора. Что там провернулось в мозгу Сатчана???

Галия обрадованно вскочила при виде меня.

— Иди! Он уже ждет! И какой-то дерганый!

— Погоди, — сказал я, — Славка с Эммой вчера в аварию попали. Заехали в открытый люк, чудом живы остались. Куча переломов, несколько недель точно лечиться будут.

Галия постояла несколько секунд с открытым ртом, а потом сказала:

— Теперь я понимаю, почему ты так брюзжал каждый раз, когда видел их катающимися. А мне еще смешно было — думаю, ворчит, как старый дед, из-за этих дурацких шлемов! Извини меня!

— За что, за мысли? — удивился я, — думай, что хочешь, это свойство живого мышления и воображения, всякую фигню придумывать. Главное — действовать правильно!

Снова успешно отдав дань своему стариковскому занудству, вошел к Сатчану.

— А, проходи, тезка, проходи! — обрадовался он, — а мне как раз час назад с поездом передали товарищи выпуск той газеты, ради которой тебя в воскресенье потревожили! Гляди-ка!

И он пихнул по столу в мою сторону газету.

Мое фото было на передовице, вслед за фото с Сатчаном. Статья называлась «Комсомол — всегда впереди!». Бегло пробежался глазами по тексту — за исключением славословий в адрес КПСС и комсомола, статья сообщала читателям, что умный и шустрый комсомолец Павел Ивлев придумал идею «Бессмертного полка», и объясняла, что это такое, а мудрый не по годам комсорг завода Павел Сатчан взялся ее продвигать в Святославле на праздновании 9 мая. То есть, все наши договоренности о том, что я остаюсь в тени, идут лесом. Вот и какого черта?

Посмотрел на него вопросительно и с упреком одновременно. «Мудрый комсорг» сказал мне с несколько потерянным видом:

— Понимаешь, Паша, я решил, что так лучше будет. Нельзя присваивать себе чужие заслуги. Ты придумал, и тебе люди должны быть благодарны!

Это когда же комсомольские карьеристы начали придерживаться подобных взглядов? Ведь видно, что врет, но не краснеет. Он сто процентов уже давно утратил способность краснеть. Похоже, у него были еще какие-то расклады, неведомые мне, так что он из них и исходил. Возможно, решил, что, если идея не понравится кому-то в верхах, можно будет все списать на слишком энергичного школьника-комсомольца, на его наивность, чтобы самому не влетело? Может, и так, кто его знает!

— Но главное, — сказал Сатчан поспешно, видимо, сообразив, что я ни на грош ему не верю, и нечего дальше распинаться, — что везде все одобрено, мы получаем полную поддержку, и даже выделено дополнительное финансирование на эту акцию. Решили, что фотографии оформим в виде плакатов — снаружи будет крупная фотография погибшего героя, мы их сделаем за счет дополнительного бюджета, чтобы одинаковые были, а сзади обклеим кумачом. Решили еще, что нужно побольше молодежи чтобы шло — так будет видна преемственность, от героев к их внукам, которые дальше понесут знамя коммунизма!

Возражать комсоргу ничего не стал. Смысл? Что сделано, то сделано. Назад не отмотаешь. Буду решать проблемы по мере их появления. Так что, поговорив с Сатчаном, пошел к себе, предупредив Галию, что после работы пойду в больницу и проводить ее не смогу.

— Само собой, конечно! — замахала руками она. — Передавай им пожелания выздоровления!

Отпросился пораньше с работы и пошел навестить друзей, предварительно забежав в гастроном и купив плюшек. Эх, жаль фруктов пока нет, весна!

Возле больницы уже ждал Мишка. Тоже держал в руках авоську с гостинцами. Пошли внутрь. К Славке нас не пустили. Сказали, что он еще в реанимации, пускают к нему только родителей, и то по очереди. Состояние у него средней тяжести. Последствия сотрясения мозга довольно серьезные, поэтому он под капельницей почти все время.

А вот к Эмме пустили. Но сказали, чтоб не надолго, ей отдыхать надо. Нацепили халаты и пошли в Хирургию. Эмма не спала, сидела на кровати и что-то писала в блокноте. Видимо, кто-то уже подсуетился и достал ей средство общения. Переписывается с соседкой по койкам, понял я, увидев, что женщина на соседней кровати сидит и явно ждет, когда Эмма допишет. Та, закончив писать, передала блокнот женщине. Прочитав, что там написано, она ответила:

— Да, я всегда знала, что она себе на уме, но чтобы детей бросить, — женщина покачала головой.

Оказалось, что соседка Эммы по койкам была когда-то одноклассницей ее матери. Так что, узнав, кто Эмма, сразу же стала расспрашивать ее о домашних, выпросив для Эммы блокнот и ручку у медсестер. Ну и хорошо! Эмме сейчас очень полезно отвлечься.