Глава 23

7 мая 1971 г. Механический завод г. Святославля.

У комсорга на столе лежало несколько газет одного выпуска. По довольному лицу Сатчана я понял, что вчера всё прошло удачно. Сел за стол и подтянул к себе одну из газет. На целую страницу статья! Пять фотографий. Игнат и Юлька на одной из них. Замечательно! И что пишут? Статья большая, читать надо вдумчиво…

— Можно одну возьму? — спросил я Сатчана.

— Эти все твои, раздай комсомольцам, — сделал комсорг широкий жест.

— Спасибо! — сгрёб я все экземпляры и потащил к себе.

В бухгалтерии налил себе чаю и уселся изучать областную прессу.

Статья очень хорошая, прямо, на удивление. И комсомольцы молодцы, особенно их лидер Павел Сатчан, и руководство школы и завода, так предусмотрительно и дальновидно организовывающие совместные мероприятия для комсомольцев разных возрастов. И партийное руководство, ставящее такие правильные и своевременные воспитательные задачи перед советской молодёжью. Короче, все молодцы и, даже, Игнат с Юлькой! «Молодой комсомолец-спортсмен и юная комсомолка, намерены в ближайшее время создать новую ячейку советского общества, они пример осознанного отношения к своей жизни с молодых лет и правильно понимают те задачи, которые ставит перед советской молодёжью Партия, целью которой является построение светлого будущего для всего советского народа». О как!

А, может, не только визит деда Терентия сработал? А кто-то в школе эту статейку успел прочитать и к директору отнести? Потому и затухли все разом так быстро?

Всего три газеты. Одну обязательно подарю будущим молодожёнам. Одну вручу бабушке, ей приятно будет. Одну — Галие, она так хорошо получилась на общем фото рядом с Сатчаном.

После работы без всякой помпы встретились с друзьями у проходной и продолжили раздавать листовки по частному сектору. Когда инструктировал ребят, намекнул, чтобы надолго в этот раз в каждом дворе не задерживались.

— Если хозяев нет дома, бросайте листовки в почтовые ящики, — напутствовал я друзей.

Часа три у нас ушло на всё про всё. Вчера охватили участок частного сектора между Огарёва и Островского. Сегодня мы окучивали участок Первомайской до базы, Ленина до вокзала и Школьную до проходной нашего завода. Анжелу с Валериком и Светку с Олегом отправили за Большой мост, они там живут, быстрее общий язык с соседями найдут. Это, конечно, не весь частный сектор Святославля, но большая его часть. А на всю, пересчитав листовки, я установил, что нам бы их и не хватило, так что сегодня и закончим. После договорились встретиться на школьном стадионе.

Итоги были, понятное дело, неутешительные, друзья-то были не в курсе, что похитителя люков мы нашли, но отвлёк их от дурных мыслей, зачитав выдержки из газетной статьи и вручив её в конце Юльке. Так что расходились все по домам хоть и не полностью, но все же довольные. Хорошее дело сделали вместе, да и в газете засветились. Событие по Святославским меркам очень серьезное. Еще долго газеты будут среди родственников из рук в руки передавать, показывая с гордостью, «вон там про моего/мою напечатали» и вырезки газетные сохранят.

Я пошел с Галией к ней домой. Хотел проводить ее и вручить торжественно при родителях газету. Подруга шла и хмурилась всю дорогу до дома. Я догадался, что она злится, что Юльке газету со статьей отдал, а ей ничего не досталось. Шел и усмехался тихонько.

Пришли домой. Зашел за Галией в квартиру. Она настояла, чтобы я поднялся «попить чайку». Не стал отказываться, так как это и в мои планы тоже входило, газету же надо вручить. К тому же, как я понял, Галия хочет приучить мать к мысли, что той не удастся нас разлучить. И поэтому я буду появляться в их квартире так часто, как ей самой захочется. Тоже стратегия, и почему бы мне и не поддержать ее?

Навстречу из комнаты вышел Марат. Упс! Какая интересная ситуация. Как он сейчас на меня реагировать будет, любопытно?

Да и с Галией у них конфликт. Это совершенно очевидно. Трудно не понять, когда видишь такое — Марата не было больше недели, но никаких восторженных криков сестра из-за внезапного появления в коридоре брата не издала. И более того, сделала вид, что ничего особенного и не происходит, словно Марат пустое место. Разительный контраст по сравнению с тем приемом, который Галия оказывала Марату, когда тот из армии вернулся. Расстались они с братом в прошлый раз невесело. Там же была эпичная ссора, после которой она сбежала из дома. И Галия затаила злость.

Марат был несколько обескуражен холодной реакцией со стороны сестры. Но не удивлен. Видимо, не в первый раз они ссорятся.

А вот меня он удивил. Сестре он обрадовался, ладно, но и меня впервые встретил как дорогого гостя! Крепко, но не пытаясь выиграть, пожал руку, тапочки тут же для меня нашел свободные, пригласил на кухню пройти, чайку попить. И у Галии при виде такого его поведения глаза на лоб полезли, не то, что у меня! Что-то где-то явно сдохло! — подумал я.

Галия первым делом заглянула к матери. Вышла встревоженная, та опять чувствовала себя плохо. Я тоже уже стал не на шутку волноваться. Поздоровался с вышедшим из комнаты вслед за дочерью Загитом. Ладно, раз матери нездоровится, будем торжественную часть без нее устраивать, — решил я. Попросил минутку внимания, торжественно поздравил Галию с отлично выполненной работой, похвалил ее организаторские качества и вручил удивленной моим красноречием девушке газету со статьей и той фотографией, на которой она так хорошо получилась.

Эффект превзошел все ожидания. Галия просияла, сначала ухватила газету, глянула на снимок, потом бросилась мне на шею с благодарностями, отдав газету отцу. Загит сначала немного ошалел от новости, а потом начал радостно поздравлять дочку и меня за компанию. Марат тоже присоединился к поздравлениям и добился того, чтобы Галия, сначала поупиравшись, но позволила ему обнять себя и чмокнуть в щеку. Вот и ладненько. Миритесь давайте, не до ссор сейчас.

На шум и радостные поздравления вышла из комнаты и Оксана. Узнав, в чем дело, тоже стала поздравлять дочку и хотела идти со всеми нами на кухню отмечать, но Загит загнал ее обратно в постель, сказав лежать и поправляться. Дети его поддержали.

Загит сказал нам пока чаек подготовить, а потом его позвать. Мол, посидит пока с женой, чтобы не скучала. Галия сначала немного повертелась рядом с нами, но буквально через минуту ускакала к родителям. Купается там, небось, в лучах славы.

А мы устроились на кухне. Марат поставил чайник, дал мне белый табурет и сел напротив меня на такой же.

— Ты это, Пашка, — несколько растерянно, но мирно начал он, — глупо как-то все получилось при знакомстве, не держи зла, хорошо?

— Да я не держу, — сказал я.

И, в принципе, так оно и было. Ну да, брат упертый у Галии, и первоначально с ним отношения не сложились, но я работал над их улучшением. И только его поспешное исчезновение после скандала и ухода Галии из дома помешало мне эту работу завершить.

— Ну, выглядел ты как полный заучка, да и хлипкий такой весь, вот я тебя и недооценил! — тем временем продолжил Марат, — а ведь батя прав оказался. С учетом своего возраста ты нормальный пацан, и не мне лезть в ваши отношения с Галией. Если батя их одобряет, то мне куда лезть поперек него?

Такой подход меня полностью устраивал. Что я тут же Марату и высказал.

— Все верно, Загит понимает, что у нас с Галией все серьёзно, — подтвердил я, — и я рад, что теперь ты тоже это понимаешь. Давай пожмем друг другу руки в знак того, что все плохое останется в прошлом!

Марат охотно протянул руку. Пожали. Обстановка сразу стала комфортней, и он принялся по-дружески рассказывать мне, как провел время в отъезде. Только у него дошло до драки в Смоленске, в которую он влез по пьяни, как на кухню вошла Галия. Посмотрев на нас с Маратом, она неожиданно сказала:

— Так, братик, если ты тут пытаешься усыпить своим мнимым дружелюбием бдительность Паши, то зря стараешься! Я же помню, кто маме рассказал про ту февральскую историю с дракой из-за Пашиной сестры, которую мама попыталась против него использовать. И мы с тобой по этому поводу еще не разобрались!

Галия выглядела просто изумительно! Глаза горят огнём, щеки пышут жаром — прям тебе святая инквизиция, обнаружившая еретика у себя под носом. Марат даром что был в два раза больше нее, а сразу как-то сжался и заныл:

— Ну Гал, прокололся, бывает — что ты такая злопамятная, уже больше недели прошло! Мы тут с Пашкой все вопросы уже утрясли, Паш, подтверди, а!

Я согласно кивнул — мол да, утрясли.

— Ты, главное, отцу не говори, что это я тогда…– просительно сказал Марат, — а я что, по поводу ваших отношений? Встречаетесь, ну и встречайтесь, кто вам мешает, я совсем не против!

Галия слегка подостыла, но продолжила смотреть на брата с подозрением. Что-то подсказало мне, что эта кухня видала баталии между ними двоими такого масштаба, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

— Милая, да успокойся ты! — сказал я ей, и за руку притянул на свободное место, — Марат нормальный парень, мы теперь дружить будем.

— Это да, точно! — со своей косноязычной красноречивостью подтвердил тот.

— Я тут, кстати, с пацанами по утрам бегаю, спортом занимаемся, — сказал я, — на стадионе подтягиваемся, отжимаемся, брусья и все такое. Тебе после армухи если надо форму поддерживать, то подходи тоже.

— О, мне подходит! — искренне обрадовался Марат, — форму надо поддерживать, верно! Я тебе снова покажу пару приёмов из самбо, если хочешь!

— А когда до этого показывал? — подозрительно наморщила лоб Галия.

Не, Марат, кто угодно — но не конспиратор! Это надо же такое ляпнуть при сестричке, которая помнит мой знаменитый синяк, что ретушировала перед поездкой с лекцией в колхоз.

— Да было дело, но я, конечно, буду рад ещё что-нибудь освоить! — поспешил я выручить зависшего Марата, по выражению на честном лице которого Галия вот-вот могла добраться до истины, — а ты, кстати, думал, чем будешь заниматься теперь? Если поступать в университет или институт, то времени не так и много осталось!

— Не, «вышка» — точно не мое! — замотал головой, и для пущей убедительности руками Марат, — вот к бате хотел, а ты видел же его реакцию! Теперь и не знаю, куда податься!

— Если хочешь, я на механическом за тебя словечко замолвлю, — предложил я, — там народу арестовали разного за последние пару недель просто немерено, наверняка вакансий полно. Вначале учеником будешь, потом на разряды сдашь, подучишься, нормально начнёшь зарабатывать. Я б тебе сварщиком стать порекомендовал — работа просто золотая, подхалтурить всегда есть возможность. Хороший сварщик всегда людям нужен!

Марат подумал, и сказал:

— Сварщик, на механическом… Почему бы и нет? Только не сейчас, хотелось бы пока в более свободном режиме еще пожить. После армии с ее дисциплиной нагуляться пока не могу! Не ко всем друзьям еще съездил, опять-таки.

— Тогда вот ещё интересный вариант — можем попробовать провести по линии комсомола идею организации кружков по самбо для трудных подростков. Для них занятия будут бесплатно, а комсомол даст тебе место для занятий и будет оплачивать твою работу! — родил я следующую идею.

— Хочешь ее Сатчану предложить? — тут же сообразила Галия. Она, наконец, немного успокоилась и, когда чай закипел, налила и нам, и себе по кружке, подготовила кружку для отца, а затем выставила на стол тарелку с баранками и печеньем. Подумав, достала из шкафчика еще и конфеты.

— Ну да, ему же нужны инициативы, — кивнул я, — денег у завода полно, трудных подростков у работников тоже навалом. А тут комсомол возьмёт на себя задачу помочь родителям с их воспитанием. Вполне себе неплохо может быть воспринято общественностью.

— Ну, да, Сатчан может на такое клюнуть! — согласилась Галия.

Марат, подумав, подтвердил, что ему такой формат может быть интересен.

Минут пять еще поболтали, затем к нам присоединился Загит. В итоге еще полчаса где-то вполне уютно посидели вчетвером, обсуждая планы на будущее и попивая чаек.

Наобщавшись, отпросился домой. Уже был вечер, а у меня Тузик негуляный, да и дел полно. Поцеловал Галию и рванул домой. По дороге, пробегая мимо гастронома, увидел знакомую фигуру, выходящую из магазина. Узнал Мишкиного дядьку, Степана. Остановился поздороваться и поболтать. Степан обрадовался, увидев меня, крепко пожал руку.

— С работы? — спросил его после взаимных приветствий.

— С нее, — кивнул Степан. — Зашел кефира купить, а то дома его вечно нет. Сестра детям молоко покупает, а про кефир забывает все время. А я молоко не люблю.

— Как работается? Как с начальством, лютует?

— Да полегче стало, — рассмеялся Степан. — Спасибо тебе, Пашка, что надоумил, как с этим типчиком себя вести. Я при нем чихнул пару раз, потом сделал вид, что приболел и на работе ходил, лицедействовал: то высморкаюсь, то чихну, то лоб потрогаю себе, не горячий ли…

Степан откровенно веселился, рассказывая мне про свой импровизированный «театр одного актера». Никакой подавленности, разительный контраст с тем его настроением, что я наблюдал совсем недавно на базе. Другой человек стал.

— Так и что? — спросил я Мишкиного дядьку. — Он перестал тебя пилить?

— Да он мне все указания теперь дает, находясь на другом конце склада и платочком рот прикрывая, — радостно пояснил Степан, — и убегает к себе сразу после этого. Ближе, чем на десять метров, не подходит.

— Да, с такого расстояния на мозги сильно не покапаешь, — поддержал я беседу.

— Во-во! — довольно осклабился Степан. — Теперь хоть спокойно работаю, не оглядываясь постоянно и не дергаясь по пустякам.

— А увольнением не грозит больше?

— Да нет. Ни разу больше об этом не заикался. Грузчиков хороших найти не так просто оказалось. Большинство пьют. Он за это время уже двоих нанял. Оба больше трех дней не продержались. Так что пока работаю.

— Отлично.

Поболтали еще немного со Степаном и разошлись. Порадовался за дядю Мишки — хоть у него все хорошо.

На следующее утро Марат, действительно, появился на стадионе. В тельняшке, несмотря на то, что было ещё холодновато.

Тимур и Мишка посмотрели на незнакомого мужика настороженно. Я их заранее не предупредил — мало ли, Марат поутру передумает. Нет, явился.

Познакомил парней с ним:

— Это Марат, брат моей девушки, Галии. Только что из армии, служил в десанте.

Тут, конечно, глаза у парней загорелись. И следующие полчаса Марат был звездой наших занятий. Показал нам комплексы упражнений, которые в армии делал для разминки, да еще и пару приемов. Не было бы у нас скоро школы, так парней бы от бесплатного инструктора и не оттащить бы было.

Когда собрались уже уходить, Марат мне взглядом показал — мол, отойдем. Я сказал Тимуру и Мишке идти, а сам подошел к нему.

— Ту такое дело, Пашка, — сказал Марат, несколько секунд поколебавшись, — я, как бы, тебе ущерб нанес той историей про драку, так что постараюсь его возместить. Короче, мать наша не больна ничем. Это она так дочку на жалость пробивает. Сначала домой заманить, потом заставить от тебя избавиться. Пока Галия дома, она в постели валяется, а как та на работу уходит, так скачет по дому так, что сладу с ней нет! Сеструхе, сам понимаешь, я это сказать не могу — не поверит, решит, что я что-то еще затеял. А ты, как бы, теперь и за нее решаешь, вижу я, как она на тебя смотрит, так что сам и думай, что с этим делать!

Поблагодарил его искренне за информацию. Дружески попрощались, пошел домой. Пока обливался, завтракал, собирался в школу, все думал — ну и что мне с этим теперь делать? Не верить Марату я оснований не видел — парень он простой, как две копейки, я самого начала правильно понял, что с ним можно будет поладить. В отличие от его матери, которой будто вожжа под хвост попала. Ну Оксана, ну мастерица хитрить!

Прикидывал варианты действий. Сказать Галие? Чревато. Может, и поверит, но проверять все равно будет. Кто помешает матери схватиться за сердце и изобразить что-нибудь страшное убедительно, когда дочь начнет ее расспрашивать. Сначала мне поверит, потом мать ее переубедит — вот и зароню в нее сомнения в своей объективности. Оно мне надо?

Нет, тут надо как-то хитрее поступить. Так, а если ничего не сказать Галие, но уговорить ее взять что-то типа отгула и внезапно прийти домой, когда мать ее не ждет.

Обдумал. Отказался от варианта. Мало ли, неудачно вернется, когда мать как раз в постели будет валяться. Да и долго ли добежать до нее, услыхав скрип ключа в двери!

И тут я вспомнил, как недавно ловил похитителя люков. В голове тут же начал формироваться другой план. И я перед школой забежал в гости к деду Терентию.