Глава 12

Москва, МИД

На встречу с Громыко Межуев пришел к 15.00, как с помощником министра и договаривались. Его быстро, не заставляя ждать, привели в кабинет министра, и тот предложил присесть на кресла, которые стояли в одном из углов его большого кабинета. Хозяин кабинета тут же распорядился о чае для гостя.

– Уже можно вас поздравить, Владимир Лазоревич? – спросил Межуева Громыко. – Я имею в виду, конечно, по поводу вашего нового высокого назначения.

– Пока еще нет, Андрей Андреевич, но рассчитываю, что если все сложится так, как задумано, через несколько дней такая возможность у вас появится, – улыбнувшись, ответил Межуев.

– Но я, конечно, как и сообщил вам мой помощник, с вами по-другому вопросу хотел встретиться. – тут же перешел к делу Громыко.

Все верно. Не настолько они знакомы были, чтобы начинать интересоваться состоянием здоровья членов семьи или домашних питомцев. Да и нечего время терять, оба люди занятые.

– Не могли бы вы ответить мне на один достаточно непростой вопрос? – спросил министр иностранных дел. – Надеюсь, он не покажется вам бестактным. Какие отношения у Павла Тарасовича Ивлева с Федором Давыдовичем Кулаковым?

Понимаю, что вопрос очень непростой, но гарантирую вам, что ответ останется полностью между нами. Я никому ничего по этому поводу не скажу.

Межуев задумался. Так-то Кулаков и на нынешней его должности ему ничего не может сделать, несмотря на давнюю вражду. Предпринимал попытки, но когда Межуев пригрозил, что определенный компромат всплыть может, испугался и притих.

А уж если он заместителем у Пельше станет, то и вообще станет для Кулакова фигурой недосягаемой. Любые движения со стороны Кулакова в адрес заместителя главы КПК будут всеми интерпретироваться совершенно однозначно – что у Кулакова рыльце в пушку. Ему это самому точно не надо будет. Но, с другой стороны, почему бы не попытаться в лице Громыко союзника найти? Межуев знал, конечно, о том, какие активные усилия Андропов с Громыко предпринимали против Кулакова, его давнего недруга. Вопрос министра поэтому для него был полностью понятен. Громыко интересуется Павлом Ивлевым по каким-то своим причинам, но в то же самое время опасается, что тот связан с его врагом Кулаковым.

Ну что же, – решил Межуев. – Рассчитывать на то, что Громыко о том, что он ему скажет, не будет нигде трепаться, скорее всего, можно. Репутация у Громыко именно такая. Да и тем более, что бы он за дипломат был бы, если бы разбалтывал чужие тайны? Никакого доверия к нему как к профессионалу ни у кого бы не было. А оно есть, как и немалое уважение к нему, как в СССР, так и за рубежом…

Так что, решившись, он ответил.

– Андрей Андреевич, могу вас совершенно точно заверить, что Павел Ивлев никак с Кулаковым не связан. Более того, у Кулакова на него очень серьезный зуб.

– А с чем это связано? – сделал несколько удивленный вид Громыко, приподняв брови. Но Межуеву, как человеку опытному в чтении лиц людей, все же работа его таких умений однозначно требовала, этот жест показался нарочитым. У него даже возникло подозрение, что Громыко прекрасно в курсе той ситуации, о которой спрашивает. Просто, возможно, хочет получить от него подтверждение, что так все и было, как ему рассказали. Ну что же, почему бы и нет?

– Все дело в том, что Кулаков пытался Ивлева переманить у меня, да еще достаточно грубо и бестактно. В полной уверенности, что стоит ему пальчиком поманить, и Ивлев тут же бросит рядового члена КПК и побежит к члену Политбюро на работу. А Ивлев не такой. Его действительно очень интересует то, чем мы в КПК занимаемся.

И более того, последние два года он очень неплохую работу для меня делал. Формально числился в Президиуме Верховного Совета, но работал-то он фактически на меня, как многим известно.

– И в чем же заключается эта работа? – в этот раз интерес в глазах Громыко был неподдельным. Видно было, что он не знает ответа на этот вопрос.

– Павел еженедельно предоставлял доклад по новым технологиям. Причем очень хороший с точки зрения аналитики доклад. Не просто какие-то патенты и новые технологические решения, появившиеся в Советском Союзе или за рубежом, а именно доклад, в котором рассматривался потенциал и перспективы внедрения определенной технологии в жизнь. В том числе с дальним экономическим и социальным эффектом внедрения спустя десять – пятнадцать лет. Сразу скажу, что это огромная редкость. Никто больше, как Ивлев, в этом направлении так не работает. Или, по крайней мере, мне об этом неизвестно.

Честно говоря, тот доклад на декабрьском пленуме ЦК КПСС по новым технологиям, что я сделал, на девяносто с лишним процентов как раз по этим докладам Павла Ивлева и был приготовлен. И, кстати говоря, скорее всего именно то, что Кулаков узнал, кто являлся моим главным помощником в работе над этим докладом, возможно, и привело к его решению переманить Ивлева от меня. Ну и сами понимаете, зная характер Федора Давыдовича, как болезненно он воспринял полученный от Ивлева отказ перейти к нему на работу.

Честно говоря, я серьезно опасаюсь теперь за парня. Правда, тоже предпринимаю некоторые шаги, чтобы Кулаков достать его не мог.

– И какие же именно шаги, если не секрет? – спросил министр иностранных дел.

Несколько грубый вопрос в адрес человека, с которым едва знаком… Недипломатичный, прямо можно сказать. Но Громыко как раз и был известен тем, что не считал, что дипломатия требует работы в белых перчатках и уклончивости. Защищая интересы СССР, он пер как танк, и его дипломатия в основном была сугубо наступательной. Так что Межуев решил, что в его интересах правдиво ответить.

– Ну, не такой это и большой секрет, хотя, конечно, не хотелось бы об этом преждевременно говорить. – улыбнувшись, развел руками он. – Но вам я скажу, Андрей Андреевич. Павел не только по новым технологиям работает очень хорошо и эффективно, он еще и по нашей линии очень неплох. Активно работал в комсомольском прожекторе, причем еще до приезда в Москву, несмотря на совсем юный возраст. Подключился потом к работе аналогичной структуры, созданной в Верховном Совете. Если вы с его публикациями в газете «Труд» ознакомитесь, то там несколько статей как раз по результатам этих расследований есть. Освещают уголовные дела, возбужденные против расхитителей народной собственности по его инициативе.

Так что не далее, как вчера, я Павлу Ивлеву, по согласованию с Арвидом Яновичем, предложил из Верховного Совета ко мне в КПК переходить в специальную группу, которую мы создаем как раз чтобы и с расхитителями социалистической собственности бороться, и помогать модернизировать советские заводы и фабрики. И в этом плане как раз и предыдущая работа Павла Ивлева на меня очень хорошо ему пригодится, чтобы содействие КПК оказывать. Он будет при разработке этих проектов модернизации предприятий опираться, конечно же, на всю ту богатую базу знаний современных технологий, которую наработал, подготавливая десятки докладов.

Межуев подумал удовлетворённо, уже ответив, что Громыко задал вопрос хоть и бестактный, но очень удачный для него. Он дал ему возможность высказаться по поводу того, что Ивлеву предложено работать в КПК, да еще и с ведома самого Пельше. Межуев очень сильно подозревал, что Громыко наводит справки по поводу Павла Ивлева для того, чтобы его к себе на работу переманить.

А вот сейчас, когда он министру рассказал про то, что с Ивлевым уже достигнута договоренность про работу в КПК, тому уже сложнее будет такое предложение о работе на Министерство иностранных дел Ивлеву делать. Нехорошо получится по всем статьям, что Громыко пригласил на разговор Межуева по поводу его человека, а потом, получив самые превосходные характеристики по его поводу, начал его к себе переманивать. Так что действительно неплохо получилось, что Громыко такой вопрос задал.

Теперь ему придется дважды подумать, прежде чем подобного рода действия в адрес Ивлева предпринимать. А то он в собственных глазах начнет кем-то вроде Кулакова выглядеть, который точно такие же действия и задумал, и совершил.

Закончив тему по поводу Павла Ивлева, они минут пять еще пообщались по другим вопросам. В частности, Громыко расспрашивал Межуева по поводу тех проектов по внедрению новых технологий в советской промышленности, которые были приняты по итогам его доклада на декабрьском Пленуме. Межуев был рад сообщить, что Косыгин всяческое содействие оказывает для внедрения этого доклада, и в целом относится очень положительно к перспективам этой работы.

***

Москва

После детального обсуждения с Пигоревым нового проекта цеха по плитке, я пообедал у него же на заводе в столовой, и поехал на встречу к Пахомову, изучать его модернизационный проект. В принципе, у него все толково было сделано, и никаких новых идей у меня не появилось. Просто поправил всякие мелкие моменты в проекте, и сказал, что можно уже делать доклад по нему на следующем заседании в «Полете».

Вроде как и простая работа, раз я ничего нового туда не внес, но несколько часов она у меня отняла. Так что прямо оттуда уже пришло время и в «Арарат» ехать.

Вася в ресторан первый приехал и, видимо, швейцару меня описал, потому что дверь ресторана передо мной открыли нараспашку еще шагов за пять до того, как я к ней подошел. Скорее всего, удостоверение майора ОБХСС производит прямо неизгладимое впечатление на работников любого ресторана, увеличивая их желание услужить ему в геометрической прогрессии.

Но, правда, подумал, что я сейчас солидно выгляжу. Пальто я в машине оставил, а костюмы и туфли у меня импортные. Так что не факт, что это по указанию Васи швейцар действовал. Мог сам решить отличиться перед явно серьезным клиентом. А то и вспомнил, что вчера я в этом ресторане уже был. Но трешку в любом случае он от меня, конечно, получил.

Вася встал из-за столика, когда меня увидел. Обнялись с ним крепко. Он мне обрадовался, я тоже не скрывал, что рад его видеть. Уж столько нас всяких приключений связывает за прошедшие годы, что я лично его своим очень хорошим другом считаю, без дураков. И расследованием дел с ним занимались, когда он под прикрытием работал, на базе и на заводе. И в больнице я его навещал после того, как он по голове каким-то тяжелым предметом получил. И в Москве потом, после случайной встречи, столько времени сотрудничали. Да и парень веселый, и что такое дружба, прекрасно понимает. Разве что хитроватый и пытается наши дружеские связи для своей карьеры использовать. А с другой стороны, не за мой же счет, а просто при моей поддержке, и дружбе такое поведение, если ответственно к этим моментам относиться, вовсе не мешает.

Первый вопрос, конечно, от Васи был, как мне в Японии понравилось. На вопрос я ответил уже привычным набором фраз. А потом полез в портфель и вручил ему бутылку саке.

Выдал, конечно, предупреждение о том, что вещь невкусная, дарю чисто как импортный раритет, чтобы мог в своем баре хранить и друзьям показывать.

– Учту, – поблагодарил меня Вася. Ну а затем он заинтересованно меня спросил: – Так что ты, Паша, там такого говорил про какое-то очень перспективное расследование?

– В общем, Вася, молчок, никому нельзя этого говорить. Но я, скорее всего, в конце марта с должности референта в Президиуме Верховного Совета пойду переводиться на полставки на какую-то должность в Комитет партийного контроля. И уже повыше референта…

– Ого, – сказал Вася, который тоже прекрасно понимал, что к чему.

– Поэтому у меня сразу же к тебе первый вопрос. Ты коммунист, Вася?

– Да, конечно, – ответил Вася. – Черт, как-то так странно твой вопрос прозвучал, словно мы в фильме про войну с тобой снимаемся. И сейчас ты предложишь мне отправиться в тыл врага уничтожать фашистско-немецких оккупантов.

– Ага. – с серьезным видом сказал я. – Внедриться в гестапо, изображая из себя истинного арийца.

Вася добродушно фыркнул на подколку по поводу цвета его кожи. Затем, улыбнувшись, и, осмотревшись вокруг, добавил:

– Хрен бы я досрочно майором стал, не будь я коммунистом.

– Прекрасно, это очень хорошо, что ты коммунист, – вернулся к делу я. – Комитет партийного контроля планирует начать заниматься новым видом деятельности – усиленными проверками советских предприятий на предмет как различных злоупотреблений, так и необходимости модернизации основных фондов. И было высказано пожелание на моей недавней встрече с одним из сотрудников КПК, чтобы я подтянул сотрудников из ОБХСС. Вначале для простого сотрудничества, а потом с перспективой перехода на работу в КПК.

Я, честно говоря, только одного тебя хорошо и знаю. По Москве, конечно, не ехать же за кадрами в родную Брянскую область. Тем более сам понимаешь, опыта у Терентьева нашего не хватит для того, чтобы такой серьезной работой заниматься. А вот ты под прикрытием много по стране поездил и поработал. И в Москве, само собой, тоже опыта поднабрался. Вот я и подумал, что тебе это может быть и интересно, и полезно.

Вася замер, явно потрясенный полученным предложением. Начал размышлять. И так яростно размышлял, что аж губу нижнюю прикусил, да так и сидел. Меня порадовало, что он очень серьезно к моему предложению отнесся, без всякого напускного веселья. Если уж так губу закусил, значит, вообще все ресурсы своего мозга пустил на обдумывание моего предложения, и плевать ему сейчас на свой внешний вид, совершенно не соответствующий статусу майора советской милиции. Наконец он отмер:

– Черт, Паша, очень интересное предложение. Ты был прав, когда по телефону говорил – пушка просто, а не шанс. Но сразу скажу: что касается того, чтобы посотрудничать с КПК, то я тут целиком «за», и даже двумя руками. Мне ж потом это в характеристику все пойдет. А как приятно представить, как мое начальство обалдеет, если меня КПК начнет официально привлекать к своим делам! Они и так там меня побаиваются после того, как ты меня на генерала Брагина вывел. А уж если ты меня еще и к КПК подключишь, то вообще же ошалеют и со всякими придирками в мой адрес раз и навсегда покончат...

– Так, с этим мне понятно, – сказал я, потому что Вася замолчал, так и не ответив на еще один мой вопрос, а меня это не устраивало. – А что по поводу возможности перехода на работу в КПК?

– А вот с этим, Паша, я уже не уверен. Все же я в милицию совершенно осознанно пошел. Нравится мне эта работа. А КПК – это очень и очень серьезно. Я даже не уверен, что им такой человек, как я, туда на постоянную работу сгодится.

– Ну да, тут есть нюансы, конечно, – кивнул я. – И первое, конечно, что с водочкой придется завязывать. Это не милиция, туда с запахом после вчерашнего приходить точно не стоит. А с другой стороны, Вася, печень целее будет. Да и подумай, какие это сумасшедшие перспективы для тебя откроет, в особенности если ты и в КПК продолжишь так же успешно карьеру делать. Тем более что опыт работы в милиции и стаж никуда от тебя не денется. Если вдруг КПК тебе разонравится, ты всегда можешь обратно вернуться в ОБХСС.

– Не, Паша, – покачал головой Вася, – с КПК обратно в милицию возвращаться – это заведомое понижение. Все так это и будут рассматривать. Это все равно что из Политбюро добровольно выйти и в провинцию поехать работать. Кто поверит, что это было добровольно? Точно будут уверены, что я там накосячил, и меня обратно в милицию выперли. Ничего хорошего для репутации. В КПК если уже идти, то там уже и до конца карьеру свою надо делать…

– Ну, может быть, и так, – пожал плечами я.

И тут мне в голову мысль пришла.

– Слушай, а давай, когда твой отчим с будущей тещей приедут и ты к нам в гости их приведешь, я этот вопрос подниму, как будто впервые тебе такое предложение делаю. А ты по реакции своего тестя будущего еще посмотри, стоит ли тебе на него соглашаться. Все же он полковник милиции и добра своей падчерице желает. Сразу и поймешь, стоит ли тебе вообще с этим предложением связываться. Пусть он совет тебе сразу же там и даст. Тем более ты же хотел впечатление произвести на эту парочку, так вот тебе и прекрасный повод для этого. Как тебе идея?

Вася всего пару секунд подумал, а потом просиял:

– Да, Паша, в любом случае, решусь я на переход в КПК или не решусь, обсуждение такой темы с будущим тестем и тёщей – дело совсем даже неплохое. Пусть видят мой потенциал! Спасибо большое за идею. Давай тогда так и сделаем.

Посидели с Васей еще с часик в ресторане, и он все это время вел себя непривычно сдержанно. Чем хорош майор Баранов обычно, так это тем, что из него постоянно прет веселье и позитивные эмоции. Частично он играет, конечно, не такой он легкомысленный и веселый, каким хочет показаться, но делает это талантливо и на совесть, подвоха даже и не заподозришь. Но сегодня Вася таким не был. Похоже, если использовать боксерский лексикон, «нокаутировал» я его сегодня своим предложением по поводу перехода в КПК. Вот он как бы и сидел и общался со мной, а все никак не мог в себя прийти, и обычным Васей не был.

Я аж даже пожалел, что не отложил этот серьезный разговор на самый конец нашей посиделки в ресторане. Хорошо бы время провели, Вася бы кучу забавных историй мне рассказал, которые он собирать просто мастак, они у него постоянно свежие… Но что поделать, дело уже сделано, что получилось, то и получилось. Главное, чтобы я окончательно его не сломал, и он оправился от этой нынешней серьезности…

Даже стал думать, стоит ли тянуть его вообще в КПК, раз он так серьезно задумался над этим вопросом. А то выглядит все так, словно я ему мечту детства ломаю этим предложением. А с другой стороны, вряд ли он в детстве мечтал стать именно генералом милиции. Дети все же мечтают, как мужественные и решительные актеры в кино стать капитанами или майорами милиции. Не так уж и много фильмов, где в главной роли генерала милиции можно увидеть. Так что мечту он свою детскую уже исполнил, и капитаном, и майором милиции Вася уже стал.

А так-то я точно знаю, что в милицейской работе ему нравится загадки разгадывать и дела сложные расследовать, выводя преступников на чистую воду. И в КПК такой работы тоже будет навалом, учитывая специфику этой группы, что будут создавать Пельше с Межуевым по моей рекомендации. Так что заниматься он будет тем же самым, только работа у него будет намного более престижной…

Пока ехал домой, размышлял также над тем, каким мне Вася будет больше нужен в восьмидесятых и девяностых, если дело дойдет до краха СССР, что, скорее всего и будет – вряд ли мне удастся историю развернуть. Полковником или генералом милиции, или начальником отдела в КПК, к примеру?

Все же, наверное, как чиновник КПК он мне больше пригодится. В этой организации он по всей стране будет работать, так что большего понимания наберется, как партийцы экономикой в стране занимаются. Перезнакомится лично с теми, кто при крахе СССР сделает все, чтобы в олигархи переквалифицироваться. Компромата соберет на них огромное количество, что позволит при необходимости кого-то из них приструнить.

Но ладно, пусть все же Вася решает… Ну или не совсем сам. Мне вот даже интересно послушать, какой совет ему будущий тесть даст по этому поводу…

Вернулся домой поздно, и Галия мне тут же и говорит:

– Паша, Валентина Никаноровна сказала, что тебе два раза сам посол Кубы в СССР Эммануэль Диас звонил! Просил во второй раз обязательно завтра утром с ним связаться. Как думаешь, что кубинцы от тебя хотят?

Ну, долго мне размышлять над этим вопросом не пришлось… Восьмое марта послезавтра…

– Думается мне, хотят накормить тебя и детей свежими кубинскими фруктами. А меня кубинским ромом напоить из лимитированной серии для высшего партийного руководства Кубы… Все возьмем, конечно, но ром пить сами не будем. На подарки пустим. Кстати говоря, у нас этого рома еще с прошлого раза прилично осталось. Как смотришь на то, чтобы бутылочку в чемодан, что Миронову подарим, подложить? Сам он вряд ли пить будет, но кого-то из друзей-ценителей порадует…

– Почему бы и нет, Паша? – улыбнулась Галия.