Глава 15

Москва, «Мосгалантерея»

Директор, Николай Степанович, был постарше заместителя и сохранил в неприкосновенности гриву волос, теперь почти седую. Лицо у него было красное. Вполне возможно, он сильно понервничал, потому что в министерство директоров часто вызывают вовсе не для того, чтобы похвалить. Ну и по этим цехам я уже понял, что завод действительно очень сильно нуждается в модернизации. Как они на таком оборудовании работая и с таким убогим ассортиментом могут о каких-то успехах отчитываться и похвалы получать, когда в министерство ходят? С моей точки зрения, вероятность такого достаточно небольшая.

Николай Степанович с интересом выслушал, что исполком заинтересован в содействии планам модернизации его фабрики. А я тут же начал и дальше ему придуманные детали свои плана объяснять. С замдиректора не стал это обсуждать, рассчитывая добраться все же до самого директора.

– Я тут скоро в Италию поеду на одно из самых современных чемоданных предприятий в Европе. – степенно и неспешно, чтобы произвести лучшее впечатление, говорил я. – Если не самое современное. Его всего два года назад основали, и выпускают самую что ни на есть современную продукцию: чемоданы на колесиках с телескопической ручкой.

– На колесиках с телескопической ручкой? – повторил с интересом директор.

– Да, все верно. Очень современное производство. Я там, правда, как бы не по линии исполкома буду пребывать. Но возможность посмотреть абсолютно всё, как там устроено, у меня там будет. Правда, если вы заинтересованы в том, чтобы я фотографии для вас там сделал их конвейера, ну и всего, что они мне вообще могут разрешить сфотографировать, то было бы неплохо какое-то письмо-запрос с вашей стороны об этом получить.

– Но мы итальянского не знаем, – растерянно переглянулся директор с замдиректора.

– Ничего страшного. Мне там обязательно обеспечат переводчика. Мне главное – какая-то бумага от вас с печатью и подписью, чтобы они мне разрешили в цехах фотографировать. В принципе, они дружелюбно настроены. Но все, как и у нас. Если есть какая-то официальная бумага, то шансы гораздо выше, что к твоей просьбе с большим интересом отнесутся и навстречу тебе пойдут.

Но директор все равно еще осторожничал. Ну да, его можно понять. Он впервые меня видит. Так-то вроде на лекции я выступал как положено, защищая интересы Советского Союза, будь это не так, замдиректора ему бы уже сказал об этом. И удостоверение, что я в исполкоме работаю, у меня имеется, не буду же я врать об этом. Но цена риска слишком высока. Писать письмо на адрес какого-то итальянского предприятия, ни с кем не согласовав, чревато. А мало ли что потом будет… Может, его за это вообще с должности снимут?

Поняв эти его опасения, я поспешил его успокоить:

– Собственно говоря, второй секретарь горкома, Захаров Виктор Павлович, в курсе этой моей поездки. И в том числе очень положительно смотрит на то, чтобы та информация, которую я в Италии смогу получить, была использована для модернизации московских предприятий. Оставить вам телефон его помощника, чтобы вы могли созвониться и убедиться в этом?

Услышав это, директор тут же полностью успокоился на мой счет. Решил, видимо, что не стоит и дальше демонстрировать недоверие к моему предложению, по всем параметрам достаточно щедрому.

Главное, что при свидетелях, а тут же и профорг с нами тоже был, мной озвучена поддержка со стороны очень серьезного человека, заместителя самого Гришина. И если я соврал, и Захаров не в курсе и не поддерживает, то это уже у меня будут проблемы при разбирательствах. А не у директора, который сможет смело заявить, что его обманули. И он никогда бы не дал никакого такого письма, если бы не поверил, что лично товарищ Захаров рвется оказать содействие в модернизации его предприятия.

Да, теперь Николай Степанович чувствовал себя уже в безопасности…

Договорились, что я оставлю им всю необходимую информацию, на имя кого должно быть написано это письмо. Я сразу это и сделал. И договорились, что в понедельник я с утра подъеду и заберу уже это письмо с подписью и печатью.

Так, ну вроде бы я подстраховался с этой итальянской поездкой. Но, конечно, не собирался заходить с подстраховкой слишком далеко. Так-то, конечно, был очень большой соблазн договориться с Тареком по поводу того, чтобы чемоданы на колесиках и в СССР начали изготавливать. Все равно в СССР не будут закупать у него чемоданы, так почему бы их не начать производить внутри СССР для советских граждан?

Я бы и бесплатно лицензию отдал с удовольствием, но есть очень серьезный нюанс, что не позволяет это сделать. Лицензия-то на изобретение на Павла Ивлева зарегистрирована! Едва начнут бумаги все оформлять для разрешения в СССР чемоданы такие делать, как тут же станет понятно, что вряд ли это совпадение может быть случайным. И товарищ Андропов может расстроиться, что я об этом никому не сказал. А поскольку человек он умный, даже и догадаться, что я часть прибыли с этого завода в Италии имею, являясь капиталистом. И хрен меня куда после этого за рубеж снова отпустят… Бояться будут, что я решу там остаться и наслаждаться своими капиталами.

Так что, думаю, ограничимся просто тем, что наделаю побольше фотографий. Возьму также у Тарека информацию о том, какие именно станки и каких моделей задействованы для того, чтобы собирать современные европейские чемоданы. Ну и потом также попрошу Захарова оказать содействие в закупке ряда этих станков за рубежом, если у нас в Советском Союзе такие по тем или иным причинам не изготавливают.

Завод этот меня подстрахует с поездкой, и я добром отвечу, помогу им действительно с модернизацией, как и обещал.

Да, думаю, такой бумаги от завода будет вполне достаточно для того, чтобы подстраховаться на случай, если кто-нибудь решит мне создать проблемы на партсобрании, когда будет решаться вопрос об обоснованности моей поездки в Италию.

Да, мне так самому будет спокойнее. Ну и Захарова с Межуевым и Гусевым не подставлю…

Когда переговоры закончил и уходить уже собрался, суета какая-то началась. Директор попросил меня немного еще задержаться и с профоргом вышел в коридор. Правда, я, как человек опытный, сразу догадался, в чем вопрос. Подарок, скорее всего, для меня меняют. Ну да, готовили для обычного лектора по линии «Знания», а теперь, получается, я из Италии вернувшись, здорово их выручу, привезя информацию, как на самом передовом чемоданном заводе в Европе производство обустроено… Ну и работа моя в исполкоме и личный контакт с товарищем Захаровым тоже впечатляют… Тут уже по всем понятиям обычный подарок не годится. Так что они явно в авральном порядке новый мне организуют…

То, что мне как бы это и не надо, значения не имело. Никто же мне ничего такого не говорил, а свои догадки по этому поводу высказывать некультурно. Так что пришлось обождать еще пяток минут, беседуя с оставшимся в кабинете замдиректором про жизнь. А потом, конечно, мои подозрения оправдались. Профорг вместе с директором зашли, причем профорг держался позади и тащил в руке явно тяжелый, по всем признакам, чемодан среднего размера. Кожаный причем, и выглядит очень даже круто… Что-то я таких на конвейерных линиях у них не видел… Такой эффектный чемодан точно бы мое внимание привлек…

– Вот, Павел Тарасович, буду признателен, если подарок от нас примете за прекрасно проведенную лекцию, – сказал директор, и сделал знак профоргу. Тот, выйдя вперед, протянул мне чемодан, и сказал:

– Хотим вот, товарищ Ивлев, чтобы вы пользовались нашей продукцией! И чтобы, так сказать, сохранили самые лучшие впечатления от посещения нашего предприятия!

Ну а что мне оставалось делать? Отказываться – обижу людей, а мне от них письмо нужно в понедельник… Не вариант. Пришлось благодарить и брать. И не зря тяжёлым он казался – минимум кило на пятнадцать чемодан завесил, когда я его взял. И кожаный, и внутри не пустой… Но опять же, как воспитанный человек, я не стал на этом внимание заострять. Не говорить же, что мол, чемодан, так и быть, возьму, но вы все из него выгрузите…

Директор и замдиректора меня лично до лестницы проводили, а профорг до проходной. Видимо, чтобы никто вопросов там не задал, почему лектор вошел на предприятие с портфелем, а уходит с портфелем и тяжелым новеньким чемоданом. Ну и в знак уважения тоже, само собой.

Чемодан в багажник положил, дома уже открою…

***

Москва, Лубянка

Вавилов и его аналитики долго голову ломали над поручением председателя КГБ. Времени не так и много осталось, а что-то придумать надо было для того, чтобы Кулакова в заблуждение ввести по поводу Ивлева. Желательно так, чтобы ничего у члена Политбюро не получилось с выпадами против их подопечного. Или чтобы он вообще отказался от любых планов Ивлеву навредить…

Первая мысль, что генерал с аналитиками рассмотрели, было Павла за внебрачного сына Брежнева выдать. Но практически тут же, как эту мысль один из аналитиков выдвинул, они от нее и отказались.

Уж слишком чревато неприятностями все, что с генсеком связано. Любой вопрос, что может быть сочтен выпадом в его адрес, однозначно может привести к серьезному расследованию, в ходе которого могут докопаться и до того, кто придумал вот такое утверждение, порочащее честь генерального секретаря партии.

А жаль, конечно. Поверь действительно Кулаков, что Ивлев сын Брежнева, тут же назад бы сдал.

Следующая идея – выдать Ивлева за племянника Суслова или внебрачного сына Суслова.

Всем же известно, что Кулаков под Сусловым очень долгое время ходил. И именно с его подачи так хорошо по своему влиянию в Политбюро и вырос. Должен же он уважать того, кто ему такую протекцию организовал?

Но для того, чтобы эту идею в жизнь провести, помешали два момента.

Первый момент – то, что не факт, что Кулаков сейчас так же, как и раньше, Суслова уважает и от него зависит. Вполне могли их дорожки уже разойтись.

А второй момент – если Кулаков по-прежнему тесно связан с Сусловым, то кто мешает ему прямо спросить Михаила Андреевича про то, является ли Ивлев его родственником? Как и поверить в то, что ответ был дан совершенно искренне, что нет, не является…

Глупо было бы заниматься мистификациями, которые раз плюнуть разоблачить.

Наконец, придумали одну-единственную версию, что хоть какой-то смысл имела и могла заставить Кулакова притормозить в отношении Ивлева. С ней Вавилов и пошел к Андропову.

Выслушав его, Андропов задумался, потом сказал:

– Ну, в принципе, если Кулаков хорошо собирал информацию о зарубежных поездках Ивлева, то может, в принципе, и поверить, что он внебрачный сын Фиделя Кастро. Прием ему на Кубе действительно королевский оказали… А про то, что путевка туда нами была выделена, он никогда в жизни не узнает. Умеем мы правильно эти путевки выделять, так, чтобы нигде наши уши не торчали.

– Да, Фидель все же серьезная сила. – обрадованный, что идея председателю понравилась, сказал Вавилов. – Кулаков вполне может испугаться, что если Ивлева сильно обидит, тот звонок от Фиделя лично Брежневу организует. А может быть, Фидель и вообще официально признает Ивлева своим сыном. И вот в этом случае, ясное дело, Леонид Ильич за Ивлева однозначно вступится, чтобы потрафить своему другу Фиделю. А всем, кто ему жизнь портит, вполне может хвост прищемить, невзирая на личности.

– Хорошо, запускайте тогда эту версию в дело. – велел Андропов. – Правда, у меня главный вопрос. А как вы планируете с цыганом этим договориться?

– А вот с этим, Юрий Владимирович, вообще никаких проблем нет, – улыбаясь, ответил Вавилов. – Не так и сложно оказалось подробную информацию по нему собрать. Брат этого Алмаза в колонии сейчас сидит за спекуляцию. И сидеть ему там еще долго без нашей помощи. А нам эту помощь по своим каналам в МВД оказать совершенно несложно. Пообещаем этому Алмазу, что брата его по условно-досрочному через месяц выпустим. Так что он будет наш душой и телом. Он же цыган, им их родственники важнее всего. Тем более мы пообещаем ему, что в отношении Ивлева ничего плохого не задумали и сами хотим его защитить.

– А не растреплет он потом, что Ивлев с КГБ связан?

– Так мы, естественно, человека подошлем, который не будет представляться, что он из КГБ. Алмаз будет уверен, что он милиционер высокопоставленный, и по своим причинам Ивлева защищает.

– А, ну тогда прекрасно, – одобрил Андропов. – Действуйте.

***

Москва

Заехал за женой в ССОД. Галия едва в машину села, как тут же начала любопытствовать, как я сегодня в кубинское посольство съездил. Рассказал, что плодотворно, фруктов экзотических у нас дома теперь много имеется. И есть еще и много чего-то булькающего, но я этот ящик еще не вскрывал.

Рассказал и про новый кожаный чемодан, что мне на заводе после лекции вручили. О причине не стал рассказывать – к чему мне жену тревожить моими мерами по подстраховке поездки в Италию? Пусть и не знает даже, что я от возможных проблем страхуюсь… И про сами проблемы тоже…

Галия была очень горда за меня. Сказала:

– Вот, Паша, какой ты у меня чудесный лектор, что тебе такие дорогие подарки делают! Жаль, что не на колесиках, конечно… Кстати, помнишь, ты к одному из наших чемоданов колесики приделывал по договорённости на каком-то заводе? Если чемодан такой красивый, то может, к нему тоже вот так колесики приделать? Кожаных у нас нет чемоданов…

Пообещал рассмотреть такую возможность модернизации подарка… Ну а что – схемы все остались, Карнабеда руку немножко набил уже.

Когда я чемодан в квартиру занёс подаренный, Валентина Никаноровна удивленно меня спросила:

– Куда-то, Павел, уезжать срочно планируете, раз чемодан купили?

Не стал разъяснять, что это подарок. Ответил, что нет, через неделю только поеду...

По настоянию жены сначала булькающий ящик от кубинцев вскрыли. Обнаружили внутри, к моему удивлению, полное отсутствие уже привычного рома. Зато там было десять бутылей ликеров. По две штуки пяти разных сортов: Mulata de Cuba Naranja, Mulata Pina, Cubay Pina, Cubay Marrasquino, Cubay Platano. По картинкам на этикетках стало ясно, что ликеры тут разные. Банановый, вишневый, два вида ананасовых, и апельсиновый. Вот тут я вспомнил, что посол же, когда подарки вручал, особо отметил, что это для моей жены в честь восьмого марта! Потому и ликеры, а не ром. Что же, логично…

А кроме того, там было еще две литровые бутылки апельсинового концентрированного сока.

– Концентрированные витаминчики – самое то для весны! – с улыбкой сказал я жене, показывая на эти бутыли.

Ну а затем и до чемодана добрались. Открыл его. Ну а внутри все серьезно оказалось. Похоже, что по указанию директора взяли мне внутрь и бухнули несколько пайков для высшего руководства предприятия. Сплошь импортные продукты питания, от финских копченых колбас до консервированных персиков югославского производства… Шоколадки какие-то немецкие, которые я раньше вообще никогда не видел… Правда, глянув на них, увидел, что сделаны они в ГДР. Ну тогда понятно, после объединения с ФРГ завод, что этот шоколад выпускает, скорее всего закроют или продадут какому-нибудь западному брэнду, а этот брэнд из ГДР просто погибнет…

Оценив добычу, Галия сказала уважительно:

– Паша, судя по тому, что я вижу, ты похоже в ударе был, когда эту лекцию читал сегодня… Запомни это настроение, что у тебя было, и вот также и читай лекции дальше!

С трудом удержал невозмутимое выражение на лице, пообещав, что так и буду делать. Вот только, чувствую, жена сильно разочаруется в следующий раз, когда я с очередной лекции по линии «Знания» вернусь. Решит, что я был не в ударе, когда подарки увидит…

Выгрузив все из чемодана, внимательно его осмотрел. Кожа снаружи, шелковая подкладка внутри. Выглядит все безукоризненно, шовчики ровные, нигде нитки даже не торчит. Явно он сделан не на конвейере. Скорее всего, штучное производство. Делают лучшие мастера завода единичные экземпляры для подарков важным людям… Да, такой качественный чемодан имеет смысл на колеса ставить, права моя жена…

Вот только в голову тут же более умная мысль пришла, чем на Приборостроительный завод бежать к Васе Карнабеде заказывать самодельную модернизацию из чего попало. Я же в Италии скоро буду. Надо будет просто там под такой размер чемодана попросить колесики и остальные комплектующие мне подобрать, и по возвращению в СССР с этими заводскими деталями уже к Карнабеде и идти для установки на новый чемодан…

Галия, когда услышала, что я к Славе с Эммой собираюсь ехать сегодня вечером, тут же загорелась мне компанию составить. Валентина Никаноровна ушла, конечно, сразу, как мы с работы пришли, так что детей мы с собой решили взять. Подросли все же уже для того, чтобы в гости их можно было брать с собой, так что надо этим пользоваться. Эмма ничего не говорила про здоровье племянников. Болели бы – сказала бы, наверное. Так что будем исходить из того, что все у них в семье здоровы. Но если вдруг чихающих или кашляющих заметим, договорились с женой, что Галия тут же скажет, что с детьми хочет во дворе погулять. А потом уедет домой на машине, не заводя их снова в дом, чтобы не заразить. А я уже тогда на такси после этого вернусь.

В общем, планы на все случаи жизни составили, как будто не в гости к друзьям отправляемся, а военную операцию разрабатываем. Но лучше так, чем детей заразить чем-то…

Спасибо кубинскому послу, а также братьям Кастро, которые, видимо, отдали приказ меня подарками снабжать. С подарками, чтобы ехать к друзьям в гости, у нас теперь было все очень даже хорошо. Намного лучше, чем у подавляющей части москвичей. По крайней мере, однозначно уверен, что в марте тысяча девятьсот семьдесят четвертого года москвичи к гостям со связкой бананов, манго и ананасом однозначно не ездят. Ну и, само собой, еще пару ликеров прихватили. Восьмое марта же завтра. Не обижать же нам Эмму, без подарка к ней приехав?

Приехали к половине восьмого и, зайдя во двор частного дома, увидел привычную по меркам Святославля картину. Славка, по пояс раздевшись, у колодца водой из ведра обливается. Ну да, удобств у него никаких в доме нету. А мыться водой на улице в любую погоду я сам его в Святославле обучил. В особенности он в это дело поверил, когда увидел, как я Аришку закаливаю. Сам тоже взялся вот так же на улице мыться, не дожидаясь, когда в баню будет возможность сходить. Ну и тем более, дело понятное, со стройки же друг вернулся. Тут уж не только закалка, но и помывка жизненно необходима.

Улыбнувшись, он тщательно вытер руки полотенцем, чтобы руку мне пожать, и, аккуратно склонившись, чмокнул Галию в щеку, сказав:

– Простите, друзья, что не обнимаюсь. Очень хочется, но я ж не домылся еще.

– Продолжай, дружище, – приободрил друга я, и мы с Галией и детьми пошли внутрь дома.